Два лика силы

      Киану       Мы вернулись на тракт, и, по мере отдаления от болот, места стали более хоженными, а дорога скучной. Я развлекал себя, а порой и утешал, мыслями о Цитадели. Мастер Штайн дал мне рекомендательное письмо, которое я должен был передать его приятелю, мастеру Дамиану, человеку там явно не последнему. Не то, чтобы я надеялся на жарку встречу с распростертыми объятиями, но как минимум хотелось бы хорошего отношения. Да и мастер Штайн намекал, что от меня и от того, как себя проявлю, будет зависеть, какого положения я смогу добиться и, мол, мой непутевый партнер с дурной славой не приговор. Надо будет узнать поподробней, что он имел в виду… Да и наверняка там больше образованных и незашоренных магов, не таких провинциалов, как у нас, и мне будет с кем пообщаться. Не сошелся же свет клином на партнере! Это пока я вынужденно к нему привязан, а там будет явно проще. Мы же не обязаны везде и всегда ходить вместе? Может, будем реже видеться, и ссориться станем меньше? А если еще при этом ограничиться сугубо деловыми отношениями по регламенту, так может и сносно станет? Хотя… интересно, а пункт секса там будет?       К этому пункту у меня было отношение не однозначное. Одна моя часть была возмущена насильственными действиями, была всячески против и считала уроном для гордости, извращением и слабостью. Вторая часть томительно ныла от одних воспоминаниях об ограничении, о контрасте острых и сладких ощущений, и испытанном удовольствии. Именно из-за этого разногласия внутри меня, я все откладывал начало реализации своего плана. Эффект от него, конечно, наступит не сразу, но… но его реализация лишила бы меня проблемы с острым языком партнера и его своеволием. Вот только она бы повлияла и на пункт секса. В итоге я злился и на Кэла, и на себя. На него, что он такой мудак, а на себя за нерешительность, за потакание слабостям и низменным инстинктам. И я надеялся решить данный вопрос в Цитадели. Там наверняка найдется, с кем переспать и можно будет избавиться от дурацкого влечения к партнеру, а вместе с ним и от ненужных сантиментов. Надо только немного потерпеть… Человек я или животное, в конце-то концов?!       Еще и это его дурацкое наказание не давало мне покоя. Просто ли угроза или мне надо держать ухо востро? С одной стороны ему есть за что на меня злиться, но с другой и мне есть за что! Значит, и мне надо придумать для него наказание? А то как-то не справедливо… Но фантазия тут же начинала рисовать всякие непристойности и в итоге пришлось выкинуть все эти мысли из головы, чтобы тело не реагировало на них. Да не посмеет он в Цитадели что-то мне сделать! Но лучше перебдеть.       На четвертый день пути мы добрались до окрестностей Маленмира. Деревеньки стали попадаться чаще, а народу по тракту сновало все больше и больше с каждым часом пути. Сам город раскинулся на холмах и под ними у реки. Он казался огромным, куда больше Дангарона, где я провел последние годы своей жизни. Здесь было много высоких и каменных зданий, улицы были вымощены отполированным сотням ног и копыт камнем. При въезде Кэл опять взял на себя общение с охраной и нас пропустили без лишних вопросов. Мы все так же не разговаривали, я ехал за ним следом, стараясь не слишком явно глазеть по сторонам и по возможности запоминать дорогу. Потеряться сейчас было бы верхом глупости.       До Храма и Цитадели мы добирались долго, чуть ли не через весь город, и даже пару раз встряли в толкучку. Но когда мы выехали на заветную площадь и моему взору открылось древнее исполинское строение, я невольно попридержал коня, чтобы им полюбоваться. Оно было величественным и прекрасным, и меня от одного взгляда на него и мысли о собственной принадлежности к Ордену и братству магов наполнила гордость. В этот момент мне было даже все равно, что бывавший тут, наверняка не раз, Кэл начнет ворчать, что мол могу поглазеть и потом. На время я о нем и вовсе забыл, а потому даже не сразу понял, что звучащий голос принадлежит ему.       Каэлнир       В последующие дни мы, уже по появившейся традиции, не общались. Отчасти меня это устраивало, потому что любимые домыслы крестьян о том, что темные питаются энергией раздора — чушь плешивой собаки. Мне было точно так же некомфортно, как и любому разумному существу. Впрочем, я не знал, каково моему напарнику, так как в последнем пункте о разуме был не до конца уверен. С другой стороны, нет-нет, да скучал по старым временам, которые теперь даже казались добрыми. Хэл не любил большие скопища людей, а вот в узком кругу трещал без умолку, даже если это был один я. Теперь же меня сопровождала напряженная тишина, да базовые фразы на привалах. На одном из них я наконец-то заштопал свои вусмерть продырявленные штаны, прикинув, что скорее всего придётся покупать новые. Смешно, но обыватели часто думают о нас как о мажорах, а на деле через 3-5 заданий от ордена и одежду можно спускать на тряпки и жертвовать пугалам, а потому часто приходится обзаводится новым — а так как большинство из нас манят ветра большой дороги, то и появляемся на людях постоянно в новом. Затратное это порой дело — быть «двумя в поле воинами».       Заветный город уже издалека принялся подмигивать нам блестящими на солнце крышами головного замка, а народу на тракте прибавлялось пропорционально близости к головным воротам. Лоскуты полей жирного чернозема жались к хуторкам, но отнюдь не этим был знаменит величественный Маленмир. Именно здесь располагалась центральная школа магов восточного берега, именно здесь стояла Цитадель Ордена Равновесия, или просто Цитадель. И если с орденом у меня сложились весьма пограничные отношения, то город я любил. За множество просторных мощеных улочек обрамляющие крошечные садики, ручейками разлившимися между высокими холмами, где часто располагались усадьбы вельмож, за пестрящие вывески, а ещё за чистоту — выливать помои из окна строго-настрого запрещалось, для этого были отведены специальные желоба, регулярно очищаемые специальными отрядами из темницы под строжайшим надзором стражи, при том, что новобранцы в армию в качестве нарядов так же сгонялись на помыв. В общем для города здесь был не самый дурной запах, чему моё чуткое обоняние было крайне радо. Именно поэтому я решил провести светлого через город, а не пойти в объезд ближе к храму, ведь лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать (хотя насчет Цераруса я бы сделал исключение). Люди шумели, галдели, ругались, смеялись, но эта какофония лилась музыкой в мои изголодавшие по человеческому общению уши. Ах, город! Пусть я родился в Дангароне, мне всегда казалось, что моё место здесь, в Маленмире.       Но отдельных слов стоил конечно же Храм Равновесия. Легенда гласит, что однажды Старые Боги и Новые сошлись в бою за человечество, и царили на земле хаос и разрушение, голод и большой мор, ведь боги бессмертны. Тогда часть магов, особенно восприимчивых к борьбе, посвятили себя жречеству и сумели договорится с горделивыми богами, что бы те провозгласили мир. С тех пор был основан Орден и такие как мы следим за тем, чтобы мир снова не передернули крайности.       Белоснежные колонны устремлялись ввысь, полы из черного и розового мрамора устилали путь в сам храм, где под высокими стенами били фонтанчики с чистейшей водой. Строго говоря, это был целый комплекс, где главный вход вел в церемониальный зал для всех желающих, отдельный дальний вход отдавался второй по величине (после городской) больнице, а за всем этим расположился собственно сам Орден, с жилыми помещениями, аудиториями и плацами для тренировок, а так же библиотека и конюшни. Сравнительно недалеко, но можно сказать почти на отшибе стояло училище магов, и сделано это не потому что они были хуже, а просто ради уменьшения количества несчастных случаев от случайной волшбы. Ученики такие ученики…       Всё это я довольно рассказывал, спешившись с коня и ведя под уздцы обоих коней, но не с гадким умыслом посмеяться над тушканчиком, а что бы ему было банально удобней головой вертеть. Мы заглянули в церемониальный зал, где было принято молчать, а я тем временем кивнул знакомой страже, а затем отправились через боковой ход, ведущий на небольшую истоптанную площадь перед центровым зданием Ордена. Там располагались так называемый Высокий зал, где заседал совет глав, обеденный, зал приемов, большая часть аудиторий и башня-библиотека. Тут, конечно, было не так помпезно, как в храме, но тоже вполне ничего, по крайней мере в коридорах всегда светили зачарованные кристаллы, а в каждом зале были развешаны гобелены.       