Два лика силы

      Каэлнир       Следующим нашим заданием было посещение болот, это восточнее, чем нам надо было бы по прямой до Цитадели, но там же должна была быть плановая зачистка — тоже деньги. Ехать нам надо было дня четыре-пять, так что откушав в последний раз в гостеприимном заведении, мы тронулись в путь, более темы прошедшего не касаясь. Не сказал бы, что наше общение стало жутко лучше — в каких-то моментах мой партнёр как будто успокоился, устаканился, в других стал ещё более невыносимой занозой. Настолько, что в один из привалов он меня словно спецом провоцировал, и кончилось всё тем, что я и вправду связал и отымел его. Без свечей и прочей красивой мишуры, но кончали мы оба бурно и смачно и даже вновь легли рядом спать, пусть и завернувшись в отдельные коконы одеял.       Я испытывал смешанные чувства насчет него, меня и тянуло, и отталкивало, мне одновременно хотелось сграбастать его в охапку и не выпускать, а с другой — оказаться на северных островах, добывать в шахтах обсидиан и надеяться, что Орден меня похоронил. Какого демона меня понесло в Дангарон…       К вечеру четвертого дня мы почти добрались до границы болот. Моим непререкаемым тоном было освещено, что спим здесь и сейчас, а завтра, ведя на поводу лошадок двигаем поглубже в болота, на середине пути оставляем вещи под отводящими амулетами, и двигаем дальше без обузы. На последнем я остановился особенно, намекая, кто и без каких обуз может остаться в итоге, если не будет себя нормально вести, и наша перепалка вновь привела к сексу. В этот раз почти нежному, у меня не было задачи порвать его, но атрибутика была похожей — вновь скрученный в рогалик, я заткнул ему рот, хоть и жалко было лишаться его стонов, но созывать окружную нечисть не входило в мои планы. В качестве наказания я вновь томил его, доводя до исступления, заодно доводя и себя, поэтому сам секс выдался довольно быстрым — он был слишком разогрет, а я слишком заждался.       Болота встретили нас не то чтобы приветливо. Закатный свет щедро орошал сквозь низенькие деревца разросшиеся кусты, то и дело мелькали красные спелые ягоды, проведи рукой — и горсть осыпется в ладонь. Но мне было не до лакомств — уши ловили мельчайшие звуки, я был настроен на бой и собран по самое небалуйся. Сзади прилежно шагал светлый.       Было решено идти к вечеру, когда большая часть нежити просыпается и идёт на променад. В целом, ничего особенного ждать не следовало, но стоило быть настороже, что бы какая-нибудь падла не утащила в трясину. Большинство из местных тварей обладали ядовитой слюной призванной обездвижить жертву, а дальше начинались вариации — у одних паралич или некроз, у одних медленный отказ органов, у кого-то общее отравление, а особо редкие подобно паукам — впрыскивали яд, и вокруг раны тело начинало разрушаться, превращаясь в гнилую кровавую кашу. Эт значит, что б им самим жевать надо было меньше, ведь требуха, она мягкая, а кости надо или глодать или заглатывать, что не всем под силу. А что б другие не жрали, яд отвратительно вонял — чуял я этот запах… люди его почти не ощущают, а вот нечисть шугается. Ну и такие как я…       Через часок откровенно скучной прогулки мы, наконец, натолкнулись на первую добычу — стаю сизых клиновиц — существ, похожих на бобров, с более длинной и лоснящейся шерстью и сизоватым носом. Почти милые, только пока в буквальном смысле не раскроют рот — их пасть открывалась почти на середину от общей длинны тела, заглатывали они на отлично, а передние лапки отличались двумя длиннющими когтями на каждой. Прыгали они тоже хорошо, но в этот раз это не стало причиной держать светлого в запасниках — он и в правду должен был тренироваться, в зале или на полянке держать духовное оружие это одно, а в стрессовой ситуации совсем иное. Твари шустрые, их кучка, но здесь я мог спокойно страховать парня, стараясь не слишком сюсюкаться.       Дурные мысли всё ещё не покидали мою дурную голову, несмотря на то, что у него был запасной настоящий меч, купленный мною в последнем заходе на рынок. После того, как мы закончили, я обвязал несколько тушек веревкой и повесил на деревце повыше — заберем на обратном пути, шкурки можно продать, из них делали декоративную обивку на обувь, шубки, ещё их любили лесники и охотники в качестве непромокаемой и непродуваемой дубленки. Не то что бы ходовой товар, но тоже деньги.       Больше никаких стай нам не встречалось, остальные твари шныряли по одиночке, и учитывая нашу подготовленность, справлялись мы без приключений. Мы делали эдакий круг, что бы возвращаясь оказаться на нашей стоянке с противоположной стороны, таким образом уделив внимание большей площади. Вообще, учитывая надобность плановой зачистки меня немного удивляло такое малое количество тварей. Нет, конечно же их было много — обычный путник должен был встретить на своем пути максимум одну, а ещё лучше ни одной, но… с пяток, и всё? То ли у меня паранойя разыгралась, то ли мне в упор казалось, что их должно было быть больше. Эта мысль заставляла держаться настороже до упора, и как оказалось не зря. Где-то на последней трети-четверти предполагаемого круга лесок нехорошо стих. Мои уши резко взмыли вверх, насторожившись, и я на автомате поднял руку, придерживая партнера. Всё как по учебнику — птички не поют, даже ветерок стих. Вода чуть дрожала вдоль условной тропинки, разливаясь грязными и наверняка глубокими лужами, но сравнительно небольшими, метров 10-15 в диаметре. Погодите-ка, почему вода идёт кругами, если нет ни ветра, ни лишних насекомых?!       — В сторону! — успел рявкнуть я, отскакивая и утаскивая за собой Киану. Из обеих луж выскочило несколько серых невнятных тварей, размером с крупного волка, и я ринулся вперед, подкашивая одну из них почти на лету. Хоть бы дохляк не растерялся! Ныкать его было негде, даже на дерево не закинешь, слишком хлипкие, а нежить слишком крупная. В пылу я не сразу смог её идентифицировать, а когда, наконец, сообразил, почувствовал замешательство — мало того, что они должны не в болотах торчать, а в предлесье, так ещё столь крупные твари не должны кучковаться, им не прокормится! Что-то их должно было привлечь, заставить собраться… Сзади внезапно полезла нежить помельче, та, что ниже колена, но царапучая и противная. Её яд не был столь опасен, но доставлял массу неудобств. Вот теперь количество не просто устраивало для зачистки — оно откровенно напрягало.       