Два лика силы

      Каэлнир       Утром меня разбудили резкий яркий свет и не иначе как прыжки по кровати, судя по вибрации моего лежбища. Фыркнув, я попытался отвернутся, на подсознательном уровне понимая, что это мой дохляк резвится, и собрался строить из себя старого ленивого засранца, который утром никуда не пойдёт. Но Киану и не хотел идти прямо сейчас, он был согласен подождать. Самую малость. Например когда я прочитаю подсунутые мне листки. Растирая спросонья лицо, я уселся, облокачиваясь на подушки и принялся вчитываться в буковки.       Сопровождение, защита, излов… Тематик на нашу деятельность было не так много, хорошо что малец догадался не брать «изгнание» — тьфу, самая неблагодарная работа! Обычно там сплошные крайности, или предметом заказа оказывалась маразматичная бабка, или же там такой трындец, что хоть отряд вызывай, еле справишься вдвоем. Взгляд зацепился за знакомое имя и я даже проснулся.       — Хм. У меня есть пара на примете, схожу пообщаюсь с заказчиками, а там и понятно будет, — озадаченно протянул я, покидаю теплую постельку. — Один. — я бросил многозначительный взгляд на напарника, после чего молча собрался и ушел.       Как и говорилось в бумажке, Бастил временно проживал в гостинице «Речные кущи», там я его и нашел. Всего год назад, ровно перед начавшейся заварушкой с Орденом, мы с Хэлом почти полгода проходили в его караване — повидали всякого, да и сдружились неплохо. Бастил был умным человеком, но теплолюбивым, и с чего его понесло на север, да ещё в такую пору, было не ясно. Следовало уточнить! Благо на зад морозить очередь не стояла, и я мог успеть отхватить заказ. Тощий, как палка, степняк Бастил попивал какой-то пахучий навар и, щурясь, оглядывал зал, когда я вошел. Его брови чуть приподнялись, но уголки губ дернулись в довольстве.       — Ветер в крылья тебе, диал.       — И тебе легких ног, Бастил.       Я сел напротив, разглядывая мужчину, который за прошедшее время, казалось, никак не изменился — всё та же косица бороды, хитрый взгляд черных глаз и кожа цвета патоки. Он был уроженцем городов куда южнее Дангарона, и всегда гордился этим. Оттого ещё странней было читать его желание рвануть на север.       — Никак весточку получил?       — Каким демоном тебя несет в Гитахис? — сразу в лоб начал я, запоздало соображая, что попади я в этот караван, не избежать мне вопросов о том, где мой… бывший напарник.       — О, ветра нынче совсем путанные, но не только голуби передают новости. Большая монета меня там ждёт, диал, если успеть до закрытия перевала — зимы становятся суровее, и даже на юге солнце греет как будто меньше.       — Но прямого пути нет… — озадаченно произнёс я, потихоньку догадываясь, о чем речь. Бастил отхлебнул вонючего для моего носа напитка, и довольно кивнул, видя в моем взгляде понимание.       — Вот именно. Но можно же немного срезать углы? — он заговорщецки подмигнул и попросил принести мне пива.       — Темного, — буркнул я на автомате, а сам крепко задумался. На нашем пути в горы лежали пустоши — мертвые клочки земли, откуда лезла вся известная, а порой и неизвестная нечисть. Подходить к ним сильно не рекомендовалось, так как нечисть не стеснялась порой выходить за условные границы своих территорий. Откуда случались такие проплешины мертвой земли, никто так и не смог дать точного ответа, маги с Орденом периодически делали вылазки, но дело сильно не продвигалось. Ходили теории, что это от перерасхода магической энергии, или что там случалось нечто настолько плохое, что концентрат негативной энергии становился самостоятельным и уничтожал всё в округе, порождая чудищ. Селяне стабильно думали что это за грехи. Это оттуда, проводя изгнание, было бы неплохо унести собственные ноги — на такие задания старались ходить по нескольку пар, а так как финансировались они только от королевств, которые периодически жмотили деньги, то и ходить было невыгодно. Освящения светлыми не хватало для того, что бы возродить землю, лишь закрыть все бреши от нечисти, что бы какое-то время она там не самовоспроизводилась. А через несколько лет снова здорово… И так по кругу уже лет двести.       — Уж не знаю, кому ты стал неугоден на юге, но идея та ещё! — скривился я, принимая кружку. Сделав несколько щедрых глотков, я грохнул посудину об стол и прямо воззрился на потенциального заказчика.       — Кто не рискует, тот не пьет. — мужик хитро кивнул на мою кружку. — Мне проверенная пара не повредит. 20% вперед.       — 30% — незамедлительно возмутился я. Двадцать уж как-то скромно!       — Не-а, диал, 25% и не монетой больше. Ты же не хочешь обрекать меня на мучения по поиску надежных людей? — пожаловался Бастил.       — Ладно, 25% и никаких лишних вопросов, — медленно произнес я. Всё же, заказчика стоило предупредить, в каких хороших отношениях мы не состояли до этого… — Хэла нет, со мной другой светлый, — постарался как можно ровнее произнести.       