Курс

Тёплый сияющий май близился к концу, а с ним и учебный год. Елисей с Лерой не заговаривал и старался вообще не пересекаться, а поскольку старание было взаимным, виделись они только на паре общих лекций, да и то сквозь толпу. С Долмацким девушка тоже наедине больше не встречалась. На парах жадно ловила его взгляд, но ответа не получала, что, в общем, правильно. Слухи им обоим были не нужны. Однажды Лера решилась написать ему смс с предложением как-нибудь увидеться, но тот ответил, что сейчас конец года, он слишком завален работой и сам сообщит, когда у него появится время. И Лера терпеливо ждала. С мыслью о том, что у Долмацкого кто-то есть, она понемногу смирилась, но общий счастливый настрой несколько поугас. У всего факультета, напротив, настроение было всё более праздничным и нерабочим. Учиться осталось всего два дня, и даже самые строгие преподаватели уже ничего на парах не требовали. На переменах экономисты высыпали во двор, часть курила, часть, сидя прямо на траве, пела или во что-то играла, и уж точно никто ничего уже не учил. Вот и сейчас под уже зазеленевшей вишней подальше от курящих собралась небольшая группа – несколько ребят третьего курса, Лина, Лера, Лёша с Настей и приехавший за своей леди Трикстер. Один из парней перебирал струны гитары, все негромко переговаривались, пытаясь обшучивать герр Шуттер так, чтобы она сама ненароком не услышала в окно. Все помнили, что им ещё сдавать экзамен. – Главное, не назвать Николая Второго достойным царём, – оторвавшись от гитары встрял Митька в разговор. – Тогда точно и тройбана не видать. – Да кому б такое пришло в голову? – фыркнула Настя. – Профессору Вельман, – невозмутимо заметил Трикстер. – Если со времени моей учёбы ничего не поменялось. – Не поменялось, – рассмеялся Лёша, а за ним и остальные. – И тут я представил, как наши преподы сдают друг другу экзамен. – Нужник точно все будут обязаны сдать, он же «са-а-амый ну-у-у-ужный», – поддержала Лера. – Зато сама Козловская никому ничего не будет сдавать, её предмет же главный! – Да и смысл! Экзаменатор всё равно уснёт! – Добрый день, господа преподаватели! У вас есть две минуты, чтобы допрятать шпаргалки, дописать диссертацию и закончить спор о Николае Втором, а потом мы начинаем экзамен! – Трикстер так точно скопировал голос Долмацкого, что со смеху покатились все присутствующие во дворе. – У кого-то сумка пищит, сейчас взорвётся, – сквозь смех проговорил Митька, который сидел ближе всех к сваленным в кучу рюкзакам и клатчам. – Кажется, это моя бомба, – Лера опознала звонок своего телефона. Ей передали сумку, и она посмотрела на экран. «Гектор», – сообщали и надпись, и фото. – Блин, – сказала она и нажала «взять трубку». – Привет, – голос Елисея казался спокойным. – Ты помнишь, ты мне подарила кружку с енотом? «Ну как, подарила…» – мысленно проворчала Лера, вспоминая эту ситуацию. Лина из летней поездки в Чехию привезла подруге парные кружки, глиняные, с нарисованными вручную енотиками. Предполагалось, что из них девушки будут пить чай у Леры дома, когда им захочется устроить девичник. И полгода успешно пили. Елисей, увидев эти кружки, заявил, что хочет одну в подарок на день рождения. Лера осторожно заметила, что это уже подарок, и парень тут же применил запрещённый приём «тебе для меня жалко», а потом добил аргументом, что кружек две, их тоже двое, а с кем же, кроме него, Елисея, Лера может пить из парных кружек. Он согласился на то, что кружка будет пока стоять у неё, но считаться будет его собственностью. – Помню… – Я бы хотел, чтобы ты мне её отдала. Можем встретиться? – Завтра в институт принесу, – со вздохом согласилась Лера. – Не хочу при свидетелях. Давай завтра после пар я до твоего дома дойду. Вы всё так же раньше нас заканчиваете? – Мы – да, но… давай лучше, я до твоего дома дойду, – Валерия представила, что будет, если Елисея увидят родители. Отца так разозлила идея последнего свидания, что он два дня не разговаривал с дочерью после того, как наорал на неё за то, что она себя не уважает. – Хорошо, приходи ты. Завтра в пять буду ждать во дворе. – Договорились, – Лера положила трубку. Хохот однокурсников теперь раздражал, а не веселил, и она поднялась с травы, чтобы уйти в корпус. До последней пары оставалось ещё десять минут. – Лер, ты