Но прежде чем мы смогли пойти расслабится и отмыться, нужно было зайти в администрацию. Пока дохляк оформлялся с помощью рекомендательных писем и простого сканирования, я, под скрип пера, в деталях докладывал о проделанной работе, дабы информация ушла в архивы. Сдав вонючие трофеи я получил гонорар, и, привычно поделившись с освободившимся светлым, вразвалочку пошлёпал в сторону своей комнаты, которую когда-то мы делили с Хэлом.       Ничего особенного, наверное… Двуспальная кровать с набитым соломой матрасом, два шкафа, простой деревянный стол и небольшой камин для обогрева. Этаж делился на четыре блока по четыре комнаты, и в каждом блоке была своя ванная комната с парой уборных — довольно удобно. Особенно когда, как я приметил, весь блок пустует кроме нашей комнаты. Да здравствует свобода действий, муахаха! Хотя мне немного жаль, что не удастся подразнить Камиллу стонами Киану, так как в своё время она со своим партнером буквально спать всем не давала, заставляя нестойких молодых юнцов пачкать всю округу преждевременной эякуляцией. И меня в том числе, ведь под стоны кого только не придумаешь в фантазиях?       — Располагайся, — буркнул я, закусив губу вытряхивая из шкафа Хэла остатки вещей. Мусор, мелочевка, вроде пустых баночек, протухшей мази, простой безликой туники и дырявого полотенца, но всё это перекочевало отнюдь не в помойку, а в мой шкаф. — Ну ты как хочешь, а я за водой. — с этими словами я вынырнул из комнаты, что бы не видеть как шкаф моего мертвого брата занимает чужой человек.       Киану       Признаться, я не ожидал, что мой спутник почтит меня рассказом и даже небольшой экскурсией. Кое-что я уже знал, ведь легенды о создании Ордена в его стенах не знает разве что совсем зеленый юнец. А вот послушать про храм оказалось занимательно, представляя, сколько трудов вложили в это наши предки. Не менее занимательной оказалась небольшая экскурсия по территории Цитадели. Теперь мне предстояло тут жить и я предпочел бы сразу знать, где что, а не плутать между зданиями. В итоге, пялясь по сторонам, я даже не сразу заметил, что Кэл ведет в поводу обоих коней. А когда заметил, почувствовал себя неловко и мысленно отругал. Но ведь белое пятно моей лошадки в поле зрения не пропадало и ладно… И когда он только успел? Или я такой рассеянный?       Эти мысли меня заставили снова задуматься о напарнике. Ну, вот почему он такой странный и непостоянный? То мерзавец, а то вроде и ниче так, милый, общительный… А потом опять как что-то учудит, так хоть шею сворачивай… Получается, и сейчас это он такой добренький неспроста? Помнится, наказание обещал. Неужели из-за этого? Отвлекает? Я так просто не сдамся! Не поверю, что он такой весь положительный и хороший!       Однако продолжать накручивать себя на боевой настрой мне не позволила банальная бюрократическая волокита, в которую мне пришлось погрузиться в администрации — надо было оформиться по всем правилам. А пока я заполнял кучу бумажек, ждал, когда почитают мои сопроводительные документы, просканируют и все подтвердят, Кэл успел сбыть наши ароматные трофеи и, похоже, состряпать отчетик. Мысль о том, что он меня избавил от еще одной нудной волокиты, вызвала теплые нотки симпатии и благодарности, остужая прежний настрой. Хотя, возможно, дело еще было приятной тяжести звонких монет. До чего же замечательно иметь собственные деньги и тратить их на что захочется! Как долго я мечтал об этом!       А потому, когда мы, оставив лошадей в конюшне, добрались-таки до жилого корпуса, я был в приподнятом расположении духа. А если представить впереди горячий душ и сладкий сон!.. Однако внутри меня ждало разочарование. Нет, сама комната была довольно уютная, как для казенного жилья, и заметно просторней моей прежней клетушки. В ней даже было все необходимое. Все, кроме второй кровати. Вероятно, прежде она тут и не подразумевалась, потому как единственная была явно не одиночной, но… Мои мысли как-то сами собой вернулись к фантазиям о наказании и воспоминаниям о имевших место эпизодах близости, наполняя низ живота теплом, а его верх страхом пополам с трепетным волнением. К счастью, Кэл в этот момент на меня не смотрел, занимаясь освобождением шкафа, а потому я успел кое-как совладать с собой. О чем я вообще думаю? Хрена с два я ему снова позволю распускать руки!       — Располагайся.        — Спасибо, — буркнул я в ответ, чувствую сумятицу в мыслях и раздрай в чувствах. Только сейчас до меня стало доходить, что прежде все здесь было только их с братом, свое, родное, а я… чужак. И что он теперь вынужден все это делить со мной. А ведь как бы мне ни хотелось не вмешиваться и не трогать ничего, у меня особо нет выбора. Мне надо где-то жить. Что ж, значит следует подобрать сопли, засунуть сочувствие поглубже и сделать вид, что все в порядке. И не думать, что на этой самой кровати он с братом тоже…       К тому моменту, когда мой партнер вернулся из душа, посвежевший и похорошевший, я успел переместить свои скудные пожитки в шкаф и припрятать особо ценное поглубже. Наличие кровати я старался максимально игнорировать, ковыряясь с камином. Он нам может понадобиться уже довольно скоро, ночи-то все холоднее, а здесь еще и края более северные, чем те, где я жил прежде.       — Ты не знаешь, нам вторую кровать выдадут или надо забрать самим? — мне тоже не терпелось помыться с дороги, но во-первых, я не рисковал идти пока там Кэл, а во-вторых, хотел решить волнующий меня вопрос как можно скорее. Но его ответ меня огорошил.       — Эммм… Так второй не предусмотрено.        — То есть, как не предусмотрена вторая? Что, всегда на одной?! Я так не согласен! Я не стану с тобой спать! Раз тебе все равно, я сам пойду и выясню это! — меня захлестнуло негодованием.       — Ну-ну, удачи. Ищи завхоза между библиотекой и жральней! — крикнул Кэл мне вдогонку, когда я выскочил из комнаты, направляясь к той части здания где, как мне сказали ранее, расположена хозяйственная часть. Мне с трудом верилось, что все пары спят всегда на одной. То есть я знаю, что многие не просто родственники, но еще и любовники, но не все же? Неужели, все равно на одной? Абсурд!       Но настоящий абсурд еще ждал меня впереди. Сначала я искал завхоза. Им оказался некрасивый пожилой мужчина, весь в шрамах, с узловатыми скрюченными пальцами и прихрамывающий на левую ногу. Я объяснил ему суть своей проблемы и мы пошли по бесконечным коридорам и лестницам до какой-то затхлой комнатушки в полуподвальном помещении, где этот человек, напялив на нос очки, принялся копаться в своих тяжеленных амбарных книгах. Я призвал все свое терпение и ждал. Но мое ожидание завершилось звучным хлопком книги и злорадным: «Так и знал! Все укомплектовано! Вторая кровать не положена!» Я пытался донести до него суть проблемы, объяснить, что я только приехал и мы просто партнеры, даже не родственники, и что спать на одной ну никак не можем. Однако каждый раз наталкивался на стену из фразы «Не по-ло-же-но!». Разнообразием в моей осаде стало лишь предложение, пойти купить себе кровать в городе, раз я такой привередливый.       Поняв, что «в лоб» я ничего не добьюсь, я пошел искать мастера Дамиана, чтобы передать ему письмо от мастера Штайна и в надежде, что он мне поможет с проблемой кровати. Однако и тут меня постигло разочарование. Мастер Дамиан оказался в отъезде.       Не солоно хлебавши и злее разбуженной гарпии, я вернулся в нашу комнату. Кэла явно веселили мои метания и страдания, что тоже хорошего настроения не прибавляло. Неужто он думал, то я стану спать с ним от безысходности? Нет, ну спать мне с ним даже нравилось, но я не собирался потакать своим животным желаниям, решив доказать и ему, и себе, что сильнее этого. Поэтому я устроился спать в своем походном спальнике, таки помывшись с дороги и стащив у Кэла второй комплект из подушки и одеяла.       На следующий день я отправился в город с намерением прицениться и в крайнем случае купить-таки злополучную кровать. Каков же был мой шок, когда я увидел цены. Да чтобы купить более ли менее приличную кровать мне надо завалить табун церарусов, при чем в одиночку! Не иначе! А то, что я мог себе позволить на свои скромные доходы было мало чем не лучше моей походной постели. В итоге еще более злой и уставший я остался спать вторую ночь на полу.       