Брови Бастила взлетели вверх. Будучи умным и опытным мужиком, он кое-что знал о парах, поболее всяких деревенских да и порой городских жителей, а потому был в курсе, что партнёров не меняют, разве что при очень сложных обстоятельствах. Мягко говоря — сложнее некуда… Но он вежливо кивнул, сопоставляя факты. Да, не трудно сообразить, если знаешь в чем соль пары. Он поднял кружку с отваром к верху и мы не чокаясь выпили. На душе в миг стало гадко — ещё один шаг прочь от Хэла.       — Надеюсь твой светлый надежный человек.       — Ну, это же мой светлый.       Обсудив ещё кое-какие организационные моменты, я получил аванс и двинулся в Цитадель. Опрашивать других заказчиков не имела смысла.       Оповестив о своем решении Киану, я внезапно не встретил активного сопротивления, но может подействовала фраза, что это был мой знакомый? Едкий голосочек внутри язвил, что цена этому — снятые сережки, заставив меня изрядно помаяться в неведении. Проверять — значит выдать насколько мне это важно, чего позволить я себе не мог и мужественно отказался даже от секса «на дорожку». Ничего, если снимет — выпорю и заново сделаю. По три штуки, хе-хе. Утешив себя этими мыслями, я заодно надавал пенделя, что бы больше не таскал листки с доски — если так все будут по нескольку разносить, а потом терять, никто денег толком не заработает, а репутация Ордена будет нарушена.       Киану собрался быстро, а вот я вновь озолотил рынок на предмет теплой одежды и попон для коней. Ну да, трата денег очередная, но моих запасов было явно больше Киановских — его часть залога я ему честно отдал. А то ещё плешь проест, ну его!       Мы выехали рано утром, и я испытывал смешанные чувства, покидая любимый город, убегая из ненавистной Цитадели. С годами тут лучше не становилось, и у меня закрадывались мысли о том, что сюда лучше возвращаться как можно реже. Длинная вереница повозок с погонщиками, многочисленной охраной и подчиненными мелкими торговцами с гиканьем отправилась в дорогу. Однако разговор с Бастилом натолкнул меня на неприятную мысль, так и не шедшую из головы — хоть мы были официальной парой, мы были не слишком похожи, а говорить всем и каждому об истинных причинах нашей связи мне ой как не хотелось. Стоило придумать легенду, о чем я и оповестил Киану, уведя его чуть в сторону и говоря намерено негромко.       — Вояки относятся к нам по-разному, но более смело, нежели обычные люди. Часть не любит, потому что не понимает, ну, и любит байки всякие распускать, не всегда приличные. Часть тупо боится, а треть наоборот — любопытная донельзя, и вот как раз на эту часть надо придумать что нам говорить. Рассказывать всем, что мы нашлись полгода назад мне не горит, как ты понимаешь, да и твоему имиджу пользы не будет — неопытность как будто даёт им права поливать грязью. Сам Бастил в курсе, но будет молчать, а легенда нам как ни крути всё равно нужна, что бы хотя бы молоть единую чепуху, а не в разносол.       Киану       Кэл не только почтил вниманием подсунутые мною листки с заданиями, но даже изволил поднять свой зад и пойти с кем-то общаться. И общаться он желал один. Мне это не очень нравилось, но я только кивнул. Наверняка, какие-то очередные знакомые и связи, с которыми он просто меня знакомить не хочет. Ну, и демоны с ним! Я собственными контактами обзаведусь со временем! А прямо сейчас мне достаточно, чтобы он не начал упираться и не отказался вообще куда-либо идти со мной, потому можно немного уступить. Я учел прежние ошибки, придумав очередной гениальный вариант взаимодействия, и теперь решил его опробовать, надеясь что Кэл не безнадежен. Да и очередные разборки с выяснением отношений устраивать не хотелось. Мне слишком тяжело в эмоциональном плане далась эта ночь и утро. И пусть я пока что нашел кое-какой баланс между разумом и чувствами, мне еще предстояло все это окончательно переварить и утрясти, чтобы определиться с отношением к напарнику и его судьбой. Увесистый ее кусок был в моих руках и зависел от меня.       Несмотря на все причиняемые им трудности, я пока не хотел избавляться от своего темного. Пусть он зверюга агрессивная и почти неуправляемая, но я все же надеялся на это «почти», что оно есть. В какой-то момент я понял, что для меня воспользоваться вариантом Штайна и Дамиана в отношении Кэла значило бы признать собственную неспособность справиться с ситуацией. А я хотел доказать в первую очередь себе, что достаточно умен и хитер, чтобы оседлать и объездить одного норовистого жеребчика с разноцветными глазами. И для начала я решил научиться делать так, чтобы он шел в нужном мне направлении. И пес с ними, с деталями. Над этим мы будем работать следующим шагом.       