чего? – Лина поднялась следом за подругой. – Судя по лицу, тебе Пафосмен звонил? – Да. Про кружку вспомнил, хочет, чтобы я отдала завтра. – Так пошли его. Это, на минуточку, мой подарок тебе, и я могу обидеться, чтобы тебе было легче отказываться, – рыжая фыркнула от возмущения, тряхнув отрастающими волосами. – Да он мне мозг съест. И я вроде как пообещала уже… – Валерия привычно почувствовала себя виноватой. «Это в последний раз. Больше за мной никаких долгов нет, и я никогда и ничего больше не буду иметь общего с этим человеком», – уверенно сказала она себе. – Дура ты, Лерка. Опять он будет тебя изводить своим «ты меня обещала не бросать». – Лесом тогда пойдёт, – твёрдо сказала Валерия, но внутри она этой твёрдости не ощущала. Она совсем не была уверена, что сможет жёстко послать Елисея, если тот начнёт её уговаривать. Снова придётся терпеть истерики… – Ну и хрен с ним. Пошли тогда хоть в «Зеппелин» сегодня, развеешься. – С радостью, – кивнула девушка. Отвлечься хотелось чем угодно. «Зеппелин» встретил друзей местной рок-группой с неплохим вокалом и довольно интеллигентным металлом. Лере подумалось, что Долмацкий отлично бы вписался в их компанию. Лина с Трикстером, Лёша с Настей, и они… Может, когда-то так и будет. Рано или поздно Лера учиться закончит, а ему, интересному, интеллектуальному, надоест кукла, у которой в интересах «мэйк-ап и стайлинг». «А ещё винд-сёрфинг», – бессовестно подбросил внутренний голос. Внезапно поддавшись порыву, Лера достала телефон, открыла вайбер и написала Долмацкому: «Скучаю». И тут же отправила, чтобы не успеть передумать. – Лера, ты с нами или с бездушной аппаратурой? – спросил Трикстер, поставив бокал с пивом на стол. – С вами, – отозвалась девушка и хотела убрать телефон в сумочку, но тот вдруг выскользнул из рук, свалился на пол и распался на три части. – Блин! Она нырнула под стол одновременно с Лёшей, который по привычке кинулся помогать. С тех пор, как он застал её выходящей от Долмацкого, они не разговаривали наедине, да и в компании он почти не обращался к ней, даже Лина заметила, что что-то не так. Но когда она спросила друзей напрямую, оба пожали плечами и сказали, что вроде ничего не изменилось. Однако если нужна была помощь, Лёша неизменно помогал, не обвиняя и не задавая вопросов. Вот и сейчас они с Лерой вдвоём потянулись к вылетевшему из несчастного смартфона аккумулятору. Его пальцы коснулись её руки, она вздрогнула и подняла взгляд. Он оказался совсем близко, и в его глазах была… нежность? Пожалуй. А ещё восхищение и немного грусти. И всё это на таком незначительном расстоянии, что тут же вспомнился их единственный поцелуй. – Вам помочь? – заглянула под стол Настя. Лёша вздрогнул, дотянулся-таки до аккумулятора, отдал его подруге и выбрался из-под стола. – Нет, спасибо, операция по спасению ценной аппаратуры прошла успешно, – улыбнулся он своей девушке и приобнял её за плечи. Лера тоже села на своё место и сосредоточилась на сборке фрагментов в единое целое. Сердце как-то странно изменило ритм, а воспоминание о поцелуе всё не желало отпускать. Видимо, сказалось то, что она скучала по Евгению. Лёша, конечно, очень симпатичный, но друг и занят. Влюблённый в неё друг… Девушка подняла взгляд и обнаружила, что Лёша что-то нежно шепчет на ушко Насте. «Был влюблённым», – констатировала мысленно Лера, и ей вдруг стало до жути обидно. А ещё не включался телефон. – Блин! – сказала она вслух. – Дай-ка, – мгновенно отреагировал Алексей и забрал аппарат. Снова открыл крышку, пошевелил аккумулятор, закрыл. Экран засветился. – Спасибо, – тепло улыбнулась Валерия. И тут пиликнул вайбер. На экране высветилось «Е.И.», и Лера торопливо накрыла телефон ладонью, пряча от остальных. Выражение лица Лёши, изменившись вроде бы и неуловимо, стало каменным. Е.