Два лика силы

      Каэлнир       И вот, на середине дороги наши взаимоотношения наконец-то устаканились. Более того, люди даже оценили идею с защитным кругом, и хотя тот тоже отжирал энергии в силу своего размера, всё же людям было поспокойнее, особенно когда удалось настроить световой эффект — при пересечении срабатывала вспышка. Таким образом бесполезные в темноте человеческие глаза переставали быть такой уж проблемой. За сим охрана успокоилась и мы смогли относительно спокойно спать.       Твари же нам попадались исключительно вежливые, нападали только рано утром или к вечеру, но не ночью. Днём наступало ожидаемое затишье, так как многие из них были ночными созданиями. А вот в дозоры нас выпихивали охотно и чуть ли не ногами, причем обоих. И после каждой стайки мелочевки подозрительно тряслись. Я долго относился к этому с презрительным равнодушием, пока Морти не рассказал мне слухи о мелких чудовищах стремящихся в естественные мужские отверстия… И мне стоило всей многолетней закалки Цитадели что бы не заржать ему прямо в лицо. Киану делал вид, что тут совершенно ни при чем, что веселило меня отдельно. Вот уж не соскучишься!       А погода тем временем всё ужесточалась. Чем дальше пустоши уходили вдаль и за спину, тем холоднее становилось, ветер крепчал и продувал все мало-мальски открытые участки, благо Киану вовремя подлечивал все сопли, предупреждая эпидемию. Каждое утро иней покрывал траву, однако снега не было до самого перевала — а вот там накрыло уже сполна. Тучи словно специально копили побольше снега и выжидали, когда же мы зайдем в горы, что бы словно пухом порванной подушкой застелить всё видимое пространство снегом.       Мы безбожно тормозили. Нападение гигантского монстра не прошло бесследно, телег и животных не хватало, а при спуске мы и вовсе угодили в буран, что нам едва не стоило ещё потери голов. К моменту, когда мы доползли до Гитахиса, все уже пятьдесят раз прокляли всю поездку и мечтали расползтись по настоящим кроватям, и наша пара не стала исключением.       Грозно померявшись взглядами, я вытряс с Бастила надбавку за сверх опасность и мы с Киану отправились в поисках теплого местечка для наемников с плотным кошельком. Разумеется, тратить всё подряд не входило в мои планы, да и цены здесь были чуть демократичней Маленмира, и то, с тем расчетом, что по эту сторону гор Гитахис был чуть ли не самым дорогим городом, стоя на развилке торговых путей, а так же приемным пунктом из загорья. Киану, кажется, уже было всё равно, а мне вот пригляделась милый двор «Три кувшина» — как оказалось, заведение наполовину состояло из купален, вторую же делило с таверной и комнатами для постояльцев. Горячие парные, после сна в снегу, меня крайне вдохновили, а потому я решил не мыкаться по городу, выкладывая на стол уговоренное серебро.       Закинув в себя горячего рагу с картошкой, я быстренько смыл дорожную грязь, решив оставить капитальное отмокание на потом, я забрался в постель и выключился… Надолго выключился. Встав ещё раз перекусить и по нужде, я случайно узнал, что прошли почти сутки с моего приезда, но не придал этому ровно никакого значения, благополучно отрубившись обратно.       Так шли дни. Вернее, для меня они пролетали практически незаметно — позволив себе расслабится, я, наконец, почувствовал, насколько вымотался за поездку, пожалуй даже больше, чем предполагал изначально, а потому наслаждался затишьем, набираясь сил. В какой-то момент даже таки посидел в парной и искупался в небольшом бассейне, уложенной разноцветными осколками плитки. Ах!       Шило Киану, судя по всему, проснулось раньше моего, но меня это мало волновало, как и то, куда он ходит и чем занимается. Собственно, до одного дня, когда я решил, что уже достаточно восстановился, чтобы можно было переходить из режима «сплю-ем-сплю» во что-то более действенное. Собственно, это обозначилось очень просто — после очередного сна я проснулся с четким желанием секса. Более явного посыла к действию было трудно представить, а потому, не обнаружив у себя под боком партнёра, я повытряхивал свои котомки в поисках нужных девайсов. Кончик уха чутко дрогнул, заслышав шаги ещё на подходе, и я похвалил себя за оперативность.       Когда Киану зашел в номер, а я лениво встал с кровати и не спеша, но неумолимо, приблизился к двери, вытаскивая ключ из закрытого замка.       — Нагулялся? — с усмешкой спросил, плавно разворачиваясь к нему и почти напрыгивая. Парень он конечно не промах, но не достаточно для меня — я прижался к нему телом, прижимая к стене лицом, ногой пнув мешающую тумбочку, которая с грохотом отлетела в сторону. — Пройден ли предыдущий урок доверия? — Мои когтистые лапы накрыли его руки сверху и я не отказал себе в удовольствии провести языком вдоль шеи и предвкушающе зашипел.       — Какой, нахрен, урок?!       