Два лика силы

      Каэлнир       На следующее утро я не обнаружил его у себя под боком и даже расстроился. Всё как обычно на своих местах, да? Разозлившись на себя за эти дурацкие чувства, я со злостью собрал вещи и улетел в голову каравана. Бесит, как меня всё это бесит!       Я не разговаривал с ним столько, сколько это вообще было возможно, злясь на себя и на него. Заботливый блин! Теперь я был ему обязан нашей общей репутацией, и от этого коробило. Коробило с того, что я против своей воли не мог самостоятельно справляться с собой же! Быть должником мне совершенно не нравилось, и я ломал голову, как же я мог бы вернуть ему долг, ожидаемо не в силах что-то придумать. Ааррр, ну почему я вляпался в эту задницу! Ведь это только начало, и что, так каждый месяц? О боги!       Тем временем мы приблизились к первой пустоши. Отдельный отряд отправился вбок в сторону мертвых земель, прикрывая бок каравана издали, что бы успеть предупредить остальных в случае нападения. Я был одним из патрулирующих и весь день провел в напряжении, то и дело импульсом увеличивая зону чувствительности — однако всё было тихо. В середине дня люди сменили часовых, я же остался на своем месте — меня заменять некому, так что к вечеру, едва поев, я вырубился спать — к этому времени первую окраину мы прошли успешно. Следующий день прошел спокойнее, но я старался не расслабляться, так как это не последний рассадник нечисти на нашем пути.       Мы ехали вдоль следующей пустоши — эта по охвату была больше, плюс рядом разлились остатки реки — наполовину высохшее, наполовину заросшее тиной русло источало определенный аромат гнили, заставляя меня то морщиться, то дышать через платок. Люди не чувствовали этого зловония в полной мере, однако мой нос рассказывал об откровенно дерьмовых вещах — словно сама земля разлагалась здесь.       На секунду у меня сбилось дыхание, сердце пропустило удар — я запоздало послал импульс, но уже и так знал ответ, оборачиваясь назад.       Огромная тварина, названия которой я даже не знал, поднималась ввысь столь быстро, сколь трудно ожидать от её размеров. Трубный рев ударил по перепонкам, а гигантская клешня ринулась прямо в цепочку тягловых животных. Я резко развернул Бублика и помчался в сторону монстра. Клешня перехватила одного из истошно вопящих волов, пытаясь поднять его, но телега добавляла лишнего веса, с которым чудовище, судя по всему, уже не могло справиться. Вопль прервался вместе с оглушающим хрустом — кусок животного вместе с обломками упряжи рухнул в строй, наводя панику среди и без того напуганных остальных животных и людей. Где-то запоздало трубил рог, что мне показалось иронией — мы и так были очень даже в курсе.       Тварь возвышалась высоко над нами — куда выше Цераруса, раза в три. Она была покрыта явно бронированными пластинами, стояла аж на шести ногах и ловко орудовала клешнями. На голове росли рога, не иначе как для красоты, потому что с какой стороны подступится к ней, я не имел ни малейшего понятия — даже хвост представлял из себя сочленения пластин. Я несся, сквозь кашу перепуганных людей — кто-то пытался убежать, а кто-то рвался в бой как я, кто-то пытался отловить перепуганную скотину, но, кажется, это было самое бесполезное действие. У меня не было времени анализировать — я спешно соображал, как завалить эту тварь, или как минимум отвлечь от обоза.       Та пока не торопилась жрать убиенное животное, а тянулось за следующими, хотя чуть менее успешно — утащив одну лошадь за ноги, отвлеченная попытками людей остановить её клешню, она перестаралась и оторвала добыче ноги. Заревев не иначе как с досады, монстр сделал короткий и быстрый взмах, раскидавший ближайших людей по воздуху, вызвав новый разномастный вопль тех, кто оставался на земле.        «Нам надо её остановить, хотя бы затормозить… Обездвижить! Точно!» — билось у меня в мозгу.       — Веревки! Ловите её веревками, её надо лишить маневренности! — заорал я, выхватывая лук. Стрелять на полном скаку то ещё удовольствие, но я старался как мог — стрелы втыкались в броню без видимого урона. Плюнув, я развернул коня в ту сторону, где предположительно должен был оставаться напарник. Вся моя связь звенела натянутой струной, но я знал что он жив, и даже если ранен, то не критично. В пыли и суматохе было кране плохо видно, и всё что мне оставалось — доверится чутью. Оно вело меня сквозь толпу золотой нитью, и были бы крылья, я бы летел впереди лошади.       — Ани! — я наконец-то разглядел его, тормозя Бублика рядом. — Лассо, сделай энергетическое лассо! Отвлеки его с другими, мне нужно хотя бы немного времени! — я уже мчался прочь, создавая свою собственную веревку и захватывая одну из клешней. — И смотри чтобы тебя не прихлопнули!!!       — Сам смотри! Иначе соберу по кусочкам и прихлопну еще раз! — услышал я вслед.       Энергия, это вам не обычная бечевка, ею можно дернуть куда сильнее, да и порвать почти невозможно. На это был мой расчет, когда я промчался под захваченной клешней и дергая её за собой. Признаться, меня едва не вырвало из седла, Бублик завизжал, теряясь от страха и бежал уже лишь бы подальше от громадины, а руку сводило от напряжения — я понял, что дальше ждать нельзя.       Выскочив из седла я пролетел на своем лассо назад к клешне, намотав его себе на руку. Инерция несла меня прямо к грудине монстра, но длинны не хватало, и в предполагаемо самой высокой точке я отцепился, попадая где-то в область локтя. Тварь таки замедлилась — я видел сверкающий трос Киану, слышал слаженные крики — люди достали веревки. Отлично, это давало мне каплю форы, чтобы тварь не решила прихлопнуть меня словно блоху. В руках образовались два меча, и я помчался ввысь, на ходу пробуя пробить броню — но она поддавалась крайне плохо даже духовному оружию, что сильно напрягало.       Подметив сочленение, я с размаху засадил туда правый клинок, после чего едва не рухнул вниз — тварь дернулась и подалась в бок, вопя от боли. Отлично! Мне нужны места между пластин! Я видел, как противоположная клешня дернулась в мою сторону, но её сдержал сверкающий белизной жгут моего напарника. Окрыленный этим успехом, я помчался дальше, по ходу движения стараясь ткнуть как можно чаще под пластины. Монстр завертелся и, наконец, сообразил, что меня можно и так слопать, своей бронированной пастью — пришлось снова прибегать к веревке и закидывать имитацию «кошки» куда-то наверх к основанию головы, а затем на ней же по инерции уходить от укуса. Не поймав меня с первого раза, она попыталась ловко перехватить моё тело ещё в воздухе, и лишь на своей нечеловеческой скорости и капельки удачливости мне удалось увернутся от сомкнувшихся челюстей — зато успел пребольно ткнуть её мечом под глаз.       И лететь бы мне сейчас ласточкой, не отпусти я меч в тот же момент, в который её ткнул — тварь мотнула головой, в ярости ревя и топая. «Ну же, ещё немного». Я взлетел по веревке выше и цепляясь за выступы, пару раз чуть не сорвавшись, смог добраться до основания головы. На сердце я не метил, туда почти невозможно было бы добраться, а горло понятие относительное… зато если перебить ей доступ к мозгам, или чем она там думает (надеюсь не жопой, а то это реально станет проблемой), я со всего размаху вонзил оба меча под пластину.       Тварь запрокинула голову заорала так, что я чуть не потерял сознание, заорав в унисон, но мой голос был жалким писком на фоне её рева. А ещё, повиснув на мечах, до меня дошло, что сейчас нам будет всем кранты — она же рухнет. Об этом я не подумал, а тем временем чудовище опасно качнулось в сторону остатков каравана. Выдохнув, мне пришлось закинуть веревку на один из рогов и, скатившись ниже по шее, зацепится за один из гребневых выступов, что бы со всей оставшейся силы дернуть на себя, тем самым меняя траекторию её падения с переда на бок.       Тварь утробно застонала и принялась послушно заваливаться в бок, а я помчался в сторону её задницы, где сила удара о землю была бы меньше, нежели где находился я сейчас. Но довольно скользкие пластины наконец-то дали о себе знать — оступившись я полетел вниз, в последний момент хватаясь за ногу. Оглушительно рухнув, тварь издохла.       