И. меж тем продолжал звонить. Девушка пулей вылетела из-за столика и выбежала в тамбур, потому что «Флибустьеры» начали новую песню, и начали они её громко. – Да, Евгений Ив… – Слушай меня, сука, – раздался резкий женский голос на том конце, – если ты ещё раз напишешь ему, я тебя найду, и учиться ты больше не будешь. Задолбали твари-малолетки, вы ему прохода не даёте! – Я не… – Заткнись! Или ты надеешься, что станешь особенной, и он тебя заметит? Я тебя предупредила! Последовавший затем сигнал брошенной трубки чем-то напомнил раздражённый хлопок дверью. Леру запоздало кинуло в жар. Сердце тяжело стучало. Видимо, это и была философ Лилия. – Вот сучка… – выдохнула Лера, а потом вспомнила, что собиралась написать вместо «скучаю». «Она бы не только позвонила, она бы примчалась. И у Евгения бы проблемы были… Надо завязывать с глупостями». Видимо, она недостаточно успокоилась, потому что, когда она вернулась за столик, вся компания посмотрела на неё озадаченно. – Тебя там черти за уши отодрали, что ли? – Лина пристально посмотрела на подругу. – Вроде того. Расскажу потом. Шумно, – Валерия опустилась на своё место и вдруг ощутила сосущую пустоту в душе. Лилия красотка и стерва. Таких любят. Долмацкий гульнёт ещё пару раз и всё. Вернётся к ней. А Лера будет его вспоминать до конца жизни. Его глаза, руки, губы… и до конца жизни будет ходить на последние свидания с Елисеем. – Трикс, возьми мне мартини, – попросила она парня, который поднялся, чтобы взять себе в баре ещё пива. Лёша взглянул на неё лишь на миг, но очень пристально и – показалось ей, что ли – с надеждой? – А я тебе говорила, что мартини – дрянь, – Лина протянула подруге стакан с минералкой. Девушки сидели в столовой, куда ушли после окончания пар. – Так всего три бокала… – Лера снова поморщилась от головной боли. – Так дрянь, – рыжая пристально посмотрела ей в глаза. – Колись давай, что тебе вчера такого Долмацкий сказал? Вернулась, как из боя. – А что, все видели, кто звонил? – Лере враз стало ещё хуже. – Нет. Видел только Лёша. Но по его и твоей реакции для меня всё было очевидно. Так что он сказал? – Это был не он. Его девушка. Угрожала, что найдёт и опозорит. – Приплыли, – изогнула золотистую бровь Лина. – Интересно, часто ей приходится скандалы его любовницам закатывать? – Она по ходу решила, что я просто его домогаюсь. – Тогда ещё норм. Но вообще… Ты не думала, что пора эту игру прекращать, пока не спалились? – Просто надо быть осторожнее, пока ещё кто-то нас… – Лера осеклась, но Лина слишком хорошо её знала. – И перед кем вы спалились? – она смотрела с выражением «идиоты оба». – Кого нужно заказать, чтобы молчал? Валерия постучала пальцами по столу, думая, отвечать или нет. – Лёша… так вот почему вы общаетесь, будто пожилая пара в разводе… Лерка, твою кочерыжку, я тебя убью когда-нибудь! Тебе что ли кайф доставляет у Лёши на сердце топтаться? – Да что ему теперь? У него Настя есть! – Лера уловила в собственном голосе досаду, и ей стало стыдно. – Настя, которая у меня спрашивает совета, как ей заставить Лёху тебя забыть, – рыжая стукнула по столу кулачком. – Ты хернёй сейчас страдаешь, пока его ещё можно вернуть, а что будет потом? Когда до тебя окончательно дойдёт, кто ты для своего страстного Е.И.? – Я знаю, кто я для него, но… Линка, я его люблю… – Уверена? – Я… да… – Ясно-понятно. Давай, вали к своему Пафосмену, а то опоздаешь. Потом приезжай ко мне, потому что тебе это будет нужно. Кстати, я переехала к Триксу, так что «ко мне» – это к нему. – Серьёзно? – Лера округлила глаза. – Прикинь, блин, не только у тебя бывают новости. Ладно, давай, закатывай вечером к нам, будем тебя отпаивать и выслушивать. А скорее всего, буду я одна, потому что Трикс собирался репетировать. – Хорошо, я приду, – Валерия улыбнулась. – Очень рада за вас. – Я за нас тоже рада. Ты не передумала этому мудаку мою кружку отдавать? Ладно, всё, увидела по взгляду. Дура ты, Лерка, и если бы не была моей подругой, я б тебя уже убила. К знакомому дому Валерия приближалась на ватных ногах. Не столько времени прошло с разрыва этих отношений, чтобы она чувствовала себя отдохнувшей и способной выслушивать истерики. Но выбора не было, она пообещала. Хотя бы это обещание она должна выполнить, иначе чувство вины её просто уничтожит. Он появился из арки и неторопливой походкой двинулся ей навстречу. Похоже, караулил, чтобы эффектно появиться. Момент был рассчитан точно, они встретились у клумбы с отцветающими ирисами. Его любимый бордовый цвет, уже умирающий и осыпающийся. Символично. – Держи, пусть радует тебя, – Лера протянула ему пакет с кружкой. Он молча взял её, глядя своей бывшей девушке в глаза. – Как ты? – спросила она, потому что молчание затягивалось, а уходить сразу было как-то некрасиво. – Неплохо. Пишу