Два лика силы

      Каэлнир       Влетев к себе в комнату я спешно побросал свои немногочисленные вещи в походную сумку и всё ещё разъярённый рванул на конюшню, забирать Бублика. На этом этапе даже вырасти из-под земли натуральный обитатель подземелья, я бы протаранил его не задумываясь.       Конь послушно нёс меня прочь из города, пугая прохожих. Мне было плевать куда, лишь бы подальше от этого прогнившего сборища лицемеров и бестолковых болванок, и я прекрасно понимал те пары, кто стремился как можно реже появляться в неназванной «столице». Да потому что! Вот почему. Я настолько погрузился в мысли, что даже особо не следил за маневрами коня, поэтому когда мы резко встретили сломанную телегу почти у выхода из города, моя тушка едва не вылетела из седла от того, что Бублику некуда было уворачиваться от неё. Выныривая из раздумий я в досаде шлепнул его поводьями, собираясь спустить всех церберов на того неудачника, у которого мало того, сломалась телега, так ещё и оказался на моём пути. Но рык из грозного получился удивленным.       — Торас? Ты чего тут раскорячился, словно баба на сеновале?       Крепкий высокий мужчина с копной русых волос хмуро оглядел меня, но узнавание быстро осветило его лицо.       — Кэл, засранец ушастый, куда несёшься? — от души гаркнул он во всю мощь своих немалых лёгких, от чего Бублик аж прижал уши. Признаться, я хотел сделать тоже самое.       — В поисках приключений. — кривая ухмылка разрезала моё лицо. — Есть работёнка? Могу подсобить.       — Ага, судя по твоей роже, приключения тебя уже нашли. — хмыкнул мой давний приятель.       С Торасом мы познакомились в одной из экспедиций года три-четыре назад. В одной из серьезных стычек на границе с пустошами одна из тварей оттяпала ему ногу, так что даже Хэл не сумел ничем помочь, кроме как аккуратно оформить культю. Но Торас был не из тех, кто сильно расстраивается — он осел ни много, ни мало в Маленмире и на сбережения открыл кабак, заодно помаленьку приторговывая всякими диковинными штуками из дальних земель, как, например, рахат-лукум. Больше я не знал никого в городе, кто продавал бы эту славную сладость, по крайней мере с такой минимальной наценкой. Или это мне так в честь знакомства фартит? На его замечание я лишь пожал плечами.       — Да вот видишь, колесо сломалось, ни туда ни сюда, а отосланный мальчишка всё никак не придёт с помощью. Подсобишь? А с меня обед.       Чуть поразмыслив, я согласился, а после и вовсе остался у него на постой. Кабак Тораса, «Светлячок» был небольшой, но даже уютный, и особенно нравился нам, орденцам за то, что здесь от нас почти не шарахались — Торас благосклонно относился к нашему брату, а порой и помогал чем мог. Как, например, сейчас он за сравнительно небольшие деньги по городу поселил у себя в скромной комнатке под чердаком, взяв на постой даже Бублика. Надо отдать должное, в эти деньги входил и завтрак, что мне очень нравилось — каша тут была отменная.       Но самым главным достоинством Тораса было умение тактично не лезть в своё дело.       Ненавязчиво поинтересовавшись, почему я один и неужели Хэл таки переехал в библиотеку, и не получив внятного ответа, Торас вежливо отстал, за что я ему был по гроб жизни благодарен. Ну, не мог я с ним обсуждать произошедшее! Да и не требовалось, на самом деле… Только с одним человеком я говорил о смерти брата, и то, скорее потому, что выбора не было… Но это другая история.       Торчать в городе до бесконечности не представлялось возможным, а ехать по изначальному плану в дальние города для простой жизни уже не получилось бы — теперь у меня был рыжий хвост и часть меня не могла всё бросить просто так. Я был почти разочарован — едва смирившись с новой жизнью, тут же был засунут обратно в Орден. Нет, ну если это шутка богов, то с юмором у них очень хреново! Издевательство чистой воды!       Дни шли за днями, я слонялся по городу в поисках подработки, и пару раз даже её находил — перетащить грузы и небольшой рейд на пару дней в очистке близ лежащего леса от стаи оборзевших волков. Сидеть на месте мне не нравилось, возвращаться в Цитадель претило, а от подвешенного состояния начинало тошнить. День за днём я склонял себя на то, что бы всё-таки уехать, но что-то внутри постоянно останавливало. Я бесился и оставался ещё на день.       Киану       Ночевать Кэл ожидаемо не вернулся и я наслаждался безраздельным владением кроватью, а перед этим устроил себе банный день и от души поотмокал в горячей воде с травами. На следующий день я вел себя как ни в чем ни бывало, демонстрируя всем своим видом довольство жизнью. Утром я занялся тренировками и отрабатывал четкость и длительность концентрации с духовным оружием. Путем подбора я остановился на чакрамах. Они позволяли мне пользоваться наработками в области рукопашного боя и в тоже время развивать владение холодным оружием. К тому же при желании чакрам легко превращался в метательное, что на мой взгляд было так же плюсом.       От души позанимавшись и поев, я навестил помощника садовника, чтобы осведомиться о планах на вечер. Пора бы свести с ним более близкое и приятное знакомство. Не думал же этот ушастый, что я буду по нему скучать и верно ждать?       Задумано — сделано. Вечером я пришел к Риду с бутылочкой вина и фруктами. Он так мило робел и смущался поначалу, но по мере вливания алкоголя становился все откровенней, и мне это нравилось. Я танцевал с ним, гладил по-юношески угловатое тело, целовал мягкие сочные губы. Он доверчиво откликался на ласки, а вот я почти ничего от этого не чувствовал. Нет, он мне нравился, и объективно меня устраивал, но вот внутри ничего не скручивалось в тугую сладостную пружину, не обжигало, а лишь вяло теплилось. Я решил, что, наверное, дальше раскочегарюсь и толкнул его на кровать. Аппетит приходит во время еды и все такое… Я полностью взял инициативу на себя, лаская будущего любовника и постепенно раздевая. Но даже так я не чувствовал того, чего ожидал, к чему уже привык с… Нет! Не хочу о нем думать! Прочь из моей головы!       Но вот как быть дальше? Не кидать же все сейчас? Как минимум мальчишка не поймет и невесть чего навоображает себе, а обижать его в моих планах точно не было. В итоге я шептал непристойности и всячески отвлекал Рида от ответных ласк, которые во мне ничего не будили. Я начал гладить его член сначала рукой, чувствуя, как он приятно наливается от каждого моего касания все сильнее, а затем и вовсе взял в рот. Я самозабвенно отрывался на минете, наслаждаясь отзывчивостью партнера и чувствуя легкое шевеление в собственном паху. Ну, наконец-то! Вот только не успел я толком возбудиться, как мой любовник кончил. То ли он такой отзывчивый, а то ли я так хорош?       Я прилег рядом с Ридом на кровать, поглаживая его вдоль тела, пока он подрагивал в неге. Я любовался парнем и делом своих рук и губ, представлял, что еще мог бы с ним сделать. В итоге к тому моменту, как мой любовник созрел на ответную приятность, я был уже во всеоружии и желал продолжения банкета. Возможно, я был бы даже не против полноценного секса с проникновением, но решил не торопиться. Судя по тому, как пылко и старательно, но неумело и бесхитростно мой партнер делал минет, у него вполне могло не быть нужного мне опыта, а, значит приобретать его следовало осторожно и постепенно.       