Каэлнир       Даже смыв дорожную пыль, мне не удалось избавиться от настойчивого желания остановить происходящее. Может, во мне говорит моё происхождение — капризничать, когда идёт не по моему? Отсрочка в виде душа — жалкая ширма за которой не спрячешься. Надо быть разумным и помнить, что это всего лишь вещи, комната… Не все же старшие напарники пребывают вместе до скончания времен! Так что Хэл… Ну не то что бы уехал, но не сложилось, не срослось, так вроде говорят… Да и не были мы вместе как пара, если уж на то пошло. Но это не мешало быть ему моим самым близким человеком.       Попытки найти точки примирения с ситуацией привели только к одному логичному выводу — нажраться. В конце концов, сам я жив, нахожусь в чудесном Маленмире и собрать компанию знакомых ребят вряд ли составит труда. Эдаким полным решимости я вернулся в комнату, где буквально с порога был ошарашен вопросом Киану.       — Ты не знаешь, нам вторую кровать выдадут или надо забрать самим?       — Эммм… Так второй не предусмотрено.        — То есть, как не предусмотрена вторая? Что, всегда на одной?! Я так не согласен! Я не стану с тобой спать! Раз тебе все равно, я сам пойду и выясню это!         — Ну-ну, удачи. Ищи завхоза между библиотекой и жральней! — крикнул я ему вдогонку, но не уверен, что тот услышал, до того быстро вылетел из нашей комнатушки. А когда возмущенный топот стих, я смог наконец позволить себе гаденько похихикать. Наш завхоз был притчей во языцех, старый мерзкий старикан, доживающий своё в Цитадели после дней былых подвигов — когда-то давно он был мастером меча, но возраст и ранения взяли своё. И нет что бы крестиком тихо вышивать подушки, так понесло его в управ-состав…       Конечно высоко его не пустили, но врождённая упёртость явно пробила ему дорогу аж до заведующего. С вышеупомянутым упорством же старикан не желал отдавать концы, с каждым годом становясь всё вреднее. Магия магией, а даже светлые не в силах остановить время и вернуть, ну скажем, былой слух или зрение. Травма ещё туда-сюда, и то в зависимости от давности, чем старее, тем сложнее излечить последствия, а то и невозможно, а уж старость…       Через какое-то время вернулся Киану, и судя по выражению его лица, перекошенный во все стороны завхоз полностью оправдал свои характеристики. Ну честно, я правда пытался сдержаться! Я же не смеялся в голос… Но своего веселья не скрывал, чем явно отдельно бесил бельчонка. Ну, не говорить же ему, что если уж совсем припёрло, то в полудне езды на лошадях от города можно заказать кровать за приемлемые деньги? Ха, как бы не так! Махнув ему на прощанье, я, окрылённый, благополучно ускакал на разведку — выяснить, кто сейчас на базе, пособирать последние новости и слухи, да и просто не торчать же в комнате? В ближайшее время Киану припрягут с учёбой, так что меня скорее всего потащат вдогонку, но так как в половине случаев я был ему не нужен, то следовало влиться в общество, что бы не тухнуть с тоски.       Как и ожидалось, люди частенько смотрели на меня взглядом недоверчивых косуль, наполовину с сочувствием, наполовину с осуждением, однако до прямого выяснения отношений не дошло, благо я являл собой диковинку ещё более любопытную, нежели просто выживший — внезапно мне нашлась вторая пара.       Придя поздно вечером насыщенный разговорами, ложится спать мне снова довелось с едва сдерживаемым хихиканьем — Киану вознамерился дрыхнуть на полу. Ну, дело его, раз так хочется бока отлеживать, зато вся кровать моя!       Однако на следующий день, когда я припёрся будучи в хлам, Киану снова бойкотировал меня. Если честно, мне уже так хотелось спать, что не было сил даже стебать его, и я предпочел оставить ответственное ворочанье языком на следующий день. Впрочем, засыпая, мне жутко не хватало тепла под боком, и, кажется, я вырубился где-то на середине нащупывания тела на второй половине холодной кровати.       Утро отдалось ожидаемым трещанием в голове и почти смертельным сушняком, мне казалось что я готов выхлебать всю ванну, если бы кто-нибудь предложил. Но никто не предлагал, а вымаливать лечение от Киану мне не позволила гордость, поэтому я стоически помирал от похмелья и практически весь день провел в полудрёме в тенечке под деревом на заднем дворе.       Киану       На четвертый день вернулся мастер Дамиан. Я передал ему письмо, мы даже приятно пообщались, от чего я немного воспрянул духом, однако и он с кроватью мне помочь не смог. В целом его ответ сводился почти к тому же, что и завхоза, только в более мягких выражениях. Мол чем богаты, тем и рады, а свои капризы удовлетворяйте из собственного кармана. Так что пришлось довольствоваться сном на полу.       В целом я довольно скоро начал вливаться в жизнь Цитадели, познакомился с многими приятными ребятами, преимущественно парными светлыми и темными. Помимо магов тут были и простые люди, обслуживающие Цитадель, и с кое-кем из них я тоже успел пообщаться, попутно присматриваясь, с кем бы мне хотелось свести знакомство поближе. С Кэлом за это время мы виделись мало, чаще по вечерам перед сном и никакого особого интереса он ко мне не проявлял. Словно то, что между нами было, осталось небольшой дорожной шалостью. О своей угрозе наказания он тоже не вспоминал. Мне бы радоваться, но я от чего-то радости не ощущал. Словно… меня обманули. Вот он, наверное, здорово надо мной посмеялся в душе! А я как идиот волновался, придумывал колкие фразы, о чем-то там фантазировал… Аж самому противно, какой я жалкий стал. Но ничего, вот найду себе красивого ласкового парня и выброшу этого разноглазого мерзавца из головы! Плевать мне на него! Три раза! Нет, четыре! Именно с такими мыслями я открывал двери нашей комнаты, надеясь что сегодня мне повезет насладиться одиночеством подольше.       Каэлнир       Следующие дни шли более благовоспитанно, и пока Киану куда-нибудь уходил, я принялся готовить свой коварный план — побывал в малоизвестных переулках, заглянул к кузнецу на поболтать, ну и всякие мелочи. Определённого срока выжидания у меня не было, решил посмотреть как пойдёт, и в один из вечеров я понял, что моё воздержание достигло пика.       Признаюсь, я почти поджидал его, обнаженный по пояс, с припрятанными рядом вещичками и зажженным к вечерней прохладе камином. Стоило Киану переступить порог, как он оказался прижат к стене, а дверь ненавязчиво захлопнулась, но отвлекаться на ключ было не с руки. Я провел носом вдоль его шеи к уху, ухватил кончик мочки губами, а после жадно поцеловал в шею, «блюдя его целомудрие» — не трогая губы. Он инстинктивно затрепыхался, но я не стал позволять ему распускать руки, откровенно удерживая их. Видят боги, мне хотелось буквально тереться о него, а ещё лучше развернуть и войти прямо здесь и сейчас! Но не для того я столько готовился, что бы в минуту, словно прыщавый юнец, закончить всё наслаждение. Оттянув волосы назад и заставив Киану тем самым запрокинуть голову, я вкрадчиво зашипел ему на ухо.        — Неужели ты думал, что пол тебя спасёт? Наивный бельчонок… — вторая рука тем временем уже вовсю шарила у него под одеждой. Когти чуть царапали нежную кожу, но чтобы куснуть сосок, нужно было его раздеть… Рука скользнула меж бедер, а после я сжал ягодицы, страстно желая приподнять за них и посадить себе на бедра. Сорвав верхнюю одежду, я смог наконец добраться до прекрасной кожи, впиваясь в неё поцелуями, почти бездумно шаря по ней руками — мне хотелось всего и сразу! Из заднего кармана я вытащил черную широкую ленту и на секунду обхватил его горло, угрожающе уперевшись когтём в кадык.       — Тшшшш… — тихо прошептал я, и раздвинув ноги коленом, что бы отвлечь внимание, в несколько оборотов плотно завязал ему глаза. Затем из другого кармана была вытащена веревка, уже для рук, с чем я постарался справится побыстрее, благо опыт кое-какой имелся. Парень всё ещё мог от души заехать мне ногой по колену, или даже попасть в пах, но вместо этого взор приметил набухающий бугорок у него между ног, что говорило скорее о положительном результате и провоцировало мою и без того истосковавшуюся плоть. Хоть наказывай его за это отдельно!       Проведя его вперёд отнюдь не на кровать, я поднял его руки вверх и… перекинул веревку через мало приметный крюк на потолке, подтягивая его вверх, заставляя стоять буквально на мысочках. Над тем, куда спрятать второй крюк пришлось поломать голову, но в итоге я вкрутил его в боковую часть камина, куда и прикрепил веревку. Открывшаяся мне картина завораживала, и её не портил даже словесный поток ругательств со стороны Киану.       