Два лика силы

      Киану       Утро меня встретило теплым уютным сопением под боком. Еще не до конца проснувшись и выскользнув из объятий дремы, я потянулся к нему рукой и… наткнулся на шерсть, резко возвращаясь в реальность и вспоминая, где я и что происходит. Мы на краю мира, в старом залатанном домике на отшибе, а рядом со мной мой вредный напарник в облике волка. Все верно. Это во сне было что-то иное, приятное, теплое, родное, но сейчас оно ускользало, стирая из памяти все подробности, оставляя лишь тень воспоминания. Что ж, хватит мечтать — пора вставать и заниматься делами.       На завтрак я разогрел вчерашнюю кашу — по привычке сварил ее больше чем надо, на двоих. Но Кэл к ней особого интереса не выказал, зато на мясо накинулся даже не дожидаясь какой-либо готовки. У меня это вызвало смешанные чувства. С одной стороны для зверя такое поведение логично и нормально. Вот только в моем восприятии Кэл не был зверем до конца. Вчера он даже за столом ел, а сегодня пренебрег этим. Что это значит и как мне относиться к подобным переменам? Я не знал. Зато абсолютно точно понимал, что скоро мне придется пойти на охоту. Возможно даже завтра.       Поэтому сегодня я решил поделать максимум полезных дел по дому. И начал с наших лошадок. Я покормил их и вывел побегать в небольшой загон, отмечая некоторое оживление, царящее вокруг нашего дома. О его причинах догадаться было не сложно — в небольшом поселении новости разносятся со скоростью степного пожара. Так что и к гадалке не ходи, чтобы понять, что селяне пришли посмотреть на моего зверя, который нынче красовался красной банданой на белой шерсти. Это было по-своему удобно — больше людей его увидит и запомнит. Но, конечно, далеко не всех устраивало просто смотреть, многим и поговорить хотелось. Так что я надевал дежурную улыбку, изображал вежливость и дружелюбие, болтая за жизнь, и когда вопросы касались самой интересной темы, убеждал местных, что зверь совсем не опасный и вполне ручной.       Зверь поначалу тынялся рядом со мной, весьма равнодушно реагируя на направленные на него взгляды, после чего решил пойти прогуляться по селению, выдавая свой путь взрывами собачьего лая. Оставалось надеяться, что никто его не огреет лопатой в процессе.       Удовлетворив любопытство местных жителей и не найдя свое хвостатое недоразумение поблизости, я оперся о перекладину загона, где гуляли наши лошадки, наблюдая за ними. Вот кому живется хорошо, никаких тебе волнений и забот… Интересно, а если бы мне случилось примерить звериную шкуру, кем бы я стал? Но начать всерьез это обдумывать я не успел — меня пихнули лапой, требуя внимания. Кое-что, похоже, не меняется. Я обернулся в сторону зверя и обнаружил, что тот вернулся не один, а с добычей… в виде санок! Вот только слухов о волке-воришке мне не хватало! Но глядя на довольное выражение морды моего напарника и его приплясывания, я проглотил ворчания по этому поводу. Он ткнулся носом мне в ладонь и указал на санки, явно что-то желая сказать. Он хотел, чтобы я что-то сделал, но что? Я терялся в догадках, а потому начал перебирать их по мере того, как мысли посещали мою голову. С мыслями было не густо.       — Ты хочешь, чтобы я тебя покатал на санках? Не слишком ли ты староват и волосат для этого? Или ты там пока гулял завалил чью-то корову и теперь не можешь домой притащить сам? Ай! — я ахнул от неожиданности, когда меня довольно грубо толкнули в сугроб, перед этом опасно поклацав зубами возле моих нежных филейных частей. Ну, не умею я читать мысли блохастых! Я и прежде не очень понимал, что творится в остроухой голове напарника, а когда она еще и шерстью покрылась перестал понимать вдвойне. Наверное, он это тоже смекнул, а потому постарался донести свою мысль понятней, подпихивая седушку санок ко мне поближе.       — Ты… хочешь покатать меня? — Наверное, это была очень очевидная идея, но меня она не посещала ранее. Не привык я, чтобы Кэл делал мне какие-то приятности вот просто так, скорее что-то для дела или для непотребства. Но по реакции волка, и особенно по виляющему хвосту, я понял, что оказался прав. ЧуднЫ дела твои, Богиня…       Стоило мне аккуратно сесть на санки, как Кэл тут же поднырнул под веревку, впрягаясь, и попытался ее потянуть. Он действительно собрался меня катать! Но вслед за шоком и эйфорией тут же пришла практичность. Пусть волк меховой и пока веревка им сильно не ощущается, но и я не пушинка, а потому в скором времени веревка рискует попросту натереть ему грудину. Такой поворот в мои планы не входил.       — У меня есть идея получше, я сейчас, — предупредил я напарника, вставая с санок и направляясь в конюшню, где хранилась лошадиная амуниция. Плоская и широкая кожаная шлейка будет куда удобней круглой узкой веревки.       После того, как обновка конструкции была закреплена, Кэл с удвоенным энтузиазмом потянул санки. Получалось поначалу у него не очень, все же он не ездовая собака, но я по мере сил постарался помочь ему, толкаясь, и вскоре дело пошло на лад. Волк постепенно приспосабливался и начинал двигаться быстрее и уверенней. А у меня захватывало дух от впечатлений. Оно вроде и похоже на езду на лошади в упряжи, и вместе с тем совсем не похоже. Тут и волнение и азарт — ведь управляю нашим транспортом не я, а если представить, что нас увидят со стороны за подобным непотребством!.. Но скорость отметала все лишние мысли на задний план, наполняла какой-то непривычной и незнакомой эйфорией, так что хотелось смеяться и ни о чем не переживать.       