Курс

Звонок с пары прозвенел, но никто из ста пятидесяти человек не двинулся с места. Профессор Филин ещё не договорил, а прервать его означало поставить крест на своей сессии. Лера украдкой огляделась. Елисей так и не появился, но оно и понятно. Чем опоздать к Филину, лучше вообще к нему не прийти. Хотя на парня это было не похоже. Лина, сидевшая рядом с подругой, честно старалась не спать и даже делала заинтересованный взгляд, который со второго ряда иногда был виден преподавателю и им одобрен. Лёша с Настей отсели на третий и, судя по заговорщическому виду, обменивались записочками. Валерия улыбнулась. Эта парочка смотрелась очень мило. Настолько мило, что в душе даже что-то на миг кольнуло. «Нельзя же быть настолько собственницей. Сама не берёшь, так другим дай», – сказала она себе. Лёшу она никогда не рассматривала как парня для себя, но отчего-то полученное письмо бессовестно грело самооценку. И значительно усложняло общение. Девушка теперь не знала, как смотреть другу в глаза. Благо, он сам несколько отстранился, больше времени теперь уделяя Насте. – Всё, все свободны, – прозвучало долгожданное с кафедры, и аудитория наполнилась грохотом стульев и скамей. Лера вместе со всеми потянулась на выход, и тут телефон в её кармане сказал: «Бзззз». Смс от Елисея. «Приходи в столовую, у меня для тебя особенная новость». Девушка внутренне содрогнулась. Любые новости от Гектора у неё уже прочно ассоциировались с истериками и обидами. «Только без своей прилипалы приходи», – прилетело следом. Лера виновато покосилась на Лину, но та, к счастью, стояла не настолько близко, чтобы увидеть текст. Елисей сидел за дальним столиком, и Валерии сразу бросился в глаза цвет его лица – бледно-зелёный, словно молочный коктейль со шпинатом. Зато улыбка сияла на весь зал. – Привет, суслик! «Ненавижу это имя». – Привет. Что с лицом? – спросила Лера вслух, садясь рядом. – А это как раз обещанная новость. Я вчера чуть не умер! – он заявил это, сияя такой радостью, будто выиграл приз. – В смысле? – изогнула бровь девушка, совершенно не понимая, как реагировать, и не пора ли бежать за санитарами. – В прямом. Тебя, конечно, как всегда в важные моменты, рядом не было, но что поделать. Были мы в логове. Пили всякое. И вот Тёма куда-то сбегал за добавкой, и я ей от души отравился. Подробности рассказывать не буду, они грязноватые, но в общем, я себе дал обещание больше не пить! – гордо выгнул грудь Гектор. – Наконец-то, – Лера даже улыбнулась. – Жаль, что тебя для этого травить пришлось. – Я знал, что ты обрадуешься. Теперь ты будешь меньше есть мне мозг? Валерия открыла рот, чтобы ответить, и закрыла, не в силах подобрать слов. – Молчание – знак согласия, – жизнерадостно подвёл итог Елисей. – В субботу вечером мы идём гулять. Тёма с Арей с нами. Надо успеть, пока хоть что-то от подснежников осталось. – Хорошо. Хоть не в запертом помещении для разнообразия, – одобрила Лера. Подснежники она любила, и в целом новость порадовала. Если Елисей перестанет пить, может, с ним можно будет… Мысль она до конца не додумала. Память бессовестно подкинула вкус поцелуя Долмацкого. «Чёрт… и как теперь с ним расставаться?» Не найдя ответа и на эту мысль, Лера решила оставить её на потом. – Только давай уже ты, если пообещала, то не будешь ничего нам срывать. Для разнообразия, – добавил Елисей. «Да, пожалуй, расстаться будет и не сложно», – подумала девушка и просто кивнула в ответ. Два дня пролетели быстро. Для Леры они измерялись временем между случайными встречами с Долмацким в коридорах и неслучайными встречами на его парах. За последнее время она убедилась, что два занятия в чётную и три в нечётную неделю – это очень мало. Социология – гораздо более необходимый предмет, как и психология управления, по которой Е.