Киану       Ближе к вечеру мы пошли на охоту в болота. Памятуя свое намерение, я послушно и безропотно шел сзади и даже прицепил к спине обычный железный меч в ножнах. Я пытался объяснить Кэлу, что с энергетическим оружием справляюсь уже нормально и дополнительное не нужно, но он уперся и пришлось уступить ради сохранения своих нервов. От пары лишних килограммов не сломаюсь.       Поначалу мы просто брели, пока не наткнулись на забавных зверьков, наполовину состоящих из пасти с зубами. И желающих в свой состав добавить и нас в виде полезных питательных элементов. Но их ждало разочарование, а меня наоборот — радость. В этот раз Кэл не пытался задвигать меня за свою широкую спину и ограждать от получения опыта. И я от души пользовался новой возможность, удовлетворяя заодно свою тягу к экспериментаторству. Я пробовал на зверьках разного рода духовное оружие, экспериментируя с количеством вкладываемой в него энергии и разрушительным эффектом. Пробовал разные тактики боя и изучал поведение противника — тварюжки оказались шустрые, но не очень умные и сильные поодиночке, предпочитающие атаковать скопом. И так же скопом им было удобно проламывать черепушки, благо энергетическое оружие не было таким же тяжелым, как аналогичное физическое и я мог орудовать даже молотом, просто дробя кости и не портя шкурки. Которые Кэл затем пристроил на дереве, сказав, что заберем потом. Потом, так потом — я снова проявил чудеса покладистости, хотя внутри меня что-то протестовало оставлять свою первую добычу без присмотра.       Мы пошли дальше, живность встречая лишь мелкую да редкую, но я не расстраивался. В моей крови бурлил адреналин от первого реального боя с тварями, а настроение впервые за последнюю неделю улучшилось. Наконец-то я занят чем-то стоящим!       В какой-то момент напарник остановился, прислушиваясь и присматриваясь к округе, сейчас особенно напоминая хищного зверя, даже немного ушками шевелил! Впрочем, мне навалившаяся тишина так же была не по душе и я, не смотря на прежние успехи и легкую эйфорию, старался не расслабляться, а глядеть в оба.       От рявка Кэла я чуть не подпрыгнул, но послушно отскочил, куда потянули, тут же поворачиваясь в сторону потенциальной опасности. Нами в этот раз решили полакомиться твари покрупнее. Я действовал на инстинктах и адреналине, формируя в руке из энергии нечто среднее между копьем и гарпуном, тонкое и острое, метя в несущуюся на меня живность. Она по инерции еще двигалась дальше, а потому я тут же сформировал себе в руку меч для теплой встречи, не зная, насколько эти существа живучи. К счастью, оказались живучими умеренно.       Однако радоваться, и тем более расслабляться, было рано — из окрестных кустов к нам уже сунулась живность помельче, словно по сигналу. А, может, просто привлеченная запахом смерти и желающая подкрепиться если не нами, то хотя бы павшими сородичами.       Кэл снова командовал, но я не спорил, в целом его идею о прикрытии поддерживая. Этих тварей я помнил по энциклопедии, они водились и в наших краях. Мелкие и по большому счету не опасные — хоть и ядовитые, но их яд не смертельный даже без лечения, хотя и чреват несколькими днями слабости и лихорадки. Вот только эти мелкие гады по одному не ходили, а десяток таких мог загрызть и здоровенного буйвола так, что он бы от слабости и уползти не смог, пока его ели бы всей стаей следующие пару дней. Единственным спасением было вовремя убежать, отделавшись минимум укусов. Но в наши планы побег не входил, а как раз таки наоборот. Потому я «перековал» свой меч в глефу с двумя лезвиями и принялся ее раскручивать мельницей, не позволяя голодным тварям подойти слишком близко без риска быть разрубленными лопастями.       Каэлнир       — Держись ближе, не теряйся, прикрывай мне спину. — пропыхтел я, скалясь и вызвериваясь на хищников не хуже их самих. Пару раз меня подбивало выбросить оружие и подраться «по свойски», но настолько я голову ещё не терял. Увы, за кучей малой, в которой меня пытались съесть, я не смог уделить должного внимания шумному треску, а когда смог…       Нежить брызнула в стороны, и я еле успел отскочить, когда влажные челюсти схлопнулись на месте, где я был. Я ещё не успел до конца осознать, что дело дрянь, как гибкая лиана дернула меня за ногу, втаскивая к себе в рот. От резкого движения я потерял равновесие и чуть не треснулся головой о землю, но это тут же было забыто в виде несущественной мелочи, когда огромная зеленоватая голова раскрыла лепестки пасти и вцепилась мне в ногу.       От боли я заорал и потерял контроль над духовным оружием, бездумно вцепляясь чудовищу в морду — но той мои когти, что каменной стене рогатка. То есть никак. Темная пелена боли застелила глаза, но секундное затишье дало сообразить в какой жопе мы оказались на этот раз.       Церарус, тварь похожая на растение, имеет голову-бутон из четырех лепестков, на каждом по двойному ряду острых зубов. Длинный язык-лиана захватывает добычу и притягивает, в то время как лепестки зажевывают жертву. Предпочитают влажный климат, стоячую воду, так как изначально размером не больше кошки, а в ней разбухают и соответственно увеличиваются в размерах. Примечательны тем, что выделяют пыльцу, которая нравится нежити по запаху, и заставляет их кучковаться вокруг, а дальше уж кто кого съест — или жертвы догадаются полакомится вкусно пахнущим кустиком, или кустик оказывается в нужной весовой категории и обедает сам. Здесь же мы имели дело мало того с неприлично разросшимся кустиком, так ещё и в количестве двух штук. Ооо, холера, Киану!!!       