В какой-то момент мы оказались на горочке, Кэл взмыл в грациозном прыжке, а вот санки со мной оказались элементом более приземленным, а потому в итоге мы скатились с этой горочки не очень изящным кубарем. Наверное, мне должно было бы стать страшно, но мне было весело. Так весело и легко, как не было очень давно. Я как мальчишка валялся в снегу и валял в нем Кэла, смеялся, катался с ним и бегал. Наверное, я мог бы предаваться подобным шалостям весь день, позабыв о бренности бытия, но голод напомнил о себе, да и одежда промокла и начинала холодить. В итоге вернулись домой мы уставшие и довольные — я запыханный с раскрасневшимся лицом, а Кэл с высунутым до плеча языком.       Перекусив и немного передохнув, я решил прибраться в сарае, оставив своего мехового напарника дремать, или делать вид что дремлет, у порога. Заприметив небольшую группу ребят, я подумал было, что они пришли за санками, но их интересовало кое-что иное. Меня позабавило, как самый смелый из них аккуратно приближается, а остальные кучкуются и шушукаются поодаль. Наверное, и мы с ребятами когда-то такими были, когда подходили к заезжим парам, считая из неимоверно крутыми и мечтая услышать истории об их странствиях. А сейчас я сам один из них и теперь так же, со смесью благоговения и восторга, на меня смотрят мальчишки. Как же все в жизни изменчиво и непредсказуемо.       — А он… и вправду ручной? Сам к вам пришел? Расскажите! — ломаным подростковым голосом спрашивает мальчишка, становясь недалеко от входа. Ему жутко хочется подойти ближе, но страшно.       — Правда. Насколько дикий зверь может вообще быть ручным, — мне было важно максимально соблюсти грань между тем, чтобы Кэла считали безопасным и в тоже время не относились к нему слишком фамильярно, словно он просто тявкающий пуфик.       — А… а погладить можно?        — А вот гладить просто так его не советую, только если он сам разрешит. Можешь его спросить, и он даст ответ, он понимает все наши слова! — невинный вопрос о том, можно ли погладить вызвал во мне смешанные чувства. Вроде бы действие и невинное, но я почему-то не хотел, чтобы кто-то посторонний трогал моего Кэла, лапал его. Это только моя привилегия! Но если сказать сразу нет — это может быть понято превратно или даже вызвать волну страха, если разрешить — то я каждый раз буду дергаться, да и напарнику, зная его норов, едва ли понравится такое обращение. Потому я выбрал самый на мой взгляд нейтральный вариант. — И да, он пришел сам. Почти свалился мне на голову, нежданно-негаданно, — я кинул осторожный взгляд на волка. По сути наше с ним знакомство именно таким и было. Как снег на голову. — У магов, особенно светлых так бывает — к нам приходят звери, на время или навсегда, — мальчишки внимали моим сказкам чуть ли не с раскрытыми ртами. Кажется, теперь я сам стал соучастником распускания странных слухов и баек про магов…       — А зачем они приходят? — тут же подал голос самый любопытный из мальчишек.       — Думаю, эти звери что-то вроде вестников или посланников той силы, что дала жизнь нашему миру и продолжает наполнять его энергией, — не мог же я открыто сказать, что не знаю? — Маги к ней более чувствительны, потому к нам звери и приходят. Думаю, этот волк пришел стать моим спутником и охранником… пока мой партнер отбыл по важному заданию, — я понимал, что слухи о том, что моего темного нигде не видать рано или поздно появятся. Лучше я сам предложу объяснение этому.       — А почему он уехал сам? Разве вы не должны быть всегда вместе? — мальчишка задал вопрос и тут же стушевался, побоявшись того, что спросил что-то неположенное и личное. В целом, это тема действительно была личной и я мог бы не отвечать. Вот только слухи и чужие домыслы мне ни к чему здесь и сейчас.       — Мы вместе. Мысленно и духовно. Но случается так, что наши силы нужны одновременно в разных местах и тогда мы разделяемся. Я остался здесь, чтобы помогать вам и лечить. А Кэл отправился на острова, чтобы бороться с темными тварям в шахтах. Он очень сильный и сможет их всех положить даже в одиночку! — я постарался вложить в свои слова максимум уверенности, на который был способен.       — Как зовут вашего волка? — видимо мальчишки удовлетворились ответом и переключились снова на более близкую и интересную тему.       — Я слышал, вы называли его Кэлом… Разве не так же зовут вашего темного? Это потому, что волк пришел вместо него? — подал голос до этого молчавший самый маленьких из ребят.       — Его зовут Снежок, — тут же вдохновенно начал врать я. — А на Кэла он сам начал откликаться, иногда даже лучше, чем на Снежка. Должно быть это потому, что я Кэла звал ужинать вместе, а Снежок с ним прибегал и ему тоже доставался кусочек вкусного. Вот он и стал отзываться на это имя. Это по-своему забавно — звать его так сейчас, словно мой напарник тут, рядом, — я рассмеялся, переводя тему в шутку, хотя мне было совсем не весело. Нет-нет, но я начинал скучать по прежнему Кэлу, человеку, на минутку, на секунду, на мгновение. Но все же скучал.       Мальчишки еще какое-то время донимали меня вопросами, пока это меня не утомило и я их не прогнал. Этот разговор оставил у меня странное ощущение, какой-то тревоги, но я не мог ясно определить ее источник.       