И. читал только лекции. В субботу, около трёх часов дня Валерия начала прихорашиваться к прогулке. Расчесала волосы и совсем немного, но подвела ресницы. Вообще она это не любила, от туши всегда чесались глаза, но Елисей опять скажет, что в ней мало женщины, и нужно было чем-то парировать, потому как обувать в лес каблуки она точно была не готова. «При такой бабе, как Елисей, у тебя вообще должен был уже член вырасти», – всплыл в памяти суровый, с хрипотцой, голос Трикстера. Рокер считал Гектора истеричкой, по ошибке получившей мужское тело, и как-то заметил, что с начала их отношений Лера стала вести себя значительно мужественнее. «Ну, ведь кто-то из вас двоих должен», – резюмировал тогда он. Сейчас у девушки было слишком хорошее настроение, чтобы все эти мысли могли его испортить. Она твёрдо решила просить Долмацкого стать научным руководителем её диплома и теперь могла думать только об этом. – Если от тебя будет пахнуть алкоголем, я тебя домой не пущу, – появился на пороге комнаты отец. – Не будет, пап. Елисей бросил пить. И мне теперь не обязательно поддерживать компанию и пить традиционные полбокала. – Моя дочь – латентная декабристка, – мрачно заключил Виктор Петрович. – Ты вроде его бросить собиралась. Сколько можно? Он, как настоящий мужик, уже должен был не только пить бросить, но и жениться на тебе. – Ужас, пап! – Ну и нравы у вас. Так что с расставанием? – Я немного выжду, чтобы он привык не пить. А то я боюсь, что он обратно скатится, если я ему такой удар нанесу, – Лера опустила глаза. – А, нет. Не латентная. Вполне явная, – отец покачал головой и вышел. Уже из коридора донёсся его голос: – Я сказал про запах! – Хорошо, пап! – отозвалась девушка и заторопилась. Ей нельзя было, как всем приличным девушкам, опаздывать на пятнадцать минут. – Суслик, зачем ты защитные кеды носишь? Есть же более женские варианты, – встретил её у подъезда Елисей. Яркое апрельское солнце сразу стало как-то раздражать, а не радовать. – Они мне нравятся. Уж прости мне мой дурной вкус, – фыркнула девушка и мысленно добавила: – «Только благодаря ему я вляпалась в тебя». – Вечно ты увиливаешь, суслик. Идём, нас ждут. «Да, назови меня так ещё раз сто за минуту!» – Идём, я как бы не возражаю. Артемий и Арина встретили их у границы жилого района с двумя увесистыми рюкзаками. Елисей повёл компанию через поля и лесопосадки в какую-то «особенно подснежниковую ложбину». Идти до неё оказалось всего ничего, часа полтора. И в принципе, прогулка получилась приятной. Арина в кои-то веки не бралась поучать по каждому поводу, и у Елисея и Артемия была возможность посостязаться в остроумии. «Может, всё не так уж и плохо?» – подумалось Лере, когда компания с хохотом и песнями добралась до весьма уютного овражка, поросшего молодыми вязами и акацией. Подснежников было уже мало и здесь, но склон всё равно поражал красотой. Уходящий голубой цвет сменялся сочными фиолетовыми и жёлтыми пятнами, а зелень низкое уже солнце превращало в изумрудную. – Да, Гектор, ты умеешь выбирать места. Здесь же сила из земли ключом бьёт. Суслик, ты чувствуешь поток? – Арина восторженно раскинула руки. «Я чувствую ярость», – хотелось ответить Лере на «суслика», но уж больно приятным было всё-таки место. Елисей достал из своего небольшого рюкзака плед, раскинул его на земле и свалился на него, обратив романтичный взгляд в ярко-голубое небо. – Сегодня я напишу песню, – важно объявил он. – Я же говорю, поток, – Арина, довольная подтверждением своей правоты, опустилась на край пледа и расстегнула рюкзак. Парочка стала медитативно набивать трубки. Обычные сигареты они не любили, но каждый выезд на природу, а иногда и посиделки в логове сопровождались пусканием колечек. Лера, в принципе, относилась к этому спокойно. Запах трубочного табака ей даже нравился, если не был слишком концентрированным. – Меня тоже тянет песню написать, – расслабленно мурлыкнула она. – Тебя? – рассмеялся Елисей. – Ну попробуй, почему нет. Только для этого нужно уметь на чём-то играть. – Не обязательно. Можно просто знать нотную грамоту и чувствовать