Два лика силы

      Киану       Я проснулся резко, словно над моей головой били в набат, с ощущением, что проспал, опоздал и вообще должен сейчас бодрствовать. Однако ничего упомянутого не предполагалось и не предвиделось. Я попытался вспомнить, что было перед тем, как заснуть. Кажется, я лечил Кэла… И кажется уснул прямо так. Стыдоба-то какая! Но сейчас я лежу с комфортом, судя по всему, в телеге — это приятно. Неужели… это он обо мне позаботился? Я ощутил прилив тепла и благодарности внутри.       Впрочем, осмотревшись и обнаружив, что упомянутый Кэл еще и спит рядом со мной, я испытал новый прилив тепла и довольства. Еще месяц назад не подумал бы, что для меня это станет так важно и желанно! А теперь я готов улыбаться просто от того, что он живой и спит рядом со мной, а не где-то на другом краю лагеря. Интересно, за что мне такое счастье? А, впрочем, так ли это важно сейчас? Спать я хотел по-прежнему. А потому, устроившись поудобней рядом с партнером и прижимаясь к нему всем телом, я снова уснул.       Проснулся во второй раз я когда уже давно рассвело. Кэла рядом не было. Зато был какой-то страдалец, который чего-то от меня хотел. Точнее, я знал, чего он от меня хочет, но совершенно не хотел ему это сейчас давать. А потому я с мастерством, отточенным за годы учебы, нацепил на себя осоловелое и невменяемое выражение лица и принялся изображать сомнамбулу, надеясь, что страдалец поймет бесполезность своих притязаний и оставит меня в покое. Я прекрасно помнил, что обещал вчера, но я же не сказал, что с самого утра этим и займусь! До заката еще масса времени, просплюсь и все им будет. Или не будет, если сейчас кто-то не прекратит докапываться до меня с ненужными лекциями и нотациями. А то еще обнаружу, что этому кому-то мозги черепушку давят и сделаю трепанацию… И, кажется, не у одного меня возникло такое желание.       Каэлнир       Вернувшись обратно к Киану, я застал прелюбопытнейшую картину в виде осоловелого напарника и какого-то обмудка, читающему ему монотонную нотацию о невыполнении своих обязанностей. Подъехав поближе, я почти вежливо поинтересовался, в чем дело.       — Я не понял, херли ты тут пасть разеваешь.       Ну… я же сказал, что почти.       — А ты не скалься, демоново отродье. Я знаю чем вы занимаетесь и за что вам платит голова — так пусть отрабатывает!       Мужик сидел, насупившись, на соседней телеге и упорно подначивал остальных на коллективную претензию по оказанию некачественных целительных услуг. Я не поленился подвести Бублика поближе и внимательно оглядеть недовольного. Тот начал что-то агрессивно выговаривать, мол, что бы не пытался стращать его, всё равно ничего не станется, но я не стал даже слушать. Лишь прикрыл глаза на мгновение и открыл вновь, смещая чашу внутренних весов ту часть, которую обычно сдерживал в рамках приличия. Внешне почти ничего не изменилось, может глаза заблестели желтинкой, чуть подвижней стали уши, а ухмылка перестала быть естественной. Зато человече передо мной превратилось в банальный кусок мяса. Моя «та» часть всегда была не прочь отведать свежего мясца.       — Что я вижу — руки и ноги на месте. Голова тоже, да и язык аж до пупа свешивается, — я наклонился, вглядываясь в лицо мужика, который против воли заткнулся.       Я не являлся как таковой нежитью — я проводник исконной темной энергии, что делало меня фактически наполовину демоном, чья природа была глубоко отрицательна для человека. И сейчас я позволил себе не скрывать это, и даже тупой чурбан, вроде этого возмутителя спокойствия почуял неладное.       — А вот мозгов я что-то не обнаружил. Может плохо искал? Может стоит расковырять черепушку получше, что бы что-нибудь обнаружить?       И тем не менее мужик решил продолжить.       — Да что ты мне сделаешь? Бастил платит тебе не за убийство охраны.       — Что ж, это вполне можно проверить. Ещё одно слово в адрес моего напарника, и я спущу шкуры поочередно со всех недовольных — что мне кучка отребья, после разминки с тварью? Правда тогда выходит, мои дальнейшие взаимоотношения с Бастилом вас не коснутся. — я оглядел всех резко притихших в обозе. Умирать-то оно не так хочется, да и напоминание о том, что попрыгав по твой твари я остался почти невредим, впечатлило. За сим я посчитал разговор оконченным и смог наконец всё своё внимание уделить Киану.       — Ты как? Сидеть можешь? — негромко спросил я. Признаться, весь его внешний вид напоминал около покойнецкий, что мне сильно не нравилось. Я всунул ему воды, распотрошил сумку с перекусами, отдавая почти весь хлеб и вяленое мясо, строго настрого наказал есть, а сам поехал клянчить еды у повара. Не то что бы мне это удалось, но за пару монеток мне были пожертвован запас сухофруктов и сыра, но я был и этому рад — сам ещё не успел поесть.       Киану       На вопрос Кэла, обращенный уже ко мне я лишь кивнул, не глядя на него. Я чувствовал себя взволновано и крайне неловко, и не знал, как на него реагировать. Прежде за меня не заступались и я привык все делать сам. Но сейчас… Почему? Что на него нашло? Я его совсем не понимаю… Это так странно, но в то же время мне почему-то тепло внутри. А пока я переваривал собственные ощущения и телился, Кэл успел всунуть мне воду и еду, которые я послушно взял и не сильно задумываясь принялся потреблять.       После скорого завтрака напарник сообщил, что есть дело и велел пересаживаться к нему в седло. Я робко на него посмотрел, но темный был серьезен. Я кинул взгляд на страдальцев, и решил, что уж с ними точно оставаться не хочу, охотно перебираясь к Кэлу. Не знаю, что он задумал, а от возможности снова к нему прикасаться и не видеть караванщиков я уж точно не откажусь!       Каэлнир       Вернувшись, я критически осмотрел напарника, невольно складывая брови домиком, но от комментариев отказался. Мне кровь из носу требовалось его присутствие.       — Давай, пересаживайся ко мне, есть дело. Я буквально перетащил напарника себе в седло, усадив перед собой и как смог упаковал в одеяло. Бублик недовольно всхрапнул, но послушно развернулся в хвост обоза, куда я его погнал, оставив Эдельвейс со всеми нашими вещами в строю.       Мы же ехали к трупу монстра и я испытывал крайне неоднозначные чувства по этому поводу. Я двигался чтобы выполнить своё предназначение, но кто мог бы подумать, насколько сильно изменятся обстоятельства?       — Мне надо закрыть остаточную дыру. Обычно это делает пара, но сейчас у тебя не тот уровень навыка, уж не говоря о количестве сил.       Я остановил коня чуть в отдалении — во-первых Бублик мог банально испугаться и понести, а во-вторых мне не нравилось дыхание в спину, и никогда не нравилось. Спустившись с лошади, я требовательно заглянул Киану в лицо.       Киану       — Но… Неужели я ничего не могу сделать? — мне стало не приятно снова ощутить свою ущербность, бесполезность. Словно я снова недоучка и меня в это тыкают носом, как котенка. Но ведь я уже не тот потерянный мальчишка, которому объявили, что отныне у него есть партнер и он больше не станет рядовым целителем! Пусть я не участвовал в подобном обряде ранее, но я читал и проходил теоретическую подготовку в Цитадели не так давно. Да, все полноценно повторить сил, пожалуй, и не хватит, но… Но я должен что-то придумать! От чего-то все внутри меня воспротивилось мысли, что Кэл должен отдуваться за нас двоих. Может раньше мне было на это наплеваться, но сейчас нет.       Каэлнир       — Внимательно смотри что я делаю, запоминай, но не лезь. На процесс уходит столько сил, сколько ни на одно другое действие, перегоришь — одичаешь потом восстанавливаться. Это… неприятно, — я уклончиво повел плечом, вспоминая, как сам один раз так «сгорел». — Полноценный обряд мы не проведем, но я не могу оставить это место на волю судьбы. Твоё близкое присутствие поможет мне лучше держаться.       Обряд закрытия или сдерживании пустоши выполнялся парой по принципу «мертвая вода — живая вода», когда первой составляющей очищалось пространство, а второй возрождалось. Что ж, сегодня будем без возрождения, но и то неплохо в нашей ситуации.       Я встал где-то посередине между лошадью и монстром, поустойчивей покачавшись на пятках, сделал несколько глубоких вдохов и поднял широко разведенные руки на уровне плеч. Моя энергия, дремлющая внутренней спиралью, очнулась, заинтересовавшись происходящим и шустро потекла, привлеченная свободой. Жидким огнем она изливалась из груди, капала с рук, а я переставал быть собой, концентрируясь на процессе. Темные сполохи кругами расходились от моих ног, волнами устремляясь в сторону твари, хвостатые шарики летели, перепрыгивая друг через друга. Я только примерно представлял себе масштаб того, как оно смотрелось со стороны, но обычно задумывался об этом сильно позже. Взгляд рефлекторно дрогнул влево — но там была пустота, и сердце почти плакало. Я выдохнул, поддаваясь потоку и растворяясь в нём, но не для того что бы исчезнуть, а что бы направлять.       Я нежно успокаивал уставшую ткань мира, собирал воедино осколки, словно мать пел израненному ребенку, я дарил упокоение, обещая мир и отсутствие боли. И мир тянулся, плача и веря, и постепенно засыпая под мою колыбельную, укутанный моими поглаживаниями, очищенный от грязи. Я был «мёртвой водой», закрывающий смертельные раны, сжигающий сепсис, сращивая изломы. Постепенно кусок ткани заснул, свернувшись клубочком, не тревожимый ранами. Более я ничего не мог сделать, и без того где-то в отдалении чувствуя, как трещат все жилы физического тела. Мой голос был один, лишь тихое отдаленное эхо вторило ему. Хэл… Отпустив это состояние, я резко пришёл в себя в реальности, тут же рухнув на четвереньки — ноги не держали. Воздуха катастрофически не хватало, тело подрагивало от перенапряжения, а перед глазами плавали красные круги. Всхлипнув, я закусил рукав, что бы подавить то, что рвалось изнутри. Тварь передо мной тлела, взлетая ввысь тысячью песчинками, обращаясь в ничто. Как мой брат, с которым мы столько раз это делали.       — Прости меня, прошу прости, прости… — я опустился на пятки, пряча лицо в ладонях. Прости, за то что не успел, не уберег. Прости, за что ты умер, а я живу дальше. За то, что хочу жить дальше, ведь… Я не один. Он никогда не заменит тебя, но и ты не смог бы заменить мне его. Клянусь, я не дам погибнуть Киану, чего бы мне это не стоило.       Когда я нашел силы встать, тварь уже почти полностью испарилась, оставив после себя только огрызки пластин. Деревянной походкой я добрался до коня и смог залезть на него со второго раза — слабость давала о себе знать. Тронув поводья мы поехали, а я обнял Киану поперек тела, прижимая к себе, чувствуя, как между нами журчит слабенький поток уравновешивающей энергии.       Киану       Кэл начал свою часть обряда, а я смотрел на него и словно узнавал заново. Да, он оставался все тем же невыносимым типом, который оскорблял меня колкими словами и творил со мной без разрешения всякие непотребства. Но сейчас он так же был проводником одной из сил этого мира, он отдавал свою энергию, себя, ради того, во что верил и что считал правильным. И это казалось правильным мне. Я хотел сейчас соединиться с ним в этом энергетическом обмене с миром, чтобы помочь тому исцелиться от неведомого недуга. Но я не мог решиться нарушить требование не вмешиваться, боялся испортить что-то и помешать. Кэл тем временем почти рухнул на четвереньки, а мне захотелось подбежать к нему, обнять, помочь подняться, и сказать, что он не один.       Меня остановило лишь опасение, что то новое и хрупкое, что между нами начало появляться, может разрушиться, что своим предложением помощи я могу задеть его гордость. Но я больше не мог просто стоять столбом! И я решил действовать интуитивно. Я присел, зачерпнув горсть песка, затем поднялся, прикрыл глаза и от всей души принялся в молитве взывать к той изначальной силе, что породила диалов, прося ее наполнить меня, сделать своим проводником, чтобы принести исцеление этой земле. Внезапно я ощутил странный импульс, будто толчок, мои пальцы разжались, рассыпая чуть светящийся песок по ветру. Я открыл глаза, ощущая как мир передо мною чуть повело. Кажется, попытаться воспользоваться магическими практиками сейчас было таки не лучшей идеей… Но… ведь что-то у меня получилось? Или только показалось?       