Рид продолжал ласкать меня губами, помогая себе рукой, а я все пребывал в пограничном состоянии — для прекращения слишком возбужден, но для финала не достаточно заведен. Примерно так же могло бы быть, если бы я дрочил сам, а не занимался сексом с партнером. Было приятно, но без искорки. Вот только если сам с собой я мог бы развлекаться сколько душеньке угодно, то мучить мальчишку и плодить в его голове тараканов я не хотел. Потому я зарылся пальцами в короткие и чуть лохматые волосы любовника, направляя его и задавая ритм. Стало приятней, но все еще чего-то не хватало. И тут мне представилось, как я зарываюсь рукой в другие, темные, волосы, а на меня снизу вверх смотрятся цветные глаза с желтыми демоническими искорками в них. Этой картины оказалось достаточно, чтобы меня накрыл оргазм. Уже утопая в удовольствии, я мысленно выругался — собирался же не думать о нем!       Побыв с Ридом еще немного ради приличия и уверив, что все было замечательно, я отбыл в свою комнату, где перед тем как лечь спать ополоснулся. Чужой едва ощутимый запах на теле меня раздражал. Странно, что с Кэлом у меня такого не возникало… Ну, вот, опять он! Куда ни плюнь, он! Надо срочно прекращать о нем думать! Вот лучше о садовнике подумаю! Точнее о том, почему с ним все оказалось так уныло, хотя на первый взгляд должно было быть неплохо. Может, дело в энергетике? Я слышал, что некоторые маги предпочитаю секс только с магами, а с обычными людьми уже не так нравится, это вроде как с соленой пищи перейти на совершенно пресную. Может, стоит попробовать с кем-то из «своих»? Вот только это будет та еще задачка… Большинство парных предпочитает секс с партнером, редко когда ищут кого-то на стороне. Но почему бы не попробовать в ближайшее же время?       Как и задумано, я начал осуществлять план по поиску подходящих кандидатур. Помимо уже означенной мною сложности с партнерами вне пары, в процессе нарисовалась еще одна. И какое же у нее было имя? Кэл! Снова он!       Диалы так или иначе интересовались им и где он. Пришлось срочно выкручиваться, беззаботно отвечая, что Кэл решил проветриться, а как надолго — не сказал. Меня подмывало сказать, что я ему не нянька и знать где эта тварь шляется не обязан, но вовремя сообразил, что это было бы косвенным сигналом, что между нами не все хорошо. Наверное, что не все гладко и слепому понятно, но масштабы бедствия демонстрировать посторонним мне не хотелось. Я лишь стремился дать понять, что хоть мы и партнеры, но не столь близки как родные пары, и между нами сугубо деловые отношения.       Следующие дни я общался с коллегами по цеху, тренировался и флиртовал. К моему удивлению, в последнем я возымел успех. Отдельно меня привлекла пара, и, судя по намекам, я нравился обоим и они были бы не против тройничка. Прежде я о таком варианте не думал, но в виду того, что Кэл расширил мои горизонты, стоило попробовать. Однако пока дальше флирта и намеков мы не заходили, просто неплохо общаясь и проводя время вместе. Я был бы не против начать переход к чему-то погорячее, но не знал, как об этом сказать, не рискуя показаться легкодоступной шалавой.       Помимо интересной пары выделялся еще один темный. Судя по смуглой коже и причудливому акценту, он был выходцем из дальних южных стран. Чаще всего я пересекался с ним на тренировках и с каждым разом они становились все горячее и напряженней. Порой они походили на секс в одежде и с оружием. И мне это нравилось. Наши спарринги меня будоражили и возбуждали, и я даже старался представлять его когда удовлетворял себя, чтобы не думать о цветных глазах и длинных ушах одного мерзавца. Однако пока к чему-то более горизонтальному дело у нас не шло. Хотя мне показалось, что сегодня мы бы особо близки к тому, чтобы перешагнуть тонкую грань приличия.       К себе я вернулся разгоряченным и взбудораженным, и сразу же помчался в душ, прихватив лишь полотенце. В отсутствие Кэла, а так же соседей по блоку, я позволял себе минимум одежды. При напарнике я так щеголять не рисковал, дабы он не подумал, что это ради него, или что я его соблазняю.       Наплескавшись и почувствовав себя заново родившимся, я повязал на бедра полотенце и вернулся в комнату. Сейчас я уже не был разгорячен боем, а потому ощутил, как похолодало к ночи. Надо было раньше развести камин, а теперь пока нагреется… Ничего, посижу в одеяле и может займусь чем-то приятным.       Каэлнир       Маленмир город восточных магов, и в виду большого их засилья тут (в частности студентов), он один из немногих, кто мог себе позволять довольно дорогое освещение энергетическими кристаллами, поэтому по вечерам холодный белый свет заливал улицы, освещая их не в пример лучше газовых рожков или факелов. Я задумчиво крутил вилку между пальцами, ковыряя перед собой сочный гуляш — сегодняшние размышления вновь ни к чему не привели. Посетителей было немного, что меня очень устраивало, но когда передо мной без спросу плюхнулся посетитель я не удивился, почувствовав знакомую энергию заранее.       — Не кисни — на дереве повисни.       Асхол подпер кулаком щеку и, прищурившись, внимательно оглядел меня.       — Чего надо? — буркнул я, будучи не в настроении.       — Фу, грубиян. Может я просто так?       — Угу.       — Ну правда, Кэл. Обогащать Тораса дело благородное, но на кой ляд ты тут торчишь? Кадилинан рвёт и мечет, Дамиан ходит зеленый, но все делают вид, что так и надо — ржака берет до колик. Ноир беспокоится.       Ноир был единственным в Совете, кто относился ко мне неплохо. Терять сочувствующего союзника было бы не очень умно, но… Я настолько погряз в недоверии к ордену, что не мог полагаться только на один голос, пусть и старшего архимага.       — Поздравляю, — безучастный ответ, и вилка вновь занимает всё моё внимание.       — Ну и сиди с головой в жопе. Я вот чего хотел спросить… Твой светлый, вы с ним не того? Вся Цитадель уже шепчется, что он перетрахал половину. Ну, ты же знаешь, слухи такие слухи… Но раз такое дело, ты не будешь против, что бы мы с Кенаи взяли его в свою компанию? Рыженькие такая редкость в этих краях.       Я замер, вскидывая резкий взгляд на собеседника. Союз пары был настолько специфичен и своеобразен, что со стороны трудно всё выразить словами. Тут был и брат, и друг, порой и настоящая любовь. Два организма настолько входили в симбиоз, что даже если партнёры не спали друг с другом, вмешиваться во внутренние взаимоотношения считалось дурным тоном, а потому сколько бы партнеры не ходили налево, именно для других пар доступ был предварительно закрыт. Сойтись могли только по обоюдному согласию не только предполагаемые любовники, но и диал того, кого желают. А потому Асхол совершенно правильно, и, наверное, ожидаемо испросил разрешение на тройничок со своим и моим светлым. Ага, размечтался.       — Нет.       Асхол страдальчески вздохнул и посетовал на несправедливость — такая душка же, а я нос ворочу. Говорить особо не хотелось, но я поспрашивал ещё о том, что происходило в Цитадели за время моего отсутствия и вдруг понял, что пора возвращаться. Тёмный вскоре ушел, и я точно знал, что рыжего не посмеют тронуть, тут моя репутация работала отличным барьером. Но поговорить с тушканом определённо стоило. Поэтому доев я рассчитался с Торасом за гостеприимный приют и забрал вещи, но договорился временно оставить Бублика тут, а сам отправился обратно в Цитадель, кутаясь в короткий плащ под холодным осенним ветром.       Однако прежде чем идти навешивать профилактическую беседу, стоило запастись элементами «переговоров» в доме терпимости, куда идти было не то что бы по пути, но необходимо для моей задумке. Ишь, разгулялся тушканчик… Сча допрыгается.       