музыку, – встал на защиту девушки Артемий. – Суслик, не слушай его, пиши. Нужно давать творчеству выход. – Спасибо, Тём, – отозвалась та, а про себя решила, что если даже и напишет когда-то песню, то Елисей будет последним, кому она её покажет. Она вспомнила, как мужчина мечты учил её играть на гитаре. Для нежных непривычных пальцев баррэ было поначалу невыполнимым трюком, и при таком напряжении одновременно с игрой петь тоже получалось неважно. Поэтому комментариев Лера наслушалась на всю жизнь вперёд и успела проникнуться к инструменту лёгким отвращением. Вернуться к его освоению её не заставили даже периодические подколы Елисея на тему того, что она всё не доводит до конца. Когда трубки были выкурены, а шутки пошучены, Артемий открыл и свой рюкзак. На свет были извлечены хлеб, сосиски, домашняя самса и яблочный пирог. А следом и две традиционные коробки вина. – Хоббиты завещали на пустой желудок не путешествовать, – радостно пояснил Артемий, расставляя припасы. – Еда – это хорошо, – довольно отозвалась Лера, совершенно спокойно глядя на коробки, которые больше не представляли угрозы. Однако вопреки её ожиданиям вино было разлито на четверых. – Нам-то с Елисеем зачем? – насторожилась Лера. – Меня сегодня папа обещал обнюхать при входе, а Елисей вообще завязал. – Я говорил, что незнакомое не буду пить. А с этого-то мне ничего ни разу не было, кроме мигрени, – невозмутимо пояснил Гектор, словно об этом речь и шла. – Ты обещал совсем не пить, – нахмурилась Валерия. – Вечно ты что-то выдумываешь, – отмахнулся парень. – Может, я что-то такое и сказал под влиянием состояния, так что теперь, к словам придираться? – Действительно… – едко отозвалась Лера. – А твоим родителям пора привыкнуть к тому, что ты взрослая и можешь сама решать, что тебе делать, – наставительно сказала Арина, доливая Лере в кружку. – Или ты до старости будешь под их дудку плясать? Валерия внезапно почувствовала, что очень устала и хочет домой. Она не стала ничего отвечать, просто решила незаметно вылить вино на землю. Сидели до полуночи, и Лера успела изрядно продрогнуть. Объятия Елисея не грели, да и вообще радости больше не доставляли, только раздражая и утомляя. Парню всегда было как-то безразлично, удобно ли его суслику быть прижатым к груди за шею или ещё какую-нибудь непредназначенную для прижимания часть тела. Но наконец, пытка закончилась, и друзья засобирались по домам. Для разнообразия решили не продолжать посиделки в логове. У родителей Артемия сегодня были гости. Парочки расстались там, где встретились, и Елисей пошёл провожать Леру домой. – Я бы хотел с тобой обсудить кое-что. Ты, впрочем, наверняка все обломаешь и откажешься, но я обязан попытаться, – заговорил вдруг парень. – Почему сразу откажусь? – в Лере взыграл дух противоречия. – Потому, что твои родители держат тебя на коротком поводке. А разговор серьёзный. Один из моих знакомых по музыкальной части предложил мне работу в Саратове. Не то, чтобы очень крутую, но по профессии. Я бы перевёлся на заочный, но я не вижу себя там без тебя. Я хочу, чтобы мы жили вместе. Конечно, придётся снимать, а значит, тебе нужно будет бросить учёбу и тоже работать, но тебе-то эта профессия не особо и нужна. Что скажешь? Девушка даже остановилась, задумавшись. Кажется, от Елисея впервые прозвучало что-то, похожее на взрослое решение. Родители с ума сойдут, это да, и учиться ей нравится, но… – Я так и думал, – Елисей поднял полные боли глаза к ночному небу, расценивая долгое молчание как отказ. – Я для тебя ничто, и ты не способна вырваться из-под родительской опеки. Ну да, куда тебе взрослая жизнь… – Эй, я ещё не отказывалась! Может, я соглашусь! – не выдержала атаки Лера и тут же прикусила себе язык. – Я и надеяться не смел! – воскликнул парень, сияя таким счастьем, что девушка растерялась окончательно от резких перепадов. – Но ты не волнуйся, это не прям вот сейчас, естественно, мне надо