Тварь начала с упоением пилить мою ногу, ровнехонько вокруг колена, породив ещё один вопль и ожидаемо никак на него не среагировав, а мне показалось, что сейчас я точно останусь без ноги. Мне удалось создать два удлиненных кинжала и попытаться воткнуть их в голову твари — мечи были бы не вариант, так как оставался риск пришпилить самого же себя ко рту твари. Такой тупости допустить я не могу. Нас учили держать духовное оружие даже если мы при смерти, а тут я даже не умирал. Однако сознание плыло, и я смог воткнуть только один кинжал — второй соскользнул, так как тварь мотнула головой и вызвала новую вспышку боли, отчего я едва не потерял сознание. Дальше она бы меня или заглотила, или бы уже откусила ногу — ни один из вариантов не подходил, но у неё их было определенно больше, чем у меня.       Выдохнув, я вцепился когтями в морду и резко втянул в себя воздух… грудь ощутимо кольнуло, когда сердце сбилось с ритма, но чужая энергия быстро побежала по пальцам в руки, в буквальном смысле с кровью разнося отобранную силу. Тварь завизжала, и звук плавно угас до придушенного возмущенного сипения, голова на длинной шее качнулась в сторону, тело занесло в другую и мы со всего размаху рухнули на землю. Мне казалось, я ушиб всё тело, но бурлящая энергия не дала бы мне потерять сознание даже приземлись я ровно на голову. Выковыряв стремительно немевшую аж до бедра ногу из скукожившейся пасти, я, ковыляя на оставшейся конечности, бодро отмахнулся сразу от двух тварей. Сила пела в крови, требуя выхода, времени на её усвоение у меня разумеется не было, а поэтому единственным вариантом было тратить её, что бы она не сжигала меня самого.       Этим я и занялся, стремительно меняя оружие то на меч для ближнего боя, то на лук, отстреливая нежить стремящуюся полакомится филейными частями моего напарника.       Киану       Я стоял спиной к Кэлу в прямом смысле следя за прикрытием его тыла, когда услышал крик. Я обернулся, немного отвлекаясь от зубастой мелочи, и чуть не возопил сам. Вот это страхолюдина! Вот это громадина! И она пытается съесть моего Кэла! Я не метнулся к твари сразу только потому, что между нами был мой партнер и я с большой вероятностью рисковал задеть его, а потому для начала кинул в монстра кинжалом. Оружие хоть и было энергетическим, но по эффекту оказалось что слону горошина. Я начал продвигаться к флангу чудища, намереваясь методом тыка острым предметом найти уязвимое место и не позволить схарчить моего партнера. Однако прочая голодная живность тоже не дремала, о чем и напомнила, вцепившись мне в ногу. Тварь тут же получила по заслугам, а я стиснул зубы, стараясь максимально заморозить укушенное место, чтобы замедлить распространение яда. По иронии, светлые могли лечить кого угодно, кроме самих себя. В самом лучшем случае немного облегчить собственные страдания и помочь естественным силам организма, что я и попытался сделать. Как бы это эгоистично ни звучало, мне следовало беречь себя ради Кэла и больше не отвлекаться. И надеяться, что так быстро съесть он себя не даст. Ну, или хотя бы успеет крикнуть, что его надо экстренно спасать.       Тем не менее, я снова кинул в его сторону взгляд — вроде, пока целый, трепыхается и, кажется, успешно. Фух, немного даже отлегло. Впрочем, ненадолго. Пока я не увидел, что из другой лужи к нам направляется брат-близнец той твари, что облюбовала Кэла. И эта, как ни крути, была на мне. Боец, из меня, конечно, не очень, а с подмороженной мышцей на ноге и подавно, но отступать я не собирался. Программа минимум — не дать себя откушать и не пустить живность к напарнику, программа максимум — найти уязвимое место и убить гада.       Начал я с минимума. Благо на кое-чьем примере я понял, что подвижный длинный язык — сама опасная часть твари, а потому старался уворачиваться и не встречаться с ним близко. Что было не так и просто, учитывая скользкую от крови мелких зверьков траву и попадающиеся под ноги туши. Пару раз я скормил «цветочку» свое энергетическое оружие вместо конечностей, еще пару раз швырнул для отвлечения дохлыми тушами и запустил в пасть кинжалами. Тварь только ревела и злилась, но подыхать от огорчения почему-то не хотела. Еще и всякая недобитая мелюзга норовила вцепиться, так что я только и успевал, что вертеться ужом между молотом и наковальней. И еще иногда поглядывать на Кэла. У него дела уже обстояли даже лучше, чем у меня. А через некоторое время он даже весьма бодро приковылял, чтобы прикончить второй «цветочек», пока я добивал тех, кто еще не умер или не убежал до этого времени.       Когда стало ясно, что больше желающих отведать свежего мясца нет, я ломанулся к напарнику — его нога выглядела ужасно. Хотя его самого куда больше волновала голова поверженного чудища, которую он чуть ли не из болота вылавливал. Мне оставалось только помочь ему в надежде, что после этого темный успокоится и я смогу им заняться.       На вопрос, не ранен ли, я только отмахнулся. Он бы мне помочь все равно не смог, а выслушивать нравоучения или ругань у меня желания не было. Я бы лучше потратил это время на что-то более полезное. И на того, кому я помочь могу. Но объект моих благих намерение их принимать не пожелал, схватил трофеи и бодро понесся в сторону нашей стоянки. Я глубокого вдохнул и медленно выдохнул, призывая себя успокоиться. Напоминая себе не тянуть наш «поводок» в попытке что-то доказать этому упрямцу. Не вечен же его «заряд», однажды он выдохнется и тогда можно брать тепленьким. Терпение, Киану, только терпение. Боги, где бы только мне его в таком количестве взять?       Каэлнир       Когда я подобрался ближе ко второму Церарусу, тот как раз закончил жевать какую-то неудачливую зверушку. Меч в руке почти пел, и хотя мои движения были скованы, самое время использовать всё своё мастерство и ловкость и то, за что нам с братом в своё время выдали высокий ран. Тварь двигала головой медленней, нежели ловким языком, и решила повторить фокус своей предшественницы, но в этот раз я был готов — навстречу лиане устремилась моя собственная темная энергия, вытянутая в щупальцу. Они столкнулись в воздухе, отчего Церарус явно удивился, замешкался, так что я дернул за язык, одновременно отскакивая в сторону и нанося рубящий удар, четко отсекая голову.       