Я кинул быстрый взгляд на партнера. Он шатаясь поднимался. Я решил сделать вид, что послушно стоял, где оставили и ничего не делал. Я первым поднялся в седло, тут же освобождая стремена для Кэла. Ему удалось заняться свое место лишь со второго раза. Я закусил губу, чтобы не выдать своей тревоги — он слишком потратился на мой взгляд и теперь сам нуждался в заботе. Эта мысль пришла сама и показалась мне правильной. Он заботился обо мне, так почему я не должен позаботиться о нем? Пусть это и будет сопряжено с некоторыми трудностями, но я ведь хитрее! Я придумаю, как это сделать максимально незаметно.       — Эй, ну я же говорил не трепыхаться. Вот вечно ты так.       — Что поделать — не повезло тебе со мной! — отозвался я, ойкнув на покусывания уха. Это было как-то ласково, по-домашнему, как и имя Ани. От чего я ощутил уже знакомый теплый импульс внутри, а ворчание меня не взбесило. Я накрыл его ладонь своей и прикрыл глаза, откидываясь на плечо, пока мы ехали. Я постарался максимально расслабиться и настроиться на энергетику партнера, чтобы помочь ему начать быстрее восстанавливаться. Мы снова молчали, и я воспользовался этим временем, чтобы осмыслить перемены в своем отношении к темному.       Они случились во мне неожиданно для меня самого, без каких-то внятных причин. Я просто их с удивлением обнаружил и еще не успел понять, что с этим делать и как относиться. Вчера я осознал, что не хочу, чтобы он умер. Не просто абстрактно не желаю ему смерти, а вот очень даже предметно и конкретно хочу видеть своего партнера живым и здоровым. А сегодня понял, что хочу его поддерживать и заботиться, хочу чтобы он почувствовал, что не один. Чтобы он почувствовал это так же, как начал чувствовать я. Меня словно оглушило этим открытием и я начал воспринимать его действия в отношении меня как будто в ином ракурсе. И мне хотелось уравновесить их собственными.       Каэлнир       Вдвоем ехать на одной лошади галопом не выходило, потому прошло изрядное количество времени, прежде чем мы догнали обоз, времени, которым я позволил себе молчать и наслаждаться теплом перед собой. Ну, а потом началось. Киану вызвался со мной в разведку — сипел, шипел и упорствовал во грехе шиложопости. Тяжело вздохнув, я пообещал себе по приезду выдрать его как сидорову козу, я согласился и поперся добывать ему лук.       — Так. Что бы не случилось — сидишь на лошади, отступаешь и отстреливаешься. Это ясно? Не то свяжу, и всю оставшуюся поездку проедешь тюфяком поперек лошади, — мрачно пообещал я ему, всем своим видом показывая, что не шучу. Не то чтобы меня его согласия устраивали, я не был до конца уверен, что он послушается, но пришлось тащить его с собой — по крайней мере находясь в соприкосновении, мы оба быстрее восстанавливались, а я и сам уже был на пределе, остановившись в обряде ровно за два шага до истощения. Опыт не пропьешь, так сказать.       Почти всё время моего дежурства Киану вел себя послушным кульком, что меня успокаивало, а когда на нас полезла стая гребенчатых ненасытей, похожих на длиннолапых лисиц с костяным гребнем на спине, даже не спрыгнул вслед за мной с коня. Однако то, как споро он управлялся с луком, пока я не менее споро косил агрессивную животину, заставило меня похолодеть внутри от подозрительных догадок.       — Ты что творишь?! — налетел я на него, стоило нашему сгустившемуся отряду рассосаться закончив стычку. — Ты в своем уме? Ты… Ты симулируешь?! — я не мог орать на него при всех, поэтому оставалось только в ярости шипеть. — Если нас поймают за ручку за этим, нашей репутации кранты! Да какой там кранты, нам пиздец! Ни один приличный караван не возьмёт нас, если пойдёт такой слух! Твою мать, Киану! — простонал я, невольно хватаясь за голову. Нет, он меня точно закопает своими выходками. Или я его сам закопаю — хоть буду уверен, что его не сожрали!       Киану       Мы вернулись к обозу, где мне-таки пришлось немного позаниматься самыми громки и неугомонными страдальцами. Впрочем, не долго — Кэл собирался в разведку, а я напросился с ним, изображая страдальца уже из себя. Не говорить же ему, что я о нем беспокоюсь и не отпущу одного героически погибать. К моему удовольствию, мне даже выдали лук и мы снова ехали прижимаясь друг к другу.       Я понадеялся, что может хоть остаток пути мимо пустоши пройдет спокойно и одной здоровенной твари с нас хватит. Но моим чаяниям сбыться было не суждено. Напарник ожидаемо полез в бой, а мне приказал сматываться. Неужели, он и правда думал, что я послушаюсь его полностью? Пусть радуется, что я не стал спускаться с седла!       Выбрав удобное положение, я воспользовался данным мне луком и принялся отстреливать тварей. Может, бил я и не очень метко, зато отвлекал от напарника и немного прореживал ряды жаждущих его тушки. После меня, плешивые! В очередь! Место занято! Я был доволен собой. Но ровно до того момента, пока не поймал прищуренный взгляд Кэла после стычки. И ничего хорошего он мне не сулил. К счастью, мы в дозоре были не совсем одни, и громко выражать, что думает, темный не рискнул.       — Ах, так? Что я творю?! Я как раз-таки отстаиваю честь нашей пары, чтобы нас потом брали в любой караван! А вот что ты хотел чтобы я творил? Поджав хвост трусливо сматывался, имея оружие и способный держаться верхом? И что бы эти люди о нас подумали? А так я показал, что даже потрепанные и усталые мы способны сражаться! И я даже вел себя послушно, не слезал с лошади и не подставлялся под удар! Я все сделал правильно! И ничего я не симулирую… Мои магические резервы все так же истощены, но это же не значит, что физически я помираю и бесполезней котенка! Сам в таком же положении! Так что сади свой зад обратно в седло и поехали… пока слухи не пошли какие-нибудь! — мне стоило немалого самообладания продолжать наш разговор спокойно и находить достойные аргументы, и при этом не сердиться на твердолобость напарника. Единственное, что позволяло мне сохранять спокойствие, это мысль, что мне нужно о нем позаботиться любой ценой, а для этого довезти целым и невредимым до лагеря.       Кэл же, кажется, вознамерился сделать все, чтобы этому помешать. Он еще какое-то время шастал на своих двоих и упрямился, пока делать это не стало совсем уж нерационально.       Каэлнир       Я откровенно страдал от того, что нельзя орать.       — Да уж, а так ты очень полезный дохляк! — приходилось изливать свои впечатления шипением и рычанием на пониженных тонах. — Ты уже забыл сегодняшнее утро, и то, чего именно от тебя ждут? Слухи… срал я на слухи! Такими темпами это будет меньшая из проблем! — в завершении я сунул под нос напарнику максимально неприличную комбинацию пальцев, и злостно дернул Бублика за повод, буквально потащив за собой, демонстративно не перемещаясь в седло. Положение видите ли ему моё не нравится! А нечего совать туда свой нос, я не просил! Тоже мне, спаситель выявился. Тушкан хренов… Увы, заряд злости отнюдь не обеспечивал заряд бодрости, потому довольно быстро я выдохся, и плелся возле Бублика чисто на гордости. Но и она не делала ноги казенными, и через какое-то время я стал заметно отставать от лошади — пришлось садится в седло. Это совершенно не значило, что появился повод поговорить, и уж тем более помириться, но, кажется, к раздраженному молчанию все уже привыкли. Только Бублик вздохнул под двойной ношей — ему было всё равно, ругаемся мы или нет.       Привала я ждал как никогда, вымотавшись окончательно. Поисковые импульсы никого лишнего не обнаруживали, чему я был бы несказанно рад, если бы оставались силы на какие-то эмоции. Движения приобрели какую-то бездушность, но я всё ещё старался не теряться. Однако покинув седло, я ещё какое-то время тупо гладил Бублика по морде, пока внезапно не обнаружил, что Киану уже расседлал его. Я чуть отступил, давая ему закончить с конем, а после словно сомнамбула поплелся к костру, где плюхнулся и уставился в огонь.       Киану       Оставшуюся часть пути он был не в духе и молчал. Я тоже не затевал новых разговоров, но продолжал сохранять физический контакт — это не просто необходимо нам обоим сейчас, это необходимо для выживания всего каравана. Когда мы вернулись к ночи в караван, Кэл выглядел еще более усталым и апатичным, чем ранее. Вероятно, сторонний наблюдатель различия бы и не заметил, но не я. И мне это не нравилось. Потому взяв на себя заботы о натрудившемся за день Бублике, я отправил напарника к костру за отдыхом и едой. Однако это отнюдь не означало, что мои заботы о партнере были за сим окончены. Наоборот, я наведался к своим сумкам, распаковал мешочки с травами и сделал смесь, чтобы затем залить кипятком и напоить ею Кэла, а заодно и себя самого. Травы были редкими и собирать их надлежало в очень краткий период времени, иначе они теряли нужные свойства. Зато собранные и заготовленные правильно, они были пригодны для магов в качестве восстанавливающего средства. Обычно я их использовал только для себя самого, но сегодня собирался позаботиться о партнере полноценно и маленьких сокровищ не пожалел.       — Совсем холодно ночами стало… Вот, выпей чаю, — я вел себя максимально обыкновенно, подсовывая напиток напарнику.Тот повертел его в руках с сомнением и я надеялся, что он не станет спрашивать, почему у чая такой насыщенный аромат. Однако он ответил кое-что иное, за что я с трудом удержался, чтобы его не пнуть.       — Долго же ты ждал, чтобы травануть.        Я уже собрался пойти за едой для этого мерзавца, когда услышал, или подумал что услышал, тихое: «Спасибо». Мой гнев улетучился и его сменило смущение. Я отвернулся, чтобы он не увидел ничего на моем лице, но внутри стало тепло.       С едой у меня при себе не было особых уловок, но всеми правдами и неправдами я попытался собрать для Кэла самые вкусные и сочные кусочки. Это все, что я мог в данных обстоятельствах сделать, чтобы он скорее набирался сил. Ведь завтра же опять полезет на передовую… Однако перед этим нас ждал сон. Но почему-то раздельный. По крайне мере, темный меня игнорировал и улегся спать отдельно. Возможно, в иной ситуации я бы так его и оставил, но не сегодня. Заботиться, так заботиться! До полного восстановления!       А потому я подтащил свое лежбище, аккуратно забрался к нему под бок и укрыл нас собственным одеялом, намереваясь наконец-то поспать. И я спал хорошо и сладко, правда, не долго.       Была еще ночь, когда я услышал рядом голоса и они явно желали разбудить моего темного. Я высунулся из одеяльного кокона и злобно на них зашипел. Это помогло, но не надолго. Они вернулись и продолжали хотеть моего напарника на очередное ночное дежурство. Я понял, что одним шипением и злобным взглядом от них не отделаюсь и надо предпринимать меры посерьезней. Я нехотя выбрался из теплого кокона одеял, аккуратно подтыкая края, чтобы Кэлу не дуло, и направился к страждущим. Они явно ничего не поняли и ждали. Я же, приблизившись, по-приятельски положил им рук на плечи и чуть потянул на себя, чтобы они могли меня лучше слышать и не пришлось орать. Проговорил вкрадчиво, почти ласково:       — Вам так нужен Кэл сейчас на дежурстве? А, давайте представим, что вот вы его сейчас подняли, и он, проработав вчерашний день, будет еще работать сегодня ночь. И потом еще завтра день, ведь так? — мужики кивнули, еще не понимая, к чему я веду. — А потом что? Потом новая пустошь. А на пустоши что? Правильно, монстры! А кто идет бить монстров? Темный! А если там еще одна такая дрянь, как была с клешнями? Кто ее бьет? Темный! А если он после нескольких суток без сна и не