Какое-то время я ещё по инерции цеплялся за ногу, ещё не сообразив, что всё кончено. Когда я, наконец, добрался до земли, все конечности дрожали, мир состоял из пыли и грязи, поднятой тварью, а звуки доходили через какую-то очень толстую подушку. Оглушенный, я брел от неё прочь, медленно переставляя ноги, постепенно приходя в себя. Зрение и восприятие возвращалось в привычное русло, я уже не чувствовал себя пришибленным, хотя звуки возвращаться не торопились. Я ощупал голову, обнаружил кровь на шее, судя по всему из ушей.       Однако не это меня волновало. Где-то там был Киану, мой светлый, мой напарник. И он был жив.       Киану       Следующая пустошь оказалась куда обширней предыдущей. И если прежняя была похожа на кусок ссохшейся плоти, то эта напоминала скорее зловонную гангрену. Кэл снова ушел с разведчиками, а я плелся с караваном. Местность, по которой мы сейчас ехали, по всей видимости, когда-то была прекрасным лугом, сейчас же превратилась в топь. Дорога, по которой нас вели караванщики, в свое время являлась оживленным трактом, сейчас же представляла собой узкую полосу сухой ровной земли между умирающим лесом с уже начавшими деформироваться деревьями и болотом. Пустошь брала свое медленно и неумолимо, и чтобы ее остановить на этом уровне понадобился как минимум десяток пар — до того она была огромна. А о том, кто здесь мог повстречаться мне даже думать не хотелось.       Я вздрогнул и тут же обернулся, услышав позади рев. Из омута, который мы уже почти миновали, восставало нечто кошмарное и громадное, и с поразительной скоростью приближалось на шести тонких ножках, размахивая клешнями. Заорало в предсмертной агонии первое схваченное тварью животное. Началась паника и неразбериха. Напуганные животные кричали и метались, норовили свернуть кто в болота, а кто в чащу, почти не слушаясь своих погонщиков, переворачивая телеги, путаясь в упряжи и мешая друг другу. Люди тоже метались кто куда — кто-то пытался ловить и успокаивать животных, стараясь увести подальше кого возможно, кто-то прятался и убегал в панике, а кто-то наоборот спешил наперехват, желая задержать и не дать чудищу добраться до целых повозок. Среди последних где-то был и Кэл.       Эдельвейс подо мной храпела и гарцевала, ей тоже было страшно, и мне стоило немалых трудов ее успокоить и направить в сторону чудища. Мне было не обязательно ввязываться в бой, моя работа будет потом и мне нужно до тех пор оставаться живым и здоровым. Но мысль, что Кэл будет там сражаться, а я буду далеко не позволила мне бежать в безопасное место. А что, если ему будет нужна помощь немедленно? Перед моим внутренним взором тут же встал Церарус, жующий его ногу. Нет, я должен быть рядом! Я не пойду в ближний бой, но я ведь могу помочь с расстояния, хотя бы просто отвлекая монстра! Не даром же я практиковался в Цитадели с духовным оружием? Вот будет повод проверить свои навыки в деле!       От этих мыслей меня оторвал голос напарника.       — Ани! Лассо, сделай энергетическое лассо! Отвлеки его с другими, мне нужно хотя бы немного времени! И смотри чтобы тебя не прихлопнули!!!       Он назвал меня не полным именем, как делал при посторонних, не белкой или тушканом, как звал обычно, а сокращенным, домашним, каким меня звали когда-то, в прошлой жизни с семьей. Против воли я почувствовал, как меня захлестывает волнение, а внутренние органы превращаются в стаю птиц и порхают внутри моего тела. Но длилось это краткие мгновения.       Неужели, он хочет, чтобы я тоже участвовал? Он не считает меня бесполезным придатком? От этих мыслей меня накрыло новой волной эмоций, но я тут же взял себя в руки. Я ведь не впечатлительный сопляк, я настоящий маг! А настоящий маг всегда контролирует свои чувства, разум и силу! Кэл на меня рассчитывает и я ему докажу, что он зря не делал этого раньше!       — Сам смотри! Иначе соберу по кусочкам и прихлопну еще раз! — крикнул я вслед удаляющейся фигуре напарника, понукая собственную лошадь. Теперь я действовал уверенней и целенаправленней, без прежнего колебания — а стоит ли?       