Всё. Обернувшись, я не обнаружил каких-то признаков опасности, площадь была усеяна трупами, а мелкотня и те, кто остался в живых, бодро разбегались в стороны. Ко мне спешил светлый, но прежде чем он успел разинуть рот, я спохватился и заорал.       — Держи голову!!! — и рванул в сторону первого Цераруса, который неумолимо пропадал в воде — а там могла бы быть и трясина, а если так, тварь уже не достанешь. Вернее, её голову — две головы, двойной трофей! Такого размера нежить ещё пойди поищи, они редко настолько разрастаются, а две штуки, это же золото! Жадность во мне пылала влитой недавно энергией, и я как мог рванул за добычей, хватая её за лепесток и упираясь здоровой ногой — это помогало мало, но лучше, чем ничего. Призванный меч почти вибрировал в руке, пока я в темпе рубил шею. Увы, здесь замах был не очень хороший, и так здорово, как со вторым Церарусом не получалось, но Киану сообразил, что нужна помощь и вместе мы успели отковырять несчастную голову. Плюхнувшись на зад, единственное, что мне хотелось, это заснуть у костра, но до этого костра надо было ещё добраться.       — Ты в порядке? Ранен? — я встал и быстро оглядел парня, но на броский взгляд всё было в порядке. Мы оба были взмылены и в болотной жиже пополам с темной кровью нежити, Киану как всегда завредничал и отмахнулся от моей помощи, как впрочем и я от его — сейчас, пока у меня были силы, стоило двигать до нашей стоянки. Захватив обе головы, после смерти потерявшие в размере и весе, как и полагается цветам при засыхании, я чуть ли не потащил светлого за собой.       — Не тупи. У меня ещё есть заряд бодрости, не стоит его тратить на простаивание, пока я ещё могу тащить эту фигню. Пройдем сколько сможем и остановимся, но хорошо бы добраться до лошадей — как бы тварюшки не решили полакомится более простой добычей.       Несмотря на отводящие амулеты, всякое могло произойти, и рисковать мне не хотелось.       Киану       Какое-то время мы шли по болотам довольно бодро. Точнее, Кэл с добычей из голов бодро, а я за ним старался, не сильно отставая, ковылять. Когда же я перестал отставать и даже начал обгонять, то директивно объявил привал. Так и сказал что — привал, взял его руку с головами, вытряхнул их на траву, а ему самому надавил на плечи, усаживая на недавно поваленное дерево. Посмотрел в цветные глаза, заблестевшие недовольством, сказал ровно и спокойно:       — Я сегодня во всем тебя слушался и делал, как ты хочешь. Теперь твоя очередь слушаться меня. Или ты не сможешь сделать то, что могу я? — это был подлый прием, но ничего более эффективного, чем зацепить гордость я не придумал. Да и думалось мне уже не очень хорошо, лишь бы хватило сил на лечение и концентрацию… — Сейчас просто посиди спокойно и не дергайся. Будешь делать все как надо — больно не будет, — я понадеялся, что прошлого раза ему для понимания хватило. Как и того, что он помнил мою маленькую утреннюю шалость. Выбор за ним, кнут или пряник, хотя я предпочел бы кормить его пряниками. И приучать к тому, что меня слушать и не вредничать приятно и полезно.       — Да давай уже, делай там что нужно, — лишь процедил мой напарник сквозь зубы, сгибаясь пополам.       Я опустился перед Кэлом на корточки и занялся его многострадальной ногой. Сначала заблокировал передачу ощущений от раны, затем оценил степень повреждения и начал постепенное восстановление. Со стороны могло показаться, что я просто туда-сюда провожу рукой вдоль ноги, на деле же я направлял энергию так, чтобы регенерация шла максимально быстро при условии причинения минимального дискомфорта, то же самое можно было бы сделать быстрее, но больнее, как я и поступил на нашем первом задании. Сейчас же я демонстрировал разницу, по очереди соединяя разорванные нервные волокна, поврежденные связки и сухожилия, мышцы, сосуды в них, в конце укрывая все ровной гладкой кожей. И все это без боли, разве что с легкой щекоткой или показыванием.       Теперь, когда основное повреждение оказалось устранено, можно было продиагностировать и все остальное. Вдруг его тоже куснула ядовита тварюка, а он и не заметил? Упустить какую-то мелочь по недосмотру, а не по осознанному выбору недопустимая ошибка для целителя. Я начал с ног, убрал на второй пару ушибов и растяжение, затем переместился к спине. Там обнаружился массивный ушиб, требовавший внимания. В целом я мог бы заняться им через одежду, но при контакте с кожей эффект всегда был лучше, к тому же нога меня утомила, да и медленно растекающийся яд вносил свою лепту. Поэтому я директивно принялся раздевать Кэла, избавляя от куртки, затем безрукавки, и, чуть поколебавшись, от рубашки, после чего зашел за спину.       Я начал с затылка, зарываясь пальцами в короткие прядки, посылая от ладони тепло, постепенно двигаясь вниз вдоль позвоночника. С ушибом разбираться было проще, потому как восстановления были не столь энергоемкие, как предыдущие, с ногой. К делу подключилась вторая рука, они какое-то время занимались позвоночником, потом переместились к плечам, восстанавливая, усилия приток крови, принося тепло и удовольствие. О да, я знал не только как причинить боль, но и как доставить удовольствие легкими касаниями. И от чего-то сейчас мне хотелось показать это Кэлу, заставить его вкусить это, желать ощущать подобное снова.       Хотелось думать, что я тоже имею над ним власть касаний, как и он надо мной. Меня подобные мысли утешали и успокаивали. А потому я продолжал делать своеобразный массаж, даже после того, как убрал и повреждения, и даже усталость из мышц. От спины я снова поднялся к шее и голове, зарываясь в волосы, массируя кожу и чуть натягивая прядки, перебирая их. Затем скользнул ниже, прошелся по коже ногтями, слегка царапая, чтобы потешить себя мурашкам и непроизвольными подрагиваниями. Может, я бы поигрался так еще, но голова начала понемногу кружиться, давая понять, что времени у меня остается все меньше и неплохо бы не только закончить лечение, но и добраться до лагеря.       