Курс

– Серебро? Серьёзно? – Лина брезгливо осмотрела кольцо. – И работа очень грубая. – Он знает, что я золото не люблю… – всхлипнула Лера, обнимая кружку с чаем, как спасательный круг. – Поэтому выбрал самое страшное из серебряных, – рыжая захлопнула футляр и небрежно кинула его на стол. – Надеюсь, это было последнее «последнее свидание»? – Определённо да. Знаешь, я, наверное, когда домой доеду, выкину нахер все его подарки, – девушка вдруг осознала, что за компанию с ним ненавидит всё, что с ним связано. На книжной полке у неё стояла глиняная шкатулка, которую делал он, и в ней пара деревянных украшений, привезённых им с юга. – И кольцо? – изогнула бровь Лина. – Кольцо мало выкинуть… Хочется, знаешь, какого-то ритуала, чтобы это всё действительно закончилось, – Лера не то, чтобы верила в магию, хотя влияние Арины на мозг ещё было сильным, просто действительно хотелось поставить какую-то ощутимую точку. – Вообще, варианты есть. Можно бросить в большую реку. Текущая вода смывает прошлое. Можно попробовать в огонь кинуть. Но тут оно, скорее всего, просто обгорит, я не помню, при какой температуре ювелирное серебро плавится. Можно на перекрёстке закопать. Это символизирует новый путь и окончание старого, – с готовностью перечислила Лина. – До реки ехать далеко, а хочется прямо сейчас. – Перекрёстки рядом есть. Не проблема, – кивнула рыжая. – Только чай допей и успокойся. – Хорошо, – всхлипнула Лера и опять разрыдалась. Полчаса спустя девушки вышли к неширокой улице, всего-то по две полосы в каждую сторону. Поперёк её пересекала ещё более узкая, уже всего в две полосы. У самого перекрёстка асфальт был разбит, а земля только недавно уложена на место, накануне здесь велись работы по починке водопровода. – Как по заказу, – хмыкнула рыжая. – Копать не надо, уже вскопано. – А сказать что-то надо при этом? – Лера с сомнением посмотрела на кольцо в своей ладони, потом на взрыхлённый глинозём. Мимо в надвигающихся сумерках проносились машины, и у девушки возникло отчаянное желание сесть в любую из них и исчезнуть в каком-нибудь максимально далёком направлении. – Ты, главное, подумай. О том, что этим ставишь точку в ваших тупорылых отношениях и во всех тупорылых отношениях вообще. Это кольцо – символ замкнутого круга «латентный гей – низкая самооценка – латентный гей». Избавься от всего сразу, – веско проговорила Лина и отвернулась, чтобы не смущать подругу. Лера посмотрела на кольцо. Толстое, действительно грубоватое, с квадратным камнем. «Нелепое, как всё, что было между нами». Земля была мягкой и податливой. Она легко поглотила безделушку, и Валерии внезапно полегчало. Словно воздух вдруг стал другим, текучим и невесомым. – Улыбаешься, значит, всё правильно, – Лина внимательно посмотрела на подругу. – Хочешь, оставайся у нас на ночь. Будем смотреть кино и вкусно толстеть. – А хочу, – весело кивнула Лера. Пиликанье вайбера странно сочеталось с прогулкой по пустыне Татуина, но в целом, вполне сочеталось. И даже голос Трикстера, охрипший со сна, сначала показался просто логичным дополнением к картинке. – Кто бы это ни звонил, будь он проклят до седьмого колена… Лера, наконец, осознала, что сон закончился, и открыла глаза. Накануне они так и уснули на диване втроём и в обнимку, третий подряд эпизод «Звёздных войн» оказался им не по силам. Девушка аккуратно вытащила онемевшую руку из-под лининой головы и потянулась к смартфону. Звонил как раз её аппарат. На экране светилось «Е.И.». Остатки сна слетели с Леры, будто сорванные ураганом «Катрин». Она схватила трубку, спрыгнула с дивана и, чтобы не мешать друзьям, умчалась на кухню, по пути нажав «ответить». Запоздало ёкнуло: «Это он сам, или как в прошлый раз?» – Лера, привет, – голос, как всегда, бодрый, но будто без привычного веселья. – Занята сейчас? – Н… нет, – взволнованно отозвалась девушка, понимая, что со сна звучит хрипло. На глаза попались кухонные часы. Одиннадцать. Заспались… – Есть желание махнуть куда-нибудь в красивое место? – Определённо да! – Лера ощутила, как торопливо забилось сердце, спеша разнести по сонной ещё крови выплеснувшиеся в неё эндорфины. – Я через час за тобой заеду. Ты же дома? – Я… нет, я не дома, но могу попробовать быстро туда добраться. – Не спеши. Просто скинь адрес в смс. И отключился. – И что это было? – озадаченно спросила девушка у погасшего