Разумеется Киану возмутился таким положением дел, но я почти не обратил на это внимания, директивно забираясь к нему руками под одежду, придавливая собственным весом к стене. Руки первым делом устремились к соскам и обнаружив колечки на месте, я почувствовал прилив жара в собственном паху — не снял! Он не снял их, и я сжал его тело в собственных объятиях, разрываясь между желанием обожающе обласкать и грубо отыметь прямо тут. Вот вечно с ним не ясно!       Я резко дернул его, разворачивая уже лицом к себе и на мгновение моё сердце ухнуло вниз, когда его губы оказались в опасной близости к моим. Но я взрослый мальчик, а потому компенсировал желание очередным поцелуем в шею, запуская одну из рук в штаны — мне слишком не терпелось знать! Однако тот едва не заехал мне самому между ног, возмущаясь и мешая процессу, и я понял, что эту лошадку мне не обуздать с нахрапу. Что ж, пойдем более длинным путём. Я откровенно укусил его, а когти чуть покарябали кожу, когда я стянул с него кофту, но не до конца, а оставляя его руки в ней, а сам прижал за обнаженную талию к себе.       Возмущенное сопение было мне ответом, однако это не помешало мне припасть к соскам, покусывая и целуя верхнюю часть груди. Признаться, больше всего мне хотелось сейчас выкинуть его одежду прочь и подняв на руки насадить на свой член, однако нельзя было нарушать собственные же обещания — сначала требовалось наказание.       — Надеюсь ты не забыл? — и рывком поднял на руки. Это должно было отвлечь от активных брыканий, а заодно мы переместились поближе к девайсам. Например цепочкам.       — О чем я по-твоему должен помнить?       Уложив свою ношу на кровать на живот, я доснимал одежду и связал вытянутые вверх запястья. Кажется в поездке он сбросил вес, и теперь лопатки острыми углами ходили ходуном под моими губами, руками. Я терся о него всем телом, особенно бедрами, сжимал, а после наконец стянул штаны до колен.       И это кольцо оказалось на месте, от чего я судорожно выдохнул. Как мне хотелось взять эту плоть, испробовать на вкус сок с металлическими нотками серьги, подразнить языком! Он был возмутительно хорош, за что следовало наказать отдельно! Собственно, почему бы и да? Я прочертил влажную дорожку из поцелуев посредине живота, спускаясь к паху и беря в рот член, заигрывая с колечком, но стараясь не слишком увлекаться — ещё расслабится! Нет, не сейчас. Я не собираюсь заканчивать так просто, не сегодня!       Пришлось завести его связанные руки за голову, что бы не мешался, и не думать о том, как соблазнительно он выгибается подо мной — нахождение в собственных штанах становилось сродни пытке. Я зацепил Y-образную цепочку за соски, продев длинный конец через кольцо в члене, в процессе цапнув за ребро, что бы не мешался, а после вновь перевернул его, ставя на колени и стягивая его дурацкие штаны до конца.       — Сегодня ты должен считать. 25 ударов. Каждый пропуск будем повторять до тех пор, пока не возобновишь счет, — я легонько натянул цепочку, пропущенную между его ног. — И не думай убегать, — намеренно когтями прошелся пальцами по пояснице. — Здесь всё моё. Особенно это, — теперь моя рука огладила его ягодицы, помассировала яички и остановилась на стволе члена.       В итоге пришлось чуть отстраниться, так как многохвостая плеть не позволяла находиться вплотную, однако хоть цепочку и ослабил, держал крепко, во избежание так сказать. Первый удар разумеется прошел со всеми комментариями кроме счета, за что я огорченно цокнул, а затем ударил вновь, уже посильнее, дабы обозначить, что не шучу.       — Да пошел ты! Извращенец! Изверг! Я не собираюсь делать по-твоему!       — Ничего не выбирать не получится. Или по-моему, или… по-моему, — натягивая привязь я заставил его наклониться, куда больше открывая и без того соблазнительный вид.       Киану       Уже по тому, как Кэл смотрел на меня, как только я вошел, я понял, что сейчас что-то будет. Этот пристальный цепкий взгляд хищника перед прыжком, который видит сейчас только меня. Я как завороженный ждал дальнейшего развития событий. И дождался, когда темный прижал меня лицом к стене, а сам прижался к моему телу. Я невольно вздрогнул, ощущая его язык на своей шее. Это было так будоражаще и волнующе!       — Какой, нахрен, урок?! — возмутился и затрепыхался я ради порядка. Кэл ожидаемо сильнее прижался, а его руки жадно полезли мне под одежду. Я млел от его страсти, ощущая жаркое томление в паху. О, как бы мне хотелось, чтобы он сейчас меня раздел и грубо взял! И пес с ним, что потом все болеть будет! Главное, что я по-прежнему привлекателен для моего партнера и он не охладел ко мне.       