Проникнуть в нашу комнату на втором этаже не представляло никакой трудности, я даже успел спрятать нужные вещи поближе к рукам и окопаться в углу, самую малость призывая свою природу поработать на меня и стать незаметным в тенях. Оставалось только дождаться и надеяться, что Киану сегодня вернется ночевать в комнату, даже если не один.       Но парень вернулся один, что более чем устраивало. Стоило ему зажечь камин, как я вынырнул из теней позади его.       — Шалавишь, дохляк? — вкрадчиво вопросил я, буквально охотясь за его движениями, постепенно наступая, что бы зажать в угол. — Это так ты всем нужен и интересен? Какой жалкий подход. Не думаешь ли, что кое-что упустил? — я подступил вплотную, не повышая голоса, не делая резких движений, вместе с тем создавая ореол неумолимости. Не спеша, но властно поднял руку, что бы схватить за волосы и оттянуть голову назад, в оскалом вглядываясь ему в лицо.       «Ты — мой» — произношу беззвучно одними губами       Киану       Я невольно вздрогнул, услышав знакомый голос. Резко обернулся, чтобы убедиться, что уши меня не обманывают. Мой партнер буквально-таки буравил и пожирал меня своим разноцветными глазами, наступая голодным хищником. И от этой картины в паху мгновенно потяжелело и потеплело. Мое тело соскучилось по Кэлу и нашей близости. Однако я не хотел ему этого показать, чтобы он не считал себя победителем. Мое самолюбие не пережило бы еще и такого удара! Хватит с него и того, что я признался самому себе, что безнадежно испорченный извращенец.       — Нет, что ты! Лью слезы и убиваюсь в одиночестве! Что, не похоже? Какая жалость! — язвительно отозвался я, дерзко вскидывая подбородок, но в то же время плавно отступая. Я всеми фибрами души ощущал хищника перед собой, и я хотел его спровоцировать, ощутить на себе его страсть, почувствовать себя самым нужным и желанным. И я знал, как это сделать. Я определенно извращенец… А ведь раньше я получал удовольствие от того, что обламывал таких вот хищников на излете, когда они кидались на меня, уверенные, что я беззащитная жертва и потом искренне удивлялись, ощущая в глотке мои зубы. Сейчас же я был готов позволить партнеру делать со мной, что ему взбредет в голову и был готов наслаждаться собственной беспомощностью. Хорошо, хоть с другими мне пока такого не хотелось… — И так, и не так. Я нужен по-всякому. Совмещать приятное с полезным никому не помешало еще. А тебе жалко, что ли? Мы с тобой брак не заключали, так что верность хранить тебе я не обязан! И вообще я побыть сверху хочу! Ты же мне не дашь? Или дашь? — я продолжал откровенно нарываться, ощутив за спиной стену. Дальше отступать некуда. А еще и в таком виде… И ведь не нарочно! Только бы раньше времени не встало…       Я ахнул и зашипел, когда Кэл схватил меня за волосы. Я больше ощутил, чем услышал его слова. Они должны были бы меня взбесить, но от них мое тело лишь сильнее наливалось жаром и истомой. Я не отрывал дерзкого взгляда от цветных глаз, показывая, что не сломлен и не сдамся. Будь на месте моего партнера кто-то другой, он бы уже встретился челюстью с моим кулаком, а животом с коленом. Но сейчас я боролся с соблазном вцепиться в губу Кэла, целовать, кусать и царапать его до утробного рычания в ответ. Останавливало только то, что это будет равносильно признанию, что я его хочу и он одержал верх. Поэтому я лишь положил руку на его грудь в заранее провальной попытке оттолкнуть.       — Отвали, волчара, — лениво протянул я, демонстрируя полное бесстрашие.       Кэл перехватил мою руку, ловко выворачивая, чтобы заломить за спиной, при этом не отпуская волосы. Я недовольно зашипел и попытался его пнуть, за что он натянул мои волосы сильнее, заставляя выгибать спину и поумерить двигательную активность. Я зашипел еще злее и выдал пару ругательств, но позволил транспортировать себя до кровати, отмечая, что в процессе борьбы мое жалкое прикрытие из полотенца дезертировало. Не велика потеря!       Кэл бросил меня на кровать мордой вниз, одной рукой продолжая выкручивать мою руку за спиной, второй же ослабил волосы, но тут же придавил их коленом, явно оценив эффект этой маленькой детали. Да, просто и действенно, хотя мне больше нравилось, когда он держал за горло. Но тут мне выбирать не проходится. Потому я лишь немного побрыкался под тяжестью его сидящего на мне тела и подергал свободной рукой, пытаясь высвободить волосы, пока и ее не заломили за спину и не связали. Затем я почувствовал движение сверху, мои волосы отпустили, а давление массы чуть изменилось, но это мало на что повлияло — на мне все равно сидели и сделать я мог довольно мало. Например, лягнуть. Я подумал об этом, когда Кэл потянулся к моей ноге, скользя по ней шероховатой веревкой. Что это он еще задумал?       Впрочем, ногами подрыгать мне тоже особо не удалось. Темный чуть переместился на мне, чтобы своей ногой придавить мою и мешать ей дергаться, а руками и веревками ограничить вторую, связывая икру с бедром и заставляя держать ее согнутой в колене. В принципе, будь на его место кто-то другой, я бы использовал оставшуюся ногу активней, но мне не хотелось. Я изобразил сопротивление, а он пусть думает, что я задохлик. Вот ему однажды сюрприз будет… То есть Кэл, конечно, сильный, но я тоже не промах, хоть и уступаю ему в прямом столкновении, но не настолько, как делаю вид.       Тем временем одна моя нога была связана, и настала очередь второй, судя по ощущениям, повторить судьбу товарки. В результате всех манипуляций я мог изображать только гусеничку или перевернуться на бок. Что я и попытался сделать, как только партнер с меня встал. За это получил шлепок и требование лежать смирно, если не хочу добавки. Я догадывался, что добавка будет в любом случае и не то, чтобы ее сильно хотел, но и смирно лежать мне претило. А потому я шевелился и ерзал, получив еще пару шлепков, пока Кэл подтаскивал что-то поближе, садился сам уже не на меня, а на кровать, меня же укладывая к себе на колени бедрами. Даже парочку подушек подложил под живот, чтобы сделать положение более откровенным.       — Ай-ай-ай, Киану. Значит, стоит мне ногой за порог, и ты уже во все тяжкие? Или правильней сказать «во все лёгкие»? За столь отвратительное поведение следует наказать. Что бы ты без меня делал! 50 ударов тебе уже знакомы?        Он озвучил мне причину наказания и каким оно будет, я высказал свое несогласие, но мы оба понимали, что это лишь формальность, часть игры. Шлепки посыпались размеренным градом, заставляя меня ойкать и дергаться. Было больно, но в какой-то момент к боли начало все ощутимей добавляться возбуждение. В этот момент я осознал свою ошибку. Брыкаясь и дергаясь, я терся членом о бедро партнера и предсказуемо заводился. И ладно бы дело было лишь в механической стимуляции, я молился всем богам, чтобы Кэл решил именно так, и не узнал, что меня дико заводит вся ситуация — моя беспомощность и открытость, его прикосновения и толика страха неизвестности.       В какой-то момент шлепки уразнообразили поглаживания, тисканья, царапанья моей многострадальной пятой точки и бедер. И все это тоже охлаждению пыла никак не способствовало. Темный то был мягким, то шлепал или сжимал так, что я невольно вскрикивал. Кажется, ему нравилось дразнить меня неизвестностью и заставлять реагировать. Не могу сказать, что мне это не нравилось, потому я позволял себе быть отзывчивым, а не равнодушным бревном.       