Последней на повестке была передняя часть. Убрав пару мелких ссадин на руках, я обратил внимание на торс. Там свежих ран не было, а вот одна старая ощущалась, как болезненная. Наверное, это эдакая фантомная боль для него сейчас. По большому счету, я с ней ничего глобального сделать не смогу, только временно убрать. Но стоило мне сделать лишь малейшее движение в сторону шрама, как на меня тут же воззрились дикие звериные глаза, а из горла донесся рык. Я закатил глаза, чуть отступая. Опять двадцать пять! Ну, что он как маленький? Будто я там что-то не видел… Ладно, пойдем другим путем.       Я вдруг прислушался к чему-то, а затем посмотрел за его спину над левым плечом. Тут же изобразил на лице удивление, словно увидел там весь совет нашего филиала ордена, танцующим сиртаки в шутовских колпаках. Даже пробормотал:       — Это же… Это…       Мой расчет был прост — чтобы Кэл заподозрил неладное и отвернулся. Что он и сделал, а я ловко преодолел разделяющее нас расстояние и опустил ладонь на шрам. Темный быстро понял, что его одурачили и выглядел теперь вдвойне недовольно, а рычал еще опасней.       — Какого?!        Но я наклонился к его лицу и смачно лизнул в нос. Это был еще один трюк в борьбе целителей с нерадивыми пациентами — сделать что-то шокирующее и в течении секунд десяти дать короткую понятную команду. По какой-то непонятной причине, люди ее всегда выполняли, даже не задумываясь. Проверим?       — Не рычи на меня, волчара! — строго шикнул на него я. На фантомную боль мне нужно было совсем немного времени и я почти сразу отстранился, оставляя Кэла с его тараканами в покое. — Одевайся и пойдем дальше. Догоняй! — и я неспешно продолжил путь, делая вид, что это я так его жду. На самом деле я уже не мог идти быстро и не выдать себя. Оставалось надеяться, что нынче бодрый и здоровый напарник умчится вперед и не станет на меня смотреть. Прихрамывая я мог немного нарастить скорость, что и сделал, когда темный меня обогнал и снова пошел гордо впереди.       Однако постепенно мне стало все труднее поддерживать прежний темп, голова кружилась, а ноги заплетались, то и дело норовя занести меня в кусты. Кажется, до лагеря уже не далеко осталось… Дойти бы… ну, хотя бы доползти. Не помню, как преодолевал последние десятки метров, пока меня не окутала липкая густая темнота.       Но покоя мне там не было. Я куда-то падал, мне было то холодно, то жарко. Мне казалось, я куда-то бреду, и никак не могу найти дорогу, а вокруг меня привычные предметы вдруг меняют очертания, то становятся огромными, а то сжимаются до песчинки. В какой-то момент я почувствовал мягкое приятное тепло и потянулся к нему, после чего провалился, наконец, в спасительный сон без сновидений.       Каэлнир       Я летел на всех парах, которые мне были доступны, изредка поглядывая на догоняющего сзади напарника. Вперёд, быстрее, быстрее, легкие уже горят вовсю, и я начинаю спотыкаться — энергия-то у меня есть, но не регенерация, так что ни о какой свежести идти речи не может. Могло бы, сядь и преобразуй эту энергию во что-нибудь… Но нет времени, да и место не слишком-то подходящее. Оставить дохляка одного посреди болота голодных и напуганных, а оттого злых, тварей, — даже я такое не сделаю. Споткнувшись и едва не улетев в соседний мутный бочаг, попахивающий тухлецом, пришлось сбавить скорость, признав, что заряд бодрости сходит на нет.       О ноге я усердно старался не думать, пока онемение аж до паха начинало постепенно спадать… Во всем теле постепенно разливалась ломота, видно оттого, что хряснулся о землю, и я едва не пропустил момент, когда меня из прострации движения выловил светлый, отобрав ссохшиеся головы и оттащив на ближайшую кочку. Ой, пенек… Я плюхнулся на него, чувствуя, как буквально разваливаюсь и рефлекторно схватился за ногу… то есть окровавленные шматы мяса на кости, хоть сейчас на шашлык пускай, есть куда лук и помидорки запихнуть. Церарус закусил конечность так, что колено оказалось ровнёхонько посередине зубов и оттого уцелело, но икра и бедра были изжеваны до глубоких рытвин. Казалось, кусков мяса даже не хватало, но разбираться я явно не был в состоянии, поэтому предоставил это дело светлому, сосредоточившись на том, что бы не выть от усиливающейся боли.       — Я сегодня во всем тебя слушался и делал, как ты хочешь. Теперь твоя очередь слушаться меня. Или ты не сможешь сделать то, что могу я? Сейчас просто посиди спокойно и не дергайся. Будешь делать все как надо — больно не будет.        — Да давай уже, делай там что нужно, — лишь процедил сквозь зубы, сгибаясь пополам, бессильно оскалившись. Собственные когти вцепились в бедро выше раны, едва ли не проделывая дополнительные дырки, однако Киану, наконец, перестал тормозить, обезболивая конечность. Я даже не стал сдерживать облегченный вздох… Киану сосредоточенно делал пассы руками над ногой, мне же оставалось стараться не расслабляться и поусердней шевелить ушами в мониторинге потенциальной опасности. Но всё было тихо, почти романтично — закатные сумерки, просыпающиеся светлячки, вечерняя перекличка птичек. В этот раз парень действовал медленно и даже методично, куда лучше, чем тогда с плечом. Пожалел, что ли? Мне было по барабану, лишь бы не закрывать глаза и не вырубится прям тут.       Вместе с тем, как заживала нога, сильнее начинали болеть другие, в частности отбитые части тела. Поэтому даже не стал брыкаться, когда светлый принялся меня раздевать — отчего-то мне показалось сейчас это правильным. Особенно, когда меня самого раздевали, не заставляя шевелится… то ли рефлекс сработал, ведь брат не раз лечил меня. И всё же Киану не мой брат. Оставшись обнаженным по пояс, я принялся разглядывать сквозь дырки на штанах чистую кожу, где недавно было раскуроченное мясо. Всё же Киану молодец… о даа, особенно если будет продолжать делать в том же духе! Его пальцы зарылись в волосы, приятно массируя, и мне до жути захотелось повернуть голову, что бы почесали чуть в стороне за ушком, но я мужественно сдержался!       