закрыть сессию, чтобы перевестись нормально. Пока в планах у нас юг. Он в силе, я надеюсь? – Вдвоём или вчетвером? – изогнула бровь Лера. – Опять ты начинаешь. Вчетвером, конечно. Что за капризы? – Вчетвером – точно нет. Я не хочу проводить время с ними, – набравшись смелости, заявила девушка. – Ты мне не испортишь эту поездку. Мне нужно, чтобы мы поехали вчетвером, – твёрдо сказал Елисей. В этот момент они как раз дошли до подъезда. – Потом поговорим, – отвернулась Лера. Целовать на прощание пахнущего дешёвым перегаром парня ей совсем не хотелось, но пришлось. Когда металлическая дверь отделила их друг от друга, девушка вдруг осознала всё сказанное. – Какой на хрен Саратов? Какой юг? Хватит. Хватит этого идиотизма! Она поняла, что время настало. Это конец, и нужно сказать об этом Елисею. И при мысли об этом её объял ужас, но решаться было нужно, иначе её жизнь совсем перестанет ей принадлежать. Разговор Лера откладывала две недели, паникуя и находя всевозможные отговорки чтобы не встречаться. Елисей, впрочем, не очень и настаивал. Видимо, у него наступил один из тех периодов, когда ему было всё равно, видятся они, или нет. За эти две недели девушка даже похудела, так сильно она нервничала. – Напиши ему смс и отключи телефон! Не будет он тебе в институте при всех устраивать сцен. А если будет, я Трикстера позову, он только рад будет ему место указать! – кипятилась Лина, услышав, в чём у подруги проблема. Она вообще чуть не пустилась в пляс, когда услышала чёткое «я решила». – После всего, что между нами было, я так не могу. Нужно встретиться, поговорить. Он вообще ждёт, что мы жить вместе будем. – И что ты хочешь? Смягчить удар? Да не расстанетесь вы друзьями, не бывает так у психически нездоровых людей! Ты всё равно будешь для него врагом, всё равно он использует этот повод, чтобы годик пострадать. Зачем ещё и тебе нервы тратить?! – Лина даже подпрыгнула от негодования. – Не могу я так. Это не по-человечески… – А он с тобой по-человечески поступает! Тьфу, блин! Делай, как знаешь. Моя жилетка привыкла. Единственное, что хоть иногда отвлекало Валерию от грядущего объяснения – это Долмацкий. Он, правда, ничем и никак не показывал ни на парах, ни при столкновениях в коридоре, что относится к девушке как-то по-особенному, но и меньше улыбаться ей не стал. И это неизменно грело душу и будоражило фантазию. Лера понимала, что влюбляется без оглядки, но ей не хотелось сопротивляться этому сладкому ощущению. Она убедила себя, что ей достаточно того, что у неё есть сейчас, и просто наслаждалась моментами, в которые могла видеть его. Вечер пятницы полнился весёлым гомоном в коридорах. Студенты обсуждали планы на выходные, предвкушали скорое лето, и обстановка в корпусе царила весьма легкомысленная. – И вот на этом мы на сегодня закончим, – тихая, добродушная Вера Васильевна поставила мелом на доске точку и повернулась к группе. Высшая математика была далеко не самым лёгким к восприятию предметом, поэтому больше одной группы на парах у доцента Зяблик не бывало. – Отпущу вас немного пораньше, а то вы больше в окно смотрите, чем в учебник, – она усмехнулась. – Да я и понимаю, настроение уже не учебное. Тут она была права. Май вошёл в полную силу, и солнце к последней паре ещё и не думало садиться. За окном цвели деревья, заливались песнями птицы и пахло уже не весной, а летом. Погода, впрочем, была достаточно холодная, хоть и солнечная. С куртками пока никто не расставался, а ночи и вовсе дышали мартовской изморозью. Группа радостно загомонила, собирая сумки и торопясь на выход. – Друзья мои, кого я могу попросить об одолжении? – чуть повысила голос Вера Васильевна, пытаясь перекричать образовавшийся шум. – Меня можете, – отозвалась Лера, которая вместе с Линой сидела ближе всех. Лёша уже успел умчать, чтобы встретить с пары Настю, и девушки остались вдвоём. – Спасибо, Лерочка. Отнесите, пожалуйста, эти бумаги на кафедру. У вас