И за всеми этими ощущениями я чуть не упустил момент, когда его рука скользнула под живот, находя там мой вставший член. Я попытался было сокрыть предателя и уползти от рук, но получил новый шлепок и затих, смиряясь со своим позором. Тем более, что гладили меня там так желанно и приятно! Что я не сразу заметил прохладные капли на своей пояснице, лишь когда пальцы партнера принялись их размазывать между ягодицами, поглаживая колечко мышц, чуть надавливая и дразня. Предвкушая дальнейший знакомый и желанный сценарий, я расслабился, позволяя первому пальцу проникнуть внутрь. Я ожидал, что к нему добавятся следующие, но вместо этого ощутил какой-то странный прохладный предмет.       Он осторожно надавливал, проникая, растягивая. По размеру он был явно больше пальца, но меньше члена, однако за счет плотности воспринимался ярче и заметней. Кэл то вталкивал его, то вытягивал, заставляя испытывать болезненно-приятные ощущения, дополняемые удовольствием от стимуляции члена. В какой-то момент он ввел предмет поглубже и так оставил, возвращаясь к шлепкам. Я попытался вытолкнуть непонятную штуку, но не тут-то было! Наверное, она была не однородной в плане диаметра, и рассчитанной как раз на такой случай. Я всхлипнул на очередном шлепке от беспомощности и накатывающего возбуждения. Оказывается, если бить с этой штукой внутри, все ощущается еще ярче из-за невольно сжимающихся мышц.       — Даже не пытайся. Всё равно будет по-моему. Я все надеялся, что Кэл скоро это прекратит и возьмет меня сам, но он этого не делал, а я бы удавился, но просить не стал. А потому лишь стонал и всхлипывал, дергался и извивался в его руках, насколько позволяла моя поза, сходя с ума от ласкающей член руки и второй, то двигающей непонятную штуковину, а то тискающей мои ставшие чувствительными ягодицы.       Я пытался сдерживаться, но надолго меня не хватило. Не смотря на все мои похождения и периодическое рукоблудие, близость партнера, пусть и такая, меня слишком заводила, и мое истосковавшееся по ней тело меня позорно предало, унося в вихре оргазма от одних лишь рук темного.       Каэлнир       Киану смело скрестил взгляд с моим, высказывая всё своё неравнодушие к сложившейся ситуации, что лишь по-настоящему подстегнуло меня. Его выгнутая шея соблазнительно оголяла жилку у основании, но кадык не гулял нервным шариком — и эта его уверенность заводила меня ещё больше, чем вообще следовало бы. Словами не передать, как я хотел вцепится в эту кожу, даже прокусить её, ощущая сладостные подрагивания под собой, всхлипывания… Мысль не успела развиться, буквально напоровшись на вялый толчок руки оппонента. Ну да, как будто это бы на что-то повлияло… Прищурившись, я ловко заломил наглецу руку то ли в отместку за попытку сопротивления, то ли за её недостаточную активность, но в любом случае для моего коварного продолжения требовалось сократить амплитуду размахивания конечностей.       Доведя в раскоряченном состоянии до кровати, я приступил к связыванию — как и раньше, я смог удачно подготовить всё заранее, так что веревка быстро связала шаловливые руки, которыми он ещё что-то пытался сделать. Оперируя своим весом я перемещался над ним, не давая брыкаться и особо сильно вырываться, помятуя, что несмотря на тощий вид, врезать он мог куда сильнее, нежели ожидаемо от его комплектации. Мои ушибы после последней драки довольно долго заживали и ныли, что раздражало по определению — я не привык долго болеть, обычно Хэл быстро подлечивал, даже великодушно избавлял от похмелья. От этого же засранца можно было дождаться лишь дырки от бублика, чем я откровенно не стеснялся пользоваться, хоть и это надо было забирать не совсем добровольно.       На мою удачу он был из душа — чистенький, его кожа хранила запах трав, щекочущих нос, особенно дурацкая ромашка… Ну, не говорить же мне, что бы он ей не полоскался? Нет уж, с него станется назло рассовать её по всем местам. Или же наоборот, намекнуть, что мне нравится? В общем, лучше промолчу и потерплю. А удача моя состояла собственно в том, что полотенце по дороге отвалилось, оставляя моего партнера удобным обнаженным. Связав ноги в согнутом положении, я, максимально довольный, устроил парня у себя на коленях, «заботливо» подсунув под него подушки, успев шлёпнуть за попытку уползти.       — Ай-ай-ай, Киану. Значит, стоит мне ногой за порог, и ты уже во все тяжкие? Или правильней сказать «во все лёгкие»? — приговаривал я, пока он возмущенно бурчал и вертелся на коленях. Я же ласково оглаживал его ягодицы, примеряясь и откровенно любуясь открывшимся видом. — За столь отвратительное поведение следует наказать. Что бы ты без меня делал! 50 ударов тебе уже знакомы? — вкрадчивый риторический вопрос был встречен ответными ругательствами и ожидаемый несогласием.       Мы шли словно по ступеням, взбираясь к сладкому (по крайней мере на мой вкус), и я даже прошелся пальцами по пояснице. Именно так, наверх, на вершину ягодиц… И ударил сложенной ладонью. Киану вздрогнул и ойкнул, ещё более яростно запыхтел в приступе несогласия, но в таком положении ему особо некуда было ползти, а с тем, что я периодически придерживал за обвязь веревок — и вовсе невозможно. Удары сыпались буквально со звоном, заставляя кожу горячиться и краснеть, а через какое-то время светлый стал чаще дышать и утыкаться носом в покрывало. Его постепенно набирающий силу член уже было трудно не заметить, что лишь вызывало во мне прилив удовлетворения, и тут я сам себя хвалил за предусмотренную подушку — мой собственный ствол уже был готов ко всему, но пока его лишь придавливал вес партнера на подушках.       Доведя его зад до более-менее равномерного цвета, я, для разнообразия, смягчился, вволю гладя и тиская пятую точку, то нежно и ласково, а то в жадности сжимая, и даже царапая когтями от переизбытка чувств. Мне уже на самом деле вовсю не терпелось перейти к продолжению, поэтому я ещё совсем немного потерзал ягодицы, невольно заставляя Киану вскрикивать, прежде чем дотянулся до его налитого члена, прикусывая губу от собственного зудения в паху — ей боги, мне уже самому хотелось ёрзать, а не терпеть вот это вот всё! Но взять Киану прямо сейчас означало наплевать на собственные же слова о его неспособности без меня. Выходило, что я сам не мог без него… И даже если так, радовать тушканчика я этим не собирался.       Рука плавно гладила его член, когда вторая продолжила порку, порой я делал небольшие паузы чтобы подразнить массированием яичек. Отвлекая всеми этими нехитрыми действиями, я добрался до припрятанной под тканью смазки, контрастно прохладной к разгоряченной коже. Его колечко податливо раздвинулось под напором моего пальца, но увы, по такому признаку мне было трудно понять, был ли у него секс с каким-нибудь верхним… Приходилось мирится с этим и душить внезапно проснувшегося дракона ревности. Моё! И делиться ни с кем не собираюсь! И если этот… как его там… садовник? Посмел замахнутся на диала — загрызу. В темной грязной подворотне в назидание остальным.       Тем временем пора было переходить к следующему шагу моего несомненно коварного плана. Я освободил проход от пальца и вооружился плагом — замечательной штукой, практически заменяющей растяжку пальцами с любопытной формой не дающей вытолкнуть инородный предмет. Но что бы это получилось, сначала надо было дать Киану пообвыкнуться с новой игрушкой, поэтому я то входил, то выходил, постепенно проникая глубже, пока наконец не оставил его там совсем. Всё это время я старался не забывать о его истекающем члене, и как и ожидалось — стоило оставить плаг без внимания, как Киану явно попытался его вытолкнуть. Ага, как же, на то и расчет! Я увесисто шлёпнул его за попытку диверсии.       — Даже не пытайся, — почти ехидно произнес я, уделяя внимание бедрам, и вновь пошевелил плаг внутри него, вызывая восхитительные всхлипы. — Всё равно будет по-моему. Пока партнёр ерзал и вздрагивал у меня на коленях, я сам был готов уже ерзать, но оставалось лишь кусать губы, не слишком хрипло дышать, стараясь не выдать себя и не отвлекаться слишком сильно — пожар в собственных чреслах всё больше требовал внимание, и если дать этому волю, я физически не факт что сдержусь, до того мне было тесно в штанах. К сожалению дальше томить Киану не представлялось возможным, потому пришлось прибегнуть к более интенсивным действиям, приближаясь к развязке так быстро, как это возможно. И Киану не разочаровал, всхлипывая и дрожа в оргазме, упругой струёй изливаясь мне в ладонь, в то время как я сам часто дышал, словно бежав сюда от дверей «Светлячка». Светлый растёкся у меня на коленях, а мне хотелось то ли бухнутся на спину, словно сам кончил, то ли сорвать с себя одежду и взять его прямо сию секунду, что бы излиться самому.       Но я не сделал ни того, ни другого.       Пытаясь перевести дух, я выполз из-под обмякшего Киану, штаны вовсю жали в паху, но я уговаривал себя потерпеть ещё немного. Благо, мой партнер был достаточно легким, что бы я перетащил его расслабленное тело повыше к изголовью и принялся перевязывать его в новую версию «звёздочки», откровенно пользуясь его состоянием. В отличии от прошлого раза с массажем, в этот раз его положение было лежа на спине, ноги я не стал развязывать, а наоборот, подтянул их коленями к груди и максимально развел в стороны, не давая их распрямить, закрепляя веревками как возле рук, так и у нижних ножек, лишая его возможности дергаться — мне это было бы совершенно ни к чему. Возможно, ему было так не слишком комфортно, но так было удобней мне, уж не говоря об откровенной раскрытой позе, в следствии чего мой член уже был готов трубить в горн.       Я снял опротивевшие штаны, наконец, давая свободу своему хозяйству и устроился у него между ног, оглаживая беззащитно раскрытые бедра, выступающие ребра, и… легонько хлопнул по яйцам, что бы тот выныривал из своей несомненно замечательной неги. Теперь мне нужно было всё его внимание.       — Мне кажется ты недостаточно верно оцениваешь сложившуюся ситуацию, — я гладил его обнаженную кожу когтями, то едва касаясь, а то откровенно карябая, гуляя пальцами возле паха, намекая на опасность. И, похоже, он ещё не знал о том, насколько близко сейчас находится к ней. Плаг, кстати, я оставил на прежнем месте. — И недостаточно ясно понимаешь своё положение. Я не собираюсь тебя делить с другими. — Я задумчиво прочертил быстро краснеющую дорожку когтём безымянного пальца. — Не женаты, говоришь? Колец захотелось? Я тебя услышал — будь по-твоему.       Я достал приготовленные инструменты, чуть блеснувшие в отсвете огня — зажим, несколько игл, и аккуратные сегментарные кольца. В доме терпимости за такой довольно эксклюзивный товар пришлось отвалить приличную сумму, но оно того определенно стоило — как в воду глядел про женитьбу, хотя этот паразит как-то мне уже высказывал подобное.       — Сейчас ты НЕ будешь дергаться, потому что если помешаешь сделать ровно, мне придется переделывать, что в конечном счете хуже тебе, — я был максимально спокоен и неумолим, хотя, если честно, делал подобное впервые, будучи вооруженным лишь инструкцией от знающих людей.       Кажется, он вынырнул наконец из своей неги, судя по проснувшемуся в глазах страху. Да, малыш, это наверняка то, что ты думаешь, хотя я точно не знаю, какие картины рисует твоё воображение. Пусть внешне я был спокоен, внутри меня всё бурлило, но я не мог позволить рукам дрожать. Зажав левый сосок, я предупреждающе зарычал на попытки вывернутся, прикинул на глаз траекторию движения иглы и резко проткнул нежную часть насквозь.       Несколько рубиновых капель выступило на сморщенном комочке, отчего мне жутко захотелось их слизать, но ещё было не время. Признаться, кольцо было не самое удобное для одевания, но оно же сводило к минимуму возможность потерять его, или с легкостью снять. Грудь бельчонка ходила ходуном, ведь мой проницательный светлый понял — предстоял второй сосок, с которым я действовал чуть уверенней, хотя может потому, что Киану уже не так выворачивался. Видно сообразил, что перекалывать совсем паршиво, что, впрочем, не мешало ему выливать на меня ушат говна. Однако я не обращал внимания, будучи сосредоточенным на процессе.       — Не бзди под руку, — тем не менее я просто обязал был поворчать и ответить на его тирады. — За что боролся, на то и напоролся. Или ты думал я спущу тебе всё с рук? — я приподнял одну бровь, давая ему немного выговорится, и, поймав момент, как тот набирает воздух в грудь для очередного потока, почти ласково прервал его: — Заткнись. Лучше вспомни, кажется ты говорил о хранение верности мне? Думаю, отличная мысль. В кои-то веки светлая в твоей светлой голове!       Я взял в руки его расслабленный член, огладил его и пошевелил внутри плаг. Нет, вовсе не для того, что бы у него снова встало, по крайней мере пока. Сейчас он мне был нужен расслабленный, но я не отказал себе в удовольствии приблизится вплотную и, придерживая голову, провести языком вдоль шеи к мочке уха, прикусывая беззащитные части тела. Я невольно потерся об него, задевая свежие проколы, но уже не мог адекватно сдерживаться, тихо рыча и пачкая его своей смазкой. Демоны! Я хочу его немедленно! Я взял его член, оголив головку для удобства, и вооружился третьей иглой.       — Говоря что ты мой, именно это я и имею ввиду.       И проткнул головку сквозь уретру, для удобства сверху вниз, крепок держа его ствол покрепче, что бы естественные дерганья не испортили чего. Кажется, вышло даже вполне ровно… Я надевал последнее кольцо, любуясь невероятной картиной, захватывающей дух — разведенные в стороны колени оголяли его естество настолько, насколько это вообще возможно, соски украшали алые капли и блестящие украшения, но венцом всего этого был обновленный член. Судорожно выдохнув от этого зрелища, я облизал враз пересохшие губы, и наклонился к нему, заглядывая в лицо.       — Но ты не забывай ещё кое-что, — я наклонился и почти с нежностью провел щекой по его щеке. — Доверься.       После этого я накрыл ладонью его глаза, чтобы не подглядывал, а свободной рукой, когтём, распорол себе язык, контролируя глубину больше по количеству крови во рту, нежели по болевым ощущениям. Говоря о последних, я решил начать с минета, осторожно и ласково беря измученную плоть в рот, ощущая волнительный металлический привкус кольца и крови, давая время собственной начать действовать. Слизистая достаточно быстро заживает и не оставляет следов — ну, несколько дней посижу на упрощенном рационе, ничего, оно того стоит.       Из получившегося разреза должно было натекать достаточное количество крови, что бы оперативно воздействовать на травму, по крайней мере, судя по тому, как быстро она, в отличии от слюны, скапливалась у меня во рту. Потихоньку я начинал двигаться, забив на болезненное саднящее чувство во рту. Для того, чтобы я смог уверенней двигаться, заодно принялся подтягивать на себя и вжимать обратно плаг, давлением дразня нужную точку, и успокоился только почувствовав, как член Киану снова набирает силу — значит болевые ощущения пошли на спад. Это очень хорошо. Вдоволь обслюнявив член, прикрыв тем самым секрет моей крови, я поцеловал каждый из сосков, делая вид что размазываю его алые потеки по груди, маскируя таким образом «лечение».       