восстановился после прежних боев и не сможешь ее убить? Кого бьет дрянь? Вас! — объяснял я тоном мудрого терпеливого учителя. Но сказанного мне показалось мало, и я пошел дальше, обращаясь к своему таланту лицедея. — И вы думаете то, что видели, убиение тварей, это все? А вы знаете, что если убить тварей на пустоши и не провести потом ритуал, что будет? Нет? — я понизил голос, и посмотрел по очереди на каждого из собеседников, чтоб убедиться, что они меня слушают внимательно. Заговорил громким шепотом: — А потом из этих тварей вылазят маленькие тварюжки, но другие! Они похожи на червяков с кучей мелких зубок в пасти! И они всегда голодные! Они ползут без устали на тепло человеческих тел, потом тихонько ночью в них заползают и ЖРУТ ИЗНУТРИ! — на последних словах я умышленно повысил голос, почти оглушая своих собеседников после шепота. Они попытались инстинктивно вырваться из моих рук и отстраниться, но я почти повис на них и держал за шеи крепко. Дав с минутку насладиться кошмарными фантазиями и проникнуться моментом, продолжил: — Если такие заползут в вас, я, конечно, с ними справлюсь… Вот только это твари особые, их простым исцелением не убрать и не изгнать, придется доставать… Прямо изнутри! И это повезло, если не сильно глубоко влезли, не прогрызли новых дырочек в уже имеющихся природных отверстиях! А коли глубоко залезли, каково доставать… Представили? А хотите узнать на практике? — предложил я, добавляя в голос всю доброжелательность, на которую в этот момент был способен. — Что? Не хотите? — я, наконец, отпустил свою добычу, чуть отошел, любуясь произведенным эффектом. Сказал спокойно и строго, зыркая своим самым пристальным взглядом: — Так не мешайте спать моему темному! Чтобы у него были силы мочить тварей и потом очищать пустоши и никакая зараза к вам в штаны не влезла! Все ясно?! Марш отсюда!       Мужики закивали и поспешили удалиться, нервно на меня оглядываясь. Я постоял так еще с пару минут, чтобы убедиться, что они действительно все поняли и прониклись важностью сна для Кэла. После чего максимально аккуратно улегся на прежнее место, прильнул к напарнику и погрузился в сон с чувством выполненного долга. До утра нас больше не тревожили.       Каэлнир       Просыпался я нехотя и совершенно не отдохнувшим… внезапно обнаруживая себя посреди почти собранного лагеря. Киану вежливо будил, что-то мягко приговаривая, и в первый момент я подумал, что это очень странный сон. Но нет… И стоило мне допедрить до этого окончательно, я едва не подскочил на пригретом лежбище.       — Дежурство! Почему не разбудили?! — однако натолкнулся на фырчание напарника, что мол, не маленькие, и без меня справятся. Я с сомнением покосился на его руку у себя на плече, но стряхивать не стал. Что вообще происходит? Наспех собравшись, я помчался узнавать подробности, однако, как ни странно, ничего внятного не получил в ответ, кроме «дежурства перераспределили, отвали». Озадаченный таким поворотом и уязвленный, что это сделали без меня, я, не иначе как ради разнообразия, устроился рядом с Киану, хотя сегодня мы уже ехали на разных лошадях. В конце концов Бублик тоже не железный, но нам по-прежнему стоило находится поближе, для более скорого восстановления.       Пустоши отходили всё дальше к горизонту, но мы по-прежнему ходили дополнительной цепочкой в качестве разведки, и это время я использовал для того, чтобы попытаться понять, что же происходило между мной и моим напарником. Нас словно притягивало друг к другу, однако это не было похоже на мой опыт с Хэлом. Может дело заключалось в том, что с братом мы росли с детства? Но… у нас были несколько иные отношения. Ладно, скажем прямо — совершенно другие. Киану же будоражил меня своей неоднозначностью, дерзостью и одновременно отзывчивостью, которую от него трудно ожидать. Больше всего меня смущало то, что предсказать вектор развития наших отношений не представлялось возможным. Я чувствовал себя пресловутым мотыльком, тянущимся к пламени рыжих волос. Вот только сгорать совершенно не хотелось, как и… отталкивать его.       К ночи я снова стал вялым, а Киану потащил меня спать.       — Это тоже твой план по поддержанию репутации? — хмуро одернул я его в стороне от костра и людей. — Уж просвяти меня тогда до конца, в чем дело? Не меряй меня по себе — мой канал наработан куда лучше, а это значит что я могу дольше работать с энергией без критического ущерба. Ничего личного, тупо практика, — у меня не было ни сил, ни настроения ругаться, хотя ситуация, где напарник тащит меня на ночлег была слишком новой и от того не комфортной. Хэл такой херни не делал!       Киану       До утра мы проспали очень хорошо, хотя и мало. Кэлу так точно было мало, потому как просыпаться сам он не хотел и пришлось его аккуратно будить. Зато когда проснулся и вспомнил про дежурство, я вовремя успел спрятать улыбку. Это было моих рук дело, но сознаваться я не собирался, будучи уверенным, что партнер заботы о себе не оценит. Как же! Он же гордый и несокрушимый! Так-то оно так, вот только у всего есть пределы. Хотя на счет гордости в его случае не уверен, а вот у несокрушимости точно.       Прежде я об этом сильно не думал, считая, что мой темный не зеленый юнец и его прекрасно знает. Но недавние события заставили меня посмотреть на все это под иным углом. Я тогда впервые четко осознал, что не хочу, чтобы Кэл случайно погиб. И уж тем более специально. Вот только его поведение, на мой взгляд, уж слишком приближалось к последнему. Да, работа у него такая — рисковать своей головой, но… у всего есть пределы. И я решил, что если он сам за ними не следит, это буду делать я.       Конечно же, я задумывался о том, почему темный себя не бережет, опасно проверяя свой организм на прочность. Выводы были не утешительные и явно не в мою пользу. Но я не хотел с ними мириться, и решил приложить все силы, чтобы не дать Кэлу уйти на покой раньше меня. Он просто не имеет права меня бросать! Это не справедливо! А раз так, то я должен побороться за своего партнера, даже если придется бороться с ним самим. Пусть он порой невыносим — но он мой!       