Руки тем временем спустились на плечи, завершая работу по остову спины, делая какой-то своеобразный, но до жути приятный массаж — демон, мне даже в салонах такого не делали! Видимо это какая-то хитрая магия, но разорви меня василиск, до чего же приятная. Настолько, что я не стал отказываться от продолжения, позволив себя гладить и трогать, даже когда его ногти чуть царапнули кожу, заставляя рефлекторно сокращаться мысли. Мне было почти жаль расставаться с таким вкусным действием, но Киану был прав — не место расслабляться, нужно двигаться вперед. Он проверил дополнительно руки, на что я благосклонно не шевелился, откровенно разомлев.       Пока он не потянул руки куда не надо.       Нет, ну вот что, мёдом помазано там что ли?!       Я в ярости зарычал, всё благодушие как ветром сдуло, когда паршивец потянулся к старому ноющему шраму. Болело с завидной регулярностью, так что я старался не обращать на это внимание, пока совсем жить не мешал, а последним импровизированным массажем дохляку удалось хорошо скрасить общие ощущения, но это ещё не значило, что меня можно лапать где ему вздумается. О чем я ему недвусмысленно прорычал. Тот вроде бы отстранился, заодно подозрительно заглядывая через моё плечо — о небо, что там ещё?! Я едва не подскочил для боевой позиции, готовясь встретить всех демонов бездны во все оружии, но… там никого не было.       — Какого?! — повернулся я ещё более злой, чем был, напрочь забыв о всех предшествующих нежностях. Схватил за руку и до боли сжал, впиваясь когтями, а он лизнул меня в нос! Да ещё смачно так, чуть слюна не течет. Я резко втянул голову в плечи, прижимая уши и затыкаясь от подобной неслыханной наглости, а тушкан тем временем таки наложил свои грязные ладошки мне на бок и довольный-счастливый отскочил.       Болеть стало меньше.       Злости стало ещё больше.       Едва не разрывая одежду я оделся, полыхая почти ненавистью, и разрываемый противоречивыми чувствами. Убить партнера я не мог. Спустить такое с рук тоже. Оставалось наказать? Моя кровожадная фантазия уже оторвала ему руки и закинула в болото обратно, когда я сверлил взглядом ему между лопаток, а после и вовсе обгонял. Пока не услышал глухой стук, очень похожий на падение с высоты собственного роста. Развернувшись, я обнаружил тело на тропе, что мгновенно меня мобилизировало. Так сильно выдохся на лечении? Вроде нет, начинал же нормально, обычно откат сразу даёт о себе знать. Мельком осмотрев его спину, я не нашел ни шипов, ни дротика со снотворным, или ядом, чуткие уши улавливали окружающие звуки, но подозрительных шевелений по кустам я не слышал — значит не враг.       Более детальный осмотр прямо тут на тропе выявил незначительные порезы и ссадины после боя, и крайне любопытный укус на ноге… А где укус, там и яд. Оставалось надеяться, что тварь несерьезная, парень на ощупь весь горел. Мне ничего не оставалось, как сотворить кинжал и надрезать ткань вокруг и припасть к ране губами, отсасывая яд и сплевывая лишнюю кровь в сторону. Я надеялся, что в несколько таких заходов мне удалось очистить рану и приостановить заражение, пока я в темпе найду нашу стоянку.       Тихий свист на выдохе, оборванный, но Бублик услышал и тихонько заржал издалека в ответ. Отлично, теперь я точно знаю, куда нам, так что буквально хватаю светлого на руки, который из-за потерянного центра тяжести перестал быть пушинкой, и помчался в лагерь.       Найдя оставленных лошадок, я с облегчением осмотрел место — никто не нападал и не шарился тут. Теперь нужно было действовать ещё быстрее. Кострище у нас было ещё с утра, запас дров тоже, так что бежать в чащобу не потребовалось. Несколько капель горючего зелья — чистые темные не могли пользоваться заклинаниями общей школы магии, так что я не мог сотворить даже плохонький огненный шарик, — и между нами затеплился робкий костерок, активно подкармливаемый мною дровами. До чего же легкомысленные эти светлые! Да, лечат остальных, а сами-то нихрена не могут. Для этого все тёмные таскают с собой приличный набор первой и не только помощи, штудируют анатомию и изучают лекарское дело. Но это знают в парах, а Киану видно нафантазировал себе нечто иное. А мне теперь возись! А если он скопытится?! Дрянной засранец! Выживет — сам придушу!       Найдя подходящие зелья общего характера, я осторожно, что бы тот не захлебнулся, влил ему в горло, раздел и упаковал в спальник. Если тварь была не слишком ядовита, как мне казалось, то ему поможет. Конечно, лучше бы он пораньше сообщил мне об этой дряни, хоть бы рану прочистили, а теперь неизвестно, насколько хорошо подействуют лекарства. Пока тушканчик переваривал зелья, я промывал и накладывал мазь на ногу, заодно забинтовывая её — всё-таки укус как-никак довольно глубокий, но судя по тому как он шастал, сухожилия не повреждены.       К полуночи парень стонал и метался во сне, постоянно отбрасывал одеяло, и я не придумал ничего лучше, как посидеть рядом, обтирая тканью с прохладной водицей — воздух к вечеру весьма остыл, так что я сам сидел накинув на плечи своё одеяло. Вода к слову заканчивалась, как и дрова, что добавляло нервов. Дабы успокоить и его и себя, я вслух тихонько разговаривал с лошадьми, которые, казалось, тоже не спали, в напряжении вслушиваясь в хрипы светлого. Ну, не умирай же… Настолько даже мне не должно «свезти». Но лучше словно не становилось, и я не выдержал, просто не мог больше рисковать. Прокушенная губа, капли крови, и я припадаю к его сухим губам, смачивая их слюной и собственной кровью, проникая вглубь языком, обводя им зубы сзади. Моя целительная кровь.       Ближе к утру, в какой-то момент очередного укутывания, Киану вдруг схватил меня за руку, заставив меня вздрогнуть от неожиданности, прижался горячей щекой и успокоился, ровно засопев. Видимо, тоже фантазия закончилась на метания… Свободной рукой я поправил ему растрепавшиеся волосы, и кое-как умостился рядом, прижимаясь и предвидя, что кризис позади.       