Я приблизился насколько возможно, чтобы при этом не попадать в радиус действия клешни. Эдельвейс дергалась и нервничала, потому я просто спрыгнул и дальше уже побежал на своих двоих, формируя лассо из энергии. Я видел как Кэл захватил собственной энергетической нитью ближайшую клешню, как его вырвало из седла и несет инерцией к твари. Потому я кинул свое лассо на соседнюю клешню, тут же забегая за дерево и упираясь в него ногами, чтобы придать своему тросу дополнительную силу и удержать конечность сколько получится. Я неотрывно смотрел на напарника, который воспользовался заминкой чудища, чтобы начать по нему взбираться наверх. Одна часть меня замирала от волнения, но другая продолжала действовать.       Тварь дернулась и заорала, когда меч Кэла таки достал ее под пластиной. От этого рывка меня дернуло и я не смог удержать свою веревку. Однако я тут же сформировал новую и снова кинул на клешню с противоположной от темного стороны, не давая его достать. Он мой! Не позволю какой-то страхолюдине его лапать клешнями кривыми!       Я учел прежний опыт, и пробежался сразу между несколькими деревьями, запутывая свою нить, привязывая тварь за клешню. Так я мог не использовать физическую силу, чтобы держать энергетическую веревку, а лишь концентрироваться на потоке энергии, чтобы он не прервался.       — Вяжите за клешни и голову! Ноги не трогайте! — крикнул я, подаваясь к мужикам с веревками. По логике нужно было вязать как раз ноги и просто валить гадину на землю и там добивать. Но на башке этой твари на огромной высоте был Кэл. И если бы мы валили тварь, он бы неизбежно упал. И не трудно догадаться, каковы его шансы уцелеть и выжить при падении, при этом не расшибившись о пластины твари или не распоров себе что-то. Я об этом даже думать не желал. В какой-то момент меня посетила мысль сделать еще одну энергетическую веревку и потянуть тварь с другой стороны, максимально ее обездвижить… Но я понимал, что просто не успею преодолеть нужное для этого расстояние. Чудовище же тем временем начало само качаться под ударами темного, опасно кренясь. Я как заклинание повторял себе, что он знает что делает, и что лучше всего не мешать, но в тот момент мне особенно тяжело было держать концентрацию на своей нити. Все мои нервы натянулись внутри как эта самая нить и чуть не звенели.       Монстр тем временем уже вполне уверенно начал падать и оседать. Я отбросил ненужную большой концентрацию и неотрывно следил за фигуркой своего напарника, то появляющейся на теле чудища, то исчезающей. Я молил всех известных мне богов и духов, только бы он успешно спустился, только бы тварь не придавила его сверху.       «Я согласен слушать твои придирки и вечное ворчание, терпеть грубость и авторитарность, только вернись ко мне живым!» — хотелось кричать мне, но с моих губ не сорвалось ни звука. Монстр завершил свое падение, поднимая клубы пыли и грязи, испуская дух, а я не мог оторвать взгляда от его туши, желая отыскать в том месиве очертания человеческой фигуры. Я уже был готов сорваться и мчаться к трупу монстра, чтобы искать напарника лично, когда увидел его медленно бредущего в нашу сторону. Живой, вроде целый и на своих двоих! С моих губ сорвался вздох облегчения. Я уже сделал шаг в его сторону, ничего вокруг не замечая, как был грубо перехвачен чьей-то могучей ручищей.       — Не стой столбом, парень! У нас полно раненых! — меня бесцеремонно уволакивали прочь от Кэла туда, где царила какофония из звуков и запахов, где люди и животные страдали и умирали, и где только я мог им помочь.       Я тряхнул головой, напоминая себе, что я вообще-то на задании и у меня есть работа за которую мне платят. Значит пора вспомнить все, чему меня учили и применить на практике. Кэл показал на что способен, теперь моя очередь со своей стороны достойно представить нашу пару.       Я сделал глубокий вдох и принялся командовать. Я распорядился распределить всех раненных на три группы — легкие, чьи раны не угрожали жизни и могли подождать или обойтись перевязкой, средние, чьи раны без вмешательства не излечатся, но и смертью в ближайшие часы не грозят, и тяжелые, кто еще жив, но чья дальнейшая жизнеспособность под вопросом.       