Тем временем Кэл меня дернул, разворачивая, и наши губы оказались в волнующей близости. Прежде, партнер меня ни разу не целовал, но я очень этого жаждал и желал. И только мое нежелание признавать свое окончательное поражение перед ним не дало мне самому потянуться к губам темного. А потом момент был упущен. Он принялся целовать мою шею, посылая новые приятные волны в пах, а я боролся с собой, чтобы не сдаваться настолько откровенно. И таки смог собраться с силами и даже пнуть партнера, когда он запустил руку в мои штаны, рискуя обнаружить там мой неравнодушный член. Это, кажется, только сильнее раззадорило темного, он меня больно куснул и поцарапал, дергая мою кофту вверх, так, чтобы я в ней запутался. По крайней мере, я решил в этом вопросе ему подыграть, дергаясь в своей одежде, пока он жадно покрывал поцелуями мою грудь. Однако долго на ласках Кэл не задержался, хватая меня и куда-то транспортируя.       — О чем я по-твоему должен помнить? — возмущался я, прикидываясь дурачком. Я много о чем помнил, но предпочел бы знать конкретней, о чем речь сейчас. А то вдруг выдам какую-то часть своей порочной натуры ненароком? То, что я начал с этим примиряться сам, не означало, что я готов этим поделиться с партнером!       Судя по мягкому покрывалу под моим животом, это была кровать. Такой поворот дела мне нравился, приближая желанный момент близости, хотя я ради порядка продолжал трепыхаться. Кэл тем временем стянул мою кофту, давая, наконец, обзор, и ловко привязал мои запястья к ножке кровати. Внутри меня зашевелился страх собственной беспомощности, но вместе с ним накатывало и возбуждение, которое было в разы сильнее страха.       Я для порядка попытался уползти и скатиться с кровати, но темный навалился сверху, приятно елозя по мне своим телом. Я принялся извиваться под ним, изображая попытки высвободиться, на деле же стремился сам потереться, насладиться ощущением его мускулистого тела, и попутно возбудить его сильнее. Меня заводила вот такая агрессивная прелюдия и игра в сопротивление.       И вот, наконец, очередь дошла до штанов и они оказались провокационно приспущены. Я замер, когда Кэл обнаружился в опасной близости от моего поднявшегося члена, который скрывать уже смысла не было. Я прикрыл глаза, неровно дыша, когда любовник принялся дразнить языком мою плоть и не мешал сопротивлением доставлять мне удовольствие. Я расслабился и, похоже, зря. Мой разноглазый партнер зацепил за колечки в сосках цепочку, а ее свободный конец продел через кольцо на члене. Я ахнул от укуса, дергаясь всем телом и снова выражая сопротивление, хотя себе мог бы признаться, что укусы и такая агрессия меня заводят.       Кэл тем временем меня снова развернул, поставив на четвереньки, а я ощущал, как от этой подчиненной и беспомощной позы, да еще и от скользящей цепочки контроля, у меня в паху закручивается тугая пружина желания. Я кусал губы, предвкушая что вот сейчас он меня точно возьмет, но ошибся.       Мне стоило немалых трудов, чтобы не завыть от желания и разочарования, когда темный говорил, что здесь все «мое» и гладил мой пах. Он потянул за цепочку, доставляя странные, но скорее приятные ощущения соскам и головке. Однако я не мог так просто согласиться на его условия. Мне кажется, это бы испортило нашу негласную игру. К тому же мне претило сдаваться слишком быстро. А потому я решил делать все то, что он мне запрещал.       — Да пошел ты! Извращенец! Изверг! Я не собираюсь делать по-твоему! — возмущался я, аккуратно пробуя границы дозволенного, то и дело ахая от ударов. Они были не то, чтобы сильные, но ощутимые, и чем дальше — тем больше. И все же я попытался перевернуться на бок, свести ноги или встать. Я вертелся угрем на сковородке и пытался увернуться от ударов. И каждый раз я получал шлепок и натяжение цепочки, не резкое, но доставляющее заметные ощущения в зависимости от степени моего упорства. Мне было и больно, и в то же время приятно. Я словно метался на волнах контрастных ощущений во власти партнера.       Постепенно мой зад начал гореть от шлепков, а ведь мне все еще предстояло получить минимум двадцать пять! Ко всему прочему, я был уже возбужден и ожидание секса меня томило ноющим пахом. А еще я начал волноваться — не перехотел ли Кэл меня? Мне очень хотелось, чтобы он желал меня так же страстно, как я его. Потому в какой-то момент я не придумал ничего лучше, чем начать тихо считать, подчиняясь. Так же опытным путем я выяснил, что наименьшее натяжение цепочки происходит, когда я принимаю требуемую позу. А именно: на коленях, чуть раздвинув их в стороны и приподняв зад. Эта поза смущала и волновала меня самого, представляясь откровенной, открытой и развратной, потому я долго не решался ее принять.       Мои щеки алели от стыда, и я старался издавать поменьше звуков в процессе, стесняясь того, как пошло звучат мои вскрики и всхлипы от каждого шлепка. Но с каждым новым прикосновением к горящему заду сдерживаться было все труднее. Ближе к концу экзекуции я уже вздрагивал и дергался всем телом, пытаясь уползти вперед, но каждый раз цепочка возвращала меня обратно. Досчитывал последние удары я уже не сдерживая всхлипов, а после двадцать пятого обессиленно рухнул на постель.       — Какой вид! И стоило так сопротивляться, если итог один? — услышал я над собой голос темного, а потом ощутил, как он ладонью оглаживает мои бедра и ягодицы. Я застонал и заерзал под ним, изображая вялый протест, но его это не остановило. — Какой горячий… — Кэл надо мной переместился, касаясь языком ставшей особенно чувствительной кожи ягодицы, затем подул на мокрый участок. Ощущение было и приятное и… странное. А вот прикосновение ладони к напряженным яйцам и члену было однозначно приятное, и я не сдержал стона удовольствия. — И все еще стоит, не смотря на наказание… — от этой позорной констатации, запылали даже уши и я попытался спрятать лицо в покрывале. И ведь нечего возразить — мое тело меня предало самым бессовестным образом. И продолжало предавать, откликаясь на ласки любовника и его поглаживания чувствительных мест. Я старался стонать от удовольствия не слишком громко и не позволять коленям разъезжаться в стороны, когда он ласкал мой член, одновременно поглаживая пальцами в ложбинку между ягодиц, а затем и проникая.       Я всхлипывал от нетерпения и прилагал все силы, чтобы остаться на месте, когда он терся о мой зад собственным налитым членом, словно дразня. В тот момент я хотел его до дрожи, и кусал губы, чтобы ни одна просьба с них не сорвалась. Но в итоге с них сорвался вскрик, когда темный, наконец, вошел, плавно и неумолимо, заполняя собой, накрывая собственным обнаженным телом.       Я кусал и терзал пальцами ни в чем неповинную постель, чтобы не всхлипывать, когда он начал двигаться, покусывая мой затылок. От этого вдоль моего позвоночника каждый раз пробегала волна дрожи, отзываясь новым удовольствием в паху. И за всем этим я не сразу заметил, как, не смотря на давление веса партнера, мои бедра стремятся приподняться вверх, ему навстречу. В последний момент поймал себя, чтобы не начать подмахивать. Это было бы слишком большим уроном и так пострадавшей за сегодня гордости!       Каэлнир       Надо отдать должное светлому — он вертелся как мог. Правда, на такой «привязи» хрен куда улизнёшь, но кто сказал, что он не пытался? Похвально, если бы не бесполезно. Постепенно я повышал силу удара, что бы тот не думал, что я вечно буду прощать его неподчинение. Таким образом мы постепенно приходили к тому, что от него и требовалось, а именно принять достаточно откровенную, возбуждающую позу, когда область между ног раскрывалась, показывая мне во всей красе подтянутые яички, заветное колечко и стремящийся прижаться к животу влажный член.       Сейчас я уже не стал отвлекаться на поглаживания, его ягодицы и без того алели, но так же я сохранял терпение, в ожидании, когда мой любовник смирится со своим положением. В моём собственном паху горячей пружиной сжалось желание, когда чуткий слух различил первый счёт. Всё верно, мне не требовались громкие крики, в моих возможностях уловить и мельчайшие звуки. Я сделал послабление в натяжении цепочки и снизил силу шлепков, одобряя действия Киану. Мой бельчонок. Сам же я качался на волнах его звуков и дыхания, его всхлипы будоражили меня, порожденные сопротивлением, по коже почти бегали мурашки от того, как сжимался он, то в преддверии удара, а то получая его. Он вновь пытался уворачиваться, однако я не позволил, принуждая Киану довести счет до конца.       Собственно закончив, он явно без сил распластался по кровати. Влажная кожа подрагивала от частого дыхания, а мне нужно было экстренно снять проклятые штаны, прежде чем переместится поближе к любовнику.       — Какой вид! И стоило так сопротивляться, если итог один? Какой горячий… — я жадно оглаживал его, не обращая внимания на подергивания, словно сомелье вдыхает запах вина, прежде чем испить — так я наслаждался видом и условной прелюдией, прежде чем окунутся в водоворот удовлетворения желания… и не только моего. Я переместился ниже, дабы воздать должное измученному заду, чуть касаясь языком, почти невесомо целуя, а после задорно дуя — для контраста ощущений, а ещё чтобы отвлечь его. — И все еще стоит, не смотря на наказание… — я хищно улыбнулся, оглаживая его член, в то время как Киану попытался закопаться в одеяло и сделать вид, что здесь его как бы нет, но при детальном изучении оказалось, что алели не только ягодицы, но и щеки и даже уши. Глядя на это дикое смущение, я не отказал себе в удовольствии погреть его и насладится, подразнить желанного любовника, предварительно потеревшись о него членом, прежде чем убрать пальцы и единым движением соединится с ним, накрывая своим телом сверху.       Наши голоса сплелись в едином стоне удовольствия — судя по всему, этого хотели мы оба. Теряя контроль за собой, я вцепился зубами ему в загривок, начиная интенсивно двигаться, прижиматься и прижимать к себе, шаря руками по телу, получая особенное удовольствия от положения руки на лобке, которая так же могла сжать его член, массировать головку. Его стоны вновь сводили меня с ума, и кажется я даже царапал его бока, пока рвал когтями покрывало, вцепляясь в него, рычал и целовал шею, стремясь проникнуть как можно глубже и плотнее, словно быть соединенными — это наше естественное состояние.       