Попытки помахать ногами натолкнули меня на мысль, что любоваться стоит уже после того, как я закончу его приготавливать. Подойдя сзади, я прижал его брыкающееся тело к себе, нагло запустил руки под пояс к паху, заставляя того ненадолго замереть — и правильно, мои когти возле нежного это опасно, и даже не потому что я хочу причинить вред, а потому что нефиг самому о них резаться. Пока тот пребывал в секундном опасении за своё добро, мне удалось воспользоваться моментом и расстегнуть штаны, спуская их примерно на середину икр… и оставляя там. Теперь он не смог бы замахиваться ногами на меня, как бы ему того не хотелось.       Мне же хотелось его трахнуть.       Поэтому я потешил свою хотелку вновь лапая тонкий стан светлого, и отдельно подразнил вход смазанными слюной пальцами — но только снаружи, что бы только подергался, но не преминул наградить несколькими взмахами ладони по его члену. Несколько шагов назад, дабы критически оценить финальную ругающуюся композицию, и кивнув самому себе, я вытащил приготовленную заранее короткую плеть с мягкими кожаными хвостиками на конце.       — Я предупреждал тебя о последствиях несносного поведения, — сложенным пополам девайсом я ненавязчиво провел по бокам Киану. В этот же момент я демонстративно запер дверь, что бы светлый ни в коем случае не перепутал звук ключа в замке. — Урок послушания номер два. Ты всегда должен мне говорить о состоянии своего здоровья. Твои идиотские домыслы о моих возможностях помочь, а уж тем более тупые отговорки я принимать не намерен. Сегодня на первый раз тебя ждёт всего тридцать плетей, и считать буду я. В дальнейшем счёт будет твоей обязанностью, ежели ты вновь вздумаешь строить из себя неуязвимого.       — Какое нахрен «должен» и «послушание»? И свои тридцать ударов засунь себе в зад! Я не… ах!       Взмах, тихий свист и щелчок, с которым кожа ударяется о кожу. Киану вздрагивает, наверняка больше от неожиданности, нежели от боли.       — Раз.       Второй взмах заставляет его напрячься и серьёзней воспринять мои слова.       — Два.       От третьего он пытается увернутся, но тщетно — почти подвешенный, со стянутыми ногами амплитуда его движений слишком мала, что бы он мог сделать что-то больше, чем вертеться вокруг своей оси.       — Четыре.       Его кожа уже розовая, а к десятому удару начала краснеть. Плеть то ласкала плечи, а то ложилась на ягодицы, порой теряясь где-то на пояснице, но я старался долго не «гулять» по одному и тому же месту. Его тело постепенно покрывалось испариной, выгодно блестевшей в игривом свете пламени камина, а ругательства перетекли в короткие вздохи, переросшие во вскрики. Губы пересохли, и мне приходилось чуть ли не отдельно сглатывать, чтобы голос можно было различить в хрипоте желания. Иногда я делал для этого паузы, что бы заодно не дать привыкнуть Киану к ритму ударов, а немножко понагнетать обстановку. К тридцати мы оба тяжело дышали — бельчонок от напряжения, я — сгорая от желания.       — Умница… Ты прощён, — я приблизился к нему, нежно гладя чувствительную кожу, отмечая дрожь в усталых от напряжения плечах. Плеть в руках сменила баночка густого жирного масла, что бы пальцы ловко скользнули внутрь Киану, заставляя того вновь вздрогнуть — но это лучше, нежели бы я вошел прям сразу. Отдавая дань и собственному телу, я не торопясь двигал пальцами, ведь несмотря на то, что это уже не первый наш раз, с места в карьер идти не стоило. И лишь тогда, когда оба мои пальца довольно свободно двигались внутри, я смог плавно войти в него, почти сразу найдя голову его члена, что бы так же помассировать дразня.       — Ты мой, — горячо выдыхаю, прижимаясь к нему, прежде чем начать двигаться.       Киану       Стоило мне войти в комнату, как я оказался прижат к стене налетевшим на меня Кэлом. Я не успел опомниться или даже испугаться, как его нос прошелся по моей шее вверх, к уху, приятно и волнующе щекоча дыханием. Я невольно вздрогнул от пробежавших вдоль позвоночника мурашек удовольствия и прикрыл глаза, ощущая поцелуй на ухе, затем на шее, боясь и желая ощутить следующий на губах. А ведь прежде он меня ни разу в губы не целовал… Эти мысли меня немного отрезвили и я попытался оттолкнуть Кэла, рассердившись на себя, ну, и на него заодно.       Противоречивые чувства и желания снова накрыли меня с головой. Одна часть меня хотела секса, хотела секса с Кэлом, хотела ощущать его жаркое сильное тело, вдыхать его запах. Она плавилась и тонула от прикосновений к чувствительным местам, от напора и грубоватых от нетерпения ласк. Она жаждала поддаться и с головой окунуться в это безумие. Другая же часть не могла смириться с позорным поражением и все еще пыталась отстоять гордость и самостоятельность. Она боялась открыться и довериться, показать свою уязвимость. Она сопротивлялась и скорее бы удавилась, чем позволила признаться, что мне происходящее нравится. А чтобы эта мысль не посетила Кэла, я принялся вырываться и сопротивляться, от души поливая его ругательствами. Конечно, не желай я близости по-настоящему, я бы не позволил себя зажать и воспользовался бы магией или ногами. Но проблема была в том, что я желал происходящего, но не мог смириться со своим желанием, а потому и сила моего сопротивления была не полная, а больше формальная. Благо, мой партнер был сам по себе сильным, а потому мое притворство выглядело не слишком явным. По крайней мере, ни в один из прошлых разов он ничего об этом не сказал, позволяя мне отстаивать свою гордость, но проигрывать желаниям «в неравной» борьбе физики.       И я проигрывал сейчас, позволяя хватать себя за волосы, царапать и лапать, ощущая как внизу живота теплеет, а штаны начинают давить на пах. Прежде я и представить себе не мог, что меня будут настолько заводить грубости и насилие, а от странных игрищ и ограничений получу столько удовольствия, и не только физического. Но когда Кэл начинал творить это со мной, истома заполняла мое тело, превращая в ватную куклу. Я каждый раз обещал себе, что это в последний раз и я буду сильнее примитивных желаний, и каждый раз сдавался, утешая себя, что вот разок и все, это последний!       Я с трудом подавил всхлип, когда рука Кэла с лентой сомкнулась на моем горле. Почему-то каждый раз, когда он хватал и сжимал мою шею, я ощущал острое извращенное удовольствие. Не столько физическое, сколько… какое-то иное, внутренне. Словно этим он брал на себя ответственность за происходящее, позволяя мне отпускать ситуацию и наслаждаться тем, что случится дальше, оправдывая себя тем, что когда перекрывают кислород не посопротивляешься. Или когда лишают зрения.       Повязка легла на мои глаза, но я все еще пытался вырываться, делать поползновения, чтобы ее сорвать. Кэл тем временем перехватил мои запястья, опутывая их веревками, и тем самым подавляя остатки моего сопротивления. В целом у меня еще оставались ноги и я мог его пнуть, даже без зрения, ориентируясь на прочие органы чувств, и с большой вероятность попасть удачно, но… Я предпочел думать, что мне ими лучше пользоваться для устойчивости, тем более, что меня дернули за связанные руки и намеревались куда-то отвести. Впрочем, не далеко. Затем я почувствовал, как веревка тянет мои руки… вверх! Это пугало и заводило одновременно. А потому, в противовес испытываемым чувствам, я принялся поливать Кэла руганью с еще большим усердием и даже рискнул изобразить пинок, хотя и ощущал, что он вне зоны досягаемости.       Впрочем, надолго он меня не оставил, и вскоре я почувствовал сильное жаркое тело за своей спиной, а ловкие руки на поясе своих штанов. Я замер, делая вид, что опасаюсь его острых когтей, на самом же деле опасался, что если буду тереться о него, то заведусь еще сильнее. Да и мне слишком нетерпелось перейти к продолжению, чтобы мешать себя избавлять от одежды. И он подтверждал мои надежды на «сладкое» своими прикосновениями. Поначалу. Пока не вздумал отстраниться. Я бы подумал, что он отлучился за смазкой или еще чем-то интересным, если бы не слова о наказание.       — Какое нахрен «должен» и «послушание»? — я вздрогнул от прикосновения кожаного орудия наказания к телу и последовавшего за этим щелчка замка.       Я испытывал смешанные чувства к происходящему и к поведению Кэла. Мне это все одновременно и нравилось, и нет. Нравилось, что не обманул, что ему не безразлично мое состояние. И не нравилось, что он делает это так директивно и не пойми как собирается использовать плеть, к тому же поза стоя на мысочках была не очень уж удобной. Я ощущал страх и волнение, и еще не прошедшее возбуждение, сплетающиеся в причудливый коктейль.       — И свои тридцать ударов засунь себе в зад! Я не… ах! — я вздрогнул и прервался на полуслове от первого удара. Он был не слишком сильным, скорее неожиданным. За ним последовал еще один, по соседнему участку. Он что, серьезно собрался меня пороть?!       