Утро вышло тихим. Бельчонок спал, но жар вроде стал сходить на нет, моё же тело всё ломило, от неудобной позы, так что пришлось едва ли не кряхтя разминаться. Бублик, оглядывая всё это действо, подозрительно ехидно заржал, за что я щелкнул его по носу и соорудил овес для обеих лошадок. Эдельвейс нервно переминалась с ноги на ногу, сегодня необычно притихшая, но разрешила погладить себя по шее, и я заверил её, что страшное уже позади, заодно ткнувшись ей лбом в шею. Позади… Отвратительная ночь, выпороть бы его за это. О, точно! Так и сделаю, когда он выздоровеет.       Проверив бельчонка и найдя его в стабильном состоянии крепкого сна, мне пришлось покинуть его, дабы пополнить запасы воды и дров, а также поохотится. Уже через пару часов я вернулся с болотной уткой в руках. Пришлось изрядно повозится, ощипывая её, но в конце концов тушка отправилась варится в котелок, туда же полетели припасенная картошка и сушеный укроп. День был в разгаре, в моём желудке изрядно урчало, я регулярно поглядывал, как дела у бельчонка и прежде чем залить новую порцию лекарств вновь поцеловал.       Запахи простенького супа вовсю дразнили мои слюнные железы, когда Анни зашевелился. Я как раз пробовал на вкус приготовленное варево и чуть больше подсолил. Дав время придти в себя, директивно осмотрел его — веки, десна, ногти, рану на ноге под повязкой, которую ещё перед уходом сменил на новую, оглядел область шеи — всё было чисто, даже температура выровнялась. Молча налил ему в миску жирненького супа, конечно, не с красивыми золотыми кружочками жира, но зато питательного.       — И что это было за геройство? — я не скрывал своего тщательно припасенного для пробуждения раздражения. — У тебя язык отсох бы, предупредить раньше? Как же, великий воин Киану, никакая тварь ни по чем, да? Кажется, я уже упоминал, что ты идиот безмоглый… Не перебивай! Тявкать надо было раньше, до того, как грохнутся в обморок, — я ненавязчиво намекнул ему, как он обозвал меня волчарой. — Ешь давай. Хорошо что ещё яд несильный попался. Меня не устраивает такое положение дел — запомни, тёмных обучают лекарству, что бы мы так же страховали вас, светлых. А за то, что выебывался будешь наказан, — Я подул на ложку и дирекривно всунул ему прямо в рот. Помолчал и почти выдавил из себя: — А ещё раз тронешь мой бок — больше меня не увидишь. Не твоё дело, что там.       Мне было крайне тяжело произнести это, но по-иному я не знал как. Уйти, значит ослабить нашу связь как парных — лишь полностью состоявшиеся мастера могли разъединятся без потери сил и связи. Нам было до этого ого-го как далеко… Я бы не смог уйти, даже бы если очень захотел, уж лучше морду набить, но Киану лучше об этом не знать.       Киану Я неспешно выныривал из омута кошмара, где плавал до этого не пойми сколько. Тело ныло, нога болела, а в голове был туман. Я не знал, сколько пробыл в горячке, и не мог с уверенностью сказать, что из того, что мне мерещилось было правдой, а что бредом. И можно было бы смело все это выкинуть из головы, но кое-какие моменты уходить оттуда не желали, вызывая внутри смешанные чувства, волнуя и тревожа. И они касались Кэла. Мне казалось, что он целовал меня, а его губы были горячими и солеными. Но ни в один из прошлых эпизодов нашей близости он меня не целовал, так с чего бы ему делать это сейчас? Значит… мне это померещилось? Как и то, что он прижимал меня к себе, согревая и наполняя чувством защищенности и покоя? А если так, что это значит для меня самого? Почему мне это привиделось и что за тянущее чувство… потери?       Из сумбурных мыслей и легкой прострации меня выдернул объект моих мыслей, самым наглым и бесцеремонным образом осматривая. Оказывается, он меня и раздеть успел, а я только сейчас заметил! Интересно, что еще он сделать успел? Но, судя по отсутствию характерных ощущений пониже спины, ничего такого в программе не было. И на том спасибо… Однако от близости партнера и его прикосновений, а так же своих мыслей о нем, я почувствовал себя крайне неловко, не зная, как теперь себя с ним вести. Не думал, что он станет так обо мне заботиться — повязка, суп… Может, Кэл не так уж и безнадежен? Однако моим радужным заблуждениям существовать довелось не долго. Пока темный не открыл рот, разбивая вдребезги все те теплые чувства, что поднялись во мне ему навстречу.       Я, конечно, ожидал от него яда и нотаций, но почему-то сейчас, после собственных галлюцинаций и его действий, они особенно ранили. Словно острыми ногтями по едва зажившей корочке. Больно и чертовски обидно. А его последняя фраза вызвала во мне уже откровенную злость и поднимающуюся откуда-то изнутри волну горечи. В этот момент мне отчаянно захотелось, чтобы он не мог говорить. Все понимал, общался невербально, но… больше не говорил. Чтобы не портил и не шатал наш и без того хлипкий союз.       — Предупредить раньше? А что бы это изменило? Я бы выслушал двойную порцию нотаций — до и после? Я знаю, что меня укусило и когда, вылечить бы ты меня не смог, чему бы вас там не учили, и все равно я бы поймал все побочки. А так я максимально рационально распорядился доступным мне временем. Или ты думал, что я помирать собрался? Не переживай, если меня укусит что-то смертельное, я тебя успею предупредить и даже завещание составить! — я зло прищурился, буравя собеседника взглядом. И если я в целом еще мог бы согласиться, что с моей стороны промолчать было не очень правильно и честно, то его последняя фраза вымела из моей головы даже память о раскаянии и сожалении, оставляя лишь злость и негодование. — Ах, положение дел тебя не устраивает? Так не одного тебя! Меня вот тоже много чего не устраивает! Меня не устраивает, что ты корчишь из себя такого взрослого и умудренного опытом бойца, а чуть что не по-твоему, ведешь себя как капризный ребенок! Там не трогай, туда не смотри, об этом не спрашивай, стой в тени и не отсвечивай! А то не одену шапку и на зло маме отморожу уши? Сам выебываешься и мне еще что-то предъявляешь? Наказан? Ха! Я не твоя вещь, чтобы делать только то, что ты хочешь и как! Но я, так и быть согласен на компромисс! — боль внутри, засевшая от его слов, и не думала утихать. Наоборот, скручивала внутренности, и мне хотелось причинить ему боль в ответ, укусить посильнее.       