Два лика силы

      Каэлнир       Утро выдалось даже приятным — малец смирно лежал в кроватке, хотя я спал так крепко, что наверное и не заметил бы, если бы он куда-то сбегал в процессе. Давненько у меня такого не было, то бок болел, то ветер дул, то шебуршание на полу отвлекало, раздражая глупой упертостью. День по моему скромному разумению выдался чудесным, и сегодня я на тушканчика особо не рычал, даже с учетом не прошедшей до конца мышцы. Наоборот, я был внимателен и размерен, а как выдалось свободное время — ускакал на плац тренировать бой со сверстниками. Как ни крути, но опыта у тех было поболее моего напарника, и для поддержания формы требовались достойные противники. А вечером я прогулялся до рынка, где накупил всякого перекуса себе в комнату — в Цитадели кормили хорошо, но не до обжорства, а мне уже хотелось разнообразия. Дурная особенность, которую я так же списывал на своё происхождение, ведь в Цитадели меню было довольно простым, хоть и качественным и сытным.       В городе я задержался ещё в таверне, угостившись ужином и послушав заезжего менестреля из северных краев, поющего необычные, нескладные песни, но отчего-то цепляющие, и выиграл пару монеток, победив в бое на руках. В комнату я вернулся довольно поздно, и застал презанятнейшую картину — светлый вовсю выстраивал стену из подушек. И где столько наковырял? Надеюсь нашего завхоза не хватил Кондратий. Настроение у меня было хорошее, поэтому я, не стесняясь, плюхнулся на предполагаемую свою половину и не скрывая веселья, закинул себе в рот пару сладких кубиков рахат-лукума — лакомства с Юго-Западного материка, прямиком из Чаэлосы.       — И что это мы такое тут творим? В тебе открылся дух плотника?       Киану       Мой напарник вернулся уже когда я почти достроил мягкую и надежную стену из подушек, аккурат посреди кровати. И почему мне не пришла это идея раньше? Зато теперь я имел удовольствие любоваться, как мой напарник улегся на своей половине кровати, послушный заданным мною правилам. Признаться, я немного опасался, что он сразу все начнет рушить.       — Во мне много скрытых талантов! — в тон ему отозвался я. Кажется, и ехидных комментариев не будет. Интересно, от чего это у него сегодня настроение хорошее? — Теперь у каждого своя половина и все честно! Можешь не благодарить!       — Ну-ну. Строитель хренов…       Этой ночью я впервые с удовольствием расположился на кровати. Думал, что усну сразу, однако сон не шел. Я все прислушивался к звукам с соседней половины, опасаясь какой-нибудь диверсии. А, может, тайно, очень тайно, ее желая? Но так ничего и не дождавшись, я провалился в сон. Зато наутро обнаружил у себя за спиной Кэла и его руку поперек моего живота. И кое-что еще, от чего я предпочел сбежать в ванну, а затем и на тренировку.       Я решил так просто не сдаваться и снова возвел баррикаду. Наутро она снова была разрушена с прежним результатом. Так продолжалось еще с неделю, прежде чем мне надоело. Все равно засыпая порознь мы просыпались вместе. Да и после такого сна я себя ощущал лучше и бодрее, так что решил сделать вид, что так и надо. К тому же у меня прибавилось новых поводов для волнения.       Их мне дала предстоящая как финал моего обучения церемония посвящения, где мне должны будут нанести символ партнера. После этого я стану полноценным парным светлым, уже не учеником, не недоучкой. С одной стороны это было хорошо, ведь мой статус повысится, у меня будет больше свобод и возможностей, все то, к чему я стремился столько лет. А с другой, это еще больше свяжет меня с Кэлом. До этого у меня еще оставалась какая-то иллюзия свободы и выбора, словно я еще мог от него отделаться, оградиться, оставить на периферии свой жизни. А теперь я стану с ним прочно связан и только смерть одного из нас может разорвать эту связь. И это осознание, ставшее вдруг четким как никогда, пугало. Я не знал, что мне делать — позволить событиям течь своим чередом или очнуться, вырваться и бежать?       Я ходил на тренировки как обычно, но действовал больше на автомате, в мыслях будучи далеко. Внутри меня не было покоя, лишь смятение. Я старался делать вид, что все в порядке, но мои эмоции и чувства штормило, меня кидало из крайности в крайность, и я не мог однозначно выбрать ни одного варианта. А время шло. И дошло аж до церемонии. В итоге последнюю ночь перед ней я почти не спал, впав в состоянии какой-то полудремы или апатии. Я не смог сделать выбор сам, а сейчас уже было поздно бежать, оставалось лишь принять свою судьбу. С той же апатией я думал, что теперь стану игрушкой в чужих руках. Ордена, Кэла. Он, кажется, даже нервничал. Наверное, ждет не дождется в полное право вступить и опасается, чтобы я не убежал.       Но сейчас мне было все равно, словно это происходит где-то и с кем-то другим, не со мной. Я почти на автомате облачился в штаны и сапоги, надел простую шерстяную безрукавку, даже плащ не накинул, хотя по утрам уже стало холодно.       В назначенное время я вышел вместе с Кэлом из комнаты и направился к неприметному входу в подземное святилище, где нас встречали, чтобы отвести вниз, к месту церемонии. Мы вошли и за нами закрылась дверь, словно отрезая последний, уже призрачный шанс на свободу. Теперь только вперед, навстречу новой судьбе.       Каэлнир       Задумчиво поцокав языком, я закинул в рот ещё одну тягучую сладость.       — Ну-ну. Строитель хренов… — я сладко потянулся, усталое за день тренировок тело хотело спать — сегодня я упражнялся во владении двумя мечами. Признаться, это не было моим коньком, в отличии от Хэла. Кто бы мог подумать, что этот книжный червь, выходя на арену, представлял из себя не просто угрозу, а реальную опасность. Его чуть загнутые клинки, которые он порой для извращённого удобства перехватывал лезвиями назад, мелькали с такой скоростью, что глаз успевал заметить лишь легкую дымку после концентрированной энергии. Он ещё и прыгучий был, как блоха, но тут мы с ним были примерно равны — в целом я лучше координировал свои движения, но тот успешно компенсировал свои промахи юркостью. Демоны, он несколько раз занимал первые места в соревновательных боях… Его круговые движения даже какое-то время были легендой местной арены, и ему не раз приходилось откровенно прятаться, лазая по деревьям в своём любимом коротком плащике с книгой, что бы побыть в тишине. А меня это настолько веселило, что и мысли не было разрушать ореол, открыв, что это я ему показал придуманный приём… Для двух клинков он больше подходил. Зато я всегда лучше управлялся с формированием энергии, будучи более пластичным, в то время как Хэл сконцентрировался на своих клинках, отточив навык до того, что даже будучи в бессознательном состоянии они не исчезали. А я лучше стрелял из лука и мог справиться с хлыстом.       Но месяцы моей вынужденной «болезни» порядком истощили организм, и хоть я уже отъелся с тех пор, форму возвращать стоило. Теперь я и сам решил сконцентрироваться на парном оружии, потому что это эффективно, ну и… в память что ли. Поэтому ближайшее время я собирался провести на арене, пока в Киану экстренно впихивают воз и маленькую тележку знаний — предстоял осенний выпуск, и все факты указывали на то, что нас к нему припишут.       Всё волнуются… И я тоже. Мы отдыхаем между тренировочных боев — пара, оглашенная тренером выходит и бьется до полной победы, в то время как остальные ждут, отдыхают в перерыве. Кейси, короткий тощий парнишка с длинным носом, обожающий сувать его куда не следует, жует колосок и бахвалисто закинул руки за голову.       — Да ладно. Это как девственность потерять — один раз и на всю жизнь. Его брат, Сийте, хмурится. Высокий, с чумазым лицом, он вытирал кровь под разбитым, но уже залеченным другим светлым, носом. Частенько темные крупнее светлых, и являются первичной боевоей единицей, но периодически встречались эдакие экземпляры, как Сийте — куда крупнее Кейси, да чего уж там, он был больше и меня самого, а я не самый мелкий парень на деревне.       — Ага, спорим, ты и того не удосужился. Смотри, так и заклеймят тебя девственником. — звонкий девичий голосок так и сочится ехидством — рыжая конопатая девушка с курносым носом скалится во все зубы, сидя прям на ограде. Микаэла, светлая сестра Нортона, который сейчас бился под строгим взглядом тренера, беззаботно болтала ногами. Рядом на корточках сидел юноша по прозвищу Одуванчик — самый мелкий на потоке, светлый. Его копна тончайших как пух белых волос то и дело шевелилась даже от малейшего ветерка. Он нервно мял полу безрукавки, напряженно наблюдая за боем брата. Тут же со всех сторон посыпались шуточки, и никто не признавался, что всем было страшновато. Нам не разглашали таинства, и байки передавались из потока в поток, в то время как старшие фыркали да отмахивались даже на осторожные расспросы. Я бросил взгляд на безмятежного Хэла — это выражение лица пребывало у него большую часть времени, отчего моё ухо в досаде дернулось. Не знаю как он, а я нервничаю! Вроде, от церемонии не умирают… Ну хоть не девственником буду, хе-хе.       Я резко распахнул глаза, вздрагивая. Ветер шуршит деревья за окном, щедро осыпая листьями землю. Я лежал в своей комнате, почему-то на месте Хэла. Поворачиваю голову в бок, пытаясь дыханием унять биение сердца. Киану. Спит, волосы темной волной растрепались по подушкам. Изворотливый дохляк, наковырял же их где-то… Я провожу рукой по лицу в жалкой попытке стереть видение и единым движением разрушаю баррикаду. Перекатываюсь поближе к тщедушному телу и обнимаю со спины, зарываясь носом в область макушки. Сладостей переел, не иначе, раз прошлое такое снится.       На следующую ночь всё повторилось — правда уже без дебильных снов, но стоило Киану засопеть покрепче, я устраивался в подушках как можно удобней, не забывая заграбастать себе под бок бельчонка. Тот послушно лежал так до утра и весь день мы старательно делали вид, что так и надо. Он убегал на занятия, а я тащился на тренировки. Это было так непохоже на то, как я готовился к выпуску в первый раз, что даже у меня не находилось комментариев.       Мы виделись только на парных тренировках, да ночью в постели, причем оба приходили настолько усталые, что даже на добротную перепалку сил не хватало, уж не говоря о чем-то большем. Баррикада из подушек, кстати, через неделю таки пала, и теперь можно было не строить из себя святую невинность. Вместе с этим я наблюдал, как Киану замыкается в себе, и хотя догадывался, что причина в предстоящей церемонии, в разговоры не вступал.       Меня так и преследовала мысль, что так быть не должно. Я просто не должен проходить её второй раз. Это… неправильно. Нам так долго и старательно втолковывали, что церемония это раз в жизни, это навсегда, и только непоправимое разобьёт нашу пару… Но и тогда шансов повторить практически никаких. Как же меня угораздило? Часть меня жаждала соединения, жаждала восполнить баланс, я чувствовал, что Киану мне не просто подходит, мне хорошо с ним. В то же время мне хотелось закричать, остановить происходящее, скрыться. Соединится с Киану означало признать невозвратность прошлого. До сих пор часть меня ещё не жила настоящим, но я не мог убегать от него постоянно, поэтому в моей голове не рассматривались варианты позорного побега.       В ночь перед церемонии я себя ушатал на тренировке настолько, насколько это было вообще возможным, под конец буквально падая. Будь бы на месте духовного оружие обычные мечи, наверняка бы не хватило сил их поднять, до того дрожали мои руки, а голова раскалывалась. Едва ли не со стоном поднимая свою тушку, я дотащил её до кровати, что бы упасть там и вырубится ещё до того, как вернулся Киану…       Я проснулся, когда первые лучи рассвета только обозначились на горизонте, и больше не заснул. Через какое-то время мне показалось, что и Киану не спит — сегодня мы были порознь. Тихо встав и сходив в душ, я облачился в церемониальную форму — черные облегающие кожаные штаны, высокие сапоги с серебряными щитками от некоторых видов нечисти, простая шерстяная туника, оголяющие плечи — моё со знаком, и «голое» у Киану. Он не стал брать длинный балахон, а вот я накинул на плечи короткий темно-серый плащ — на улице уже было уже отнюдь не жарко, хотя днём погода ещё баловала теплыми лучами. Внутренний двор нас встретил похрустывающим инеем — церемонию традиционно проводили в день первых заморозков. Ещё будет бабье лето, но щиплющий холод наметил траекторию на будущее.       