Я терпеливо ждал и мое терпение было вознаграждено вернувшимся Кэлом, который сообщил мне, что поговорил с караванщиком и мы идем на север. Я не стал оспаривать его решение и подтвердил ранее озвученное согласие. Мне действительно было все равно, какой из предложенных мною путей он выберет. Признаться, этот, с поездкой на север на зиму глядя, я взял последним. Я не люблю снег и холод, но мне вспомнилось мое видение с оленем и снегом, и я решил положиться на случайность. И вот она, случайность! Или это чему быть, того не миновать? Надеюсь, для меня это что-то окажется позитивным. По крайне мере, в видении я угрозы и опасности для себя не ощущал.       Еще одним моментом которого, по всей видимости, было не миновать, стало ворчание Кэла на тему снятых мною листков с заданием. Странно, но в это раз у меня это не вызвало раздражения. И все же я не удержался, чтобы не съязвить в ответ, что без его авторитетного мнения я бы уж никак не догадался все вернуть обратно для будущих поколений, так сказать.       Когда пожитков не много, то и сборы много времени не занимают, хотя я озаботился в дорогу не только теплой одеждой, но и кое-какими мазями и снадобьями, которые могут пригодиться в холодное время. И вот в назначенный день и время мы присоединились к каравану и тронулись в путь. Я ощущал некоторое волнение и внутренний подъем — не смотря на грядущие холода, меня вдохновляла мысль о новом путешествии и впечатлениях, о которых до недавнего времени я мог лишь мечтать, готовясь к участи простого деревенского целителя. Сейчас же передо мной был открыт если не целый мир, то внушительная его часть.       От витания в мечтах меня отвлек отозвавший в сторону Кэл. — Вояки относятся к нам по-разному, но более смело, нежели обычные люди. Часть не любит, потому что не понимает, ну, и любит байки всякие распускать, не всегда приличные. Часть тупо боится, а треть наоборот — любопытная донельзя, и вот как раз на эту часть надо придумать что нам говорить. Рассказывать всем, что мы нашлись полгода назад мне не горит, как ты понимаешь, да и твоему имиджу пользы не будет — неопытность как будто даёт им права поливать грязью. Сам Бастил в курсе, но будет молчать, а легенда нам как ни крути всё равно нужна, что бы хотя бы молоть единую чепуху, а не в разносол.       Я нашел его замечание разумными, и задумался. Какие бы между нами склочные отношения ни были, на людях мы должны быть единой командой. В нас не должны сомневаться, иначе это негативно скажется на репутации. А слухи, особенно дурные, как известно, распространяются со скорость степного пожара в середине лета. Мне не улыбалось загубить свою карьеру не дав ей толком начаться. Хотелось надеяться, что Кэла свою губить тоже не привлекает.       — Я знаю, как простой люд относится к магам, и уж тем более к парным. И какие сплетни ходят. До недавнего времени я тоже знал лишь слухи, так что можешь не рассказывать, о чем в караване могут думать. И я понимаю, что вопросов не избежать, как минимум самых общих, и что-то отвечать придется, чтобы не быть слишком подозрительными. У тебя есть какие-то предложения о том, что говорить? Кто мы друг другу и какая у нас легенда? — на последней фразе мне понадобилась вся моя выдержка, чтобы голос звучал ровно. Я понимал, что это все лишь для социальной маски, но мне почему-то было важно и одновременно страшно услышать ответ. И это было настолько невыносимо, что я поспешил предложить сам: — Наверное, разумней всего сказаться родственниками? Но каким-нибудь дальними? Может мы даже не росли вместе, а наша связь выяснилась не сразу? Это бы объяснило наши… не слишком близкие отношения. Что до опыта… Я понимаю, что на зеленых юнцов смотрят свысока, и тебе повторно все это проходить не захочется. Но… ведь если спросят о прежних приключениях, рассказывать придется тебе, мне рассказать нечего, не приврав, — я постарался максимально деликатно предложить Кэлу изображать нашу опытность за нас двоих. Я опасался задевать тему его брата прямо, но ему неизбежно пришлось бы рассказывать о том, что было у них с братом, как будто это было у нас с ним. Я не знал, насколько он к этому готов. А еще мне было страшно услышать требование подчиняться Кэлу во всем и слушаться для поддержания того же образа слаженной бывалой команды. С одной стороны я понимал, что он опытней по всем пунктам и это будет правильно. А с другой, моя свободолюбивая натура бунтовалась, особенно учитывая, что напарник явно занижал мои возможности и предпочитал задвинуть меня подальше, считая слабым и ни на что не годным. Впрочем, я надеялся, что при посторонних он эту тягу немного поумерит, хотя бы ради образа, как и свой длинный язык.       