Каэлнир       Ох, ну да. Кто бы сомневался. Я скривился, услышав максимально ожидаемый вопрос от мелкотни — погладить. Вечно вот им нужно всё полапать, руками пощупать, пальцами потыкать — брр! Каюсь, сам был таким, но не смотря на это стать объектом шаловливых лапок мне не улыбалось совсем. Поэтому я на всякий случай оскалился, дабы раз и на всегда обозначить грань дозволенного. Детей это судя по всему не смутило, а рог изобилия вопросов только открылся, и я положил голову обратно на лапы. Киану принялся рассказывать часть народных легенд, впрочем, основанных на реальных событиях — звери в правду приходили к магам, но только к светлым, за помощью или за компанию. Тёмных не жаловали и там, но относились как к неизбежному злу. Как и везде, мы часть мира, и как никто не любит болеть, никому не нравился концентрат этой энергии, и вместе с тем проходя по лесу такие как я могли собрать «в сети» накопленный энергетический мусор, как пыль протереть, чтобы дышать стало легче. Я сам так делал несколько раз. Ишь, свалился на голову Киану… Кто ещё кому свалился. Я тихонько фыркнул, скорее лениво даже, нежели действительно раздраженно. После санок меня постиг невероятно благодатный пофигизм. О, какие речи! Мысленно и духовно говоришь? В целом и общем пары и вправду разделяются, но обычно позже нашего возраста — нужно отмотать неопределенного рода срок, чтобы силы оставались стабильными и независимыми напрямую от партнёра. Нам с Хэлом можно было бы мечтать о таком в районе тридцатки, а теперь с Киану… возится мне с ним до скончания времен, по ходу. Радоваться ли этому я так и не определился.       А потом он сказал ЭТО. Снежок?!       Моя челюсть рухнула вниз, когда я вскинул голову, вытаращив глаза на этот кусок тушкана. Снежок, мать твою?! Я едва не взвыл, в моей глотке заклубилось доселе неиспробованные тональности, но усилием воли я подавил их, затолкав обратно — не дикий же неразумный зверь я. Запоздало вспомнив, что челюсть стоит подобрать, я прищурился и вздыбил загривок, всем своим видом выражая, во что Киану обернётся «Снежок». Где-то на переферии я понимал, что волка звать Кэлом не могут, но соглашаться на такое положение дел я тоже не мог! Это… Это… вопиющий произвол! Я весь надулся от недовольства, в то время как дети продолжили забрасывать вопросами Киану, и я молча злорадствовал, что не мне отдуваться. Ничего, не сахарный, не растает. Правда, в конечном итоге он прогнал их, видать сам задолбался придумывать ответы, а я же, как подвернулся случай, мрачно клацнул зубами в его сторону — про Снежка я не забыл. Оставшийся день я всё так же бродил за ним хвостиком уткнувшись носом в снег.       Как оказалось, мой нос давал мне информации куда больше, нежели глаза. Мой слух обострился до казалось бы невообразимых пределов, я слышал и падающие сугробы с веток за опушкой, слышал далекий лай и блеяние зверей, отголоски голосов в куда большем размере, чем в своей человеческой форме. Любое дуновение ветерка, даже самого слабого, давало мне информации куда больше, чем случайный взгляд. Зрение моё тоже претерпело изменения — днём стало как будто хуже, но ночью мне открывались все тайны тёмных закутков. Именно это я и собрался сегодня обкатать, смиренно дав Киану повозится со своими лапами и потерпев пока тот нагладит мою шерсть. С этим я всё ещё не определился, насколько мне нравилась ласка… Нравилась, манила, но я не мог позволить себе привыкнуть. Поэтому я отворачивался каждый раз и делал вид, что не замечаю его манипуляций, прикидываясь меховым бревном. Сегодня я не мог позволить себе малодушно расслабиться под этими руками. Дождавшись ровного сопения, я тихонько слез с кровати и на мягких лапах выскользнул из дома. Дверь за мной хлопнула, но Киану должен был уже достаточно крепко спать, дабы не дергаться от подобных звуков. Я же скользнул мимо тропинки прямо в глубину меж деревьев.       Будь я человеком, сказал бы, что лес встретил меня тихими объятиями, однако вопреки ожиданиям, он шумел, пыхтел и всячески шевелился. Закралась лихорадочная мысль, что же здесь творится летом, и морозный холодок таки проник под тёплую шубу — если мы не придумаем как обратить проклятье, именно это и предстоит мне узнать. Часа два, не меньше, меня вёл нос — я изучал запахи, сопоставлял их с тем, что знаю, и пытался запоминать.       Огромное количество создавало кашу в голове, от чего она нет-нет, да начинала болеть, и я уже собрался было повернуть назад, как ко мне в приоткрытую пасть прилетел смутно знакомый запах из прошлого. Едва ли не нырнув мордой в снег я прокопал борозду и дёрнулся, когда передо мной выскочил… заяц! Я инстинктивно дернулся за ним бежать, ещё не совсем поняв себя, но живот призывно заурчал, а рот наполнился слюной — мне нужно это мясо!       Косой не будь дураком петлял, меня по началу заносило на виражах, однако довольно быстро я начал прикидывать траекторию его прыжков, и извернулся, на излёте словив его поперек тушки. Мышцы шеи и спины неприятно дернулись, но я тут же забыл об этом, когда зубы до хруста сжали тельце, пуская горячую кровь. Оумм, до чего же вкусно!       Я залёг прямо тут, разрывая мохнатую шкуру, сплевывая дурацкую шерсть и выедая его полностью, совершенно не заботясь о том, где там мышцы, а где потрошка. Хрустеть косточками было даже весело, и я не заметил как от тушки остались одни ошметки — на всякий случай я прикопал их, и наконец сытый и довольный потопал домой.       Найти дорогу оказалось внезапно несложно, я словно нутром знал куда идти. А потому довольный и сонный развалился спать прямо на кровати, положив голову на подушку. Уже засыпая, мелькнула запоздала мысль снять сапоги с меховой накидкой, но было так лень…       Ах, ты ж демон, а сапог-то у меня нет. Это была первая мысль с утра, когда я сладко потянулся и поплелся вниз. Мда, мне всё ещё кажется что можно снять шубку и всё будет как всегда. Киану уже встал и шебуршался на кухне и я очень, ОЧЕНЬ надеялся, что сегодня обойдёмся без каши. Оно конечно съедобно, но до того не сытно! И не вкусно. Не то что ночной заяц… О, вот и Киану заметил, что я ужинал. Ох, ну простите, ваше двуногое превосходство, что холоп не сподобился морду помыть — у меня лапки, между прочим! А чего это я тебе всё говорить должен? С каких это пор мне нужно докладывать? Я шумно фыркнул, выдергивая свою морду из его рук — ишь, раскомандовался! Мне его настрой совершенно не понравился, о чем я сообщил недовольным рычанием, и ехидно оскалился в усмешке по поводу идеи охоты. Ну-ну, идём, голубчик! Как минимум посмотрю на это безобразие — не поем, так хоть повеселюсь!       