Я ненадолго прекратил поливать Кэла ругательствами, чтобы прислушаться к шелесту плети и попытаться на следующий раз увернуться. Не дамся так просто! Однако неудобное положение усугубляли спущенные штаны, в которых я путался, и мог лишь вертеться вокруг собственной оси и извиваться.       Удары приходились на разные участки и без какого-либо ритма, лишая меня возможности их предугадать. К счастью, промежутки между ними были достаточными, чтобы немного отдышаться, но к концу экзекуции я все равно взмок и запыхался. И даже не сразу понял, что тридцать уже отсчитано. Только вздрогнул, когда чувствительной после порки кожи коснулась теплая ладонь, оглаживая и лаская.       Впрочем, вскоре ласки перешли к более интимным местам, заставляя снова возбудиться. Я думал, что после этого дурацкого наказания его хотеть уж точно не буду. Однако мое извращенное тело меня предало, кажется, став еще более чувствительным, охотно принимая проникающие пальцы и с томлением предвкушая член.       Я всхлипнул и замотал головой в ответ на его слова, чувствуя, что пал, дальше некуда. Я пытался в первую очередь убедить себя, что нет, не его, свой собственный. Но как это сделать, когда он во мне, прижимается ко мне и бесстыдно касается самых нежных мест, а я почти обездвижен, в его власти и при этом у меня железно стоит, а яйца почти звенят от желания, и единственное, чего мне хочется, кроме как провалиться под землю, это умолять о продолжение и чтобы он меня не отпускал?       Но, кажется, Кэл меня отпускать и так не собирался, начав двигаться. Я мог лишь всхлипывать, и иногда сжиматься внутри, позволяя ему руководить процессом и доводить меня до грани сладко-болезненного удовольствия. Я плавал по этой грани, но никак не мог ее пересечь — боль в напряженных из-за не удобного положения мышцах становилась все ощутимей и удовольствие ее уже не перекрывало так, как в начале, не позволяя мне дойти до пика. Я пытался хоть как-то размять мышцы или поменять положение, но у меня получались лишь слабые трепыхания, не приносящие облегчения.       В какой-то момент любовник покинул мое тело, а затем я почувствовал прикосновения в районе ног. Кажется, меня собирались избавить от штанов окончательно. Сейчас сопротивляться у меня не было уже ни сил, ни желания, а потому я только всхлипнул, кусая губы, томимый болью и возбуждением, желая лишь чтобы это поскорее закончилось, хоть каким-нибудь вариантом.       Спустя бесконечно долгие минуты, я почувствовал, как сильные руки партнера подхватывают меня под коленями, поднимая вверх. Я охнул от удивления и непонимания происходящего, пока не оказался сложенным почти пополам, а член Кэла снова не заполнил меня так глубоко, как вообще возможно. В этот раз я опускался на него под собственным весом до конца, однако нагрузка на мое поддерживаемое любовником тело заметно уменьшилось, от чего удовольствие снова заняло ведущую позицию. Он врывался в меня короткими резкими толчками, щекоча тяжелым дыханием плечо, я же, уже не сильно соображал, что происходит, лишь желал унять разгорающийся внутри пожар, сильнее обхватывал его ногами и терся о живот снова твердым членом. В этот момент мне было все равно, что я извращенец, мой партнер извращенец и творит со мной всякие непотребства, а меня заводят эти странные вещи, мне было слишком хорошо.       Я был на грани, когда ощутил укус в плечо и, кажется, услышал тихое рычание. Этого оказалось достаточно, чтобы меня накрыл оглушающий оргазм и я на время выпал из реальности.       В себя я приходил уже на кровати. Повязка все еще оставалась на моих глазах, как и веревка на руках, но меня это устраивало. Словно эти мелочи все еще оставляли меня под властью Кэла, позволяя не разговаривать с ним, не демонстрировать свою самостоятельность, а просто принимать ухаживания и ласки. Раз я и так уже пал ниже некуда, почему бы не простить себе еще одну маленькую слабость? Обтирания влажной тканью, теплое одеяло и не менее теплое тело партнера рядом, с которым можно переплетаться ногами, прижиматься, принимать мягкие поглаживания, поцелуи, и как бы невзначай подставлять ему другие участки для ласк? А потом, прикидываясь спящим, перекатиться поудобней, положить голову на плечо и обнять уже освобожденными руками поперек груди. Сегодня можно все. А мысли и переживания можно оставить на завтра, как и принятие каких-либо решений.       Каэлнир       По-моему мы ахнули вместе, когда я начал двигаться — плавно, но томимый ожиданием мне хотелось как можно скорее перейти к ритмичному темпу, придерживая его за бедра, что бы далеко не съезжал. Я желал и прижать его к себе, и вонзится как можно глубже, и при этом не сбавлять темп, а ещё лучше впиться в горячие губы — в общем хотел всего и сразу, однако где-то на периферии меня что-то настораживало. Пришлось притормозить и тщательно прислушаться к партнеру в поисках не состыковки, ведь на первый взгляд всё было в порядке — всхлипы, сжимания нутром, стояк… Ага, а вот с последним кажется не столь радужно.       Я отстранился, сообразив, что светлый уже в конец повис на руках, и наверняка банально устал от такого положения. Освобождая его от остатков одежды у меня даже мелькали мысли о минете, но помня об усталости тела, решил не мучить его дальше, а поднял на руки, перехватив под коленями. Теперь кажется мне удалось проникнуть так глубоко, как позволяла наша физиология, и его восстающий член терся о мой живот, оставляя липкие разводы.       Тут я уже не стал ни коем образом сдерживаться, полностью отдаваясь вихрю наслаждения, прижимая его к себе, насаживая на свой ствол и иногда забывая дышать в ответ. Достигая пика, я вцепился ему в плечо, заглушая собственное рычание, сжимая его так сильно, как позволяла наша поза, почти захлебываясь в его ответных стонах.       Почти сразу бельчонок буквально обмякает у меня в руках, так что мне пришлось вместо приятной неги быстро мобилизоваться, дабы он не болтался безжизненной куклой. Самым неудобным был момент ослабления веревки, ведь надо было не уронить его в процессе — признаться, этот момент я упустил, не ожидая столь сильного расслабления после оргазма. Кое-как словив его и не дав треснутся об пол, я утащил свою светлую половинку (в буквальном смысле, вы не подумайте!) на кровать, и сползал за кувшином с водой для омовения — мой живот был залит спермой, уж не говоря о партнере, так что облившись из ведра водой, я занялся омыванием Киану — если мы в цивилизованном месте, отчего бы не воспользоваться благами человечества? Влажная, ещё красная после порки кожа требовала ухода, и конечно же укутывания в теплое одеяло с моим непосредственным участием.       Впрочем, и тут паразит подкинул мне философии перед сном: осознавал ли он себя, переплетаясь со мной ногами? Стоило мне распутать вязь на руках, как он беззастенчиво прижался… и мне это нравилось. Настолько, что целовал его в плечи и в висок, и в другие места, которые он мне невербально подсказывал. Я обнял его, зарываясь носом в рыжие волосы, чувствуя в его сонном сопении умиротворение и нежность от того, как его руки обнимают мой торс, а на плечо ложится тяжесть головы. «Мой бельчонок…» — успеваю подумать я, но не успеваю сказать вслух, проваливаясь в теплый сон быстрее.       Следующее утро мы встретили как обычно — делая вид, что ничего не было. Хотя признаться, на мой скромный вкус отрицать произошедшее было уже сложнее, что нервировало меня отдельно. Что-то, а морда кирпичом определенно было коронным выражением лица Киану, и он старательно, даже успешно делал вид, что «я не я, лошадь не моя». На разговор по душам вызывать мне не представлялось хорошей идеей, но играть слабоумного осла сильно утомляло. Почему он избегает моего прямого взгляда? Скорость, с которой росла наша привязанность друг к другу вообще-то была хорошей, что делало нас потенциально хорошей парой, но… Мы могли взаимодействовать только во время секса и иногда на тренировках. Мне что же оставалось вести задушевные разговоры с членом у него в заду?! Я решительно не понимал в чем загвоздка.       К вечеру этот паразит снова как ни в чем не бывало устроился на полу. Ну и страдай там, хрен упёртый. А у меня, ко всему прочему, под ребрами снова стало дергать, что благостного настроения не добавляло, ещё больше омрачало ситуацию приближающаяся дата в календаре. Вот есть разные памятные события, например для всех это новый год и коронации, есть праздник равноденствия с плавающим сроком, а есть например годовщина свадьбы или день рождения. Для меня подобным стал день смерти брата, и отнюдь не для галочки я высчитывал дни.       