К моему довольству, днем напарник ехал рядом и мы могли восстанавливаться быстрее благодаря контакту. К сожалению, полностью прийти в норму ему это не помогло и к ночи я заметил его усталость. Не прошло ему даром очищение той пустоши, ох, не прошло! Я собирался снова уложить Кэла спать на всю ночь, но напарник оттащил меня за лагерь и пристал с вопросами. Я не хотел говорить ему истинную причину, а потому пришлось юлить.       — Ни в чем… тебе просто нужно отдохнуть! И я не меряю твои каналы по себе, я уверен, что опыта у тебя больше, и ты знаешь, что делать. Но это не отменяет того, что сон необходим! Даже самые наработанные маги нуждаются во сне, уж ты-то должен это знать. А со сменами так совпало, не круглые же сутки тебе оставаться на посту, кое-что и я могу делать и брать часть дежурств. Мы ведь партнеры и могли бы рациональней делить нагрузку, — я пытался убедить Кэла в своей непричастности к некоторым переменам, но он не унимался и только сильнее меня допытывал.       Я как мог старался оставаться спокойным и обходительным, но тоже начинал сердиться и закипать. Я сам устал за день, да и усталость за предыдущие дни давала о себе знать, плюс мне стоило определенных трудов провернуть свою задумку с дежурствами, и я боялся, что все пойдет прахом. А темный, судя по всему, к этому и стремился, собираясь презреть усталость и все-таки пойти сегодня на вахту всем на зло, особенно мне. Его намерение снова пробудило только заснувший страх, что он намеренно себя гробит. А за этим страхом поднялись как по цепочки остальные, которые я прежде успешно подавлял. Но сейчас не смог, и моя собственная усталость и переживания излились наружу.       Каэлнир       Его ответ ни капли не прояснил ситуацию. Ну, либо я тупил, но признаваться в этом не собирался.       — Я не понимаю, чего ты так упёрся? Мои глаза и уши куда эффективней и твоих в том числе, уж не говоря о моей чуйке. Твоя засечет всех зайцев в округе, моя же определит, хотят ли нас сожрать. И я не круглые сутки на посту! Только половину. К тому же, я же не посылаю импульсы каждую минуту… И вообще, какого хрена я должен перед тобой оправдываться? Тоже мне нянька!       Я решительно не понимал, с чего уперся мой напарник. Какая муха его укусила, что он внезапно так запекся о моей заднице? Или волнуется за свою? Проклятый тушкан, я знаю что делаю!       Киану       — Что, так не терпится узнать свой предел и выгореть? Да, ты можешь больше, но это разве означает, что ты должен использовать свой ресурс до конца? Или ты надеешься умереть физически до того, как это случится? Я не могу винить тебя, что ты хочешь уйти к брату, в иной мир! Ведь он всегда был и останется для тебя лучше, талантливее, и мне никогда не стать таким как он! — да, его незримая тень стоит между нами, я почти смирился с этим, что я всегда буду в этой тени, и как бы ни старался, мне не затмить мертвый идеал, потому, что он замер в памяти навсегда совершенным. Это больно осознавать, но что я могу сделать? — Но я так же не могу позволить тебе себя угробить и бросить меня одного! Поэтому ты будешь отдыхать! — я понял, что зря поднял тему брата и зря сказал о своем страхе, но слова уже сорвались с моих губ. Единственное, что я мог, это заткнуться и не наговорить еще большего о своих чувствах. Но даже того, что прозвучало было достаточно, чтобы желать провалиться сквозь землю от стыда за неуместные откровения. Но провалиться сквозь землю я не мог, а потому решил малодушно сбежать, чтобы привести мысли в порядок.        — Прости… Это было лишнее. Пойду проветрюсь, — буркнул я и помчался к лагерю. Там я накинулся на ни в чем неповинных мужиков, понукая скорее выйти на разведку. К продолжению разговоров с Кэлом я был не готов, потому желал как можно скорее уйти и этого избежать. А страдали не ожидавшие от меня такого поведения караванщики. — Чего расселись, на разведку! Территория сама себя не осмотрит! Сегодня с вами я пойду. У кого-то с этим проблемы? Нет? Вот и отлично! Шевелите булками! Кому там с ускорением помочь? Скипидар у меня еще остался!       Ночной воздух и быстрый шаг позволили мне немного успокоиться и взять себя в руки, хотя мысли так и вертелись вокруг болезненной для меня темы. Что делать и как защитить моего упрямого напарника от возможного выгорания? Особенно, если он этого сам не хочет? Меня накрывало чувством собственного бессилия и обреченности, но я старался его гнать подальше. Получалось не очень. Особенно с учетом того, что я не знал как мне теперь с ним разговаривать после сказанного и задетой больной темы брата. Сделать как обычно вид, что ничего не произошло?       Каэлнир       Слушая откровения Киану, мне показалось, словно недавняя громадная тварь таки упала на меня, проломив грудную клетку и ребра изрешетили легкие, сердце, часть внутренних органов. Челюсти до скрипа сжались, а пальцы впились в ладони. Я замер, словно в позвоночник воткнули с размаху прут, не дающий мне скрючится, а голова разлетелась на десятки арбузных корок. Я не дернулся, даже не посмотрел в сторону удаляющегося напарника. В ушах звенело, сердце отчаянно пульсировала, проталкивая кровь, и мне казалось, что она снова толчками выплескивается из моего горла, а вокруг всё горит темно-фиолетовым пламенем. Моим пламенем, а воздух в теле не помещался.       Когда я очнулся, рядом никого не было. Вообще — судя по всему дозор уже ушел, а остальные легли спать. Медленно выдохнув, я разжал ладони — когти едва не наделали дырок в коже. Повесив голову, я отправился спать. Но сон не шел. Попытки спрятаться в одеяла ни к чему не приводили — от мыслей оно не спасало, и меня раздражали все до единого шорохи, кашлянья, храпы и вздохи. Что б им всем провалится, будь они неладны.       