Каэлнир       Я едва не куснул себе губу от досады. Профессиональная деформация — для таких как я, мир делился на «наши» и «они». Внутри пары мы словно в вакууме, весь мир становится за непреодолимой стеной из хрусталя — прозрачного, неровного, со временем на нем оседает пыль и сор ветров разговоров, верениц людей, событий… Со временем становится настолько мутно, что и не разглядишь ничего, и интерес гаснет в глазах, а лицо разглаживается. И больше нет тревог. Есть только узкая дорожка Силы, на которой одновременно так тесно и так просторно. Я забыл, что Киану ещё совсем недавно был по ту сторону стены, а значит знал большую часть предрассудков. Надо же, для меня как будто его жизни «до» толком и не существовало, словно он враз появился такой какой есть сейчас, светлый, подходящий в пару. Видимо связь таки работает и замещает образовавшуюся пустоту… Как бы печально это ни было признавать. Природа не терпит пустот, поэтому миром правит баланс, по крайней мере это её самое здоровое состояние.       — Да… Родственники лучше всего, — немного отрешенно пробормотал я, додумывая последнюю мысль. — Можно назвать нас из поздних пташек — технически это мало на что влияет, тех, кого забрали не в сопливом возрасте, имеют все шансы выпустится с обычным потоком.       Хотя насчет «неблизких отношений» я бы поспорил, а ещё лучше переспросил, улучшив момент между твоими стонами в постели.       — Значит приврешь… братец, — я как можно беспечней пожал плечами, а сам поразился, до чего светлый аккуратно подбирает слова и не смог не оценить изящность подхода. Надо же, таки внял моим заветам не касаться скользкой темы! А ведь рано или поздно нам придется говорить об этом — и отнюдь не для обоюдного удовольствия, а банально в целях годной конспирации. Сейчас — только начало, только цветочки. «Мне он тоже нравится» — шепот брата шуршащими листьями грел мои уши, а заодно и душу. Я повернулся к своему напарнику и задорно подмигнул. — К тому же, кое-что и ты уже можешь рассказывать, — на моих губах невольно прорезалась улыбка, но я тут же отвернулся, чувствуя откуда-то неловкость и даже… смущение? Тьфу, как прыщавый юнец перед первым поцелуем! Я поспешил перевести русло разговора из столь скользкой дорожки в деловую понятную сферу. — Старайся держаться каравана. Классически, темный периодически отправляется вперед в составе разведгруппы — во-первых потому что ударная сила, а во-вторых потому, что потерять целителя для каравана равносильно панике и смерти. Поэтому им не рискуют. Это не значит, что в случае чего ты сидишь за обозами, но твоё место в скоплении людей как минимум. Как максимум — возле главного торговца, они часто требуют, что б хранили их задницу персонально. Бастил нормальный, так что спокойно следи за людьми, но имей ввиду на будущее. По ночам будем дежурить в общем потоке по очереди. Ну, вроде всё, с остальным, думаю, и так по ходу дела будет понятно, — обсудив ещё пару любопытных моментов, мол, когда можно будет пожрать, я оставил своего светлого переваривать наши новые «отношения», а заодно заводить новые знакомства. Светлые всегда больше привлекали людей, потому что лечат, терпеливые и вообще милахи, а если нет, то выглядят хотя бы как люди. Не то что такие как я, но я настолько привык, что было в общем-то всё равно. Иногда конечно прилеплялись особо храбрые и любопытные, но я как правило был не против — кто знает, может человек окажется неплохим собеседником?       Так случилось и в этот раз. Стоило мне отвалить от Киану, ко мне примазался бородатый мужик, осторожно замечая наш интересный союз, но на мои огрызания он не обиделся — наоборот, удовлетворился, что в этом я был похож на того темного, которого он видел. Оказалось бородач уже имел знакомство с парами, хотя по внешнему виду я не признал никого из своих знакомых. Против воли мне стало интересно и последующие несколько дней я с удовольствием чесал с ним языком, так как делать в пути всё равно было нечего, кроме как поглядывать краем глаза за Киану, раз в сутки ходить в разведку и мечтать о дополнительной жрачке.       Впрочем, было ещё кое-что, что заставляло меня нервничать, и чем ближе оно наступало, тем более нехорошие предчувствия меня гложили. Тот самый день, когда моя бочина превращала меня в ни на что не способную тряпку. Всего сутки, в которые нас могут пять раз сожрать и шесть раз пошинковать, пока моё бренное тело крючится от боли. Даже если бы я точно не знал дату, казалось, все мои поджилки чувствовали энергетические волнения, а всё что я мог, это запастись водой и привязать себя к коню заранее, что бы хоть как-то держаться в седле. В прошлый раз не смог, а в этом у меня не было выбора — полудохлый темный стоит не больше полудохлой лошади, и если последнюю хоть на мясо пустить можно, то от меня разве что уши в трофей пойдут. Я как мог морально готовился в предстоящему дню, перестраивая очередь в разведке и потенциальных дежурств так, что бы максимально разгрузить день. Только бы продержаться, а к следующему разу уже в городе будем — так я себя успокаивал, чувствуя откровенный страх. Ни одному живому существу не по нраву корчится в пытке болью, и я не был исключением.       