Увы, говоря о доверии, я пока не решился сказать ему негласный секрет. Мы слишком часто ругались, и мне было слишком невыносимо делится им. Когда-то с Хэлом мы совершенно случайно узнали о нём, но оставили нашим секретом — мальчишками так здорово было лелеять свои особенности! Но шло время, и оказалось у всех пар такая особенность, страховка для светлых, их личный элексир жизни. И из шутливой тайны свойства моей крови оказались ничем необычным, но... Я никак не мог переступить это в себе, рассказать полноценно, ровно так же, как и оставить Киану мучится с заживлением, мучить меня ожиданием.       Вытащив плаг, я почти ворвался к нему, судорожно выдыхая, прогибаясь в пояснице, прежде чем прильнуть к нему и сорваться в бешеный ритм, чувствуя, как непривычно и сладко трутся его колечки об меня, обхватывая его тело, откровенно царапая и рыча, вгрызаясь в плечи, откровенно имея…       О, бельчонок, я так этого ждал! Я желал эти вздохи, эти стоны, я чувствую как ты сжимаешь меня внутри себя, сводя с ума. Я хочу тебя больше и больше, и боюсь, скоро мне будет некуда бежать от изгибов твоего тела, от прикрытых зеленых глаз, о, как изгибается твой позвоночник, когда я вхожу так глубоко, как позволяет физиология.       Интенсивный ритм длится не слишком долго, но на много меня физически не хватает. Я обхватываю твою талию, впиваясь в неё когтями, прежде чем с утробным рычанием излиться внутрь тебя, содрогаясь и забывая дышать. Горячее нутро массирует мой чересчур чувствительный член, заставляя застонать и сжать тебя в объятиях, неосознанно вцепляясь когтями. Резко и коротко вдыхая, я никуда не тороплюсь, ожидая, пока мой член сам собой опадет и покинет горячее тело.        Двигаться не хотелось от слова совсем, а потому я растекся сначала поверх Киану, а после кое-как отползая в сторону, позволяя себе немного побыть в расслабленной неге, прежде чем начать распутывать его.       Мне хотелось жмурится и урчать, но так как я не склонен был выражать подобные чувства «на людях», пришлось ограничится сладким вздохом, прежде чем подняться с Киану, который, судя по всему, не смог остаться равнодушным к происходящему. Одобрительно заворчав, я всячески огладил его тело, провел рукой по стволу, не позволяя остыть «интересу», совершенно наглым образом комментируя его внешний вид. О, эта раскрытость, эта беззащитность и желание, в котором подрагивают жилки… В паху приятно тянуло, но нужно было ещё немного времени для перезарядки. Это время я решил потратить с пользой, видя, как от моих слов лицо Киану залило краской. В мою голову пришла коварная идея, и я удобством растёкся у него между ног.       — Смотри на меня.       Мой любовник всё время стремился отвернутся или хотя бы закрыть глаза, но зачем же себя ограничивать? Он так восхитительно смущался… Я прогнулся в спине, приказывая смотреть, как дразню головку его члена языком, а когда тот (разумеется) не выполнял приказ, ощутимо смыкал свои челюсти на нежной коже внутренней стороны бедра. Да-да, ты будешь смотреть, потому что уж не знаю, что ты там себе напридумывал, но этот шальной блеск, туманная поволока желания — нет уж, ни за что не пропущу это!       Поэтому я методично ласкал его и попеременно грыз, пока тот пытался строить из себя монашку. Но и это меня не утомляло — мне нравился процесс, нравилась его дерзость, то, как он вспыхивал, словно только и ждал искры. Я наслаждался обновками, во всю играя с уже явно зажившими проколами, хотя собственный язык ещё кровил, но оно того стоило. Как то, сколь соблазнительно мой напарник кусал губы, сопротивляясь не иначе как стонам — его грудь трепыхалась испуганной пташкой, но отнюдь не от страха — напряжение в члене и твердые соски не оставляли сомнений в истоках учащенного дыхания. Его легкие подрагивания, выдающие жажду продолжения, кружили мне голову, заставляя и самого томится в ожидании чего-то… большего? Я и сам не знал. Это была игра на гранях, мы почти танцевали, и хотя я был ведущим, эту партию отдавал ему — мне нужно было его слово. Хоть какое-то, но знак того, что он в игре, а не делает вид, словно передо мной два разный существа, Киану-любовник и Киану-напарник. С последним у нас, скажем прямо, не складывалось, а вот с первым… Первого я жаждал и ждал. Я хотел услышать его голос.       — Прекращай уже эту непонятную возню! Или развяжи и дай мне уже лечь спать!       Киану не выдержал! Во мне в тот же миг растеклась горячая волна наслаждения, я был готов сорваться в тот же миг, но следуя своим же правилам игры, сделал вид что оказываю услугу, не иначе как лениво потягиваясь. Однако стоило мне выпрямится, я ворвался в него, словно месяц воздерживался, словно путник жаждущий воды припал к источнику, откровенно рыча и царапая его под аккомпанемент его стонов и вскриков, заводящих меня ещё больше… больше… кажется моя голова плыла в жаре наслаждения, я не знал чего хочу сильнее — продолжать это до бесконечности, или взорваться оргазмом, но наши тела решили всё за нас, сужая мир в бесконечную точку окончания.       Я приходил в себя, нависая над Киану, руки с ногами дрожали от напряжения, и это с моими-то тренировками! Но всё это лишнее и наносное, главное сейчас развязать усталого партнёра, омыть полотенцем и дать воды. А затем провалится в сон, безапелляционно сграбастав в охапку, где ему самое место.       Киану       Я позволил себе расслабиться в оргазменной неге и не мешал Кэлу привязывать меня в новом положении. Я уже смирился с тем, что извращенец и мне нравится то непотребство, которое творит со мной любовник. Но сообщать ему об этом не собирался, а потому было проще прикинуться полубесчувственной тушкой. К тому же я рассчитывал на второй раунд, а потому в моих интересах было его приблизить, не мешая.       По условному сигналу в виде легкого шлепанья, я встрепенулся, подавая признаки жизни, и заерзал, проверяя степень свободы пут. Она оказалась ничтожно маленькой, а поза — невероятно открытой и развратной. Но мне это по-своему даже нравилось. Настолько, что не смотря на недавнюю разрядку, я ощутил, как внизу живота снова начинает теплеть. Да и дикий голодный взгляд цветных глаз не способствовал уменьшению накала страсти.       — Мне кажется ты недостаточно верно оцениваешь сложившуюся ситуацию. И недостаточно ясно понимаешь своё положение. Я не собираюсь тебя делить с другими. Не женаты, говоришь? Колец захотелось? Я тебя услышал — будь по-твоему.       Слова темного заставили меня немного заволноваться и напрячься. С одной стороны они явно подтверждали его ко мне неравнодушие, что меня неожиданно грело. А с другой они несли какую-то неясную угрозу. Он явно что-то задумал, но что?       Я это понял довольно скоро, когда в руках моего партнера блеснули металлом инструменты. Нет-нет-нет! Я на такое не подписывался! Да он спятил, охренел и сбрендил! О чем я ему и поспешил сообщить, начав всерьез пробовать путы на прочность. Я ничего не имел против извращенного секса, но не этого! А что если в следующий раз ему придет в голову наделать во мне дырок побольше или что-то отрезать? Прежде я ему доверял, потому как начиная с нашего самого первого раза подобной близости Кэл не сделал мне ничего реально плохого, травматичного или опасного, хотя нервишки щекотал. Именно по этой причине я не боялся позволить себя связать. Но сейчас пожалел о своей глупости и беспечности. Я чувствовал себя идиотом. Наивным преданным идиотом. И только гордость не позволяла мне в тот момент позорно разрыдаться.       