Сначала я хотел, что бы тушкана сожрали на дозоре. Потом понял, что всё-таки не хочу. Киану боялся конкуренции, что в общем-то было ожидаемо. Но я вовсе не идеализирую брата! Не его вина, что я не успел… Я прокусил губу, поджав ноги. И не пытаюсь я вовсе умереть, бестолочь светлая! Втемяшил себе в голову чушь какую-то, и свято в неё верит. Я всего лишь пытаюсь не повторить прошлой ошибки, и не ему меня учить. Я пытался заснуть как мог, но не получалось.       «Я не могу позволить тебе бросить меня одного.»       Внутри что-то ёкало при воспоминании об этих словах, которые не позволяли мне до конца злится и желать ему смерти. И… Киану никогда не был со мной открыт так, как сейчас. Усталость ли, или уловка? От него не знаешь, чего ожидать! Однако… прежде чем упасть в обморок от переработки он делал и говорил всё правильно — партнер для нас первичен, от этого зависит функциональность нашей пары. Но тогда чего он мне не дает работать да ещё таким странным способом? В конце концов, перегорание это не смерть, хотя и сокращает физический срок жизни. Но у меня подобное было лишь один раз в жизни и волноваться не о чем, к тому же не то, чтобы я планировал дожить до глубокой старости, когда и имени своего не смогу вспомнить. В Цитадели нам хорошенько объяснили практическую невозможность такого поворота событий. Видимо Киану ещё не свыкся с этим, вот что значит пробел в обучении.       Зарычав я был вынужден встать — такими темпами сна я бы не дождался, а потому пришлось прибегнуть к более радикальным методам. К тому же я очень хорошо чувствовал, куда надо идти.       Встав напротив него, я скрестил руки на груди. Мы молчали, а я набирался сил произнести хоть слово, но каждое его микро движение обжигало огнём его недавней речи. Сука, ну за что?!       — Когда мы учились, то кроме своих почти ни с кем не общались — своих и магов из соседствующей школы. Пытались перенять опыт, так сказать, но как ты знаешь, наш профиль не очень-то подходит под общую магию. Однако… Можно кое-что удалось наскрести. Оно, наверное, не столь же эффективное… — слова выходили комками земли из глотки, до того было сложно начать, но постепенно становилось легче. — Защитный круг. Я пробовал такое делать несколько раз… Мы пробовали. Можем попробовать и с тобой, — я помолчал, и счел нужным добавить, что бы опять себе чего не надумал. — Это сработает только на ночь, пока караван стоит, но снизит нагрузку на нас обоих, так как выполняет предупреждающую функцию. Можно будет настроить на определенные частоты по моей части, и в случае чего нас обоих разбудит.       Я отвел взгляд, поджав губы, но Киану тоже молчал. Не глядя на него, я с трудом расцепил руки и протянул одну ладонью вверх в его сторону.       — В этом деле я один не справлюсь. Мир снова замер. Секунды длились вечно, я очень надеялся, что рука не дрожит, и каждый вдох низвергал меня в пучину бесконечного бесконтрольного падения, мне невероятно сильно хотелось отдернуть руку и сбежать обратно в лагерь, я уже жалел, что пришел сюда, а тем более открыл рот и… спустя два вдоха в мою ладонь легла его. Невольно выдохнув, я смог наконец на него посмотреть.       — Прогуляемся?       По дороге я ему объяснял суть плетения заклинаний. Конечно, мои знания были далеки от идеала, да и он, как оказалось, тоже интересовался этой темой, а потом мы принялись строить круг, воткнув палку в примерное место начала, как ориентир куда вернутся после. Как ни смешно, но шли мы и вправду держась за руки — являясь двумя противоположностями, мы должны были максимально уравновешивать себя, как это изначально было у простых магов творящих классическое колдовство. Хотя вел снова я, не отнюдь не из-за пресловутого опыта, а просто потому, что круг должен был определять нежить, что делать мог только я. Заодно предупредили всех дозорных по дороге о новой штуке.       Киану       Я бродил с дозором, думая о напарнике и о том, как мне себя с ним дальше вести, но ничего толкового придумать не мог. Меня раздирали противоречивые переживания из вины, обиды и злости. И я так в них увяз, что явление Кэла собственной персоной стало для меня откровенной неожиданностью — я даже не представлял, что он пойдет ко мне сам. Он стоял напротив меня и молча сверлил взглядом. Я тоже ничего не говорил. Просто потому, что не знал, что сказать и как себя вести.       Спустя бесконечные мгновения темный заговорил. И хотя он говорил на нейтральную тему, а не о нас, я увидел в этом попытку примирения. Что было самом по себе явление не рядовое! К тому же объективно это был неплохой вариант, компромиссный, и я сам о таком думал, но сказать из-за эмоций не успел. Он изложил свое предложение, а затем, спустя бесконечно долгие мгновения протянул ладонь в приглашающем жесте. И произнес, что один не справится.       В этот момент мне показалось, что мое сердце готово выпрыгнуть из груди от волнения. Я даже забыл как дышать, лишь как дурак хлопал глазами. Это было… слишком! Лишь спустя бесконечные мгновения, я понял, что так и продолжаю тупо пялиться на Кэла, а ведь он ждет от меня какого-то ответа или реакции! Поскольку ответить из-за перехвативших горло эмоций я не мог, то просто вложил свою руку в его.       Я мог лишь догадываться, каких трудов ему стоило сделать этот шаг навстречу и перешагнуть через себя! По сути, признать мою правоту. Пусть и не напрямую, но даже так, как он сделал — это было очень много. Я подобного не ожидал. И был бы трижды дураком, если бы не принял этот жест доброй воли. Хотябы потому, что у меня не было лучших идей, а находиться в ссоре мне не хотелось. Мы и так ссоримся слишком часто, чтобы отвергать возможность взаимодействия. Тем более, что он открыто предлагал мне участие! Я должен показать ему, что сотрудничество наилучшая идея и что он не пожалеет!       