Памятуя то, чему нас учили на занятиях, я начал со средних. Кто-то из мужиков пытался возмутиться, дескать, а как же те, кто сейчас умирает? Но я спокойно и уверенно ответил, что если я солью большую часть энергии в попытке вытащить уже стоящего одной ногой в могиле, то еще пять из средних пойдут на очередь за ним, а так я сумею помочь наибольшему количеству людей. К счастью, всего раненных оказалось не очень много, меньше, чем здоровых или условно здоровых. К несчастью, было много переломов и внутренних кровотечений, в основном у тех, кто в первых рядах полез на монстра и кого он раскидал, так же было несколько человек среди тех, кого привалило телегами или их содержимым. Были и убитые. Нескольких безнадежных среди тяжелых я усыпил сам во время первого осмотра, избавляя от мучений, нескольких по возможности обезболил, оставляя на волю судьбы. Имея перед глазами примерную картину бедствия, я постарался максимально распределить свои силы. Я залечивал открытые раны и внутренние повреждения, сращивал кости и ткани, однако не до полного исцеления и состояния «как новенький», а лишь до того, когда повреждение переходит в разряд легкого и уже не грозит ухудшением состояния. Некоторые были недовольны, но большинство все же понимало — мой резерв не бесконечен, и на всех может не хватить полного исцеления. Единственное, чем я мог скрасить сей момент, это обещанием, что в последующие дни долечу всех до изначального состояния и долго болеть и заживать им не придется.       Постепенно я все отчетливее начал ощущать усталость. Даже не смотря на то, что благодаря появлению партнера мой магический резерв сильно увеличился, и он был конечным, оголяя дно. Под конец я действовал почти на автомате, словно голем или марионетка, почти ничего не ощущая. Кроме, пожалуй, одного. Какое-то странное беспокойство елозило у меня внутри, словно я забыл о чем-то важном, но я не позволял себе на это отвлекаться. Еще пара раненных…       И только когда бесконечный поток страдальцев иссяк, а меня шатало от слабости, я вдруг понял, что не давало мне покоя. Кэл! Я видел, что он шел сам и выглядел целым, но я не смогу лечь спокойно спать, не убедившись еще раз, что с ним точно все в порядке!       Как ни странно, а найти его мне удалось достаточно легко и быстро. Словно ноги сами знали, куда идти.       — Кэл… — прошептали губы, а руки уже сами потянулись к партнеру, чтобы убедиться, что он не только живой, но и здоровый. — Я… просто хотел убедиться, что с тобой все в порядке. И, кажется, не зря, — я как зачарованный смотрел в разноцветные глаза своего диала, чувствуя одновременно и какую-то неловкость и вместе с тем уверенность. Внешне он казался в порядке, но при диагностике я обнаружил разрывы барабанных перепонок, что подтверждала не сразу примеченная мною из-за грязи запекшаяся кровь на его шее. Я положил ладони на уши, задевая подвижные кончики пальцами, зарываясь в короткие волосы.       — Мне-то хуже уже не будет, — проворчал он, но не отстранился.       — Забота о партнере превыше всего. Я должен был прийти сразу. Это остальные подождут, — я не очень отдавал себе отчет в том, что говорю, я говорил то, что чувствую, даже не задумываясь. Окружающий мир расплывался, отходил на задний план и терял всякое значение. В этот момент я видел лишь глаза моего партнера, ощущал тепло его тела и только это было важно. Он жив, он со мной. И это тоже было важно. Я вдруг почувствовал как земля начинает уходить у меня из-под ног и попытался опереться на кажущиеся такими сильными и надежными плечи напарника, но в следующий момент меня накрыла темнота.       Каэлнир       Пыль оседать не торопилась, и тем не менее мне удалось разглядеть его — как дергают, тащат к раненым. Оно всегда так, после крупного боя — ходишь как оглушенный, и как бы не был собран, в голове пульсирует мысль только о близких. Я не верю, что те, кто бесчувственен, лучше руководит в критической ситуации. Суметь не потерять собранность и не забыть о своих — вот что достойно уважения. Кстати о птичках — дело ещё не сделано до конца. Я попробовал посвистеть, призывая Бублика, но то ли суматоха слишком громкая, то ли я подозрительно долго отхожу от рывка с тварью. Пришлось временно топать без коня, высматривая нашего работодателя, в процессе неизбежно сталкиваясь с людьми. И ладно бы мы по инерции налетали друг на друга — судя по лицам они кричали, но подушка с моей головы не желала сходить, значительно приглушая окружающий мир и сопутствующую ругань.       