экрана. – Доброе… – зевнула Лина, входя на кухню и щурясь на бьющее в окно солнце. – Очень. Можно вашей ванной воспользоваться? – Да, само собой. Чувствуй себя… – Лина снова зевнула, – как дома. Я пока попробую попасть туркой в плиту. А чего это ты, подруга, с утра такая взбудораженная? Лера попыталась не улыбаться, но губы сами расползлись, кажется, до ушей. Лина даже проснулась одним глазом. – Долмацкий звонил, да? – Заедет через час за мной, – кивнула Лера, сияя, как хромированный бампер. – Поганец. Нет бы, отпустил уже… – Лина снова вздохнула и попыталась вспомнить, где на этой кухне кофе. Час спустя Валерия, свежевымытая и безудержно напевающая почему-то «Кармен», слетела вниз с шестого этажа, не чувствуя под собой ног. У подъезда терпеливо ждала серебристая мазда с приоткрытой пассажирской дверью. Лера лаской скользнула в салон и тут же попала в объятия Евгения. Он впился в её губы с какой-то грубоватой жадностью, даже немного испугав, но в следующую минуту уже улыбнулся ей. – Привет. – При… здравствуй… те… – Лера внезапно совсем растерялась и смутилась, но он этого как будто и не заметил. – Поехали, покажу тебе одно симпатичное местечко. Пока ещё там и народу не должно быть, – он говорил вроде бы жизнерадостно, как всегда, но что-то не то было во взгляде. – У тебя… у вас всё в порядке? – осторожно спросила девушка. – Да давай уже на «ты», после всего-то. Я понимаю, что раньше и к мужьям на «вы» обращались, но это уже как-то перебор. У меня… нормально. В рабочем режиме, – он на секунду поморщился, но тут же снова улыбнулся. – Готовишься к сессии? – Ещё бы. Уже валерианкой закупилась, – хихикнула Лера, понемногу расслабляясь. Мазда съехала на окружную и полетела вперёд мягко, почти бесшумно. Долмацкий коснулся панели, и из динамиков полилось тяжёлое соло «Нирваны». – Серьёзная музыка, – с улыбкой заметила девушка, вслушиваясь. – Под неё хорошо по трассе гонять, – отозвался Евгений, и Лера ощутила, как её слегка вдавило в кресло. «Сказать ему, что ли, чтобы не гнал? Глупо. Он взрослый умный мужчина, наверняка знает, что делает». – Мне сегодня анекдот хороший попался, – снова заговорил Долмацкий. – Командование запрашивает у пилота: «Какая видимость?» Пилот отвечает… Его прервал телефонный звонок. В «Нирвану» требовательно вклинился «Полёт валькирии». Лера заметила, как мужчина снова поморщился, взял с панели телефон, лежавший до этого экраном вниз, глянул на него и небрежно бросил обратно, явно не собираясь отвечать. «Лили» – мелькнуло на картинке. Валерии стало жарко. «Поссорились? Расстались? Поймал на измене, или просто надоела?» – Кто-то очень хочет вас… тебя слышать, – заметила она, постаравшись придать голосу безразличие. Телефон звонить не прекращал и явно решил посоревноваться с магнитолой в громкости. – Кто-то идёт на… туда, где таким место, – таким ледяным тоном бросил Долмацкий, что девушка вжалась в кресло и решила помолчать. В течение следующих десяти минут валькирии взлетали ещё три раза, а потом Евгений просто выключил телефон. Напряжённое молчание царило в машине ещё минут двадцать, но наконец, мужчина оттаял. – Не обращай внимания. Просто один человек иногда забывает, что нужно быть хоть немного обязательным. Хочу его слегка наказать, – он усилием воли расслабился, снова занял удобное положение в кресле и мельком глянул на Леру. Та робко улыбнулась, чувствуя себя очень неуютно. «Наказать? То есть, это просто временная мера? А я? Так, стресс снять… А чего ты, глупая, хотела? Ты для него просто приключение. Ему наверняка с тобой даже говорить скучно, где ты, и где он». Но вскоре плохие мысли ушли. Долмацкий снова начал шутить, потом разговор зашёл о теме диплома, и Лера снова ощутила крылья за спиной. А потом они свернули с трассы. – Куда это мы? – В одно секретное место, – ответил Евгений Иванович, сворачивая теперь уже и с примыкающей асфальтовой дороги на неуверенную грунтовую. – Главное, чтобы проезд не завалили, а то у меня не вездеход. Проезд не завалили. Мазда немного попетляла по полю, нырнула в дубовую рощу и вынырнула из неё на небольшой поляне. Зелень вокруг была ещё не окрепшей, по-весеннему яркой, а один край поляны обрывался вниз метров на сорок. Внизу раскинулись невозделанные поля, по которым вдали бежала извилистой лентой серебристая река. Чуть в стороне виднелся какой-то посёлок, а в дымке