Киану       К моему облегчению, Кэл действительно не требовал от меня быть разнеженной кисейной барышней, которую надо оберегать. То, что мое место не в авангарде, я и сам понимал. Да и, откровенно говоря, не рвался туда. И хотя я практиковался в Цитадели с духовным оружием, но влезать в схватку любого рода мне не горело. Одно дело навалять с кулака очередному задире, и другое — биться на смерть, с людьми или с тварями. Хотя это не относилось к тем ситуациям, когда мой напарник должен был сражаться один. Там я был готов на пену изойти, но идти рядом, желая доказать, что я равный.       Постепенно я все больше привыкал к движению в караване и к его участникам. Большинство из них было суровыми бывалыми мужиками, исходившими не один десяток дорог. Были среди них как молчуны, так и личности весьма общительные. И если поначалу на нас с Кэлом поглядывали косо и с недоверием, то постепенно привыкли и даже приглашали к костру не только разделить трапезу, но и разговаривать разговоры. Как я и ожидал, мужикам было интересно послушать о жизни парных, о наших приключениях и порой самых внезапных вещах. Я старался вести себя максимально дружелюбно, врать поменьше, но и ненужные разговоры переводить в иное русло, обычно интересуясь чем-то касающимся собеседника. Люди поговорить о себе любят, а потому мои уловки работали на ура. С Кэлом мы общались мало, в основном по делу и даже не собачились, что меня радовало отдельно. Пожалуй, это оказалось хорошей идеей — поехать с ним куда-то с посторонними.       Дорога пока проходила мирно, никто на нас нападать не торопился, хотя, как я понял из разговоров, это была самая легкая часть, а основные трудности должны были начаться при приближении к местам с пустошами. Ради чего нас и наняли, не ограничиваясь простыми вояками. Наверное, я мог бы позволить себе немного расслабиться, но заметил, что Кэл начал себя как-то странно вести. Как будто стал более смурной и напряженный, словно его что-то тревожило. Спрашивать я не стал, будучи уверенным, что он меня просто пошлет, а потому попытался выяснить причину косвенными методами. Благо, что наша связь постепенно крепла и я мог не только ощущать его присутствие, но и некоторые колебания в энергетике, обходясь лишь мимолетными, и якобы случайными, касаниями.       И в один из вечеров они мне подсказали, что у темного начинает болеть бок, а энергия словно утекает в брешь. Я прикинул, что последний раз у него подобное было около месяца назад, и он целый день провел в постели, мучаясь болями. Я тогда оставил его наслаждаться собственными страданиями, но результат мне не понравился и я решил, что больше так делать не стану. Вне зависимости от того, что сам темный по этому поводу думает. Придется ему привыкать, что не он один может диктовать свою волю.       А потому вечером я бесцеремонно придвинулся к Кэлу и прижался со спины. Обычно мы спали рядом, но не соприкасаясь, сегодня же я нарушил эту традицию. А дабы мой напарник заранее не догадался о моих намерениях и не попытался воспротивиться, я заявил:       — Мне холодно! Грей меня! Он как всегда поворчал, но отпихивать меня не стал. Я какое-то время лежал смирно, прислушиваясь к дыханию темного и ожидая, когда он уснет. После чего максимально аккуратно забрался рукой сначала к нему под одеяло, а затем и под одежду, дотянулся до шрама под боком и направил поток теплой целительной энергии, представляя, как она наполняет не только тело, но и закрывает ментальную брешь. После чего неохотно убрал руку и устроил ее в более приличном варианте. За сим позволил и самому себе провалиться в сон.       Когда меня разбудил шум просыпающегося и собирающегося лагеря, Кэла уже рядом не было. Неужели помогло и сегодня будет все в порядке? Но я на всякий случай сосредоточился и попробовал поискать его. Комочек с болью обнаружился чуть поодаль, туда я и направился. Я подкрался максимально тихо, заходя со спины к умывающемуся напарнику. Я прильнул к нему, одной рукой перехватывая поперек груди, а второй по хозяйски забираясь под его одежду. Я бы с удовольствием подержался за его шею для надежности, но опасался, что со стороны мог быть понять превратно, увидь нас кто.       — Какого?! Ты охамел вконец что ли?! — услышал я ожидаемо.       — Не дергайся и не брыкайся, не поможет, — прошептал я в его острое ухо, начиная лечение, снимая боль со шрама и на всякий случай готовясь противодействовать возможному сопротивлению. — Все свои протесты о неприкосновенности и прочих правах можешь засунуть себе в зад. Я не позволю твоим капризам испортить нашу репутацию. Уж точно не свою. Как думаешь, кому будут доверять меньше — беспомощному, как котенок, темному или не компетентному целителю, который не может это исправить? Я проверять не хочу. Пусть я не могу избавить тебя от боли насовсем, но уж на какое-то время могу точно. Никто не должен сомневаться, что мы слаженная и непобедимая команда. Будешь мешать — выпотрошу и найду другого!       