В этот раз я запасся питьем, взял кой-какой перекус и даже книгу для отвода глаз мелкого, если тот вдруг чего прицепится. Кажется, разлепить глаза я смог только к обеду, чисто физически уже не в состоянии спать, по крайней мере было весьма светло, а Киану уже ускакал на занятия. Сегодня он меня не дождется, и я рассчитывал на то, что после моего вчерашнего намеренного хамства он из обиды или гордости, да хотя бы вредности, не пойдет меня доставать со своими долбаными уроками. Он так и продолжал спать на полу, и у меня не было ни малейшего желания поощрять это дурное поведение.       В боку под ребрами словно застряла пила, начинающая пилить буквально от каждого движения, почти каждого вдоха. Что ж, меня предупреждали о об этом — последний такой приступ застал меня перед приездом в Дангарон, и провести его на обочине дороги было куда хуже, чем сейчас, вздрагивая от каждого шороха, маясь в жаре и почти бреду. Пожалуй, мне тогда дико повезло что ни одна мразь ко мне не забрела, ведь даже очень захоти, я бы не смог толком защищаться, особенно от компании больше двух человек.       Но всё это рассуждения со стороны, и почти не имеют отношения к процессу, когда я лежал на кровати и считал минуты, в ожидании когда же оно наконец закончится. Время тянулось омерзительно медленно, от еды тянуло блевать, так что припасенный сыр с хлебом остались нетронутыми, пока я корчился в попытке попить. Взгляд не фокусировался на буквах, так что по настоящему читать не представлялось возможным.       Сложившись пополам, мне порой удавалось провалится в небытие, где время шло чуть-чуть быстрее, но боль настигала и там, заставляя покусывать то подушку, то сгиб локтя. Услышав краем уха движение и хлопнувшую дверь я покрылся холодным потом, рефлекторно настраиваясь на опасность, однако то был всего лишь Киану. В бессилии себя защитить, я сделал вид что сплю, готовясь молчать, если тот будет бухтеть насчет не разожженного камина… Я бы не смог помочь даже если б захотел.       Потихоньку передвинув повыше одеяло, приходилось старательно выравнивать дыхание, изображая наглую безмятежность, я мечтал о том, что бы напарник лег поскорее спать. И когда он это наконец сделал, я смог судорожно выдохнуть, тихо охая, и бесполезно сжимая свой бок в жажде унять боль… Осталось немного, только потерпеть, не давая сорваться с губ стону…       И верно, буквально следующим утром лишь легкое нытье напоминало о чудовищном вчерашнем дне. Ну, и бунтующий желудок, который так и не удосужились покормить. Поэтому первым делом я полетел в жральню унимать голодное урчание, что бы после получить порцию нотаций о пропуске занятий и неуважении к ордену, но так как эту чушь я слышал не в первый и отнюдь не в последний раз, заморачиваться естественно не стал.       Очередные парные занятия, переброс энергии и что-то вроде танцев — мой цепкий взгляд замечает неладное, отчего я начинаю дрючить Киану ещё сильнее обычного. И верно, он не справляется, хотя в целом и общем обычно принимает вызов, но отчего-то его движения непривычно скованы. Ох, ну что, мне и сутки нельзя поотсутствовать?       Я перебрал в голове возможные причины, и это явно не последствия нашего секса, тогда бы боль в плечах выявилась сразу, но зуб даю, всё было в порядке, а по энергетике так и вовсе лучше! Тогда что не так? Перезанимался? Подрался?       После занятий я пошел к местным сплетникам чесать языком и ненавязчиво узнавая что Киану… не сделал ничего примечательного. Значит его никто не обижал и бежать сбрасывать со стены никого не нужно. Тогда что же? Этот вопрос никак не давал мне покоя, даже к вечеру, когда я шлепал босыми после душа ступнями. А по ногам-то дует, зябко, отчего хочется запрыгнуть в сапоги, ну или в носки хотя бы. Или в кровать… Стоп! Дует! Этого балбеса продуло! Ну, погоди же мне! Зашипев в приливе недобрых чувств, я быстренько убрал волосы в хвост и перепроверил комплект веревок. Стоило тушкану сунуть свой нос в комнату, как я тут же его перехватил, чуть ли не закидывая на кровать.       — А ну иди сюда! — почти прорычал непререкаемым тоном, буквально запрыгивая сверху и придавливая собственным весом. Веревки уже под рукой и я, как всегда не обращая внимание на поток ругани с попытками вырваться (а я всё же тяжелее, тут он в проигрышной позиции), принялся быстро стягивать его одежду, заодно тыкая в предполагаемые больные места — что бы сопротивлялся поменьше, и что бы наметить масштабы проблемной области. Когда лишняя одежда была наконец отброшена, я куснул парня для профилактики, и растянул «звездочкой» на животе. — Да заткнись ты уже, — ворчливо буркнул я, шлепая по упругому заду. Ну, не смог удержаться! Камин уже горел, масло уже подтопилось, и я переместил баночку к себе поближе. Запах был — ммм! Одни приятности. Усевшись сверху пониже ягодиц, я зачерпнул пахучей смеси и коснулся светлой кожи рыжего, для начала поглаживая. — Мы будем проходить этот урок доверия столько, сколько потребуется. Почему ты опять не следишь за собой? — ворчал я, растирая и подготавливая кожу для более интенсивного массажа. По моим прикидкам больше всего пострадала шея и плечо, но раз выдалась такая оказия, мне хотелось уделить внимание и прочим местам. — Пополам что ли порвешься, если признаешься, что болит? Между прочим, твоя упёртость мешает тренировкам и совершенствованию, а потом сам же будешь пищать, что я тебя на бой не пускаю, тушкан ты несчастный, — растерев всю спину, я перешел к болезненным местам, их предстояло хорошенько размять, что бы воспаление поскорее проходило. У меня как раз была отличная мазь от растяжений и воспалений, но она будет совсем потом. Сейчас я массировал плечи, прорабатывал шею и разглаживал у основания черепа.       — С тебя пример беру… Твоя упертость тоже… мешает…        — И не думай, что я закрою на такое глаза, ты знаешь, что тебя ждёт за непослушание… не советую сомневаться в моих возможностях, — с этими двоякими словами горячее масло пролилось ему на спину, заставляя вздрагивать, чего я и добивался — что б вникал в мою речь. Киану должен был понять что мои руки несут не только наказание, но и реальную поддержку. Я продолжил разминать по скользкому, уделяя внимание и пояснице и даже ягодицам, массируя аппетитные места, и чувствуя, как моё естество не остается равнодушным к такому процессу.       Массаж начал ненавязчиво перемежаться с лапаньем, то почти невинным и нежным, а то весьма откровенным, а между этим я вновь и вновь капал горячим маслом на нежную кожу, превращая её из розовой от моих растираний в красную от температуры. Наклонившись, я прошелся губами за ушком вдоль плеча, заменяя горечь на губах сладостью момента. Сегодня я привязал его куда слабее, нежели тогда в самый первый раз, посему у нас была более свободная амплитуда движения — я чуть приподнял его под бедра, что бы добраться языком до заветного колечка, уже массируя и проникая внутрь там, подготавливая и дразня перед тем, как проникнуть внутрь пальцами.       Киану       Наутро я отлично выспался и чувствовал себя просто прекрасно, не смотря на наши сомнительные игрища. А еще мне определенно нравилось спать с Кэлом. Это пугало. Как пугало то, что меня, словно мотылька пламя, влекло то, что он со мной делал. А я совершенно не знал, что мне с этим делать. Я боялся ему проиграть или уступить, потому пытался хоть как-то отстаивать себя и противиться, но получалось из рук вон плохо. Единственное, что мне оставалось, это спрятаться за обычной ширмой отрицания, делая вид, что ничего не было, пока я не найду устраивающее меня решение ситуации.       Вечером я отправился спать снова на свое лежбище на полу. Мне казалось, что если я лягу к нему в кровать, то это будет означать мое поражение. Я этого не мог допустить, а потому всем своим видом изображал неприступный бастион. Кэла, похоже, это устраивало. Еще бы — огромная кровать и вся на него одного! Может, стоит придумать, как его оттуда выселить на пол и как ее занять самому?       А Кэл тем временем становился еще злее и невыносимей, словно голодная мантикора. Однако я быстро разгадал причину, благодаря своим способностям и кое-какой связи между нами. Похоже, его бок опять разболелся. Но я предпочел делать вид, что не замечаю и не понимаю в чем дело. Во мне говорила обида за тот случай в лесу, когда я старался помочь, а он на меня за это вызверился и нарычал. Поэтому я из принципа решил в следующий раз ничего не делать. Раз ему так хочется страдать, то пусть страдает! Может, это его хоть чему-то научит?       