Киану       После того, как я завел лошадей на ночь, мы поужинали и начали готовиться ко сну. Я по новой традиции помыл волку лапы и немного смазал их жирной мазью, чтобы защитить от холода и растрескивания. Лучше профилактика, чем потом лечить!       Перед сном я снова позволил себе гладить Кэла. Мне это нравилось, мне этого хотелось. Хотя то и дело мелькала мысль — а делал бы я так же, будь он человеком? Хотелось бы мне так же его касаться? Скорее да, чем нет. Но там вмешивались некоторые нюансы, которые не мешали мне в его волчьем облике. Наверное, все дело в связи и энергетике, эта тяга к контакту. Так мне было удобней всего объяснять подобные порывы самому себе и не думать о тех чувствах и переживаниях, которые этот невозможный темный во мне будоражил. Надеюсь, постепенно они угаснут и я смогу о них забыть, став просто эффективным парным светлым.       Я не заметил, как уснул, а проснулся уже утром. Кэл вскакивающий последние дни раньше меня, сейчас лениво валялся и дремал, свернувшись клубочком. Я заметил на постели пару свежих следов от лап, однако решил не акцентировать на этом внимание. Вдруг он ночью вставал по нужде? Не к собачьему же любовнику или любовнице бегал?       Я тут же отогнал от себя эту абсурдную мысль. А даже если и так? Мы же не пара, он лишь пользовался мною, а я ему это позволял, вот и все. От этой мысли внутри что-то кольнуло, но я тут же переключился на домашние хлопоты. К тому же сегодня я собирался пойти на охоту — вот уж более весомая тема для волнений! Как выслеживать добычу? Где? Охотник я не очень опытный, чтобы не сказать скромнее. Однако для нас с Кэлом я должен постараться!       Покормив лошадей и позавтракав, я уже начал размышлять, пойти ли будить темного или так оставить, когда он сам лениво спустился. И я увидел ЭТО. Следы крови на его морде. Мне не потребовалось много времени, чтобы понять — кровь не его. И еще вчера ее там не было. Значит…       — Кэ-э-эл, — протянул я недобро прищурившись. — В чем это у тебя нос? Чем ты ночью занимался? Боги, надеюсь, ты не сожрал имущество кого-то из наших соседей и мне не придется перед ними оправдываться? — наше мясо было на месте, когда я утром доставал его, значит вариантов о происхождение полуночной трапезы моего напарника было не так уж много. — Если был голодный — почему меня не разбудил? Или почему не сказал, если не наелся? — я ощущал злость на самодеятельность Кэла, но постарался взять себя в руки. Я повторял себе, что моя ругань проблему не решит, что я сейчас старший и главный и должен решить ситуацию максимально эффективно. Сделав пару глубоких вдохов я попытался продолжить спокойней. — Давай с тобой решим, что если ты хочешь есть — ты мне сразу говоришь? Или если тебе так не нравится — давай придумаем, как хранить еду так, чтобы ты сам мог ее взять и при этом ее не украли у нас? Кстати, наши запасы подходят к концу, потому я пойду их пополнить. Это все, что я хотел сказать. А ты можешь досыпать дальше… или делать что захочешь. Свободен! — чувствуя, что успокоиться выходит плохо, я решил больше внимание на Кэла не обращать, собрал свои сумки взял лук со стрелами и пошел седлать Эдельвейс. Я помнил, что сам темный в последнее время предпочитал ходить без лошади, но я не был уверен, что не застряну исключительно с пешим ходом. И что с пешим ходом не потрачу неделю, чтобы найти следы зверей. Волчара что-то возмущенно рычал мне в след, но я его игнорировал. Он недоволен мню, я им — все на своих местах. Все как прежде, вот только почему меня это не радует?       Удобство жизни в глухой деревеньке на отшибе мира — чтобы заехать в глушь далеко ехать не надо. Однако чтобы найти зверя в чаще все равно потрудиться приходится. И ведь надо не только выследить, но еще и попасть! Все вроде бы не так сложно по отдельности, а вот в совокупности… Охотник из меня не ахти какой и я очень боялся облажаться перед Кэлом, что он станет потом надо мной насмехаться, даже в своим волчьем облике. А потому меня не сильно порадовало то, что он решил отправиться на охоту со мной, вместо того, чтобы остаться дома. Не иначе как собственными глазами желает лицезреть мой позор, чтобы до конца дней припоминать! Я собирался этого не допустить всеми силами, а потому воспользовался биолокацией для того, чтобы суметь чуточку лучше выслеживать живность.       Каэлнир       Киану даже оседлал Эдельвейс, не иначе как жопу не морозить. Я решил подлить масла в огонь, пощелкав клыками для ускорения в районе колен и даже попробовав подвыть, внезапно почувствовав прилив азарта. Охота! Это слово бурлило у меня в крови, и мне хотелось уже бежать вперед, снова чувствовать всю силу своих мышц, как вчера с санками, пружинить лапами, и гнать, гнать, гнать! Однако вопреки моим фантазиям мы поехали неспешной трусцой, а после и вовсе на шаг перешли. Киану озирался, дергался, и кажется не представлял насколько лес шумным был на самом деле, помимо того, что сам он пыхтел и источал странный запах, а лошадь его и вовсе оставляла за собой шлейф, нет-нет, а я слышал почти нежное биение её сердца. И это невероятно бодрило моё собственное.       Я крутился неподалёку, стараясь не убегать далеко, ощущая мерзкое ощущение недосказанности — я никак не мог рассказать напарнику что чую, нервное тявканье не очень помогало, да и мы рисковали шумом спугнуть и без того осторожную добычу. Стоило признать, что мои навыки охоты в этом теле всё же были далеки от идеала, я явно не использовал всю мощь этой шкуры, но как это делать ещё не знал. Приходилось бродить наугад, спугнуть несколько тетеревов, в которых Киану от неожиданности не попал, а я сам не допрыгнул, и только третьего нам удалось поймать, которого я ему любезно принес в зубах, испытывая смешанное чувство жажды свежего мяса и отвращения к такому количеству перьев.       