С этими словами я как ни в чем ни бывало отстранился, невинно улыбнулся и пошел завтракать, а потом седлать коня, в который раз радуясь идее о потенциальных свидетелях. Мстить при них он мне не посмеет, а потом я что-нибудь придумаю.       Каэлнир       «С другой стороны, лучше сейчас, чем на пороге какой-нибудь пустоши» — размышлял я, укладываясь на ночлег. В животе присутствовала приятная тяжесть от плотного ужина — завтра мне вряд ли удаться нормаль поесть, постарался отыграться за сегодня. Разумеется, вся еда была четко рассчитана, и план добавок туда не входил, но я пожертвовал личными запасами. Стоило мне умоститься в «гнездо», как сбоку прикатился светлый.       — Мне холодно! Грей меня! Вообще-то обычно мы спали порознь, хоть и рядом, как и полагается паре. Я тяжело вздохнул, не скрывая своего скептиса по этому вопросу, но гнать не стал. Ночами и вправду стремительно холодало — мало того, что мы двигались на север, время года так же шло к зиме. Я-то покинул теплые края в довольно раннем возрасте и уже привык к откровенным холодам, в отличии от парня под боком. Ладно, хрен бы с ним, пусть спит так, хотя приучать к этому я его не собирался — а то ещё сам привыкну. Поворчав напоследок, чтобы не вздумал пинаться, или рассчитывать на моё одеяло, я, сытый и нагретый, довольно быстро провалился в сон, надеясь что успею поспать до того, как это станет физически невозможным.       Каково же было моё удивление, когда я с трудом разлепил глаза… утром! Наш караван постепенно просыпался, но на это мы старались тратить как можно меньше времени, дабы побыстрее двинутся в путь и пройти как можно дальше. Внутренности скрутило в тугой жгут, но как ни странно, я был в состоянии шевелится. В отличии от прошлых разов, когда я даже спать не мог толком, не то что шевелился. Можно было сказать, что я чувствовал себя сносно — но опять-таки в сравнении. Жутко хотелось закрыть глаза, накрывшись с головой одеялом, и просто тупо переждать, когда это пройдёт. Но стоило пошевеливаться — уж не знаю, с чего эта благодать, давшая мне поспать, но вдруг она скоро закончится? Лучше усадить своё бренное тело в седло до того, как меня скрючит окончательно.       Киану мирно спал рядом, а потому я осторожно покинул его соблазнительно нагретый бок, дабы отправится на утренние сборы, вроде кустиков и умывания. Однако на последнем меня таки скрутило и я решил посидеть немного сжавшись, чтобы перевести дыхание и смочь двигаться дальше. А ещё предстояло оседлать Бублика…       Однако тут меня неожиданно встретила подстава. То, что это Киану, я сообразил на миллисекунду раньше, нежели сформировал кинжал для отражения нападения со спины. Впрочем, ощерится мне это не помешало.       — Какого?! Ты охамел вконец что ли?! — то ли зашипел, то ли зарычал я, чувствуя его наглые руки, даже пытаясь их удержать, особенно ту, что лезет под одежду, но боль и общее ослабленное состояние делали из меня паршивого противника. Тем временем мерзавец уже всего меня облапал и даже вкрадчиво объяснил на ухо положение дел, о котором я и так был очень даже в курсе. И самое отвратительное состояло в том, что он прав. Сволочь! Я зарычал на него, но не двинулся с места. Скотина. Хер он найдет, а не другого темного… Ишь, губу раскатал.       Но возвращающаяся боль внезапно отступила, вернув возможность двигаться. Я рефлекторно приложил ладонь под ребра, оставаясь ещё какое-то время на месте в замешательстве. Его магия помогла. Ладонь сжалась на неповинной одежде, а я сам на себя яростно фыркнул. Ну, уж нет, эту наглую улыбочку я ему всё равно потом припомню!       Мне удалось почти адекватно упаковать Бублика в седло, делая вид что я ленивая и небрежная задница, а на самом деле как можно больше экономя силы и держа ровное дыхание. Смог успокоится только взобравшись в седло и развалившись там как можно вольготней. До первого приступа. Последующие несколько часов мне толком и не удалось расслабится, благо сегодня дежурства мне не грозили, и я даже осмелел и попробовал пожевать хлеба. Однако, судя по всему решение оказалось столько же поспешным, сколь в темпе я отлепился от обоза в сторону кустов, где меня вывернуло разве что не наизнанку.       Распластавшись по холке, я с трудом удерживался на лошади, желая только отключиться, так как что бы там ни делал Киану, оно резко закончилось. Бублик нервничал и стриг ушами, переминаясь с ноги на ногу, что устойчивости лично мне не добавляло. К головокружению добавилось омерзительное чувство падения, как вдруг меня дернуло за плечо, вызывая новый рвотный позыв — но уже было нечем.       