Когда я вернулся под вечер после тренировок, ему было совсем худо и внутри меня что-то кольнуло. Наверное, я должен был радоваться, что моему мучителю плохо, я на это и рассчитывал, что буду удовлетворен. Но удовлетворен я не был совершенно. Видимо, нет во мне садизма и страдания даже таких мерзавцев, как мой напарник, мне удовлетворения не доставляют. Однако начинать что-то делать с этим сейчас мне показалось глупым. Раз я принял решение игнорировать, то должен ему следовать до конца. В воспитании детей это важно, не давать слабину и не менять решений. Может, и с ним так сработает?       Потому я поборол желание обнять свернувшийся на кровати комочек и избавить от страданий. Вместо этого я молча разжег камин, как ни в чем ни бывало совершил свой вечерний моцион и отправился спать на прежнее место. Я старательно делал вид, что сплю, а сам прислушивался к каждому шороху, каждому болезненному выдоху, молча кусая губы, чтобы не сорваться. В какой-то момент усталость за день взяла свое и я отключился.       А наутро ждал неприятный сюрприз. Меня продуло. Плечо и шея ныли при половине возможных движений ими. В целом ничего удивительного в этом не было — я ведь спал на полу, а время шло к зиме и, не смотря на разожженный камин, от холодного сквозняка по полу это не спасало. Однако, дует уже давно, а почувствовал недомогание я только сегодня. Почему? Наверное, это наказание высших сил за то, что пренебрег своим долгом и оставил нуждающегося без помощи. Что ж, поделом мне, значит. С такими мыслями я пошел на тренировку с уже явно ожившим напарником. Это он мог себе позволить пропускать занятия, а я нет.       Чего мне стоило пережить этот день — словами не передать! Конечно, я намазался всем, чем мог в данном случае и попытался собственной магией подправить положение. Но, казалось, Кэл в отместку за все что было и не было, вздумал меня дергать как и за что только можно. И в итоге то, что и так не всегда получалось, выходило из рук вон плохо, я начинал злиться, а с таким настроем результат еще сильнее падал, что влекло за собой еще большее ухудшение настроения. Никогда еще занятие не казалось мне таким трудным и долгим… Но я терпел, ведь это было мое наказание. Однако к вечеру я с трудом дополз до наших комнат, и, приняв душ, мечтал лишь поскорее рухнуть и забыться сном.       Но планам моим не суждено было сбыться. Я только охнул, когда меня немилосердно схватили и швырнули на кровать. Наверное, надо было спокойно объяснить моему партнеру, что я устал и у меня нет настроя на эротические игрища. Однако стоило мне открыть рот, как оттуда потоком понеслись ругательства. Я попытался вывернуться, но Кэл был тяжелее и сильнее меня, к тому же находился сверху и не гнушался тыкать меня в больные места, когда я вырывался. Как итог мое сопротивление было лишь жалкой пародией, и он без особых проблем меня раздел и привязал к кровати, растянув звездочкой лицом в подушку. Еще и шлепнул, и даже куснул в придачу, посылая по телу совершенно неуместные в данном случае сладкие волны удовольствия. Что за предательское тело! Почему оно даже в таких обстоятельствах реагирует на этого мерзавца? Хоть не встало, и на том спасибо…       Я замер и прекратил ругаться, окончательно утомившись и уже морально смиряясь терпеть, как мой партнер будет меня иметь, с ноткой злорадства думая, что сейчас не добьется от меня отклика. Однако к сексу переходить он от чего-то не стал, вместо этого уселся на мои бедра и начал водить руками по телу, поглаживая. Я не понимал, что происходит, а потому насторожился. Кэл же меня просто гладил, скользя смазанными, судя по всему, в масле ладонями. Это простое действие оказалось весьма приятным, от чего я помимо воли начал расслабляться. В конце концов, я связан и распят, и ничего все равно сделать не могу.       — С тебя пример беру… — проворчал я беззлобно. Мой партнер продолжал меня гладить, а затем и мять, а я таял под его руками. Мне было очень хорошо и приятно. Раньше подобного со мной не делали, я и не догадывался, что может быть настолько восхитительно. — Твоя упертость тоже… мешает… — я совсем разомлел, и язык меня слушался плохо. Я мог только шипеть, когда Кэл касался больных мест и издавать непонятные звуки, похожие не то на стон, не то на урчание, когда он особенно приятно надавливал на другие. Я и не подозревал, что настолько восприимчив к прикосновениям! Наверное, сделай со мной что-то подобное тот же Верген, то получил бы с потрохами, я бы и дергаться не стал…       Я плавал где-то на грани блаженства, отдаваясь во власть рук партнера, однако он вернул меня в реальность, капнув горячим маслом. Я вскрикнул от неожиданности, а затем недовольно зашипел. Масло было горячее температуры комфорта, но не настолько горячее, чтобы всерьез обжечь. Да уж… я и не сомневался в его способностях к разным извращениям… Вот ничего не может сделать нормально!       Но высказать я ничего не успел, потому как пришлось вцепиться зубами в край подушки, чтобы не застонать совсем уж откровенно. Его руки перешли на ягодицы, а по контрасту с болью от масла прикосновения стали еще приятней. А, может, это просто место такое… чувствительное? Как бы там ни было, когда темный принялся мять мои ягодицы и бедра, я ощутил, как в паху потяжелело, а по телу начало растекаться томление.       И все же я старательно сдерживался, терзая несчастную подушку, плавясь словно покорный воск под его касаниями, с ужасом осознавая, что начинаю возбуждаться. В итоге не сумел сдержать всхлипа и волны дрожи, когда Кэл коснулся губами за ушком и прошелся вдоль плеча. Как не сумел сдержать голос, когда он приподнял мои бедра и проник в ложбинку между ягодиц… языком? Эта ласка была такая интимная, нежная и волнующая, что я снова мелко задрожал, млея от невероятного удовольствия. Вскоре язык заменили более ощутимые пальцы, усиливая и без того сладостные ощущения. Я же с замиранием ожидал, когда их заменит член любовника, уже даже не сильно удивляясь, что мой собственный каменно стоит в полный рост.       Кэл входил в меня томительно медленно, хотя я был расслаблен сейчас настолько, насколько вообще возможно, и мне было бы не больно, даже если бы он сразу ворвался на всю длину. Под действием общей расслабленности и веса любовника мои колени разъехались, от чего я оказался придавлен к кровати. Однако ощущать его тяжесть на себе было приятно. Я испытывал от этого некое странное, извращенное удовольствие. Наверное, ему тоже нравилось прижиматься ко мне, потому как двигаться он начал приподнимая лишь бедра.       Он медленно томительно подавался назад, чтобы затем стремительно ворваться обратно, заставляя меня вздрагивать от остроты ощущений. Но этого ему показалось мало, Кэл снова касался губами моего уха, прикусывал кожу на шее. Мне же пришлось снова вцепиться в подушку, чтобы позорно не застонать.       Кажется, любовник заметил мою маленькую уловку, потому как схватился за мою шею спереди, сжимая ее в контролирующем жесте и не давая дотянуться до подушки. Самое ужасное во всем этом было то, что меня это только сильнее заводило. Я пытался кусать губы, чтобы сдержаться, но надолго меня не хватило. Я дрожал и всхлипывал от наслаждения, то и дело сжимая его внутри, беспомощно мял и царапал постель под своими пальцами, сходя с ума от сладостных ощущений.       В какой-то момент Кэл отпустил мое горло и отстранился, чтобы приподнять за бедра. Я послушно почти встал на колени, опираясь только на грудь и представая перед любовником в откровенной и открытой позе. Но сейчас мне было абсолютно безразлично, как я выгляжу, лишь бы он не останавливался, продолжал ритмично входить под этим замечательным углом, лишь бы не убирал руку с моего члена, дразня и пережимая у основания, чтобы я не кончил прямо сейчас. В моей голове не осталось и одной связной мысли, я был полностью поглощен ощущениями. Я почти рыдал от удовольствия, готовый в любой момент взорваться на тысячу мелких осколков, стоит лишь моему партнеру это позволить.       Каэлнир       Заметная дрожь прокатилась по телу Киану, когда настойчивый язык проник в узкий проход, что заставило меня улыбнутся. Мой партнёр плавно превращался из разомлевшего теста в подрагивающий острым желанием ком, причем острым почти в буквальном смысле, учитывая его поднимающийся член. Для усиления эффекта я массировал по круговой его яички, переходя одновременно к любимому и нелюбимому — к проникновению пальцами. И если с любимым всё понятно и очевидно, так как это растягивающая подготовка перед моим членом, а так же невероятно дразнящая ласка, когда пальцы занимают мало места, но поглаживают ту самую точку, то нелюбимой моей частью было то, что приходилось отдельно изрядно напрягаться, максимально втягивая когти. Для меня это давно уже стало неестественным положением, являющимся не комфортным — самое время задуматься об альтернативе… Хм, раздобыть некую замену пальцам?       