А потом нам наконец-таки свезло! Я замер, вытянувшись в стрелу и призывно подняв хвост трубой, издав предупреждающий звук вроде негромкого «хав». После того, как Киану сообразил притормозить, я чуть подпрыгнул, приплясывая, вновь говоря «хав», и трусцой пошел по следу — мне упорно казалось, что запах был достаточно свежим, а следы копыт намекали на то, что добыча будет довольно крупной. Мы ручьем устремились по следу, и хотя Эдельвейс была вряд ли очень рада этим ухабам, я чуял, что в этот раз мы осилим добычу!       Мои нервы уже были напряжены до предела, когда перед нами выскочил возмущенный молодой кабанчик, ещё не решивший, защищаться ему, или бежать. От прилива адреналина я сам того не замечая зарычал и бросился на зверя, уже предвкушая запах свежей крови, её биение в жилах и ощущение того, как сердце затухает, а потому даже когда кабанчик решил таки дать отпор, меня было уже не остановить. Рычание сплелось с визгом, его клыки больно втыкались в плечи, но я упорно впивался в него когтями, стремясь добраться до глотки, и непонятно было, кто из нас вертелся больше.       Киану что-то кричал, но мне было не до того, и стоило мне таки добраться и сомкнуть челюсти на горле зверя в удушающем захвате, как кабан дернулся он вошедший ему в бок стрелы. Это не помешало ему всё ещё пытаться вырваться, поэтому Киану засадил ещё одну стрелу — моя шерсть внезапно встала дыбом от столь близкой опасности. Спасибо, что не в зад, напарничек!       Свинюшку я оставил на попечение Киану, пусть сам тащит, нарезая вокруг круги, дабы выбегаться и хорошенько спать. Хорошенько, после хорошенького шмата мяса, дааа — когда мы приехали, я уже почти прыгал в жажде отобрать себе кусочек.       Киану       Мне казалось, что Кэл нарочно пошел со мной, чтобы поиздеваться и максимально усложнить дело. Что за несносное создание! За что он меня так ненавидит? Сначала он рычал и клацал зубами, изображая, что обо мне думает, но я на его провокации не велся. А затем и вовсе скакал аки горный сайгак вокруг и даже подтявкивал. Ага, оповести мне тут всех, что мы едем! Распугай добычу и потом только вздумай позубоскались, что я никудышный охотник! А ведь я и для него стараюсь! Сам бы я мог на каше да яйцах посидеть…       Начало охоты у нас не ладилось. Похоже, мы никудышная пара, что в виде двух людей, что в виде человека и зверя. Я только приметил благодаря своей магии несколько более ли менее крупных птиц, только хотел подобраться к ним поближе, как Кэл их спугнул! Птицы всполошились и полетели врассыпную. Я оказался не готов к мгновенной реакции, немного растерялся, промедлил, выбирая цель. И как итог не смог нормально примериться и промазал по всем, лишь одну сумел подбить, и то скорее случайно. Кэл тут же радостно подхватил добычу и принес мне.       Я с одной стороны хотел ему высказать все, что думаю о его мне «помощи», а с другой был взволнован и возбужден от успеха в охоте. Пусть и такого скромного. Но у меня получилось! Видел-видел-видел? Я не бесполезный балласт! Я и сам молодец и удалец!       Я принял еще теплое тело птицы из зубов волка и, прочитав над ней короткую молитву, убрал в прихваченный из дома мешок, чтобы приторочить к седлу. Нам на двоих птички едва ли хватит на один ужин. Нужно поискать кого-то еще.       В какой-то момент Кэл что-то учуял. Он издал забавный звук, привлекая мое внимание, и всем своим видом напоминая пса в охотничьей стойке. Я никого не видел, хотя заприметил на снегу следы копыт. Что ж, копыта — это хорошо, это шанс несколько дней не ходить на охоту. Я последовал за своим хвостатым напарником, рассудив, что если не найдем кого-то в конце цепочки следов, так может смогу заметить дичь по дороге.       Мы пробирались по лесистому склону и я пару раз даже подумывал, а не спешиться ли мне, чтобы облегчить путь моей лошадке. Но склоны сменялись ровными площадками и я оставлял эту мысль — лучше мне быть готовым к погоне, если мы таки выйдем на обладателя следов. К сожалению, я не был опытным охотником, чтобы однозначно сказать, кому именно они принадлежат, и, исходя из этого, к чему готовиться.       Кэл шел достаточно далеко впереди, а потому, когда я смог определить магией ближайшего зверя, то не успел ему ничего сказать или как-то предупредить. Пара мгновений, и вот кабан уже выбегает из кустов и попадает в поле зрения моего волка. Дикие свиньи животные агрессивные и опасные из-за своих клыков. Повезло еще, что он не очень крупный, явно молодой, а если бы мы набрели на семейство?       Я крикнул Кэлу, чтобы был осторожен и не нарывался, резво сокращая расстояние верхом, однако мой меховой напарник был в своем репертуаре. То есть занимался самодеятельностью, решив, видимо, одолеть кабана самолично. Дистанция уже была минимальной и отличной для выстрела, я натянул лук, но все никак не спускал стрелу — моя цель и мой напарник вертелись, и я рисковал попасть не в того.       — Кэл, отойди! Дай мне его быстро пристрелить! Кэл! Идиота кусок! Если он тебя подерет клыками — штопать не буду! — на белой шерсти волка уже виднелись бурые следы крови, но было не ясно, его ли это кровь или свиньи.       Наконец, кабан оказался ко мне удачно развернут, а Кэл был за ним и я рискнул выстрелить. Попал! Однако свин легко сдаваться не собирался и задергался активней. У многих на грани жизни и смерти открывается второе дыхание и резерв сил, а потому я поспешил выстрелить еще раз, чтобы мы не остались без добычи. Вторая стрела вошла явно удачней и зверь уже не смог встать. Я спешился, взяв нож, чтобы оборвать жизнь и с ней мучения кабана. Прочитав над ним короткую молитву, я занялся погрузкой туши на лошадь. Хорошо, что поехал верхом! С меня бы тут семь потов сошло, если бы я тащил такую большую и тяжелую добычу домой сам! Зато ближайшие дни можно не беспокоиться о еде для моего волка. И себя заодно побаловать.       