Сквозь пелену паршивого состояния и шума в ушах до меня донеслась смутно знакомая ругань, после чего мир стал постепенно оживать. Лошадь перестала ходить подо мной ходуном и оказалось, что Бантик мужественно стоит рядом… с Эдельвейс. Киану, судя по всему же, решил перечислить по списку все ругательства которые знал. Его руки снова были у меня под одеждой. Будь бы у меня больше сил, я бы обязательно ему что-нибудь ответил. Придумал бы и ответил! Но вместо злости, ярости и плевков ответ с моих губ сорвался… вздох облегчения.       Понурив голову, я покорно дал завершить свои манипуляции и мы, уже молча, вернулись в строй. Конечно, на нас поглядывали, но громких слухов до меня не доносилось. Да и плевать — я снова мог ровно сидеть на лошади, и это главное. А с любым недовольным я разберусь завтра… Осталось только этого завтра ещё дождаться.       В этот раз Киану уже не отъезжал от меня, периодически прислоняясь — я не слишком силен в магии светлых и что он делал, точно не знал, но это помогало, а потому лишь иногда ворчал, что я ещё не так разваливаюсь, что бы он вис у меня на плече. За это я получал новую порцию шипения на ухо, тем и удовлетворялись. Забавно, но в этот день мы общались больше, чем за всё время с начала поездки. Хотя, большую часть времени я скорбно молчал, экономя силы, и суть разговора состояла больше в недовольстве и нахальстве светлого, но… почему-то я был рад и этому. На секунду я подумал, что рядом с ним я не чувствую себя одиноким и чужим, но поспешил отбросить эту мысль. Тьфу, тряпка, разваливаешься по всем фронтам!       Ужинать я не рискнул. Конечно, мой напарник тут рядом, и наверняка его магия даже даст мне переварить пищу, но я решил не испытывать судьбу. В разговорах у костра про нас уже пошли похабные шепотки, кое-кто считал, что я отравился, особенно по моему виду, но большинству было всё равно на наши шашни с Киану, а потому особого резонанса этот день в охране не вызвал. Это меня успокоило, а потому махнув рукой всем перед сном, я уполз укладываться спать. Я раньше отнюдь не всегда был самым болтливым, а вымотавшись за день меня уже срубало. Сон ожидаемо не шел, когда под кокон одеяла пролезла знакомая рука — время делало дело и наша связь крепла, теперь я узнавал Киану сразу на подходе. Как это было с Хэлом. Отчего-то я вздрогнул, закрыв глаза, пока напарник производил лечение. В этот раз молчали мы оба.       — Знаешь, не так уж паршиво ты и лечишь, — тихо произнес я, испытывая сложную смесь горечи и тепла в горле. — Из тебя выйдет хороший целитель, — кажется последнее победило, и в нотках голоса проклюнулось… одобрение? Я внимательно посмотрел в глаза Киану, отмечая их приглушенную в темноте зелень. А у брата были синие. А у меня и те и другие. Значит, так и надо?       «Я не забуду этого.»       Сказать вслух благодарность я так и не смог.       — Иди уже к костру и оставь меня в покое, — буркнул я, отворачиваясь, и пряча невольную улыбку. — Я устал и хочу спать. Сегодня секса не будет.       Я сделал вид, что устроился очень удобно и тут же сладко засыпаю, но охнул от вредного тычка под ребра. Засранец.       Киану       Глядя на лениво заползающего в седло напарника я почувствовал удовлетворение от принятого решения. Я не ждал от него благодарности. Я решил, что делаю это для себя. Потому, что это мне не комфортно видеть его зеленую рожу и скрюченную тушку, слушать шипение и прерывистые вздохи. Может он тот еще фрукт и чем-то подобное наказание заслужил. Но я не был бы собой, если бы везде, где написано «нет» читал «нет», а не «попробуй зайти с другой стороны». К тому же я хорошо помнил, как он разминал мои простуженные мышцы, как в другие моменты заботился, хотя и не обязан был, опасность мне не угрожала. Да, выражал свою заботу он очень коряво и порой чрезмерно. Но… может он не умеет иначе? И принимать заботу тоже не умеет? Сначала я подумал, что она ему не нужна. Однако потом осознал, что даже если ему самому забота о себе не нужна, то она нужна мне. Все же он мой партнер, я ощущаю энергетическую связь с ним, и эта связь требует от меня не подавлять порывы, а выражать, грозя в противном случае энергетическим застоем или блоком.       Это почти как когда отсидел ногу и потом на нее пытаешься встать, только с энергией. Вот как не слушается и болит нога, так же, только в несколько раз похуже, действует энергия. Противное ощущение… Мне одного раза юнцом хватило. А потому раз у меня не вышло проявить заботу нормально, я решил действовать с Кэлом его же методами. То есть просто делать, что считаю нужным, сдабривая парочкой едких комментариев. И будь, что будет.       Я позволил темному уехать вперед, а сам пристроился чуть позади, чтобы не слишком его раздражать, но в тоже время наблюдать и быть рядом в нужный момент. Я не знал, как надолго отступила его боль и когда вернется. Через час? Два? Пять?       