Я уже знал куда идти, а потому тихо шёл рядом с Киану, не выступая — впрочем, весь молодняк хранил молчание. Их лица не скрывали напряжения, но уверен, ещё пару дней назад они так же язвили друг друга в ожидании почти главного события нашей жизни — посвящения в полноценные члены ордена. Неброский вход лестнице вниз вёл нас в священное место прямо под храмом, где был наивысший концентрат желаний, молитв и чаяний, а так же обращений к энергии гармонии на мессах.       — Это не слишком больно, — шепнул бельчонку на ухо, пробуя подбодрить, но тот не отреагировал. Я не стал настаивать. В полукруглой пещере было довольно жарко от нескольких жаровен — хитрая вытяжка выводила дым наружу и не давала нам тут всем угореть. Ребята выстроились условной очередью к принимающим, позади стояли наблюдающие диалы. Я не знал как поступить лучше — пихнуть Киану вперед, или же подождать самого конца? Ведь мне знак он не поставит, в отличии от всех остальных пар… Но ждать долго нет смысла. Быстрее начнём, быстрее закончим, а о нашей «особенности» в Цитадели не знал разве что глухой и слепой, каковых не наблюдалось. Поэтому я чуть подтолкнул Киану вперед, и мы встали перед жаровней одни из первых. На заднем фоне один из архимагов бубнил церемониальную речь.       Я честно постарался сделать всё как можно быстрее и аккуратней — раскаленный прут, загнутый особым образом с шипением соприкоснулся с кожей на плече, и прежде чем я убрал его, пахнуло паленым мясом. Смотрящий у каждой жаровни споро накладывал мазь на свежую рану, чуть пахнущей мятой. Всё как и тогда… ну, почти. Вновь то подталкивая, то откровенно утягивая за собой, я повел Киану дальше в темный коридор, где пока никто не толпился — как раз то, на что я рассчитывал. В следующую комнату следовало заходить попарно, и мне бы не хотелось торчать тут в очереди. Смело открыв дверь, я шагнул первым в уже знакомую комнату.       Здесь не было искусственного освещения — огромная чаша с полупрозрачным белым огнём неярко, но насыщенно светила во все уголки помещения, делая лица всего Старшего Совета особенно бледными. Мастер Кадилинан, негласный глава Совета, стоял перед чашей, кивком приглашая нас встать напротив.       — Сегодня мы являемся свидетелями редчайшего чуда — возрождение утраченной пары. — негромко начал он, кажется, откровенно пропуская официозную чушь. Необычно, но может так и надо? Я невольно нервничал, ожидая подвоха.       — Каэлнир, мы все сочувствуем твоей утрате, но не менее рады твоей возможности вновь присоединится к нам, дабы вместе расти и развиваться. — Кадилинан повернулся к моему напарнику. — Киану, мы всегда рады видеть новые лица в наших рядах. Добро пожаловать, и помни, помогай Ордену, а Орден поможет тебе. Будь как дома, ведь отныне мы братья и сестры, стражи Равновесия, едины в своей однозначности. Протяните руки, — наши ладони по очереди полоснул кинжал из серебра. — Скрепите рукопожатие кровью и воздайте жертву Равновесие, дабы мир запечатлел вас как пару.       Я не был уверен, что Киану правильно всё поймет, потому чуть кивнул ему, беря за руку, скользкую от крови, и бесстрашно опустил её в пламя. Это только кажется, что оно горячее, а на самом деле почти прохладное и даже… нежное. Сейчас огонь вспыхнет, принимая «жертву» — нашу кровь, и обряд будет позади… Но огонь заревел, вздымаясь вверх с такой силой, что нас едва не отшвырнуло прочь, что совершенно не было похоже на предыдущий раз. Яркий свет на мгновение ослепил глаза.       — ПРОШЛОЕ ОСТАЕТСЯ В ПРОШЛОМ, БЕЗ НЕГО НЕТ БУДУЩЕГО, НО ИСТИНА В НАСТОЯЩЕМ. УСЛЫШЬ СЕБЯ, НАЙДИ РАВНОВЕСИЕ, — голос с женскими нотками звучал как будто прямо в голове, и вместе с тем настолько оглушал, что казалось ещё чуть-чуть, и из ушей польется кровь.       — Пс! Мне он тоже нравится… — смешок и мягкий голос где-то сбоку. Я резко разворачиваюсь, и мне мерещится взмах белого хвоста волос собранных на затылке.       — Хэл?.. — придушенно сиплю я, но видение уже ускользает и я прихожу в себя, сидя жопой на полу.       Киану валялся в противоположной от чаши стороне, довольно бледный, но испугаться я не успел, будучи в шоке, как и Совет в полном составе. А затем к нему подбежал кто-то из опомнившихся светлых, диагностируя состояние моего диала и пытаясь привести его в чувство. Я сам не заметил, как очутился рядом и взял его за руку, благо, никто меня отгонять не спешил. Киану очнулся довольно быстро и полуосознанно принялся отбиваться от чужих рук.       В приливе облегчения захотелось наговорить гадостей, что бы он не подумал о том, что я волновался, хотя, судя по ошалелому взгляду напарника, не ясно, слышал ли он что-то, или просто испугался такого поворота, но не время обсуждать. Архимаги вовсю переговариваются, и в комнате, где обычно царит тишина, гомон отражается от стен, создавая неприятную вибрацию.       — Тихо! — грозный оклик Кадилинана заставляет переговоры утихнуть. Он строго оглядел всех, в том числе и нас. — Произошла аномальная активность… Возможно, это связано с особенностями соединения пары Каэлнир и Киану. Мы приостановим церемонию для остальных, но прервать её не можем. Посему поднимайтесь наверх и ждите остальных.       Я, всё ещё пребывая под впечатлением, наконец отпустил руку светлого, и мы вместе покинули помещение через другой выход, по узенькой каменной лестнице.       На улице уже пригревало солнышко — пока мы шли через галерею, я чувствовал неестественный жар во всём теле, а потому скинул плащ на Киану.       