Имея возможность какое-то время не думать о хлебе насущном, я задумался о другом. О Кэле и моем обещании ему помочь с его проблемой в виде меха и хвоста с лапами. Я по-прежнему не имел представления как, а потому решил обратиться к тому, что меня всегда выручало — к книгам. В этой глуши едва ли есть годная библиотека, но вот в крупнейшем городе региона имело смысл поискать. Что и я сделал, с утра пораньше отправляясь в город.       Напарник решил пойти со мной. Кажется, он в итоге остался этому не рад. В городе мне пришлось не только и не столько следить, чтобы он не потерялся или ему чего не оттоптали, сколько отваживать желающих пустить его шкурку на ковер или приобрести себе нового цепного пса.       Когда мы оказались в библиотеке, я сумел уговорить хозяина оставить волка со мной, а не за дверью, и мы смогли погрузиться в изучение информации. Точнее, читал я, а Кэл дремал под столом, не привлекая к себе еще больше внимания.       Я перелопатил кучу книг из более чем скоромной библиотеки в поисках того, что могло бы мне дать ответ, но тщетно. Моим уловом хоть как-то по теме стала пара сказок, какой-то безумный трактат о метаморфозах и энциклопедия о магических существах этого края. И все же я попытался выжать максимум пользы из имеющегося, даже кое-что зарисовал и записал. По дороге домой я все обдумывал, как применить полученную мною информацию и как проводить ритуал обратного превращения. Я сильно сомневался в эффективности, но попробовать стоило, хотя бы для очистки совести. А еще я по-прежнему испытывал смешанные чувства к новому облику моего темного. В нем, относительно формы человека, были и плюсы, и минусы, и я все никак не мог решить, чего больше и в каком.       Сначала я собирался провести ритуал на следующий день, чтобы с новыми силами. Но чем больше думал и все переваривал, тем больше склонялся к мысли сделать это сегодня. Я же не усну, обо всем этом думая! Да и фаза луны оказалась подходящей для подобных дел, если верить книгам.       Каэлнир       А на следующий день мы путешествовали в город, и это было одно из самых неприятных воспоминаний за прошедшее время. Меня нервировали все эти резкие звуки, крики, казалось все лошади пытались меня затоптать, к слову, нехило нервничая, часть людей поступала так же, признавая мою шкуру отнюдь не собачьей, но Киану удавалось их сдерживать. Идея потащится мне в город казалась самой глупой, которую вообще можно было родить, поэтому когда мы дошли до библиотеки, я спрятался под стол и не вылазил всё то время, пока Киану копошился в книгах. Читать я вполне мог, а вот с переворачиванием страниц оказались большие проблемы, и мы решили не рисковать — на меня и так смотрели с крайним подозрением, если не сказать — с отвращением. Увы, тут мои натурально грязные лапы оказались не в кассу. Домой мы вернулись в полной тишине — я так понял, Киану ничего конкретного не нашел, а мне и вовсе сказать было нечего, день проведенный на нервах в ожидании выматывал не хуже броска по пересеченной местности.       Дома же, вместо того чтобы разойтись по своим делам, Киану развил бурную деятельность, за которой я с недоумением наблюдал, обгладывая сочный окорочок. Не дав мне доесть, неугомонный напарник вытащил меня чуть ли не за шкирку в центр первого этажа и вдохновленно начертил солью круг. Тааааак…. Я приложил усилие и склонил одно ухо набок — это ритуал что ли? По изгнанию волчьего меха? Ладно, подождём.       И я подождал. И ещё. Расчихался от запаха жженых трав, едва не лишился хвоста, а когда терпеть всё это мракобесие меня достало - залёг. Ничего не происходило, Киану утирал испарину и я почти шерстью чуял его отчаяние. Не заражаться им было очень трудно, почти невыполнимо, но я старался как мог, и когда прозвучал «отбой на сегодня», я рванул из круга к табличкам, стараясь не наступать в выжженные на полу знаки.       Собрав кое-как парочку, я вернулся, могучим прыжком роняя партнёра на пол и максимально демонстративно плюхаясь на него мохнатым задом. На возмущенное оханье я ответил выплевыванием табличек, довольно высунув язык. «Охраняю» — для слова хватило пару рун, на большее предложение меня бы не хватило, вроде объяснение к отсылке о том, что волк из леса пришел охранять. Вот я и охраняю! Как ещё подбодрить Киану, я не знал.       Киану       Дома я позаботился о лошади, выдал Кэлу свиную ногу, перекусил сам и занялся подготовкой ритуала, более ли мене все выстроив у себя в голове. Травы нужные у меня нашлись среди моих целебных сборов, соль и мел у нас так же имелись. Что смог, я подготовил заранее, а вот дальше требовалось присутствие Кэла — если верить текстам, то весь процесс следовало проводить над зачарованным, а не помещать его в центр композиции в конце, как вишенку на тортик.       Посадив своего хвостатого напарника в центр, я нарисовал вокруг него магические символы и воскурил травы. Постепенно я ощущал отклик силы все больше — что-то получалось! Однако получалось как-то странно — словно пошел контакт и резко прервался, снова пошел и снова прервался. Я не понимал, от чего так, но чувствовал, что на верном пути! Может, нужно чуть больше старания и веры в свои силы? Чуть больше желания таки превратить его обратно? И я выкладывался, не жалея себя и ингредиентов, даже осыпал волка травяной смесью, солью и мукой, разве что в яйце не вывалял и в духовку не засунул, читая над ним заклятья и стараясь не думать, что совершая пассы и движения выгляжу глупо со стороны. Пусть потом смеется сколько угодно, если я смогу!       