на горизонте маячили очертания города. – Красиво… – заворожённо проговорила Валерия, выбравшись из салона. – Да. Люблю это место, – согласился Долмацкий, становясь у Леры за спиной и обнимая её. У девушки закружилась голова. Ей хотелось, чтобы этот момент длился вечность, чтобы не было никакой «Лили», чтобы… Мысли прервала рука, без всякого стеснения вторгшаяся Лере под юбку. Она тихо ахнула от неожиданности. Пальцы уже нырнули под тонкое кружево трусиков, касаясь непривычно грубо. Губы жадно прильнули к её шее, и девушка судорожно выдохнула, закрывая глаза и откидывая голову ему на плечо. Обычно ласковый, в этот раз он был резким, порывистым и каким-то чужим. Девушка приготовилась наслаждаться долгой прелюдией, но вместо этого, её бросили животом на капот и рывком сдёрнули трусики к коленям. Долмацкий довольно ощутимо шлёпнул её по попе, и девушка жалобно пискнула. А в следующий миг ощутила грубое, болезненное вторжение. Она вскрикнула, но это будто только раззадорило мужчину. Он взял её за бёдра и начал двигаться резко и сильно. Мазда явно не была предназначена для подобных утех, и девушке пришлось сильно постараться, чтобы удержаться на месте, упираясь руками в скользкую полировку. Ни о каком удовольствии речи не шло. Была боль в руках, держащих двойной вес, была боль в пояснице, вызванная неудобной позой, была боль там, куда раз за разом ударялся раскалённый таран. К счастью, продолжалось это не долго. Долмацкий ускорил темп, а потом вышел, снова больно шлёпнув Леру. Она закрыла глаза и медленно сползла по капоту, опустившись на колени в молодую траву. Её трясло. Что это только что было? Где её нежный страстный любовник? За что он так с ней? Девушка решилась обернуться. Долмацкий стоял на краю обрыва, глядя вдаль. Солнце очерчивало его красивую подтянутую фигуру, но Лера вдруг осознала, что эта фигура больше не вызывает в ней трепета. В той части сердца, где ещё несколько минут назад грело что-то светлое, теперь болела пустота. На глаза навернулись слёзы. Евгений словно почувствовал её взгляд, посмотрел на неё через плечо. – Да ладно тебе, скажи ещё, что не понравилось, – как-то почти безразлично проговорил он. – Было больно, – тихо отозвалась Лера, сомневаясь, что он её услышит на фоне шумящего в молодой листве ветра. Но он услышал. – И что? Девушка совершенно растерялась. Она поднялась на ноги, не зная, что ей теперь делать. – Я тебя подброшу до города, – он словно услышал её мысли. – Я думаю, нам лучше больше не видеться вне факультета. Я говорил, что это неправильно. Обратно ехали в полном молчании. Долмацкий высадил Леру там, откуда можно было добраться до дома на транспорте, и серебристая мазда растворилась в потоке машин. А вместе с ней растворились и остатки ощущения чуда. Стало холодно несмотря на то, что лето уже твёрдо заявило о своём праве на присутствие. Хотелось забиться в какой-нибудь угол и тихо там скулить. Вернувшись домой, Валерия первым делом взяла глиняную шкатулку и, выбежав на улицу, с размаху зашвырнула её в мусорный контейнер. Снова оказавшись в квартире, она выкинула в мусорное ведро открытки от Елисея, удалила все фотографии Долмацкого с телефона, а потом, подумав, и номера обоих. Следом отправились записи песен Гектора. Вернувшиеся родители застали дочь мечущейся по квартире с лихорадочным блеском в глазах. Ей хотелось вымести всю пыль, которую она могла притащить на себе из дома одного и из машины другого, вымыть из пола и стен все слова, сказанные в этом доме о мужчинах её мечты. – Тебя кто-то обидел, – безошибочно определил отец, когда семья села ужинать. – Нет. Просто нервы сдают, сессия впереди, – Валерия отвела взгляд. – Обидчиков, Лера, нужно наказывать, а не защищать. Кто он и что тебе сделал? Девушка представила, что она сейчас рассказывает родителям о Долмацком. Они сначала морально уничтожат её за эту связь, потом поднимется скандал в институте. Отец вполне способен дать Долмацкому по морде, да ещё и сказать прилюдно, за что. – Какой-то мудак на улице назвал меня жирной, – вздохнула Валерия и опустила взгляд в кружку. – Так он просто понял, что ему такая девушка не светит, – фыркнул отец. – Но вообще, тебе надо больше двигаться. – Спасибо, я учту, – Лера резко поднялась из-за стола и ушла в свою комнату. Чуть подумав, открыла «ВКонтакте» и стала писать Лине отчёт о встрече с Е.И.