Хэл… это точно был мой брат, но… как? Что это? Почему? И что значит, что ему он нравится… кто? Неужели Киану? Мне захотелось фыркнуть. Вот уж чьё одобрение мне было не нужно! Или всё-таки нужно?.. Чувство предательства брата потихоньку отступало освобождая место для облегчения, но я всё ещё пребывал под впечатлением, что бы расслабится по настоящему, и радоваться по прежнему не спешил — набат женским голосом в голове не давал этого сделать.       Киану       Я шел по лестнице, не ощущая ни тепла, ни холода, двигаясь в веренице пар на автомате. С каждым шагом вниз я все больше абстрагировался от реальности. Это не я, это не мое тело, я просто зритель. Потому мое-не мое тело не шелохнулось, когда Кэл наклонился к уху в попытке приободрить. И оно же безропотно следовало туда, куда его тянули или подталкивали. Боль от ожога ненадолго заставила ощутить тело своим, но стоило ей ослабнуть, как внутри все опало и остыло пуще прежнего. Вот и все, пометили, заклеймили, словно вещь. Травмированное место обработали мазью, затем снова куда-то повели. Куда? Все равно. Я пребывал в полной апатии не запоминая дорогу и даже не интересуясь, куда Кэл меня тащит. Таким же безучастным я оставался, когда мы вошли в зал. Слова Главы Совета едва касались моего сознания, лишь настолько, чтобы я послушно протянул руку, которую тут же порезали. И мне не было страшно, когда темный взял меня за руку и направил ее в пламя — мне было все так же все равно.       А потом меня словно невидимой силой ударило под дых, и следом я почувствовал, как тело безвольно оседает на пол, а меня увлекает куда-то прочь. Я словно проваливался, все падал и падал куда-то. В первые мгновения даже порадовался, что ухожу прочь от того, что меня тяготит. Но потом испугался — неужели я так умру или попросту исчезну?       Падение внезапно прекратилось, а я оказался в темноте, но не сплошной, а какой-то словно дымящейся или клубящейся. Ее прорезала точка света, резко увеличиваясь и оказываясь оленем. Он был словно весь соткан из света, а глаза казались фрагментами ночного неба со звездами. Его голову венчала высокая корона из рогов, похожих на древо. Он приблизился ко мне, тихо фыркнул, затем развернулся и замер вполоборота. Словно… приглашая?       Я встал и просто последовал за ним как завороженный. Мы какое-то время шли по темному тоннелю, пока не вышли из какой-то пещеры на склоне горы. И оказались в зиме. Землю укрывал снег, снег лежал на незнакомых пиках и скалах, а так же на высоченных разлапистых елях. Олень пошел вперед, а я следом, лишь мимоходом отмечая, что ни он, ни я, в снег не проваливаемся. Однако подумать об этом явлении и его причинах я не успел. Впереди появился прекрасный конь. И он не был похож ни на одного, виденного мною ранее. Он весь словно состоял из снега и льда, гладкое тело и острая, почти колючая грива. Конь посмотрел на меня, сделал пару шагов навстречу, затем резко развернулся и побежал прочь.       Не отдавая себе отчета в том, что делаю, я побежал за ним. Был ли я собой в тот момент? Был ли оленем или его всадником — не знаю. Я просто устремился вперед и ели на склонах замелькали, проносясь мимо. Я преследовал коня, сокращая расстояние, но все еще не способный его догнать, пока вдруг не оказался в каком-то полуразрушенном здании. Я осмотрелся по сторонам, находя знакомые символы на стенах, опознавая в груде камней статуи и некоторые декоративные элементы — все это походило на заброшенную часовенку нашего ордена, а может даже и храм. Конь стоял и смотрел на меня, а я начал медленно аккуратно подходить, снова становясь однозначно собой. Я протянул руку и почти коснулся его морды, когда внезапная вспышка меня ослепила, и я снова почувствовал, как куда-то падаю.       На этот раз передо мной лес был уже преимущественно лиственный хотя листьев на деревьях почти не было, только почки. Чуть поодаль стоял все тот же олень, и позой звал следовать за ним. Мы петляли по каким-то тропинкам, пока не вышли на скалу над водопадом. Он подошел к краю, гляну вниз. Я поравнялся с ним и тоже посмотрел туда. От высоты мне стало не по себе и я отступил на шаг назад, чтобы не навернуться. Мой спутник тем временем посмотрел на меня, словно чего-то ждал. Затем он отошел от края на пару метров назад, развернулся, нацелившись в пропасть и снова на меня посмотрел.       — Ты… хочешь прыгнуть? — не знаю почему, но я откуда-то знал, что он хочет мне сказать. — Постой, ты хочешь, чтобы я тоже прыгнул? — я слишком явно ощутил это указание, но отказывался верить. Там же высоко! А снизу, наверняка, скалы и мы просто разобьемся! Однако олень лишь мотнул головой, изображая кивок. Я попятился. А он разогнался за пару прыжков и сиганул вниз.       Ощущая страх и полное непонимание, я подался к краю, чтобы увидеть, что стало с оленем. Но его нигде не было, лишь в воде виднелся светящийся шарик. Сначала он был большим, но постепенно становился все меньше. Я вдруг понял, что это мой олень отдаляется. Неужели придется прыгать? Или не прыгать и застрять не пойми где совершенно одному? Я посмотрел на лес за моей спиной, который укрывала темнота, и в ней, кажется, что-то шевелилось. Так себе перспективка…       К сожалению, времени на раздумье у меня было мало, а потому пришлось собрать в кулак всю свою смелость и прыгнуть следом. Вода приняла меня в свои объятия с сильным толчком, и я тут же потерял ориентацию в пространстве, не понимая, где верх, где низ, где поверхность, а где дно. Как вдруг заметил маленький огонек где-то в толще и что есть сил поплыл туда, за ним. Меня подхватило течением и почти внесло в небольшой коридор, вслед за светом. Воздуха не хватало, легкие жгло, но я уже почти видел силуэт оленя за рябью воды, оставалось лишь вынырнуть, как вдруг изображение поплыло, а свет начал сливаться в единое пятно и…       Я с удивлением обнаружил, что лежу на каменном полу, а кто-то светит мне в глаз! Я дернулся и тут же попытался зажмуриться, чтобы избавиться от неприятного ощущения. Всю мою апатию и отстраненность как рукой сняло, я словно заново родился, ощущая как в теле бурлит энергия.       