Я перепробовал все, что мог из почерпнутого из книг и из того, что узнал сам за годы обучения. Я чувствовал себя усталым и выжатым, а результата так и не добился — передо мной сидела все та же белая волосатая волчья тушка и смотрела разноцветными глазами. Как бы ни хотелось констатировать обратное, но пришлось признать, что тут я облажался. Сказав Кэлу, что на сегодня отбой, я занялся приведением нашего жилища в порядок.       Но не успел я толком все собрать, как пал жертвой наглой диверсии. Пал — в прямом смысле слова! Вредный волчара не только меня повалил на пол, от чего я стукнулся коленками и локтями, но еще и уселся на меня своей мохнатой задницей. А на закономерный вопрос, какого лешего — он выплюнул перед мной буквы, из которых сложилось слово: «Охраняю». Тут душа поэта, моя то есть, уже не выдержала.       — Охраняешь? Так? Да тут единственный, от кого меня охранять надо это ты! — возмутился я, пытаясь спихнуть с себя волчару и встать. Он всячески упирался и мне мешал, от чего наша борьба переросла в потасовку. Сейчас мы были примерно в одной весовой категории, что облегчало мне задачу. Но от чего-то невольно вспомнилось, как мы боролись, когда он был в человеческом облике. И чем это заканчивалось. Нет-нет-нет! Не думать об этом! Забыть! Забыть, я сказал! — Нахал! Придурок! Пусти меня! Кто ж так охраняет? Плохой песик! Волчик, то есть!       Как ни странно, но эта потасовка помогла мне немного отвлечься от мыслей о неудаче. Ничего, это только первое, но не последнее, что я планирую попробовать. Есть у меня еще одна версия…       Прибравшись в жилище и отмыв Кэла от своих художеств, я лег спать и отрубился почти мгновенно. Встав утром, своего мехового напарника я не обнаружил ни в постели, ни в доме, ни возле него. Расстроился и ушел что-то пробовать сам? Или решил поохотиться в одиночку? Или еще что-нибудь удумал? Кто его, хвостатого, разберет?       Каэлнир       Мы снова возились, и на минуту не было навалившихся проблем, не имело значения, лапы у меня или руки, болтается ли сзади хвост. Я прихватывал его руки пастью и старался как мог удержать верховодящее положение, а он в свою очередь щекотно тыкал в бока, заставляя меня сворачиваться в бублик, а хвост позорно повиливать. Ну, и ладно! Невелика беда, и в глубине души, мне эта странная часть тела начинала даже нравится.       Надеюсь, Киану никогда об этом не узнает.       Закончив возиться, напарник принялся за уборку, а я всем видом изображал деятельность преследуя его по пятам, искренне наслаждаясь процессом — не я же убираюсь! В этот день мы довольно рано легли, умаявшийся Киану практически сразу засопел глубоким сном, меня же этот друг не спешил навестить.       Словно муравьи, гадкие мысли забирались под шкуру, нашептывая о «счастливой» грядущей старости по соседству с блохами. Один раз мне всё же удалось уснуть, но с чего-то вздрогнув, я проснулся, и не сразу вспомнил, кто я.       Кто же я? Каэлнир Самарита, диал Хэлранила? Одна из лучших пар по закрытию пустошей?       Или Каэлнир-одичавший, проигравший, потерявший своего напарника? А может Кэл, который не придумал ничего лучше, как договорится с новым напарником через постель? Как «приятно» осознать, что всё красноречие закончилось на члене даже толком не начавшись.       А может я просто волк, и кончить мне под кустом от голода, или шкурой у камина, которой так грозится Ани. Я со стоном закрыл морду лапами, горя желанием растереть её, как руками, да не вышло. Поднявшись, я двинулся прочь от напарника, от домика, проветрится и попытаться привести мысли в порядок.       Охота не шла, но я и не очень стремился — всё так же изучал лес, невольно подмечая, что тело уже весьма неплохо слушается, что лучше распознаю запахи, а зрение не столь хорошее, как человеческое. Да и плевать, не так оно важно в ночном лесу. Оно же не решало будоражащих меня вопросов — как же это всё достало! Сколько можно?! Тошнит уже от себя! От происходящего! В Бездну! Я коротко и зло завыл, вымещая всю накопленную боль и злость. В итоге вымотался, доведя себя до бессилия скопившимися тревогами и задремал под кустом.       Утром меня ждала новость. Я открыл глаза и увидел… скалящуюся самку. Я замер, четко понимая, что лишнее движение — и на меня набросятся в стремлении продрать драгоценную шкурку.       «Чужак!»       — Сама такая! — не подумав, огрызнулся я, и она набросилась. Ну… это было ожидаемо? Я дернулся в сторону, так что её зубы лишь впились в плечо, и я впервые почувствовал себя… живым?       Хлесткий удар гибкой палкой обрушивается на спину.       — Не так! Делай, как тебе говорят! Нас почти дрессируют! Я в гневе закусываю губу, разрываясь между желанием сопротивляться и сделать всё же то, что от меня требуют. В каком из случаем я буду победителем? Хрясь!       Я со всей одури впиваюсь всеми зубами и когтями в её шкуру, а она внезапно отступает. Признаться, я не ожидал подобного поворота, но расслабляться не спешил. Её серый мех выдавал в себе обычную волчицу, а за напускной агрессией я подозревал неуверенность в себе.       — Чего тебе? — лениво поинтересовался я, сразу занимая опасную позицию сильного. Если у неё есть стая за спиной, возжелающая меня порвать, я толком ничего не смогу сделать — без своей магии моё тело не столь эффективно. Проклятье!       — Это наша территория.       — Я никому не мешаю тут.       — Врёшь! Пошел прочь, чужак!       — А если нет? — я оскалился и зарычал. Мыкаться в предлесье по кустам я тоже не собирался. Обменявшись любезностями в виде рычания, она вдруг присела на мохнатый зад.       — От тебя пахнет людиной.       — Э. кем?       — Людиной. Те, кто живет в древесных пещерах.       Мне пришлось изрядно поскрипеть мозгами, чтобы сообразить — дома! Деревенские деревянные дома! Ну, логично в общем-то.       — Но ты не собака.       — Нет. Не собака.       — Тогда зачем?       — Проблемы? — огрызнулся я, никак не вкуривая, чего её уперся мой дом. Да, «людины» и волки не очень-то дружили испокон веков, но чего она привязалась.       — Ты странный. И погибнешь, забирая нашу пищу. Уходи, чужак.       — Вот ещё, — фыркнул я, готовясь к очередному бою. Она оскалилась, но в этот раз не стала нападать.       — Глупый. Харко тебя раздерет.       — А ты значит моя спасительница? — язвительно плюнул ей уже вслед, так как моя странная собеседница поспешила скрыться. Надо полагать Харко местный вожак, с которым мне ещё предстояло договорится за территорию. Час от часу не легче!       Тем временем голод начал потихоньку о себе давать и я принялся искать еду — как и предполагалось, та история с зайцем была из серии «новичкам везет», ну или дуракам, в моем случае, и больше такой замечательной оказии никак не подворачивалось. Попытавшись погнаться за тетеревами, я лишь распугал птиц.       — Глупый. Всё не так.       Оказывается она за мной наблюдала. Ну, и пёс с ней. Процедив сквозь зубы, чтобы не мешалась, я отправился дальше за поиском еды, не обращая особо внимания на то, что та пошла следом. Новое знакомство никак не способствовало решению возникших вопросов.       — Ты странный. Как будто не здесь. Как ты будешь ловить еду?       — Тебе-то что?! — огрызнулся я, вызвав агрессивное рычание в свою сторону. Ну конечно, сама увязалась, сама теперь бесится! Охамела в конец?!       — Тебя такого Харко порвет. Уходи прочь, собачий сын.       — Я не собака! — в этот раз уже я бросился на неё, и мы вновь барахтались, выясняя, чья шкура крепче. В конечном итоге разошлись, взаимоподранные и покусанные, но как бы непобежденные. Она сказала, что таки всё расскажет своим, я послал её известным маршрутом (не уверен, что она поняла) и, взаимно недовольные, мы разошлись. Поврежденная шкура ныла, но возвращаться побитым домой мне не хотелось, потому я продолжил своё путешествие.      Адреналин от встречи постепенно проходил, и на смену приходил неизведанный доселе дзен. Ну, и что, что я не знаю, кто я, зачем я, и для чего. У меня есть сильные лапы, чуткий нос, рано или поздно я поймаю пищу. Спать, жрать, и просто идти вперед, без тревог о прошлом, без страха за будущее — это ли не счастье? Меня не волновала местная стая, или то, что дома мог ждать Киану. Я просто шел вперед и позволял себе отпускать прошлые беды, впервые чувствуя облегчение от бремени утраты напарника. Тот Кэл, который оплошал — уходил, исчезал, и я не стремился его удержать, слишком больно было прикасаться к его образу. Даже появление стаи меня не взволновало до потери контроля.       Как и предполагалось, Харко оказался матерым вожаком, почти с меня размером, и мы уважительно друг друга осмотрели, прежде чем решить не нападать. Я не желал шатать его положение, но не собирался сваливать, и, хоть и с трудом, мы договорились — победив его, я бы поставил под сомнение его статус, проиграв, я был бы вынужден подчинится. Именно поэтому мы лишь несколько раз сцепились без явного перевеса — мне не хватало навыка, ему не хватало мощи моих челюстей, но мы решили жить на территории какое-то время вместе. А там посмотрим. За несколько уроков стайной охоты я предложил всю свою посильную помощь, на что меня опплевали, как несмышленого юнца и оставили наедине со своими мыслями. Ну, что ж, не очень-то и хотелось.       Однако ушли не все.       Ферра, та волчица, увязалась за мной. Большую часть времени она молчала, лишь изредка добавляя едкие комментарии, но несколько предупреждающих укусов поумерили её рог язвительного изобилия. И всё же к вечеру она ушла, а на следующий день я нашел стаю, которая в этот раз дала мне положительный ответ на охоту. Всё складывалось даже неплохо! Ровно до момента, как я не попал в капкан. Ферра взвыла, почти победно, а после в суете забегала вокруг.       — Видишь? Видишь?!       Я кряхтел от боли, инстинктивно дергаясь, но постарался побыстрей взять себя в руки (лапы?). Дерганьем тут не поможешь, нужно действовать настойчиво и с определенным усилием. Огрызнувшись на мельтешащую рядом бабу, я принялся по-человечески открывать капкан, что было дико неудобно, учитывая наличие лишь одной рабочей лапы, в противовес одной болящей от любого движения. Спустя не меньше получаса, мне таки удалось открыть капкан! Волчица приоткрыла пасть в шоке и бросилась вылизывать лапу, я же, поскуливая от любого лишнего движения, внезапно вспомнил, что стоит дать о себе знать совсем в другом месте, нежели стая. Молча развернувшись, я проигнорировал попытки самки поухаживать, и направился в сторону человеческих поселений. Она в недоумении последовала за мной ещё немного, а после смылась в неизвестном направлении. Тем же лучше.       Хромать пришлось долго. Лапа чертовски болела, сугробы не облегчали движение, а я, тем временем, запоздало пытался подсчитать количество дней, которые отсутствовал. Получалось не очень. Устав вконец и выбившись из сил, я приплелся к знакомому домику уже не чувствуя его родным. Распахнувшаяся дверь окатила меня непривычным натопленным жаром, запахом готовой еды и вороха травок, заставив с непривычки отшатнутся. И всё же я вернулся не для того чтобы даже в дом не сметь зайти.       Киану встретил как ни в чем не бывало — легонько пожурил, подлечил лапу и даже предложил еды. Отказываться я не стал, предварительно лизнув его в ладонь в благодарность, хотя на самом деле его присутствие лишь вновь бороздило червей-вопросы. Правильно ли я делаю? Должен ли я быть здесь?