Каэлнир       Я холодно мерил доходягу взглядом своих разноцветных глаз. Сейчас он как никогда был тем самым «дохляком», коим я его щедро именовал. Надо ли было оспаривать его мнение о побочках? Судя по всему нет. Ишь, учёный. Книжек своих начитался дурацких и думает, что молодец. Ну-ну.       — Вылечить не смог бы, да. А вот если отсосать яд своевременно, а не когда он уже распространился — был бы уже на ногах, — едко отметил я. Конечно, всё равно его мало приятного ожидало, но лучше, чем отпаивать собственной кровью. — Это куда это не смотри? — не притворно удивился я, даже успокаиваясь. — Разуй зенки, и меня ты называешь ребенком? Я имею право на своё прошлое так же, как и ты. Ты серьезно думал, что за вторым литром пива я выложу тебе всю свою подноготную? В таком случае сиди-ка ты в библиотеки Цитадели, и не выходи ещё лет 30, раз за свои неполные двадцать ещё не допедрил — что я должен как партнер, я выполняю, а сверх того не обязан, — хмыкнул. — Не вещь… оттого будешь вдвойне наказан. — спокойно произнес я, стараясь не распалятся обратно. Вдох-выдох, Каэлнир Самарита, да помогут мне предки терпением. Но мелкий говнюк таки задел за больное.       — Не вещь, — повторил Киану. — Так что свои наказания засунь себе… поглубже, куда придумаешь сам, моя фантазия не такая извращенная, как у тебя, — оскалился он. — Так и быть, не буду трогать твой бок, — продолжал светлый. — Можешь спокойно лелеять свою боль и наслаждаться ею! Что ж ты тогда сразу не сказал, что мазохист? Может, и с лечением мне не осторожничать? Тебе же, видимо, так больше по вкусу? Ты только скажи, я знаю много способов… доставить незабываемые острые ощущения безо всякого вреда для функциональности!       Рана на боку то затихала, а то не давала покоя сутками. Мне так и не стало ясно, зависит ли это от погоды, настроения, усталости или ещё чего. Она просто была, и всякая неловкость порождала болезненный тик, словно там застряла заноза размером эдак с добротный поварской нож. Это выматывало, но как остановить это фантазии не хватало. Разве что в сексе она никогда не болела, что было по своему даже забавно, так что мои взлелеянные пожелания затрахать тушканчика до треска в ушах имели подлинное основание и много плюсов, помимо весьма завлекающего процесса. Обычный секс меня давно мало интересует, и без «перчинки» казался довольно скучным. Разумеется, перчинку должен был вносить я, а не кое-кто возомнивший себя невесть кем, который охамел в конец. Я сдавленно зарычал, сверкая неестественной желтизной.       — О! Какой ты просвященный! Это Верген тебя научил на ваших индивидуальных уроках? — со всей доступной мне яростью прошипел сквозь клыки.       Киану       От упоминания Вергена меня там чуть не передернуло и наизнанку не вывернуло, так что пришлось призвать все свое самообладание, чтобы не выдать, как меня это задело. А я-то надеялся, что уеду и смогу выкинуть его из памяти как смятую бумажку в камин…       — Ты, я погляжу, тоже просвещенный? Что, свечку держал? Или сам посещал индивидуальные уроки, то-то так мило болтали! Или это опять твои очередные извращенные мечты и фантазии? Что недослышал, то доврал?       К счастью Кэл решил свалить, грубо пихнув мне в руку миску с едой, избавляя нас обоих от дальнейшей ругани. Хотя лучше бы он это сделал изначально рот не открывая.        — Обойдусь без твоего корявого лечения, всё равно с первого раза нормально не можешь!       — Очень надо лечить тебя… — проворчал я ему вслед.       Оставшись один, я какое-то время покипел от гнева и негодования, но объекта для противостояния не было, а гонять знакомые реплики по кругу в собственной голове я быстро утомился, а потому в итоге задремал. Проснулся только когда мой напарник вернулся и оповестил, что сегодня остаемся здесь. Спорить я с ним не стал. Мне сейчас выдвигаться никуда особо не хотелось, хотя на злости и упрямстве я мог бы даже забраться в седло и, наверное, там держаться на шаге.       Кэл больше разговоров не затевал, наверное, успел сцедить яд и успокоиться. Я тоже молчал, рассудив, что общаться нам не по делу бессмысленно. По крайней мере, на данном этапе. В итоге на следующий день мы собирались молча, и так же молча выдвинулись в путь, что меня более чем устраивало.       Каэлнир       Может быть покидать поле боя было и не самым лучшим действием, но если не так, я просто его сейчас тут придушу. В бездну парность, он не Хэл, и никогда не приблизится к его эталону. А так ли нужен мне светлый? Что с ним худо, что без него дерьмо. От чего тогда переживать? Но внутри всё скручивалось в несоответствии с тем, как мы разговаривали и тем, как он безотчетно жался ко мне будучи в беспамятстве. Где же правда? Моя чуйка оказалась в растерянности, казалось Киану не врёт ни там, ни здесь. И что мне с этим делать? Несмотря на все проблески положительных чувств, все наши попытки взаимодействия сводили на нет любые старания. Возможно стоило ужесточить рамки, раз эти не выдерживают и мы ссоримся.       Через часика полтора бодрого шага я наконец дошел до полянки, где мы несколько дней назад оставили добычу из тушек нежити, но то, что тварюшек не успели растащить голодные обитатели болот меня не смогло порадовать. Закинув на плечо приторно пахнущую связку, я потопал обратно, пребывая пусть и в мрачном расположении духа, но уже отказавшись добивать дохляка прям на месте. Что б не мучился. Я.       Вернувшись, я молча засунул в относительно свободный мешок добычу, надеясь, что через ткань она не будет сильно вонять. Одевая на лошадей торбы со съестным, я краем глаза разглядывал парня — н-да, пик формы это не про него явно.       — Сегодня остаемся здесь, а завтра пораньше двинем дальше. Пойду поищу чего пожрать, — Буркнул я под нос, ныряя обратно в кусты. Вдруг удастся найти чего вкусненького? И болото меня не обидело, щедро делясь и ягодами и грибами, так что к вечеру я вернулся даже довольный с добычей. Теперь у нас будет не пустая каша, а с грибами, а после вкусный ягодный отвар. Возясь с продуктами, я был готов молится, до того надеялся, что малец на сегодня заткнулся.