Услышал где-то над собой ворчание:       — Да все с ним нормально! Дергается, значит жить будет!       Затем кто-то помог мне подняться, тут же налетели с расспросами, желая узнать, что случилось и что я помню. Я увиденным делиться ни с кем не желал, а потому сказал, что помню только как опустил руку в пламя, а потом как мне светят в глаз. От меня отстали, старшие забубнили что-то про аномальную активность и необходимость исследований, а мой взгляд наткнулся на встревоженного и озадаченного Кэла, который все еще сжимал мою руку. Заметив мой взгляд, он, наконец, руку отпустил и мы пошли на выход.       Снаружи было светло и людно, словно мы опять попали в другой мир. Здесь уже были накрыты столы для молодых выпускников, что оказалось весьма кстати по мнению моего желудка. Только сейчас я понял, что не ел почти сутки, поглощенный своими мыслями и апатией. Сейчас же я снова чувствовал вкус жизни, ее цвет и запах. Я больше не ощущал себя чужой марионеткой, безвольной куклой или бесправным котенком. Возможно, для окружающих меня ничего не изменилось, они по-прежнему считают, что я принадлежу им и мне некуда деться, но в это больше не верил я. Олень вдохнул в меня уверенность в себе и веру в то, что я не просто винтик, что меня ждет что-то большее. Ведь как я понял, такое тут при посвящении является не каждому, а, значит, есть какая-то причина, почему духи снизошли до такого знака. Понять бы еще, что они хотели сказать… Но уж точно не то, что надо сдаться! И плевать, что думают Орден и Кэл по этому поводу. Я до сегодня успешно претворялся безобидным пушистиком — так и продолжу, и чем больше они будут на мой счет заблуждаться, тем лучше. Я буду делать только то, что считаю нужным сам, а кто встанет у меня на пути… это будут его проблемы!       От воинственных мыслей меня отвлек Кэл, подсовывая какой-то кубик в сахарной пудре, похожий на то, что ел он сам не так давно в комнате.       — Слушай, попробуй, это приятная штука.       Я осторожно откусил маленький кусочек, пытаясь распробовать. Затем откусил еще, а потом и вовсе закинул в рот остаток. Было странно, но вкусно. Я так и не смог разобрать, из чего это, понял только что что-то сладкое и фруктовое. За следующими кусочками я направился уже самостоятельно и с четким намерением распробовать диковинное лакомство. Кинув взгляд на Кэла, я заметил, что тот какой-то задумчивый и решил лишний раз с ним не контактировать. Когда мы не разговариваем, шансов поругаться у нас в разы меньше. А когда он такой… поди знай, чего от него ожидать!       Постепенно в зал начали приходить и другие пары. Я с завистью смотрел на счастливых девчонок, которых тут же облепила толпа любопытных. К нам так не бежали — не иначе опасались Кэла, тут его вообще многие недолюбливали, хотя ко мне относились на удивление хорошо. Эх, как бы и мне хотелось быть близким со своим партнером, любить, доверять… а не трахаться и ругаться. Но что есть, то есть, выкручусь.       Тем временем в зал вышел Совет, а рядом со мной появился Кэл увлекая в свободное пространство к другим парам. Похоже, теперь нам предстоит выдержать напутственную мотивирующую речь и можем быть свободны на все четыре стороны. Слушал я ее вполуха, все думая про оленя и видения. Что же, все-таки, это значит?       Как только прозвучали аплодисменты, Кэл снова меня оставил, чему я был рад, потому как заметил мастера Дамиана, подзывающего меня жестом.       Как только я подошел, увидел, что рядом с ним стоит еще несколько человек, судя по знакам на одежде, явно не последних в иерархии Ордена. Дамиан положил руку на мое плечо, открыто демонстрируя свое покровительство, что меня порадовало и воодушевило, затем представил и порекомендовал присутствующим как перспективного и талантливого светлого. Мне очень льстили его слова и мнение обо мне. Хотя я понимал, что если бы мастер Штайн не замолвил за меня словечко, то едва ли такой занятой человек обратил бы на меня внимание. А так за эти недели, что я провел в Цитадели, мы даже пару раз виделись, неплохо пообщались, и моими дальнейшими планами интересовались. В том числе и в отношении Кэла. До сих пор мне удавалось «съезжать» с конкретики, в том числе и по одному деликатному вопросу, мотивируя тем, что партнер мне еще не достаточно доверяет, чтобы я мог это беспрепятственно совершать с ним каждый день. Не мог же я озвучить истинную причину моих колебаний?       — А, вот и наш новоявленный диал, — произнес мастер Дамиан, заметив приближающегося к нам Кэла.       Каэлнир       В Амфитеатре уже собирались люди, здесь же были первые пташки — пары, те, кто прошли перед нами. Можно было поесть, благо стол накрыли богаче обычного, так что объяснив Киану, что бы тот не покидал зал, я попробовал есть. Кусок не лез в горло, стоять на месте было невыносимо.       — Слушай, попробуй, это приятная штука, — я подсунул Киану рахат-лукум, видя, что тот тоже не торопится объедаться. Увы, ни ему, ни мне это действие не помогло отвлечься, а потому мы оба быстро замкнулись в своих мыслях.       Зал почти полностью был заполнен жителями Цитадели — по случаю церемонии почти всех освободили от их обязанностей, а учитывая относительно богатое угощение, здесь собрались все, от помощников судомоев до толстенького верховного монаха. Непредвиденная задержка вызывала шепотки и гомон по углам, но откровенно никто не буянил — никому и в голову не могло придти, что Совет допустит нечто ужасное. Да и не было тут никогда такого, так что хоть это было и странно, но не настолько, что бы вот прям опасно. Наконец, со стороны галереи пришла новоиспеченная пара, две девчонки, ошалелые, но счастливые.       Интересно, выглядели ли мы так же с Хэлранилом? Их тут же облепили самые смелые с расспросами, почему так долго, но те в недоумении пожимали плечами, и дрожащими звонкими голосами отвечали, что их просто держали какое-то время внизу. Я отвернулся от них и ушел подальше, что бы прислониться к одной из колонн, скрестив руки на груди и прикрыв глаза.       