Сколько продолжалось это безумие я не мог бы даже предположить, но кажется я оказался на боку, прижав к себе спиной Киану, так же на боку, моя рука перехватила его в области горла, а вторая то держала за бедро, а то ходила ходуном вдоль его члена.       Неосознанно схватив зубами за плечо ближе к шее, я, содрогаясь, изливался в него, зажав его член у основания, почти крича от его стонов и отпуская, давая разрядится и ему. В этот раз даже я плавал в послеоргазменной неге, не желая ни покидать его тела, ни покидать его самого. В эти моменты мой диал был особенно хрупким и мягким, и мне хотелось насладится звенящим ощущением близости и открытости между нами.       А ещё, совершая устоявшиеся процедуры ухода после, я понял, что мне было мало.       Прям до неприличного мало!       Киану       Безумие. Именно так я бы охарактеризовал то, что происходило между нами с Кэлом дальше. Я сходил с ума и растворялся в его диких толчках, млел от его укусов и даже не замечал боли от царапающих меня когтей. Я утопал в этом обжигающем удовольствии, сам льнул навстречу, желая как можно более полного слияния. Он снова держал меня за горло, обозначая свою власть и контроль, а я получал от этого извращенское удовольствие. Никогда б не подумал, что мне с моей бунтарской натурой будет нравиться так принадлежать кому-то. Пусть ненадолго, но без остатка.       В какой-то момент Кэл сжал мое плечо зубами особенно сильно, а затем я ощутил пульсацию его члена внутри. Мне потребовалось всего ничего, лишь пара касаний его руки к моей собственной плоти, чтобы я последовал за ним к звенящей пустоте и легкости бесконечного блаженства.       Или почти бесконечного. Но мое длилось и длилось. И во многом благодаря тому, что любовник все еще прижимался к моей спине, не торопясь покидать мое тело. И мне это невероятно понравилось. Вот так просто лежать и прижиматься друг к другу, слушая дыхание. Конечно, я бы сейчас не отказался от ласк и поцелуев, но не знал, как об этом сказать так, чтобы надо мной не посмеялись, не назвали неженкой или… шлюхой. Пожалуй, этого я боялся особенно. А то, что темный меня не целовал, лишь подогревало этот страх. Потому я просто молча наслаждался моментом и хотел, чтобы он не заканчивался.       Но спустя минуты, часы, а может и годы, Кэл все же встал, чтобы заняться нашим ставшим уже традиционным уходом за мной, в виде очищения тела от следов наших игрищ. В такие моменты я предпочитал делать вид, что не здесь и еще не отошел от пережитого, хотя на деле мне просто была приятна такая забота, но я абсолютно не понимал, как себя вести, а потому малодушно уходил от прямого контакта. А еще в тот момент я вдруг поймал себя на мысли, что не отказался бы от второго раунда. Но его не последовало, а я опять-таки не знал, как об этом сказать, как дать знать о моем желании, чтобы не чувствовать себя глупо. Потому пришлось терпеть и надеяться, что мой партнер захочет секса в скором времени, а не через месяц. Ну, или что меня посетит какая-нибудь светлая идея. Она и посетила, но не меня.       Каэлнир       Пришлось томительно выжидать пару дней для того, что бы мой напарник потом не «болел» сзади, да и набрасываться животным мне как-то не прельщало, что бы не говорили о природе тёмных.       Что-то похожее на правду пришло мне в голову, когда Киану отправился в душ. Решив, что самое время проявить инициативу, я захватил плаг и полотенце, скользнул вслед за ним. Признаться, мне было уже почти всё равно, что в душе может оказаться лишняя толпа народу, но мне повезло — почти все отсеки были пусты. Мне же всё равно нужен был один определенный.       Молча проникнув к Киану, я предупредительно зажал его рот пальцами, задержавшись на его губах и плавно скользнув по мокрой коже к ключицам по шее. Моя одежда была оставлена возле входа, рядом с его, и сейчас мы оба были обнажены — забавно, но до сих пор мы кажется ни разу не принимали душ вместе — видно сказывалась моя привычка к раздельности.       Тем временем мои руки уже вовсю скользили по его телу, мягко оттесняя к стене, то и дело провокационно мелькая возле паха, массируя его упругий зад. Кажется, с моих губ сорвался жадный выдох, когда я ненадолго прижал светлого к себе за талию, но тут же отступил, надеясь, что шум воды скрыл моё нетерпение. Дабы как-то отвлечься, я намылил его плечи и спину, сосредотачиваясь на медитации процесса растирания всяких мест — если стоять чуть в сторонке, даже омывая его естество, выходило лучше держаться. Впрочем, не было ни смысла ни возможности скрывать собственный стояк, и я вел себя как ни в чем не бывало, словно мне это ни капли не мешало. Такими же массирующими движениями я смывал мыло, почти делая импровизированный массаж с поправкой на то, что мы оба стояли.       