ноги молодые, а мне лишний раз не подниматься на второй этаж. – С удовольствием, – улыбнулась девушка, чувствуя, как от солнечного сплетения к низу живота растекается сладкое томление. На кафедре она могла встретить Долмацкого. – Жду на выходе тогда, заберу куртки в гардеробе, – сказала Лина и влилась в общий поток. Лера тоже выпорхнула из аудитории и полетела к лестнице так, будто на ногах у неё выросли крылья. Взбежав на второй этаж и даже не запыхавшись, она замерла перед дверью кафедры и, задержав дыхание, потянула ручку. Дверь распахнулась ей навстречу резче, чем она ожидала, с той стороны её как раз открывали. Она едва успела увернуться от столкновения с аспиранткой Евгения Ивановича, высокой и эффектной девушкой. Иглой кольнула ревность, но лишь на миг. А потом Лера шагнула в кабинет. Долмацкий сидел за столом и что-то писал. Девушка успела сделать пару шагов прежде, чем он поднял на неё глаза. – Валерия, здравствуйте, – он улыбнулся так, что душе в теле стало тесно. – Здравствуйте, Евгений Иванович. Вот… Зяблик просила на кафедру занести, – девушка кивнула на бумаги, отчего-то отчаянно краснея. – Спасибо, я думаю, это можно положить ей на стол, – проговорил Долмацкий и вместо того, чтобы показать, какой из столов он имеет в виду, поднялся сам и подошёл к Лере вплотную. – Давайте мне, я их пристрою. В момент, когда девушка передавала преподавателю стопку, их руки на миг соприкоснулись. Лера моргнула и опустила взгляд, не выдержав жара черных, как угли, глаз Долмацкого. Ей хотелось, чтобы он почувствовал её эмоции, чтобы поцеловал, как тогда, в машине, и возможно, он это понял, потому что оставался стоять очень близко. Но у Леры за спиной вдруг щёлкнула замком дверь, разрушая магию момента. Студентка и преподаватель синхронно, будто репетировали, шагнули в разные стороны. – Ушатал меня сегодня четвёртый курс! – звучно заявил с порога заведующий кафедрой Иван Аристархович. – Добрый день, Валерия. Нет, нужно срочно чинить динамики в сто двадцатой! – До свидания, – смущённо сказала Лера обоим преподавателям сразу и вышла в коридор, успев напоследок обменяться взглядами с Долмацким. Оказавшись за дверью, она остановилась перевести дыхание, а потом спустилась вниз. – Быстро ты, – хихикнула Лина. – Я думала, останешься там со своим натурщиком. – Ну тебя, – смущённо улыбнулась Лера и пихнула подругу в бок. А потом вдруг решилась и достала телефон. Гудки шли довольно долго, но наконец Елисей ответил: – Да, суслик. – Привет. Давай завтра встретимся в парке. Мне с тобой нужно поговорить, – на одном дыхании выдала девушка. Всё. Первый шаг сделан, отступать больше некуда. – Давай. Часа в три. Мне как раз тоже надо с тобой поговорить о чём-то важном, сам собирался тебя позвать. Давай, до завтра. – Неужели решилась? – загорелись глаза у Лины, когда разговор был окончен. – Да. Хватит. Иначе я с ума сойду. Против этих отношений все: вы с Триксом, родители… я, блин, сама против! Елисей в меньшинстве, и пора ему об этом узнать. Погода, похоже, решила добавить моменту драматизма. Подарив жителям города упоительно тёплое солнечное утро и выгнав Леру из дома в красивом летнем платье, она за пятнадцать минут вдруг нагнала тяжёлых грозовых туч. Когда Елисей и Валерия встретились, в парке бушевал ветер, ожесточённо терзая кроны только-только распустившихся деревьев. По небу тяжело перекатывались вагоны с громом. – Волшебная погода! – восхищённо проговорил Гектор, оглядываясь. – И ты сегодня выглядишь восхитительно. Можно всегда так? Лера едва не скрипнула зубами. Летящее платье и босоножки на высокой платформе были надеты в угоду погоде, а никак не Елисею, но теперь это уже не имело значения. У девушки засосало под ложечкой, она вдруг поняла, что вот сейчас всё. Ей придётся, наконец, это сделать. – Нам надо поговорить. – Сначала я, – безапелляционно заявил парень. – Что бы ты ни хотела сказать, но мой разговор точно важнее. Я очень