В голову постоянно лезли мысли из прошлого, тот день, когда мы сами получили наши знаки, или появлялись тут, отрабатывая наказания, или… получая их. Во время отдачи «жертвы» кровью, наши базовые знаки на плече менялись, обрастая индивидуальными символами, но рассматривать, что там получилось у Киану мне не хотелось. Мне вообще хотелось поскорее уйти, это место у меня ассоциировалось только с шрамами, будь то знак, а будь то… другие. Мой собственный знак неуловимо изменился, как бэ намекая, но думать об этом я не мог.       Наконец, в зал вернулся Совет в полном составе, что означало, что все выпускники прошли обряд. Отлепившись от колонны, я с трудом наковырял Киану в толпе, чтобы с другими парами встать в дальней части зала, представляющую из себя что-то вроде кафедры — полукруглое пространство, во главе которого стоял Совет, а по бокам на каменных ступенях располагалась зрители. Впрочем, сегодня толпа расположилась и позади прохода, так как сидячих мест не хватало. Новые пары стояли перед всеми, кто-то гордый, кто-то испуганный или безмятежный, но все одинаково возбужденные и воодушевленные, слушающие приветственную церемониальную речь, скорее дань официозности, закрывающая процесс обряда. Я не слушал её, просто не мог, а взгляд то и дело возвращался к двум каменным столбам, стоящим по бокам от возвышения с архимагами. Четыре тяжелых кольца свисали по каждой из сторон, казалось, они бы вес взрослой лошади выдержали бы, не говоря уж о человеке.       — В Бездну!       — Это измена. За прямое неповиновение вы должны быть наказаны со всей строгостью, однако мы решили смилостивиться, и не ссылать вас обоих в катакомбы.       Катакомбы. Красивое слово для пожизненного заточения. Оттуда не возвращаются.       — Сотня плетей без взаимодействия.       Хэлранил бледный, его глаза лихорадочно блестят. Без взаимодействия означало то, что лечить после он не имеет права. Я рычу, и хоть руки с ногами в тяжелых оковах, мне это не мешает сопротивляться. Сотня плетей за то, что я не хочу жертвовать братом?!       — Да хоть двести. Я не позволю делать из него приманку.       — Кэл…       — Заткнись!!!       — Будь по твоему. Двести, — Кадилинан смотрит холодно, то ли с яростью, то ли с презрением, но мне плевать. Впрочем, удовольствия в его глазах я тоже не вижу. Меня вытаскивают к столбам, чтобы перековать к ним, растянув руки между ними, и надо отдать мне должное, я усложнил им задачу настолько, насколько смог. Свист обжигает кожу, отчего я вздрагиваю, и вновь рычу, пытаясь вырваться. Мне плевать, что это бесполезно, я всё ещё не согласен. И не соглашусь никогда! Вскоре терпеть боль становится почти невыносимо, но вместо стонов я культивирую в себе ненависть, и это неплохо работает. Где-то к сотне у меня уже почти нет сил стоять, и я висну на поддерживающих моё растянутое положение цепях, тяжело дыша и уже не рыча. Кажется, где-то в процессе я теряю сознание, по крайней мере я прихожу в себя от того, что рухнул на пол. Вся спина, плечи невыносимо горят, но я старательно давлю в себе желание застонать — нельзя. И не потому что гордость перед архимагами, а потому что позади меня стоит Хэл. Он мог бы закрыться, отрешится, но знаю этого дурачка — будет терпеть вместе со мной, чувствуя каждый отголосок, и, возможно, даже больше чем я, ведь меня-то вырубило. Слабо шевелюсь, меня хватают чужие руки, однако вырываться уже не получается. Снова оковы, на шею ошейник из иридия, редчайшего металла, способного гасить нашу магическую природу. Такую используют для магов-отступников, хотя на них он воздействует сильнее, полностью закрывая доступ к магии.       — Доволен, сука… — сиплю я, хотя перед глазами всё плывёт. — Боишься… — губы еле шевелятся, мне едва удается держаться в сознании на собственных ногах. Не надо Хэл, и так губу прокусил уже… Шрамы украшают мужчину.       — Восемьдесят плетей Хэлранилу Самарите.       Что… Что?! Я резко вскидываюсь, испытывая невесть откуда прилив сил. Нет, об этом речи не шло! Должны были только меня! Хэлранил в шоке, он боится, пока его тащат, но не распинают между столбами, а просто привязывают к кольцу, после чего срывают одежду. Даже отсюда я вижу, как он дрожит.       — Сукины дети! Вам всё мало да?! — мой отчаянный рев, кажется, содрогает потолок, пока я дергаюсь в путах. Магия не идёт, не хочет, словно пытаюсь зачерпнуть ситом воду. Счёт начался, но я не слышу его за вскриками брата, падаю на колени, пытаясь доползти, дотянутся, но слишком крепко держат.       — Хэл!       — Ну же, тише, — вкрадчивый голосок образовывается где-то справа, но я настолько не обращаю на него внимание, что чья-та рука берет меня за подбородок. — Эй, предатель. Вы заслужили это. Но ты правильно понял — твоё место теперь на коленях, — ехидный голос принадлежит высокому худощавому блондину. Он носил тонкие очки, довольно дорогую и редкую вещь, обладал поистине змеиной улыбкой и змеиным нравом — темный из приближенных к архимагам. Дамиан… Мы невзлюбили друг друга изначально. Дамиан бастард короля, а мы с Хэлом прямые наследники правящий семьи Дангарона. Официально в Ордене не было место званиям, но не официально…       — Мразь, — шиплю я ему в тон. Дамиана не сильно коснулись изменения тьмы, только уши заострились, клыки да едва заметный чешуйчатый узор на коже. — Кажется, ты напрочь забыл, где твоё собственное место. Напомнить, ублюдок? — только нечеловеческая реакция спасла его пальцы от моих челюстей, захлопнувшихся с такой же нечеловеческой скоростью и я с удовольствием замечаю тень опасения в его глазах. Видно он рассчитывал на то, что я слишком измотан, что бы сопротивляться, а то бы не подошел так близко.       — Бешеных собак нужно отстреливать, ты же знаешь об этом?       Удары по Хэлу с болью отзываются во мне самом, и мне кажется, я схожу с ума, не в силах это терпеть, видеть, как он кричит и извивается от боли, но не в силах отвести взгляд.       — Довольно! Вы уже отыгрались на мне! — кричу я и всей душой желая остановить это. — Хватит! Я сказал ХВАТИТ, — меня трясёт, одновременно сжимает внутри и выворачивает наизнанку, когда даже несмотря на ошейник вокруг материализуются сполохи темной энергии.       По залу разносится рык уже другого толка, до ужаса похожий на настоящих подземных тварей — но я не осознаю, что издаю его сам. Я вообще себя не осознаю, мои когти отрастают как никогда, рожу перекашивает в неестественном оскале, а глаза заливает желтизна настолько, что едва ли не отражается в начищенном до блеска поле. Люди вокруг отшатываются, особенно Дамиан, что приносит мне удовольствие, и я прикладываю ещё больше усилий для того, что бы разорвать цепи. Металл жалобно скрипит, пока я с рыком пытаюсь разорвать их. Кто-то пытается накинуть на меня сеть, присоединить ещё сдерживающие шесты к ошейнику, но энергия уже вовсю бушует, почти сбивая их с ног. Даже Дамиан участвует в попытке сдержать меня, и я не успеваю расправится с цепями, зато задеваю когтями кого-то не слишком осторожного. В воздухе приятно запахло кровью, лишь подстегивая моё желание убивать. Даже скованный, я верчусь, а вокруг человечки как будто заторможенные, так что я вгрызаюсь в их плоть, полосую когтями и не замечаю наносимых ударов, почти играючи разрывая путы чужой энергии.       — Кэл! Кэл постой, остановись, не надо!       Внезапно передо мной оказывается образ Хэла. Я не очень понимаю, как он тут оказался, но он берет моё лицо в свои ладони, его глаза испуганы и полны слез, а губы умоляют прекратить. Я в растерянности гляжу на него, приходя в себя, и энергия покидает меня, вместе с остатками сил. Падая вперед, я чувствую, как он подхватывает меня, придерживает и обнимает, больно елозя по свежим ранам на спине.       — Всё хорошо. Я в порядке, — беспрерывно шепчет он мне на ухо, и постепенно до меня доходит, что он рядом.       — У тебя… кровь… — еле ворочаю языком, прежде чем отключится. Я не видел его ещё несколько недель — полагаю, на время заживления. Совет отступил, и остановился где-то на сорока плетях, потому что дальше стало невозможным продолжать. Нас отпустили. Когда мы наконец встретились, я несколько часов гладил и обнимал брата, пока он рыдал у меня на коленях, то ли от испуга, то ли от облегчения.       Я вернулся из воспоминаний благодаря шуму аплодисментов. Значит речь уже закончена, и можно рассеиваться обратно по залу — есть, пить общаться, но ничего из этого мне не хотелось делать. Побродив по залу без цели, даже подумывал свалить уже поскорее, и собрался было предупредить Киану, что он может остаться, если хочет, как увидел возле него… Дамиана. Как меня не переклинило, одним богам известно, но в позвоночник словно воткнули прут, и я деревянной походкой направился к этой гадюке, вовсю увивающейся возле Киану, как бы ненавязчиво кладя ему руку на плечо.       — А, вот и наш новоявленный диал, — мягко улыбнулся он мне, но я ни капли не верил в это лицемерие.       — Лапы убрал быстро, — даже не собирался скрывать агрессии, и был готов тут же применить силу, но тот и вправду убрал ладонь с плеча моего напарника, даже приподнимая руки в капитуляции.       — Кэл! — воскликнул Киану, но я его проигнорировал.       — Ну же, не стоит так нервничать. Кто бы мог подумать, что именно тебе выпадет честь продолжить с нами, а?       — Лучше исчезни, а то я за себя не ручаюсь, — рычу и скалюсь, даже чувствую, как удлиняются когти, напоминая о том, как тот мог бы остаться покалеченный без пальцев.       — Кэл, как ты себя ведешь? Прекрати немедленно! — снова Киану и я снова его игнорирую.       — А когда ты за себя ручался? — резонно ответил гад, сохраняя видимую невозмутимость. Но я знал, я чуял тонкую струйку тщательно скрываемого страха. Нервничаешь, падла, правильно делаешь. — Но я и вправду уже пойду, дела. Прошу меня извинить и ещё раз поздравить, Киану. Было приятно пообщаться, — Как будто намеренно проходя мимо меня, я услышал едва различимый едкий шепот: — Уж не просри и этого светлого, защитничек.        Он ловко уворачивается от резкого взмаха когтистой лапой. Почти. Капля крови выступила на порезанном ухе, и он в шоке смотрит на меня, как и те, кто стоят неподалёку.       — Так ли ты уверен, что в следующий раз я не промахнусь? — тихо и в тон отвечаю ему, не скрывая ненависти. А затем хватаю Киану под локоть и тащу прочь из зала, прочь из Амфитиатра.       — Нам лучше уйти. И что бы эта тварь тебе не наговорила — не верь ни единому слову, — бурчу я ему по дороге, пока веду сквозь толпу на выход. Просто подальше отсюда.       Киану       Я обернулся, чтобы увидеть приближающегося к нам Кэла. Судя по выражению лица, тот был явно чем-то недоволен. Ну, что опять?       — Кэл! — воскликнул я, намереваясь осадить партнера, непочтительно обращающегося к тому, кто выше его рангом. Но он не только меня проигнорировал, но разъярился еще больше, принялся угрожать и даже когти выпустил. Что с ним такое?! Я шагнул вперед, становясь между темными, все еще надеясь урезонить партнера. Только скандала с его участием в публичном месте мне не хватало! Только не тогда, когда я получил шанс выбиться в приличное общество и свести удобные знакомства! — Кэл, как ты себя ведешь? Прекрати немедленно!       На нас уже стали оборачиваться, а мастер Дамиан, явно не желая усиливать конфликт, поспешил уйти. Я же чувствовал себя гадко, словно меня макнули в яму с помоями и так оставили стоять посреди зала. Ведь это мой партнер ведет себя неподобающе посреди торжества и полного зала людей и, похоже, что из-за меня. Не кричать же, что я ничего предосудительного не делал и вообще не понимаю, в чем дело? Ревнует, что ли? Или его уязвило, что на меня обращают внимание птицы высокого полета, а не считают провинциальным недоучкой, годным только на роль подстилки? А еще я чувствовал разочарование. Похоже, я о нем был лучшего мнения, чем стоило бы. А ведь меня предупреждали и Штайн, и Дамиан, что он слетевший с катушек, и как бешеный пес, никогда не узнаешь, в какой момент укусит.       — Простите его, мастер Дамиан! Я озабочусь тем, чтобы преподать своем партнеру урок хороших манер! — успел сказать я, прежде чем Кэл потащил меня к выходу. Что ж, направление он выбрал правильное — устраивать разборки прелюдно было бы моветоном. В идеале стоило бы дойти до нашей комнаты, но она была далеко, а меня распирало от бешенства и я был не уверен, что так далеко смогу дойти с непроницаемым лицом. А вот свернуть на задворки хозяйственных помещений, где по случаю праздника никого быть не должно, показалось неплохим вариантом. Стоило нам скрыться от посторонних глаз, как я влепил Кэлу звонкую затрещину, разбивая губу, и тут же отскочил от него.       — Какая гарпия тебе укусила?! Ты что там устроил? Мне плевать на твои счеты и отношения — твое личное это твое личное, сам сказал. Я же не лезу туда? Так не лезь в мое! С кем хочу, с тем и общаюсь! Кому хочу, тому и верю! Ты мне не указ и не авторитет. Или тебе завидно, что я вдруг оказался кому-то нужен и интересен? Или что не собираюсь оставаться твоей покорной тенью?       Каэлнир       Я несся на всех парах, немного забыв, что буквально буксую за собой светлого — я просто его не замечал. Наконец-то внутреннее желание — убежать — исполнялось буквально, и остановить меня мог только батальон диалов. Наверное. Однако Киану уперся, не желая быть прицепом, сбивая меня с траектории в какую-ту подворотню. Я не сопротивлялся, банально потому что конечной цели движения у меня не сформировалось.       А вот затрещина в траекторию моих мыслей никак не входила. Паршивец предусмотрительно отскочил, выдавая грозную и потенциально обидную речь. Я медленно утер кровь с разбитого уголка губ тыльной стороной запястья и ощупал место языком. Завтра опухнет…       — Ты что себе позволяешь, сопляк?! — зарычал я, налетая на него в ответ. Кулаки это хорошо, кулаки это больно… а вот царапины куда обидней, потому что такие же мне он не поставит в ответ. Поэтому я совершенно не делая никаких скидок не только бью, но и стремлюсь задеть когтями, не настолько глубоко, что бы раны угрожали жизни, но достаточно, что бы это были не кошачьи царапушки. — Твоё? Когда это подколодная змея стала твоим? Тушкан, ты что совсем дурак, или так хорошо притворяешься? Да на кой ты ему сдался! Ха, он таких глотает на завтрак не жуя! — я шипел и рычал, вставляя слова между короткими вдохами и выпадами, пока мы в конец не сцепились в клубок, валяясь в земле, неубранных листьях. Будь это тренировка я бы отдал должное и даже возможно похвалил бы Киану за стойкость и упертость с которой он пытался меня отпинать, но сейчас это лишь будоражило мои инстинкты совершенно не в его пользу. Всё-таки по боевому опыту я его опережал, а потому в один момент я дернулся назад, уворачиваясь и тут же пружинисто сшиб его своим весом, прижимая к земле по бокам ногами.       — Что, большой город вскружил голову занюханому послушнику из форта? Ах, ты у нас теперь большая птица? Ну, и катись ко всем демонам, раз такой умный! — орал я ему прямо в лицо, неосознанно выплескивая боль совсем иного толка. — Мне такая тень и даром не сдалась, даже жопу не подтереть! Думаешь выкарабкаешься без партнёра — вперед и с песней! Вот только я один продержусь, а ты под большим вопросом, — я приблизился к нему настолько близко, что мог видеть отсвет желтизны своих глаз в его зрачках. — Ах, да — без меня ты им и уборщиком не сдался, — заканчиваю уже шипящим шепотом, сочащимся всей яростью преисподней, коим представителем я собственно и являлся. Впечатав когтистую лапу возле его уха в землю я рыкнул и резко поднялся, уходя прочь. В Бездну! Пусть подавится всем своим распрекрасным советом сразу — я в этом участвовать не намерен.       Киану       Кэл ожидаемо накинулся на меня с кулаками, а я встретил его собственными, не жалея. Может он и хорошо обращается с оружием, но в рукопашке и я не промах. Особенно, если сдобрить удары толикой магии, что я беззастенчиво и сделал. И в это момент мне было наплевать, что он заметит разницу между тем, что сейчас и как проходят наши интимные прелюдии.       — А ты, значит, не змея, а милая киска? Дерешься как баба, — отозвался я на его царапины. Вот мерзавец! Утешало только то, что мои тумаки ему еще долго будут болеть синяками, магия как ни как.       Мы метелили друг друга, катаясь по земле, как два диких зверя. У меня все тело болело от его царапин, но адреналин заглушал боль. И я был готов задействовать все свои резервы, чтобы не уступить в схватке. Вот только у моего противника было одно заметное преимущество — масса. И он им воспользовался, повалив меня и придавив своим весом. Я сопротивлялся, брыкался как степной жеребец, пытаясь его скинуть, но безрезультатно.       — Что, большой город вскружил голову занюханому послушнику из форта? Ах, ты у нас теперь большая птица? Ну, и катись ко всем демонам, раз такой умный! Мне такая тень и даром не сдалась, даже жопу не подтереть! Думаешь выкарабкаешься без партнёра — вперед и с песней! Вот только я один продержусь, а ты под большим вопросом. Ах, да — без меня ты им и уборщиком не сдался.       — Вот и проверим, кто на что годен и кто на что сдался! — прошипел я в ответ, глядя без страха в ставшие почти желтыми звериные глаза Кэла. Я был слишком зол, чтобы оправдываться, я лишь хотел его уязвить посильнее, но ничего дельного в голову больше не приходило. Темный стукнул рукой-лапой по земле и практически слетел с меня, ретируясь.       Я неторопливо встал, пытаясь выровнять дыхание, привести в порядок мысли и заодно одежду. Не хотелось бы привлекать к себе лишнее внимание своим видом. Наши с Кэлом распри — только наши. Для всех остальных у меня все отлично.       Вернувшись в комнату, я заметил следы спешных сборов и мысленно фыркнул. Решил свалить? Ну, и скатертью дорожка! Одной проблемой меньше. А я и сам не пропаду, чтобы этот мудила не втирал мне!