Постепенно мне удается оттеснить Киану совсем к стене, заставить прижаться к ней лопатками — всё мыло уже предварительно смыто отовсюду, особенно с интимных мест — не горю желанием портить момент горечью. Проведя полураскрытыми ладонями по плечам вниз на грудь я опустился перед партнёром на колени, чуть расставив собственные ноги и наконец-то смог полноценно уделить внимание его налившейся плоти. Я начинал не торопясь, как будто хотел распробовать, играя языком, проводя им вдоль ствола, почти целуя, обсасывая яички, но не увлекаясь слишком. Мне почему-то хотелось уделить особенное внимание головке члена, сжимая его упругий зад в ладонях когда брал настолько глубоко, насколько мог гасить рвотный рефлекс, сжимая губами и стараясь следить за зубами — их, в отличии от когтей, я втянуть никак не мог. Но, надеясь на свой опыт, я продолжал, чувствуя, как его пальцы сжимают мои плечи в попытке царапать — или же у него выходило так само собой? Пусть это останется его секретом. Но по-настоящему удовлетворенным я начал себя чувствовать, когда эти тонкие пальцы перебрались в волосы, с головой выдавая его желание и наслаждение — я словно сам загорался желанием в резонансе с ним, хотя и без того мой член уже стоял во всеоружии. В идеале мне хотелось уловить середину между своим нетерпением и его желанием кончить, а как оно вышло на самом деле трудно предположить. Но завершать процесс я не стал, отстраняясь и кусая губы, пряча довольство от его реакции — чуть подавшиеся бедра навстречу говорили лучше всего.       За всё время моего пребывания в душе я не проронил ни слова, и надеялся, что после всего мой голос не станет слишком выдающе сиплым. Я резко разворачиваю его к себе спиной, придерживая и не давая упасть, ненадолго отстраняюсь за плагом и буквально наваливаюсь всем телом, скользя собственным налитым членом по коже отнюдь не только от воды, используя эту смазку заодно для дела, что бы легче вошел плаг.       — Жду тебя в комнате.       И всё-таки голос сиплый. По крайней мере как слышат мои собственные уши мой шепот ему на ушко. В качестве утешительного приза я кусаю его за затылок, а после отлипаю, томя самого себя ожиданием и предвкушением. Подхватив одежду и полотенце, я стремительно покидаю купальни, стараясь не думать о том, что Киану может решить и не приходить.       Киану       Живя в доме, а не будучи в дороге, я во всю пользовался предоставляемыми благами, в том числе и омовениями. Хотя у этой привычки была и еще одна причина. Мне хотелось быть приятным и привлекательным для Кэла, а тот в тяге к свиньям замечен не был, потому и я старался оной не быть, и пошел в душ.       То, что не я один жажду чистоты, я уловил довольно скоро. Одна часть меня тут же принялась рисовать непристойные картины одна краше другой, а вторая холодом рассудительности говорила, что мой напарник мог просто захотеть помыться, и так совпало, что в одно время со мной.       Кому-то постороннему я едва ли позволил бы себя так просто зажать в душе. Но Кэлу я был слишком рад, чтобы сопротивляться. К тому же его ладонь сразу легла на мои губы, и я замер, разрываясь между желанием куснуть и лизнуть. Но прежде, чем я успел решить, что же сделать, рука темного переместилась на шею, а затем и к ключице, а я прикрыл глаза, теряясь в собственных мыслях и ощущениях. Меня волновала близость темного, его прикосновения, его инициатива к ласкам. Мне хотелось ощущать его сильнее и полнее, но я боялся проявить инициативу сам и тем его оттолкнуть. Кажется, я тот еще трус…       Тем временем руки Кэла шарили по моему телу, гладили, мяли и… мыли. Я безропотно им отдавался, млея и кайфуя настолько, что опасался выдать себя стоном. Но короткий резкий выдох все же сорвался с моих губ, когда я в какой-то момент понял, что мой партнер возбужден. Это было так сладко и восхитительно! Мне захотелось к нему прикоснуться, но я снова замер в нерешительности. Только бы его этим не оттолкнуть! Только не сейчас, когда так хорошо и он так ласков! Но открытие все же подстегнуло мою фантазию, а вслед за ней и тело.       И каково же было мое удивление, когда одна из этих фантазий стала вдруг реальностью. Я чуть не забыл, как дышать, увидев темного перед собой на коленях и склонившегося над моим пахом. Я решил бы, что это все мое воображение, если бы не ощущал его влажные касания на своей плоти столь явно! Это было настолько невероятно и волшебно, что я смотрел на открывающееся мне зрелище во все глаза, стараясь запомнить каждую черточку партнера, впитать каждое его движение, каждое прикосновение.       Мое дыхание сбилось, и я кусал губы, чтобы приглушить хотя бы часть рвущихся стонов. Мои руки почти без контроля сознания легли на плечи темного. Сначала они касались его робко и не уверенно, но напарник продолжал свои действия, доставляя все новые сладостные ощущения, и я сам не заметил, как начал сжимать его кожу сильнее и даже царапать. О, боги, как же это было прекрасно! Но чем дальше, тем больше и сильнее мне хотелось. И тогда мои руки зарылись в короткие темные прядки, сжимая и терзая уже их. Единственное, что я мог контролировать в тот момент, была сила сжатия, все же не хотелось бы оставит любовника совсем лысым из-за собственной страсти.       