Я был начеку, а потому когда Кэл спешно направил коня в сторону кустов, не растерялся. Заметив растерянные взгляды пары попутчиков, я призвал на помощь все свои способности притворщика. Картинно-страдальщицки вздохнул и беспечно заявил:       — Говорил же ему, что то была поганка. А он: «Сыроежка! Сыроежка!»       Мне показалось, что отравление самая правдоподобная и невинная из возможных версий. Пусть лучше ее им предложу я и дам понять, что все под контролем, чем они сами себе что-то напридумывают. Чем менее образованы люди, тем более странная и дикая у них оказывается фантазия.       К темному я подоспел как раз вовремя, чтобы не дать ему свалиться из седла. Мне потребовалась вся моя сила и энтузиазм, чтобы ухватить его за плечо и втащить обратно, а не ухнуть следом. Чтобы дать выход своему волнению, я принялся вспоминать все известные мне ругательства, что не помешало моей руке привычно забраться под одежду и начать свое дело.       В этот раз мой напарник вел себя спокойней даже после того, как боль отступила, и к обозам мы вернулись уже вместе, как самая приличная пара на свете. Пользуясь сговорчивостью Кэла, я решил поехать с ним рядом. Так мне будет проще мониторить его состояние и периодически подпитывать энергией, чтобы боль поменьше давала о себе знать. А заодно чтобы не вызывать лишних подозрений и не придумывать, с чего это мы снова так резко отлучаемся. Хотя и для того, чтобы то и дело его касаться в процессе пути и не вызывать любопытных взглядов, пришлось снова применить свои актерские способности и изображать если не наседку, то уже очень сердобольного партнера. Может, конечно, я зря беспокоился, но впервые был в подобной ситуации и ничего лучше не придумал.       Привалу на ночевку я был рад просто таки несказанно. Мы немного посидели у костра, я поужинал, а мой напарник просто совершил акт присутствия, после чего удалился укладываться спать. Я еще немного посидел с мужиками, поотмахивался от дурных вопросов и сальных шуточек, предложив им «узаботить» так, что болеть вовек расхочется, за сим инцидент был исчерпан и я удалился. Сегодня я тоже решил спать с Кэлом, на случай, если боль снова станет его беспокоить. Я лег за его спиной, как и в прошлый раз, просовывая руку под его курточку, касаясь горячей кожи. Я не смог бы признаться вслух, но уже скучал по совместному сну, когда мы ночью соприкасались и переплетались конечностями.       Какое-то время мы оба молчали и я уже думал, что так спокойно и уснем, но тут темный заговорил.       — Знаешь, не так уж паршиво ты и лечишь. Из тебя выйдет хороший целитель.        Его слова были очень внезапны для меня, и я даже не сразу поверил своим ушам. Неужели… это похвала? Нет, я и без него знал, что целитель из меня неплохой, но почему-то было очень волнительно услышать это от напарника, который любил попрекать меня криворукостью. В этот момент я порадовался, что он не видит моего лица и окрашивающего его румянца смущения. А еще я понадеялся, что он не услышит, как гулко бьется мое сердце. Но Кэл не был бы собой, если бы в бочку меда не влил ведро дегтя.       — Иди уже к костру и оставь меня в покое. Я устал и хочу спать. Сегодня секса не будет.       — Озабоченный извращенец! Все мысли только об одном! — зашипел на него я и ткнул пальцем под ребро, не столько больно, сколько обидно, не зная, как еще выразить переполнявшее меня негодование. После такого оставаться с ним и дальше спать было бы равносильно признанию нежных чувств к этому колючему чурбану или желанию секса с ним. А потому я собрал свои спальные принадлежности и отошел подальше. Раз язвит — достаточно здоров, чтобы спать один! А я уж как-нибудь потерплю холод… Дорога не вечна, когда-то же доберемся до гостиницы и одного номера на двоих в целях экономии.       На следующее утро Кэл уже скакал как молодой здоровый лось, и был колюч и ядовит как морской еж. Похоже, ему стало лучше и можно расслабиться. Я был все еще обижен на него за то, что он не оставил свой язык за зубами, а прогнал меня, потому умышленно ехал в хвосте каравана. Мы снова не разговаривали и игнорировали друг друга насколько возможно.       А потом была первая пустошь. Темный поехал с отрядом разведчиков, а я остался с караваном. И пусть я все еще сердился на него, но то и дело поглядывал в сторону участка безжизненной земли, чтобы убедиться, что все тихо, а этот напыщенный дикобраз в порядке. День прошел в напряженном ожидании, но все обошлось и мы заночевали на безопасном участке. Кэл, едва поев, сразу отрубился спать. Для окружающих могло показаться, что он не делал ничего особенного, но я-то знал, что мой напарник истратил немало сил. А потому, немного поколебавшись, я тихо подкрался к нему и осторожно лег рядом, обнимая. Если система работает в обе стороны одинаково, то от этого он должен лучше восстановиться. Так я сам себе объяснял свой поступок, хотя где-то в глубине души знал, что мне просто не хватает его близости, даже если я обижен, а он мерзкий дикобраз.