Мне стоило огромных трудов лежать неподвижно, когда зажим захватил сосок, и потом, когда бесконечные секунды его пронзала игла. К сожалению, я был целителем и знал, что наименьшая болезненность и травматичность достигаются, если пациент не дергается в момент воздействия острыми предметами. Вот только не думал, что сам окажусь «пациентом».       Позорный всхлип боли и обиды таки сорвался с моих губ и я поспешил их закусить, отворачиваясь. Сдерживать подступающие рыдания было тяжело, но я справлялся, от чего грудь невольно вздымалась, а по телу то и дело проходила дрожь. Сами проколы оказались не настолько болезненными, как я опасался, но от того не менее обидными.       Когда темный продел сережку во второй сосок, я уже готов был выдохнуть с облегчением. Наивно полагал, что он удовлетворил свою тягу к издевательствам, садист хренов. Но понял, как ошибался, когда Кэл взял в руку мой мягкий член. Вот сейчас мне стало совсем-совсем страшно. А его слова только подливали масла в огонь моего страха. Я снова принялся бессмысленно брыкаться, в надежде хоть немного отсрочить неминуемое, высказывая партнеру все, что о нем думаю. А думал я лишь нелестное, предлагая лучше проколоть что-нибудь себе, желательно голову и желательно пикой.       Кэл почти лег на меня, задевая свежие проколы и прижимая своим телом, от чего я ощутил его мощный стояк. Его еще и возбуждает это! Садюга! Хотя прикосновение к шее и было приятным, я попытался мотнуть головой и если не укусить, то хотя бы угрожающе клацнуть зубами, чтобы показать, что я обо всем этом думаю.       Однако как бы я ни сопротивлялся, моя поза была абсолютно не располагающая к борьбе, а потому пришлось только кусать губы и терпеть, мысленно призывая все возможные проклятия на голову темного.       — Говоря что ты мой, именно это я и имею ввиду.       За всеми своими переживаниями до меня далеко не сразу дошел смысл его слов. Но дошел, связавшись с теми, что были сказаны ранее. Неужели это все потому… что он ревнует? Все эти слова про «мой», верность, кольца? В его придурочном стиле, конечно… Но я ощутил смешанные чувства. К обиде и разочарованию добавилось еще что-то волнующее и щекочущее, что я пока не мог идентифицировать. Хотя, возможно, причиной стало еще то, что боль начала медленно, но уверенно уходить. Это все так странно…       — Но ты не забывай ещё кое-что. Доверься.       Я отвернулся, как мог, изображая безучастность и неодобрение, и что хрен ему теперь, а не доверие. Однако Кэл вылизывал мои соски и член, избавляя от закономерной боли, и даже принося какое-то подобие удовольствия. На которое тут же отреагировало мое тело, начиная возбуждаться от умелых действий партнера. Вот бы оно так же на Рида реагировало… Я чувствовал себя отвратительно от раздирающих меня противоречивых мыслей и чувств. А так же от того, что против воли начинаю снова заводиться, хотя все должно было намертво упасть и больше не реагировать, уж не на Кэла точно! Наверное, я все же больше извращенец, чем думал…       В какой-то момент он вытащил из меня ту странную штуковину, которой дразнил внутри, и вломился сам. Темный набросился на меня как дикий зверь, почти как я недавно мечтал. Он вдавливал меня в кровать, терся, рычал, царапал и кусал, вколачиваясь в бешеном ритме.       Неужели, это у него настолько от меня срывает крышу и он так меня хочет? А ведь, судя по времени обнаружения у него стояка, он хотел меня давно. Но почему же не взял раньше, а вылизывал и возбуждал повторно? Неужели, я настолько ему не безразличен? Или мне только хочется так думать, а он просто больной извращенец? Совсем его не понимаю…       Но думать обо всем этом у меня получалось все хуже под диким напором страсти партнера, распалявшим и меня. Меня снова накрывало жарким безумием и тягучим накалом удовольствия, как бывало только с Кэлом. Однако до финала оно не дошло, так как мой любовник довольно скоро кончил, пульсируя внутри меня. Как же он был хорош в этот момент! С влажной от пота кожей, с полуприкрытыми глазами и выражением удовольствия на лице, впивающийся в меня когтями и крепко сжимающий в объятиях! Но я был готов стонать и выть от разочарования. Я был уже слишком возбужден, чтобы вот так останавливаться на середине. Но не просить же мне подрочить?       Я отвернулся и закрыл глаза, чтобы не видеть лица Кэла, когда он встанет с меня, отдышавшись. А то лежу тут перед ним весь раскрытый и со стояком, и хочу добавки! И все это после того, как меня прокололи и отымели! Хуже портовой шлюхи… Стыдно до ужаса, а из головы все не идет, как жадно он на меня набрасывался и терзал, с каким голодом и желанием смотрел. Но так я точно не успокоюсь и не остыну! Лучше представлю, как он меня сейчас по обыкновению развяжет, а я ему вмажу от всей души и, может, с ноги добавлю.       Вот только развязывать меня никто не торопился. Я почувствовал, как меня гладят по всему телу, словно изучают, но не спешил реагировать. И собирался не реагировать, когда услышал слова о том, что в такой позе и с украшениями выгляжу просто отлично и надо было так сделать давно. Но против воли ощутил, как начинают нестерпимо гореть щеки и уши, заливаясь краской стыда. Я попытался отвернуться еще больше и спрятать лицо, но получил приказ от темного смотреть на него. Конечно же, я не повиновался. За что получил довольно болезненный укус во внутреннюю сторону бедра. От боли и неожиданности я дернулся, невольно открыв глаза. И что же я увидел? Кэл устроился между моих ног, бессовестно смотрел на меня своим разноцветными глазами и кончиком языка дразнил головку моего члена, то и дело задевая сережку. Я вспомнил свою недавнюю фантазию, но реальность оказалась куда более волнующей и приятной, так что я решил снова зажмуриться. За что получил новый укус. Оказывается, это наказание и глаза закрывать мне не позволялось.       Я какое-то время пытался сопротивляться, но укусы перемежались с приятными ласками, не позволяя мне остыть, а члену опасть. Так что пришлось смотреть, как губы и язык темного ласкают мой член, то полностью захватывая, а то едва касаясь головки, дразня сережку. Самое ужасное, что моему любовнику, похоже, очень нравилась обновка и все свои безобразия он творил явно с удовольствием. Мне же было слишком приятно, чтобы я хотел его остановить. Он творил со мной что хотел, гладил, тискал, кусал, царапал, казалось, изучая каждый сантиметр моего тела, наблюдая за реакцией и повторяя особо удачные варианты. Поначалу я старался молчать как рыба об лед, потом начал кусать губы, чтобы не застонать.       Низ живота скручивало от желания, но все же этих ласк было не достаточно, чтобы кончить. Я метался и тонул в ощущениях, желая большего. Даже намекал, но мои намеки были то ли не поняты, а то ли проигнорированы. Но не мог же я его просить? Уж лучше удавиться! Вот только он так может баловаться со мной еще долго, а у меня уже яйца звенят! В итоге я сдался, надеясь лишь, что это прозвучит не слишком позорно:       — Прекращай уже эту непонятную возню! Или развяжи и дай мне уже лечь спать!       