Ноги меня уже держали с трудом, чуть подрагивая и тем напоминая о себе, не позволяя окончательно соскользнуть в марево блаженства, когда Кэл вдруг отстранился. Я, не осознавая себя до конца, качнул бедрами вперед, желая вернуться в плен этого умелого рта, ловкого языка и мягких губ. Но не тут-то было. Я посмотрел на темного мутным взором, не понимая, что происходит, но в следующий момент он меня довольно резко развернул лицом к стене, наваливаясь своим весом и елозя по пояснице налитым членом. Вдоль позвоночника тут же пробежала стайка мурашек, а в паху завозилась тугая пружина вожделение. Я уже представлял, как сейчас он войдет в меня, мучительно плавно, или наоборот, до боли резко. От этих фантазий становилось еще жарче, и от того каждое мгновение промедления было смерти подобно.       И вот что-то коснулось входа в мое тело, надавливая на колечко мышц, легко заставляя их разомкнуться. Вот только это был не член. Оно было твердое и прохладное, а мои мышцы снова сомкнулись у тонкого основания, удерживая предмет внутри. Кажется, я даже догадываюсь, что это…       Завыть от разочарования мне не позволил низкий, с хрипотцой голос Кэла, отчего вдоль позвоночника снова побежали мурашки. Я перевел дыхание, пытаясь включить мозги и осмыслить произошедшее. Он ждет меня в комнате? Но ведь он тоже был возбужден, я же чувствовал! Так почему он не закончил начатое, почему ушел? Это… новая попытка меня заставить подчиняться? Или что-то иное?       Я осторожно коснулся рукой плоского навершия постороннего предмета. Затем потянул, чувствуя сначала напряжение, затем расслабление собственных мышц. Какая странная штука необычной формы, словно капля на ножке. Но своя изюминка в ней есть, стоит признать.       Первым порывом было, конечно же, сделать все наперекор и не приходить. Вот только я был сейчас слишком возбужден, а воспоминания о ласкающих руках, о коленопреклонной позе и губах слишком яркими и свежими. А еще, не смотря ни на что, я хотел Кэла до умопомрачения, до дрожи в коленях. Конечно, я мог бы помочь себе справиться с желанием собственноручно. Но я понимал, что не получу того же удовольствия и удовлетворения, которое испытываю с ним. Даже с другим человеком не так… И, пожалуй, я буду конченным идиотом, если сейчас не приду и не получу того, что хочу. Чего хотим мы оба. Стоит, наконец, перестать быть трусом и мяться в нерешительности. А что будет потом, что темный может сказать или не сказать… да катись оно все в бездну!       Я осторожно вернул игрушку на место и кое-как накинул рубаху, остальные вещи просто схватив в охапку. Путь до нашей комнаты мне еще никогда не казался таким длинным. Стоило мне открыть дверь, как партнер тут же налетел на меня. Спустя считанные мгновения дверь была захлопнута, мои вещи рассыпались по полу, а я сам оказался прижат к стене. Затем сильные руки Кэла подхватили меня под бедра, приподнимая над полом, и я инстинктивно обхватил его ногами за талию, а руками вцепился в плечи. Я ощутил страсть и силу желания своего темного, и меня повело, словно я единолично вылакал целый бочонок эля. Я такое мог представлять только в своих самых смелых фантазиях. Но все они меркли перед реальностью.       Мой вскрик перешел в протяжный стон, когда его член заменил металлическую игрушку, входя на всю длину. Боль переплавлялась в обжигающее наслаждение и мне хотелось пить эту дикую смесь снова и снова. И я, не отдавая себе отчета, сам подавался навстречу любовнику, стремясь насадиться как можно глубже. Я не сдерживал своих криков, терся и пачкал своим истекающим членом живот Кэла, терзал ногтями его плечи и верх спины, то и дело зарываясь в волосы. Я то откидывался назад, подставляя любовнику свою шею, прикосновения к которой меня сводили с ума еще больше, то сам кусал его, куда доставал, а доставал обычно до плеч. Я впитывал всем своим естеством эту дикую, почти животную страсть, не в силах скрывать своего наслаждения. Единственное, в чем я пытался хоть немного сдерживаться, это чтобы не кончить слишком быстро.       