Однако, не смотря на переполнявшую меня радость, я по-прежнему не мог вымолвить ни слова, ощущая накатившую робость. Кэл вел себя странно, и я не понимал, как себя с ним таким вести. Я боялся сказать что-то неосторожное, глупое и неуместное, и тем самым разрушить момент, в который что-то начало налаживаться. Он продолжал держать меня за руку, и я этому не противился. Признаться, мне это было даже по-своему приятно. Это словно бы означало, что все не так плохо и я ничего критично не испортил своими неосторожными словами. Еще недавно я бы и не подумал, что это станет для меня так важно.       Мы обошли лагерь по большому кругу, поставив барьер, и я ощутил, как меня отпускает напряжение и на смену ему приходит дикая усталость. Я с трудом дотащил ноги до своих вещей и уже собирался замотаться в одеяло, как меня обуял новый приступ неуверенности. Можем ли мы снова спать вместе или уже нет? Значило ли то, что Кэл пришел и держал меня за руку, что он не сердится на меня или все было только ради дела? А, может, я должен сделать какие-то шаги навстречу?       Он все не укладывался, поэтому я лег первым, ломая голову, придвигаться ли к нему ночью или не наглеть? Однако напарник избавил меня от мук выбора, укладываясь за моей спиной. Но вот что за этим последовало…       — Не думай, что я забуду твои слова. За запрещенную тему по приезду в город будешь наказан.       Мое сердце снова забилось чаще, когда я услышал о наказании. Мне тут же вспомнилось, как он до этого меня порол и как за этим следовал умопомрачительный секс. Внизу живота приятно затеплилось, несмотря на усталость, и я попытался отогнать от себя это наваждение и разозлиться. Но бесполезно, почему-то во мне это не вызвало раздражения или недовольства. Наоборот показалось каким-то… правильным? Словно все на своих местах, а Кэл такой же, каким я его привык видеть. А сам я все тот же извращенец, которому нравится, когда его мучают и издеваются. А в следующий момент меня окатило страхом — вдруг Кэл это понял и потому сегодня такой покладистый был?       — Еще чего! Размечтался! — буркнул я, опасаясь, что если ничего не скажу и никак не отреагирую, то выдам с головой, что на самом деле на все согласен и даже жду этого момента.       Вопреки моим опасениям, между нами почти ничего не изменилось. Днем мы занимались обычными делами и патрулированием, а ночью ставили круг и спали, при чем пока что вместе, что меня радовало отдельно. Нашу самодеятельность с охранным кругом я преподнес в выгодном свете, и остался доволен плюсами к репутации и возможности больше спать для Кэла. Мы оба хоть и восстанавливались постепенно, но все равно были далеки от идеальной формы. К тому же дорога изматывала сама по себе.       По пути нам встретилось еще несколько пустошей, но они находились в отдалении от дороги, да и были поменьше той, где обитал огромный монстр. И тем не менее, мы еще пару раз истребляли мелкую шушеру и доказывали свою полезность. Но по мере того, как опасные места оставались позади, Бастила начала все больше волновать погода.       Из-за потерь в животных и телегах, караван двигался медленнее планируемого и мы рисковали опоздать на перевал. Поначалу я не очень понимал, что в этом такого, кроме упущенной выгоды. Но понял, когда с тяжелого неба начал падать пушистыми хлопьями снег. Дорога становилась все труднее, ночи холоднее, а люди все угрюмее и злее.       И все же мы успели. Перевалив через горную гряду и снегопады, мы начали спускаться в долину. Тут снег уже лежал, но не было такого пронизывающего ветра, да и начали попадаться первые селения с торными путями. В итоге еще через неделю пути мы достигли своего пункта назначения — Гитахиса.       Когда я только думал об этой поездке, то представлял, как буду любоваться северными красотами и новыми землями, незнакомыми городами. Но когда я добрался до места назначения, то был не способен оценить прелестей чужих краев. Единственное, чего я желал, это нормальный сон в нормальной теплой постели. А потому, как только по окончанию контракта мы получили заработанное, то первым делом отправились на поиски постоялого двора, где сняли один номер с большой кроватью, как всегда в целях экономии.       Первые сутки мы почти полностью проспали, лишь пару раз спустившись поесть горячей каши с мясом и скудными овощами. Когда же спать дальше мне уже стало невмоготу, возобладало второе желание, которое я не мог осуществить в дороге — полноценное купание. Помимо простого желания содержать себя в чистоте, у меня была и вторая причина — наказание. По прежнему опыту я знал, что мой партнер такими словами не разбрасывается, значит обещанное осуществит. Вот только я не знал когда, а потому поторопился быть готовым поскорее. И зря.       Ожидание меня раздражало и мучило. Я представлял себе, что и как он мог бы со мной сделать, иногда даже настолько красочно, что приходилось самостоятельно справляться со стояком. Я старался быть готовым, но не подавать виду, вести себя максимально расслабленно и беззаботно. Но время шло, а Кэл вел себя как кот, то есть только спал и жрал, и на меня внимания обращал не больше, чем на предмет интерьера. И если поначалу я с волнением замирал от каждого его движения, думая, что вот сейчас все произойдет, то постепенно все больше разочаровывался и думал о разном.       Например, вдруг что-то произошло и я разонравился своему партнеру, что он меня не хочет? Вдруг его не привлекает то, что я безропотно сплю с ним в одной постели? Или кажусь слишком доступным? Или он выдохся там больше, чем мне казалось и ему как в принципе уже не хочется близости? Или… да много что «или»! С каждым днем этих «или» становилось больше и они приобретали все более фантастические детали. Все бы это могло решиться простым вопросом «в лоб», но одна мысль об этом приводила меня в священный ужас и виделась несмываемым пятном позора до скончания веков. А потому я регулярно плескался и молча страдал от ожидания и собственных растревоженных, но не реализованных желаний. В моей голове даже начали мелькать мысли сходить в какой-нибудь местный бордель и снять напряжение полноценно, но я почему-то все откладывал это дело.