Мой партнер усмехнулся, лениво протянув, что раз уж я так желаю… И резко вошел в меня на всю длину, срывая с моих губ вскрик. Похоже, не я один жаждал продолжения! Это меня от чего-то порадовало и согрело. И завело еще сильнее, хотя казалось бы, куда уж дальше? Любовник же снова принялся в меня вколачиваться, кусая, царапая и теребя сережки. Я уже не пытался сдерживать свой голос, вскрикивая и всхлипывая от болезненного наслаждения, приближаясь к долгожданному оргазму.       В этот раз я приходил в себя немного дольше, чем в первый. Мое сознание прояснилось довольно быстро, а вот тело оставалось ватным и тяжелым, и с шевелилось с трудом даже когда его развязали. Наверное, затекло от долгого лежания в одной позе… Но возмущаться по этому поводу мне, почему-то, не хотелось. Как и бить Кэлу морду за проколы. С одной стороны, я был все еще зол и обижен на него за это. Но с другой, меня подкупало, как его заводят это небольшие колечки, и как ему нравится с ними играть, доставляя удовольствие и мне. А еще не давали покоя слово «мой» и тот контекст, в котором у меня появилось это странное украшение. Почему-то, мне было важно, что Кэлу я не безразличен, хотя выражал он это безразличие по-дурацки. И важно, что он снова обо мне после секса заботился и обнимал. Как я ни пытался, а в такие моменты не мог не него критично злиться. Так и не сумев заново рассердиться и оттолкнуть темного, я в его руках и уснул.       Утром я проснулся неожиданно бодрым и отдохнувшим, даже не смотря на ночные игрища. Кэл еще спал и я осторожно выскользнул из постели, чтобы уйти в ванну. Мне нужно было о многом подумать в одиночестве и спокойствии. Однако первым делом я решил рассмотреть обновки. Что странно, места проколов все так же не болели и вообще выглядели так, будто успели зажить. Это было странно, и я не знал, как такое возможно. Неужели еще одно проявление влияния энергетики партнера? Я о таком не слышал, и не уверен, что могу вот так спросить у кого-то из других пар, нет ли у них такого. Может, об этом говорить не принято и это интимно? А спрашивать непосредственно у Кэла… для этого я еще морально готов не был.       Я вертел и двигал сережки, рассматривая, пока не нашел едва приметные линии стыка. Наверняка их можно было снять так же, как и одеть, они же не запечатаны магией и не запаяны кузнецом. Идея снять украшения была соблазнительной. Как и показать темному, что я не его игрушка и он не может делать со мной что вздумается. Но с другой стороны, мне тут же вспоминалось, с каким удовольствием Кэл касался мест с сережками, и как жадно на меня набрасывался после. От одних воспоминаний об этом у меня теплело в паху. И еще все эти его слова, что он не собирается меня делить с другими. Почему-то они меня не столько раздражали, сколько согревали. Но вместе с тем порождали сомнения — а сам он что же? Будет гулять, с кем хочет? Не могу же спросить, спит ли он только со мной или у него еще с десяток любовников в городе? Где-то же он пропадал все эти дни…       Внезапно я осознал, что тоже не хочу его делить с кем-то, чтобы он на кого-то еще смотрел такими же полными желания глазами и набрасывался голодным зверем. Я ни для кого никогда не был особенным, и сейчас, почувствовав подобное, не хотел лишаться. И, наверное, потому не торопился снимать сережки, а колебался — они привлекали партнера ко мне и делали меня для него особенным. Словно, и правда, своего рода обручальные кольца. Хотя, возможно, это все были лишь мои фантазии и иллюзии, но я пока не хотел с ними расставаться. Наверное, если я узнаю, что кто-то носит такие же — медленно разделаю его на тысячу кусочков и скормлю всем собакам в округе.       А раз такие пироги с котятами, следовало подумать, как сделать так, чтобы помешать Кэлу шляться по другим. Ходить за ним хвостиком не вариант. Посадить на цепь — вариант, но на крайний случай. Сказать о своих желаниях или в чем-то признаться, давая тем самым новый повод для насмешек и издевок? Абсолютно точно нет! А что, если сделать так, чтобы у него не было доступа к привычным благам и знакомым людям? Не в каждом городе же у него по любовнику или любовнице… Значит, стоит подумать о том, чтобы куда-то отправиться. Ведь во время нашей дороги да Маленмира он был все время со мной и вся его страсть тоже доставалась мне. Осталось придумать как и куда его вытащить.       Заодно это меня избавило бы от ненавязчивого присмотра со стороны Дамиана и вопроса, когда же я начну делать с Кэлом оговоренное. Та еще головная боль… Но я все колебался и не ощущал в себе уверенности, что сделать задуманное — правильно. Да, Кэл та еще падлюка и сволочь. Да, темнит и ничего не говорит о прошлом и о некоторых важных вещах, что не способствует доверию. Но Дамиану я тоже не на все сто доверял. Да, он мне рассказал о прошлом и об истоках их вражды с Кэлом. Да, он друг мастера Штайна и они оба ко мне хорошо относятся. Вот только в его истории была пара моментов, которая меня насторожила. Я подозревал, что правда где-то между и мне нужно услышать версию своего партнера, чтобы составить собственное мнение.       Я понимал, что все идет к тому, что мне однажды нужно будет выбрать, на чьей я стороне. Но я был пока не готов выбирать. Потому и не торопился директивно закладывать пальцы Кэла в двери и пытать. Потому пытался оттянуть этот неприятный момент, в надежде, что обстоятельства сложатся так, что выбор получится сам собой, и я не буду колебаться и оглядываться с мыслью — а не ошибся ли?       Я малодушно решил тянуть время. И лучше всего для этого подходила поездка на какое-нибудь задание, желательно к демону на рога, и чтобы за хорошую плату. Как ни как, а деньги в Маленмире штука очень нужная, да и как в принципе нужная. Потому я решил разрабатывать эту версию по максимуму. И начал с того, что приведя себя в порядок, отправился в холл административного здания, где была стена объявлений для пар.       Я потратил, наверное, с час, придирчиво их изучая. Те, куда мы не подходили по требованиям, я отсеивал сразу. Таких оказалось довольно много. Затем отсеял те, где предлагали мало денег или которые мне совершенно не нравились по описанию. В итоге оставалось около пяти вариантов. Некоторые нравились чуть больше, другие чуть меньше, однако я был не один, а потому решил проявить чудеса благородства и спросить мнение партнера. О том, чтобы спросить его, а хочет ли он вообще куда-то ехать речи не шло. Я уже придумал веские аргументы, почему мы должны уехать, и был готов стоять на своем до конца, пойти на уступки разве что в дате отъезда, благо, выбранные мною варианты предусматривали такую возможность.       Я примчался в нашу комнату и с удовлетворением застал Кэла все еще нежащимся в постели. Я рывком распахнул шторы, затем запрыгнул на свою половину кровати и попрыгал на ней, чтобы вибрацией матраса дополнить эффект побудки. Бодро возвестил:       — Хватит спать, пора творить свершения и зарабатывать деньги! Мы теперь полноценная пара и я больше не ученик, не забыл? И раз уж ты изволил вернуться в нашу скромную обитель, поедешь со мной. Вот, я присмотрел нам задания на выбор. Меня они все устраивают, так что жду твоего мнения, — я выложил листки с заданиями на кровати, прекрасно понимая, что Кэл сейчас едва ли в состоянии ясно соображать и делать выбор. Но я его и не торопил, мне просто хотелось сделать что-то, чего он от меня не ожидает, чтобы показать, что я не просто его придаток, вещь или игрушка, у меня есть свое мнение и ему придется с ним считаться. О ночных играх и обновках я по традиции не сказал ни слова, делая вид, что ничего не было. Мне так было проще. Хотя какой-то части меня стало любопытно — проверит ли он наличие украшений или нет?