Каэлнир       Я влетел в комнату, случайно хлопнув дверью, дыша так, словно бежал кросс, а не несколько метров по коридору. Одежду вышвырнул подальше и прислонился к стене возле двери, прикрывая глаза. В паху невероятно ныло, я хотел Киану до потемнения в глазах, и руки вцепились в стену позади, со скрежетом процарапывая канавки в дереве. Если он будет долго думать, мне придется спускать самому… Или если он вообще не придёт. Но от последнего мурашки начинали водить хороводы по коже. Я же видел, что ему нравится. Его пальцы на моих плечах всё ещё будоражили сознание, приоткрывая новую грань моего напарника, в той, где он позволял себе явно нечто большее, чем в любое другое время. Значило ли это, что я на верном пути? Я мотнул головой, закусывая губу. Никогда я ещё так не переживал о взаимности партнера, и банально не знал, как мне себя вести, куда деть…       Однако дверь отворилась и даже не открывая глаз, я знал кто это. Его шаги, нотки запаха разгоряченной после душа кожи, влага в волосах — я мог нарисовать картину в воображении не прибегая к натуре. Своего партнёра ты узнаешь из миллиона других людей. Его шмотьё я отшвырнул подальше, почти отшвыривая к стене, и где-то на глубоком автомате захлопывая дверь. Не важно. Я уже не думал ни о чем, поднимая его на руки и насаживая на свой кол, заставляя его выгибаться с криком на губах, едва вытащив плаг. Его ноги оплели мои бедра, а руки вцепились в плечи, впиваясь… наверное до боли, но я этого не ощущал. Наши голоса сплетались, когда мы оба стремились к максимально доступной глубине, когда я то ли целовал, а то ли кусал его шею, когда я позволял терзать свои плечи и спину в ответных царапаньях и кусаниях. Да, да и ещё раз да! Я хочу тебя до безумия. Наверное, тёмные всё же звери…       Когда я в конец устал держать его на весу, я переместился на кровать, разворачивая его к себе раком — и тут же врываясь обратно, наконец набирая желанный темп в виду более удобной позы. Я схватил его за за волосы, наматывая на кулак и оттянул к себе, заставляя его выгнуться и не давая распластаться не кровати. Когда его ноги решили вдруг разъехаться, я тонизировал их звонким шлепком, оставив розовеющий след ладони на ягодице. Уже начинало не хватать дыхания, но останавливаться я был не намерен, чувствуя приближение разрядки.       Каждый его стон вызывал у меня новый прилив желания, семимильными шагами продвигая до оргазма — и он случился, кажется, одновременно, по крайней мере мой член запульсировал в такт сжиманию нутра Киану, и наши пошлые стоны заполнили всё пространство комнатки. Я отпустил волосы, опускаясь рядом с ним и прикусывая шею, содрогаясь в остатках оргазма. Его тощая грудь ходила ходуном, как и моя, тело наливалось ватностью и ничто в этом мире не было важнее, чем лежать сейчас в обнимку вместе. Я потерся носом о его плечи, вдыхая густой запах секса, когтями прохаживаясь по нежной коже живота, находя его член и размазывая остатки спермы по стволу. Плана действовать дальше у меня не было, в этот раз мой любовник не был связан, а я был наконец достаточно удовлетворительно опустошен.       Не в силах рожать новые умные идеи, я, полежав, принялся за старую схему ухода, разворачивая его к себе лицом и откровенно любуясь гибким телом, внутренне усмехаясь. Если Киану думал, что избежит связывания на будущее, то он круто ошибается.       Киану       Я утопал в урагане страсти моего любовника. И мне в этот момент даже вспомнить было странно, как я думал от всего этого отказаться и не прийти! Сейчас мне казалось, что никакая гордость не стоит того, чтобы лишиться подобной близости и единения. Чтобы лишить себя возможности быть настолько желанным и нужным! Мне кажется, ни с кем настолько не сносило крышу, как с Кэлом. Но мне было слишком хорошо, чтобы об этом переживать. Как переживать по поводу того, что в этот раз я не связан, и, вроде как, откровенно делаю все по своей воле.       В какой-то момент любовник решил сменить позу, поставив меня на кровати на четвереньки. От его веса и активных движений мои руки и ноги так и норовили разъехаться в стороны, но темный не позволил мне распластаться, наматывая мои волосы на кулак. И хотя из-за этого мне приходилось прикладывать усилия, чтобы держать нужную позу, но подобный контроль меня от чего-то лишь заводил сильнее. Как и шлепки, на которые я порой нарывался умышленно. Я чувствовал себя порочным и испорченным, однако невероятное удовольствие позволяло с этим мириться.       Оргазм накрыл меня подобно огромной волне, закружил в вихре чувственного наслаждения, а затем выбросил на сушу, заставляя жадно хватать воздух ртом, возвращаясь в реальность. С этой реальность мне помог примириться Кэл, прижимающийся ко мне, так ласково и по-домашнему трущийся носом о плечо, царапающий живот и размазывающий мое подсыхающее семя. Как же мне хотелось, чтобы этот момент никогда не кончался, а мы были бы всегда такие близкие и довольные, и не нуждающиеся ни в каких словах.       Но все в этом мире кода-нибудь заканчивается. Когда любовник развернул меня к себе лицом, я зажмурился и попытался максимально спрятать лицо у него на плече, а руки положил на его груди сложенными так, как если бы они были бы связанными. Пожалуй, мне все же немного не хватает этого маленького атрибута, избавляющего меня от ряда вопросов, в частности, куда деть руки. Хотя, признаться, мне сейчас хотелось просто обнимать и гладить Кэла. Но меня от чего-то снова захватила робость и страх все испортить инициативой. И я так и не придумал, что и как сказать после сегодняшнего. Кажется, этого и не требовалось.