Боль, которую я принял за головную, сконцентрировалась на ушах, и с превеликим огорчением я понял, что мои барабанные перепонки приказали долго жить. Не смертельно, но дико неудобно, и стоило пошевелить булками, ведь если слух пропадёт, до возвращения Киану я стану чуть более полезен, чем мешок на телеге. Почему-то я четко знал, что непоправимого не случится, ведь он мой светлый и заделает все дыры. Священная вера в своего партнера не давала и мысли скользнуть, что что-то пойдет не так, и, более-менее оклемавшись, я носился между повозками в поисках Бастила. С лошадью было бы конечно удобней, как минимум чтобы иметь более высокую точку для обозрения, но в этой суматохе хрен разберешься. Надеюсь, Бублик не сбежал к херам в леса, где его задрал первый же мрачный медведь.       Кажется на поиски ушла вечность. Я оббежал весь караван по нескольку кругов, то мы расходились вот прям сча недавно, а то задерживался помочь чем мог. С последним конечно же бывали трудности, из-за того что я плохо слышал, но в целом мне удалось быть не бесполезным. А потом я, наконец, нашел Бастила.       К этому времени я примерно приноровился по ощущениям понижать голос до удобоваримого, а вот собеседнику приходилось туго, что бы донести до меня свою мысль — читать по губам я умел не более, чем простой воин. Всё-таки мы не какие-нибудь королевские разведчики, натасканные на всякие шпионские штучки, потому разговор с Бастилом шел через пень колоду. Жестами, мимикой и воплями (в частности с его стороны), нам удалось договорится о как можно скорейшем движении вперед — оставаться на месте было крайне не безопасно.       Бастил был крайней нервным и злым, но не на нашу пару, а как в принципе. Он понимал, что с такой тварью справится своими силами крайне сложно, и не будь здесь нас с Киану — потери возросли бы в разы. Он принялся раздавать указания, а я ушел искать своего коня — очередные блуждания, вот только не спросишь, где носит этого паршивца, это вам не главный караванщик. Обсвистевшись, я подумал, что в довесок сорву себе ещё и голос, и поминал свою лошадь уже только недобрым словом. Особенно учитывая то, что там моё шмотьё и запасы провизии! Скотина! Мерин проклятый! Но тут конь нашелся.       Этот паразит как ни в чем не бывало щипал травку чуть дальше обочины в премилой компании Эдельвейс. Напившись воды из бурдючка я вдруг обернулся — сам не знал зачем, но словно какой-то внутренний зов дернул, а подняв глаза я встретил весеннюю зелень, припорошенную пеплом усталости.       Ноги сами шагнули вперед, а руки дрогнули в желании уютно устроится на талии. Я смотрел в его глаза не отрываясь, и даже почти оглохший слышал, откуда-то знал, о чем он говорит.       — Мне-то хуже уже не будет, — бормочу я на автомате, а сам невольно подаюсь в его руки.       Уши смешно вздрагивают, чувствительные и непривычные к прикосновениям, и я почти растворился в тепле его окутывающей магии, дарящей тепло и нежность, успокоение и легкость. Он говорил правильные фундаментальные вещи, те, которые приходят лишь со временем и осознанием себя в паре, и от этого защемляло сердце и захватывало дух. Весь мир кружился вокруг нас, пока мы видели глаза друг друга, и всё что мне хотелось, это припасть к его губам, напиться поцелуем, поделится всей энергией, что у меня была. Я хотел напоить его тем чувством единения, что испытывал сам. Но что я мог позволить? Лишь ободряюще положить руку на плечо… и поймать его в свои объятия, прижимая к себе одновременно крепко и осторожно, словно нечто хрупкое. Я зарылся носом в его волосы, обхватив одной рукой на уровне плеч, а второй поддерживая за талию. Удар, пауза, сердце колет, а затем подстраивается под биение его, двигаясь в непривычном для меня ходе, но зато в унисон.       — Ты справился. Ты всё сделал правильно, — шепчу, ощущая, как миру вернулись привычные звуки. Но я не хотел возвращаться в мир, мне до боли хотелось задержаться в мгновениях единения ещё немного, даже чувствуя, как мои силы проваливаются в опустошенный омут напарника. Не знаю, сколько мы так простояли, прежде чем я понял, что пора двигаться. Караван кое-как собрался, и следовало присоединится к нему. Подхватив напарника на руки, я потопал в поисках телеги поприличней, куда можно было бы его положить набираться сил.       — Каэлнир! С твоим напарником всё в порядке? — с одной из них выглядывал Морти, тот самый мужик, с которым мы здорово разговорились.       — Ему нужен отдых, срочно.       — Давай сюда, здесь есть местечко. Пригляжу за ним.       Я холодно прищурился, не заметив, как лицо принялось искажаться в оскале. Зато мой собеседник быстренько пошел на попятную.       — Нет-нет, я не претендую. Если бы не он, я бы уже издох три раза — попал под клешню, но мне повезло больше, чем остальным.       Ещё два человека одобрительно загудели. Я прижал уши, ломаясь, но пока что это было лучшее предложение — при всем своем желании нести всю дорогу на руках нереально, и мне стоило подхватить лошадей. А Киану всё равно нужен нормальный сон. Я постарался как можно аккуратней передать бессознательного напарника, обведя всех самым проникновенным взглядом из тех что умел изображать и предупредил, что запомнил всех в лицо и по запаху, и за моего Киану они отвечают всеми частями тела. Мужики клятвенно заверили, что чисты как монашки и столь же рьяно позаботятся о моем напарнике. Хмыкнув, я не то что бы поверил, но ненадолго оставил Киану, метнувшись за лошадьми.       А пустошь всё не кончалась. Пожалуй, это была самая напряженная ночь за всё время нашей поездки. Я укутал напарника в одеяла и попоны для лошадей, что бы ему было максимально тепло и мягко, и не спал большую часть ночи — нужно было дежурить, а люди не обладали моими прелестями, вроде лучшего зрения в ночи, хорошего (а главное здорового) слуха и возможность чуять тварей на подходе. Каких-нибудь одуревших волков мы сильно не ждали, однако стоило быть на чеку — здесь мои хваленые таланты не сильно помогали. Вот Киану бы смог, но мой напарник спал мертвецким сном, а я по возможности сидел рядом на краю телеги и слушал впечатления выживших от произошедшего.       Людям нестерпимо хотелось выпить, но Бастил строго настрого запретил — ему нужны были адекватные люди, учитывая то, что мы и так лишились некоторой части каравана — и без того нам придется двигаться медленней, так как не хватал тягловых животных и часть обозов была разрушена, пришлось перегружать оставшиеся. Ещё и раненые… К утру я отвалился спать, что бы хоть немного передохнуть перед следующим днём — Морти уступил своё место, решив, что сон на холодной земле, это меньшее, чем он может отплатить за спасение. Я с благодарностью пожал ему руку и пожертвовал своё одеяло (только на эту ночь), а сам умостился у теплого бока напарника, мгновенно вырубаясь.       Проснулся от тряски — я так вымотался, что не проснулся от звуков сборов, но похоже люди не стали меня будить, от чего я почти испытал благодарность.       Растерев лицо, я перелез на свою лошадь — Морти уже был на коне и приглядывал за нашей животиной, за что получил уже искреннюю благодарность. Разделив с ним кусок сыра и запив чистой водой, я обменялся последними слухами, коих оказалось довольно мало и отправился к Бастилу — предупредить о требуемой отлучке. Последний оказался сильно не рад, высказал мне кучу недовольства, но перечить не стал — даже торгаш понимал, что дать расти пустоши, это гадить своим же потомкам, что в его планы совершенно не входило, особенно встретившись лицом к лицу с порождениями этих мест. Даже маги не брались классифицировать то, что здесь рождала больная земля — оно просто подвергалось уничтожению, причем как можно скорейшему. Ну и ко всему прочему, нейтрализовать темные проявления являлось прямой частью моей работы — не той, что оплачивалась, а той, ради чего существовал орден. Надо будет стрясти потом надбавку.