много думал, прислушивался к себе, и наконец… «…придумал тебе ещё одно дурацкое имя», – продолжила мысленно Лера, пока Елисей пережидал прервавший его раскат грома. – Я понял важную вещь и хочу тебе её сказать, – он посмотрел ей в глаза, и от этого взгляда ей почему-то стало совсем нехорошо. – Лера, я люблю тебя. Девушка закрыла глаза, закусив губу, чтобы не разрыдаться. И что теперь делать? Как дальше? Внутри стремительно разрасталась бездна, шагнуть в которую становилось всё страшнее. – Забавно… – она заставила себя криво улыбнуться. – Забавно, что мы выбрали для этого один и тот же день… – Для чего, суслик? – недоумённо нахмурился Елисей. – Я хочу забрать у тебя своё обещание, – сказала Лера, как со скалы прыгнула. На лицо ей упали первые капли дождя. – Какое? – помрачнел Елисей. Лера промолчала. – Я готов вернуть тебе все обещания кроме одного. Кроме обещания меня не бросать, – его лицо исказила судорога. – Мне нужно только это обещание, – девушка уже с трудом сдерживала слёзы. – Я… не могу. Почему? Ты же обещала… ты говорила, что любишь… – Больше не люблю, – опустила она взгляд. – Не верю… – сквозь стиснутые зубы выдавил он. – Не верю! Скажи это, глядя мне в глаза. Дождь закапал сильнее, снова ударил гром и сверкнула молния. Парк уже давно опустел, и они были наедине с грозой. Лера подняла глаза, встретила его взгляд, полный отчаяния, и выдержала его. – Я тебя не люблю, – сказала размеренно и чётко, чувствуя, как на щеках горячая вода мешается с холодной. – Нет… только не так… ты не можешь… – лицо Елисея снова исказилось, и он резко отвернулся. – Почему? – Это было ошибкой. Мы не подходим друг другу… – Но какая теперь разница?! – Теперь – никакой, – согласилась девушка, вложив в эти слова противоположный смысл. Снова громыхнуло, небо над парком перечертила ветвистая серебряная с синевой молния, и хлынул ливень. Настоящий летний ливень, такой, что за стеной воды исчезло всё вокруг. Лера мгновенно вымокла до нитки, но сейчас было не до этого. Елисей справился с эмоциями, или по крайней мере, уже мог держать лицо. Он повернулся к девушке и заговорил: – Ты ошибаешься. Тебе просто показалось, что ты не любишь. Я что-то сделал не так… – Нет, Елисей, не показалось. – Ты не разбираешься в этом! Дай мне шанс доказать, что ты ошибаешься! Один шанс, одно свидание! Если ты и после него скажешь то же самое, я это приму. – Елисей… – Я прошу! Я умоляю тебя! – он порывисто прижал её к себе. – Я… хорошо… одно, последнее… – не выдержала напора Лера, проклиная себя за слабость. – Послезавтра. Я увезу тебя в тёмин дом. Мы проведём там один день. После него я верну тебе твоё обещание, если ты снова этого попросишь! – с каким-то безумным отчаянием говорил парень, обнимая её так, словно хотел сделать частью себя. – Хорошо… послезавтра… – сдалась девушка. – А теперь идём отсюда… Воды вокруг было по щиколотку. Парк от города отделяло несколько автобусных остановок, и предстояло ещё перейди шоссе. Елисей подхватил Леру на руки легко, как он всегда это делал. Девушка вдруг вспомнила, что были и красивые романтические моменты, когда он носил её на руках через лужи, вот как сейчас… по щекам её снова полились слёзы, благо ливень не прекращался. Елисей донёс её на руках до остановки и поставил на землю уже под козырьком. Из-за поворота показался автобус, но идущий к его дому, не к её. – Езжай, – ей меньше всего хотелось терпеть весь этот надрыв ещё хоть минуту. – Нет, как ты доберёшься одна до дома? – За мной отец сейчас подъедет, я просила, – соврала Лера. – И лучше тебе с ним сейчас не встречаться. – Я тебя не оставлю, пока он не подъедет! Автобус меж тем уже распахнул двери. – Тогда никакого послезавтра! – решилась девушка на ультиматум. – Хорошо… как скажешь… но напиши мне, как добралась… – Иди! Елисей, ещё миг пометавшись, послушался, и Лера осталась на остановке одна, мокрая до нижнего белья и эмоционально опустошённая до самого дна.