Пока я заставлял изнывать Киану под ласками рук, перебирал в памяти возможные варианты, чтобы и ему оставалось комфортно, и мне не было столь накладно. В конечном итоге пришел к мнению, что проще сгонять в известные заведения, посмотреть чем пользуются там. Собственно у них же можно было бы приобрести что-то особенное, что, скажем, у кузнеца не закажешь, хе-хе.       Тем временем юноша определенно был готов, судя по стояку и податливости сфинктера — уж не говоря о моём молодце, только и ждущим, что бы приступить к делу. И я решил, наконец, разрешить наше взаимное ожидание медленным и плавным входом, растягивая и Киану, и удовольствие.       Для удобства я навалился сверху, да так там и остался, неожиданно замечая, что мне нравится сочетание запаха его кожи с маслом, хоть и последнее на вкус горчит, но недостаточно сильно, что бы я отказывался от покусываний и поцелуев в плечи и шею. Я прижимался к нему как мог, стремясь слиться воедино, стать единым организмом в синхронизации движений, в особенно пронзающем ритме. Даже будь я в стороне, не мог не услышать этих всхлипов, коротких рваных вздохов, но мне хотелось их больше и громче, а потому я обхватил его горло, лишая возможности глушить прекрасные звуки. И пожалел бы, останься у меня разум, но его всхлипывания лишали меня головы, понимания происходящего, я лишь хотел его ещё больше, со стоном вжимаясь как можно глубже, вцепляясь зубами в плечи, горя в наслаждении и царапая его, когда он сжимал меня внутри.       В какой-то момент я понял, что если не притормозить, то мы буквально сгорим, а Киану рискует остаться откровенно пожеванным. Поэтому я оторвался от него, пытаясь отдышаться и приподнял его под бедра, выстраивая новый угол вхождения, в столь тугом и соблазнительном теле. Особенно было удачным то, что теперь я мог добраться до его члена, что позволяло мне контролировать любовника ещё больше — дразня движениями у чувствительной головки и вместе с тем пережав у основания, что бы не давать ему кончить. Всхлипы переходили почти в умоляющие вскрики, он как мог поддавался на член, но я был не умолим ровно до тех пор, пока самому не осталось сил тянуть эту негу, и несколькими движениями рук я довел его до края пика, что бы сорваться вместе уже врываясь в него на полную мощь и скорость, изливаясь в него и чувствуя, как он непроизвольно сжимается с криком, переплетающимся с моим стоном от ощущения пульсирующего нутра.       Я растекся рядом с ним, не имея ни сил не желания активно действовать. Киану пребывал где-то далеко в неге, а мне предстояло его хотя бы развязать, не говоря о всяких плюшках вроде помывки… Но мне не хотелось уходить даже за водой. В тумбе лежала небольшая фляга, так что как только я смог шевелится, первым делом знатно отхлебнул воды оттуда, а уже после развязал светлого. Уж не знаю, что он там себе думал, но спихвать с кровати я его разумеется не стал — наоборот, прижал к себе, и придерживая под голову напоил водой, после чего директивно замотал нас обоих в одеяла.       — Теперь будешь спать здесь. Задрал херней страдать. — буркнул я, прежде чем чмокнуть в висок и устроится так, что бы его нос утыкался мне где-то в ключицу. Разморенный играми я не заметил, как заснул.       Киану       Я приходил в себя после оглушающего оргазма с мыслью, что проиграл в этой борьбе. Пропал, сдался, поддался, капитулировал. Я не только снова ему позволил делать со мной все эти извращенные вещи, но и получил от этого массу удовольствия. Наверное, я все-таки тоже извращенец и стоит это принять? Я честно пытался противиться? Пытался. Но результат каждый раз один и, что хуже, мне это не противно, как я ни старался настроиться. Так, может, стоит перестать бороться хотя бы с самим собой и своими желаниями? Он все равно делает со мной что хочет… Так вот пусть и продолжает. Тем более, что за все эти эпизоды близости реального вреда Кэл мне ни разу не причинил. Да, в процессе бывало и не очень приятно, но это как перчинка в блюде, общий вкус-то мне по душе. К тому же, после он обо мне всегда заботится. Вот как сейчас, еще и напоил! В такие моменты я даже злиться на темного не могу.       И я не смог злиться или противиться, когда он директивно меня притянул к себе и сказал, что теперь буду спать здесь. Признаться, мне и самому никуда уходить не хотелось и я был рад его инициативе. Так что решено! Тут и останусь! Надо будет только устроить ему небольшой сюрприз, чтобы не зазнавался и не считал, что победил! С мыслями о «сюрпризе» я и уснул, обнимая Кэла и вдыхая запах его тела, который почему-то меня не раздражал.       Утром мой партнер был на удивление благодушен и даже мягок, а на тренировках терпелив и внимателен, хотя я уже и так делал успехи относительно самого начала взаимодействия. После занятий он куда-то сбежал, а я отправился в нашу комнату. Для начала я поменял белье, а прежнее понес стираться. Плечо еще ныло, но уже значительно меньше, так что я решил, что раз буду теперь спать на кровати, нужно все обустроить с максимальным для себя комфортом. И засохшие следы наших там игрищ меня не вдохновляли.       Со стиркой я управился хоть и не быстро, зато качественно, а заодно разузнал, где тут что, и какими вспомогательными устройствами можно воспользоваться. Оставалось только развесить. И тут я задумался, как и куда повесь так, чтобы никто не уронил или не спер наше белье. Не в комнате же?       На мою удачу повстречался помощник садовника, который, видя мое замешательство, предложил свою помощь. Он показал, где расположено специальное место для сушки, а так же где нашита бирка с номером нашей комнаты. Таким образом всегда можно найти свое белье, даже если кто-то его стащил.       В целом словесными рекомендациями можно было бы ограничиться, но молодой человек решил меня проводить и даже предложил донести мою корзину с бельем. На этом месте я решил присмотреться к нему получше. Парнишка-то ничего так, симпатичный. И я ему, кажется, тоже симпатичен. Так непривычно, что здесь меня воспринимают как равного, а не как мальчишку-недоучку. Непривычно, что некоторые из обычных людей смотрят с почтением и иногда с восхищением. Как вот этот садовник. Может, стоит начать этим пользоваться? Завести себе любовника? Не сошелся же свет клином на одном Каэлнире! Да, трахается он обалденно и вообще душка, пока не раскроет рот. Но… вдруг он что-то сделал, чтобы меня к нему настолько влекло? Как-то на меня повлиял, чтобы подчинить? Хотя я не ощущал никого стороннего магического влияния на себе и вообще ничего необычного, кроме появившейся тяги к прикосновениям и физическому контакту. Наверное, поэтому меня так тянуло к темному и хотелось даже спать в обнимку. Но что с этим делать? Как относиться? Поддаться или бороться?       Рассудив, что поддаться я успею всегда, а проверить для чистоты эксперимента не помешает, я решил уделить внимание юному садовнику и немного с ним пофлиртовать. Я же не клялся Кэлу в верности! Как и он мне. Да и наверняка спит с кем-то еще! К тому же мне сверху побыть тоже хочется! Так что ничего крамольного в том, чтобы завести себе любовника нет. Придя к таким выводам, я успокоил свою совесть, чтобы свести более близкое знакомство с Ридом.       И, надо признать, знакомство это обернулось для меня внезапными бонусами в виде пары новых подушек. По идее, я мог бы попробовать разжиться еще какими-нибудь благами, но решил для начала не наглеть, да и парню могло влететь за несанкционированное «одалживание» имущества цитадели. Отблагодарить его я пообещал в следующий раз, многозначительно улыбаясь и огладив в качестве «задатка». Пусть помечтает и потомится в ожидании. По себе понял, что иногда это очень кстати.       Мне повезло вернуться до того, как Кэл пришел, чтобы спокойно и без едких комментариев заняться реализацией своего плана. Я решил, что раз уж мы будем спать на одной кровати, то надо как-то обозначить, где чья территория. Конечно, спать в обнимку проще и приятней, но я не представлял, как я вечером приду, лягу и… что? Прижмусь? Сдвинусь на край? Снова позволю ему все решать? Одной части меня так и хотелось поступить. Вторая же нуждалась в хоть каким-то манифесте независимости. Придуманный план удовлетворял все мои потребности, оставляя выбор даже для Кэла.