новую песню. Ещё одну. Но едва ли захочу её тебе спеть. Скажи, твои родители счастливы, что добились своего? Вопрос был столь внезапен, что озадачил. – При чём тут они? – Ты бы не приняла сама такого решения. – Нет. Решение было моим. Они не настаивали. Их устраивал парень из хорошей семьи. Это я… – хотелось добавить «смертельно устала от твоих выходок, истеричка», – решила, что без меня тебе будет лучше. Я слишком часто всё портила и причиняла боль. «Так вот что на самом деле думают, когда говорят «дело не в тебе», на самом деле просто не могут сказать в лицо правду», – подумала она про себя. – Я говорил тебе, что мне без тебя ещё хуже. – Привыкнешь, и станет лучше, это ненормально, когда отношения строятся на том, что «ещё хуже без…» Мы бы друг друга замучили. – Друг друга? Тебе-то что не так было? – он горько усмехнулся, и по его лицу на миг пробежала судорога. «Слёзы сдерживает», – поняла Лера. Ей и самой этот разговор давался очень тяжело. Ядерный коктейль из боли, злости и чувства вины рвал душу на части. – Мне… – «всё было не так, ты втоптал мою самооценку в грязь, тебе было плевать на мои чувства, ты был зациклен только на себе, на своей сползающей короне…» – Мне не нравится делать больно. А я иначе не смогу, я недостаточно свободна в своих решениях. – Просто ты не способна сделать решительный шаг ради того, кто рядом… – всё та же горькая усмешка, – но видимо, так суждено. «Ты обшагался ради меня зато. Забрал меня из родительского дома, чтобы не выть, что они влияют на наши отношения, бросил алкоголиков…» – Значит, не способна, – сказала Лера вслух. Она уже с трудом сдерживала слёзы. Хотелось надавать ему по лицу и уйти, но духу не хватало. – Я позвал тебя не просто так. «Ну всё, пора делать ноги…» – Я тоже должен тебе подарок, который приготовил уже давно. «О как…» Он полез в карман и вынул… «Твою мать…» …небольшой бархатный футлярчик. «Ну, не кольцо же это… ты не мог быть настолько идиотом, не мог настолько наплевательски относиться к моим чувствам…» – Лера ощутила, как предательски дрожат губы. Он открыл футляр. Внутри покоилось серебряное кольцо с аметистом. – Оно обручальное. Я хотел там, у моря, сделать тебе предложение. Именно для этого я копил на поездку. «Обязательно при свидетелях, чтобы в твоём долбаном театре были зрители… Лишь бы устроить шоу! Вместо того, чтобы просто начать вместе жить…» – Я его не возьму… – слова давались с огромным трудом. – Оно уже твоё. – Я не возьму… – Валерия отвернулась, чтобы не показывать слёз, хлынувших из глаз. В мыслях бушевал ураган. «Я ненавижу тебя! Подавись этим кольцом, позёр! Засунь его себе…» Она почувствовала, как он кладёт футляр ей в сумку. Сопротивляться не было сил. – Носи его. Оно твоё. «Ненавижу… Считаешь, мне мало поводков? Хотел на меня ещё один нацепить?» – Больше не… – она осеклась, чтобы не сказать «не приближайся ко мне никогда, не хочу больше видеть тебя», понимая, что не сможет. Для этого надо быть смелее и уметь выдерживать затяжные истерики. А за ним не заржавеет, уж он расскажет, кто из них кому больнее сделал. – Больше не подпускай меня к себе. Никогда. – Я постараюсь, – тихо ответил он. В какой момент они начали целоваться, Лера даже не поняла. Просто вдруг обнаружила его губы на своих. Её едва не вывернуло. «На этом, надеюсь, всё?» – Прощай… – прошептал он таким тоном, что девушка, с огромным трудом совладавшая с эмоциями, снова задохнулась от слёз. «Ты ещё делаешь вид, что это я тебе причиняю боль! Да пошёл ты!» – Прощай, – она резко развернулась и направилась к остановке. Хватило её ненадолго. Двор от улицы отделяла тощая берёзовая рощица, Лера дошла до неё, рухнула на поваленный ствол и разрыдалась в голос. Было уже плевать и на редких прохожих, и на то, что Елисей, быть может, ушёл недалеко и видит, как ей плохо. Решит, наверное, что произвёл неизгладимое впечатление… До Валерии дошло, как ситуация выглядит со стороны. Он решит, что она увидела кольцо, осознала, что потеряла, и оттого рыдает. Что считает себя не достойной его… «Нужно было говорить, как есть… Почему я одна всегда пыталась его не обидеть? Он никогда не стеснялся причинять мне боль…» Только минут через двадцать она смогла заставить себя подняться и сесть в автобус. Жилетка подруги ей сейчас была жизненно необходима.