Два лика силы

      Киану       Утомившись от баловства и игрищ, мы решили обсудить план дальнейших действий, чтобы для разнообразия реализовывать его сообща. В этот раз точно сообща, а не как для нас обычно. В процессе, конечно, пришлось повоевать и поспорить с Кэлом на тему доли и активности моего участия в затее, даже пару раз перейти к физическим действиям, но в итоге к некому общему решению мы пришли. Состояло оно в том, что постепенно Кэл изображает опоенного наркотиком, ведет себя тихо и неприметно, а я перед Орденом делаю вид, что задача исполнена и я вообще молодец, при этом стремлюсь втереться в доверие. Так же мы решили, чтобы было проще притворяться, брать побольше заданий, но не таких долгих, как с караваном, а где-то поближе, чтобы иметь возможность мониторить, что творится в Ордене и не выпасть из курса дел. И дабы закрепить успех и отметить начало нашей совместной деятельности в новом ключе, я предложил прогуляться в город и расслабиться.       Для начала я потащил Кэла на рынок, в магический квартал, под предлогом, что мне надо кое-что из ингредиентов докупить. Я действительное прикупил нужное, а заодно и ему подарок. Вспомнилось, что при всей своей вредности, мне он подарки покупал, а вот я как-то не успел, и сейчас решил это исправить. В моем сознании он стал моим партнером полноценно, а не только номинально, и это внесло свои небольшие нюансы. В итоге я безапелляционно и уверенно вручил ему небольшой артефакт с заклинанием щита, поглощающего урон, в основном магический, но можно было использовать и для физического. Активировался артефакт просто и быстро, хотя был одноразовый.       После этого мы отправились обмывать обновку в один из ближайших трактиров, где варили вкусные легкие хмельные напитки. Обычно я пью не много, так как пьянею быстро. В целом на координацию движений и соображалку у меня это влияет не сильно, зато развязывает язык и я начинаю говорить все, что думаю, без купюр и цензуры. О чем честно Кэла и предупредил, но он предупреждению не внял, подбивая меня на новые бокалы. И я позволил себе расслабиться рядом с ним впервые за долгое время.       Вот только если много жидкости в себя заливать, она рано или поздно попросится на выход. И когда это произошло, я отправился в сторону местной уборной. А вот на выходе оттуда, меня ждал сюрприз в виде трех молодчиков, которым я, видимо, приглянулся. Ребята были явно не местные, потому как те четко знают, что к диалам приставать можно, если очень осторожно, но как в целом дело это не перспективное, потому как те либо спять со своими внутри Ордена, либо сами выбирают себе партнеров. Эти же были явно не в курсе, а просвещать их мне было лень. И я в свойственной мне манере пьяной откровенности им прямо заявил, что они не в моем вкусе и вообще я предпочитаю помоложе да посимпатичней. Мужиков такой ответ не устроил и только прибавил им решимости, не миром так силой добиться своего. Мне же это оказалось только на руку. Как же давно я не дрался!       Самый смелый схлопотал от меня смачный удар по носу и был отброшен на сложенные у стенки дрова. Двое других тем временем попытались меня схватить совместными усилиями, в результате чего у одного появилось рассечение на брови, у второго проблемы с коленкой, а у меня саднили костяшки и губа. Они еще пару раз пытались меня так и эдак ухватить, но я и до выпуска был не промах в рукопашном бою, а с появление боевого опыта и Кэла поднаторел еще больше. В итоге их попытки провалились, взамен мужики приобрели еще по паре гематом и ушибов, а я наверняка схлопотал синяки и царапины, хотя пока их не ощущал. Мне хотелось поразмяться, а потому в нокаут нападавших я отправлять не спешил, как и применять что-то эффектное. Но пришел Кэл и как всегда все испортил, быстро выводя нападавших из строя.       Я начал было возмущаться, что меня развлечения лишили, на самом интересном прервали, но он прижал меня к себе, что-то проворчал о том, что ни на минуту меня одного оставить нельзя, и вечно ко мне пристают всякие уроды. От его близости все мое недовольство истаяло, я повис у него на шее и, кажется, что-то зашептал, вроде что в гробу я этих уродов видал, и что приставать безнаказанно, точнее почти безнаказанно, позволено только ему.       Затем он меня куда увел, пока я вис на нем, и делился подробностями, на счет того, что ему можно, что нельзя, что с сережками это он перегнул, надо было хотя бы спросить разрешения, и чтобы если вздумает что-то такое творить в будущем, обязательно посоветовался. И для полноты картины признался, что в сексе он ничего так, и что если бы был плох, то остался бы импотентом еще после первого раза, и что о посягателях на мои честь и достоинство он может не беспокоиться — им этого не миновать, если меня что-то не устроит.       И пока я откровенничал со своим темным, он привел меня в какой-то тихий закуток и… принялся лечить! Кэл поделился со мной еще одной подробностью взаимодействия в паре и свойствами своей крови в отношении меня. Я тут же вспомнил еще ряд загадочных моментов, когда на мне все заживало неестественно быстро, и понял, что это было не впервые. Тем временем алкоголь начал понемногу из меня выветриваться, понижая словоохотливость. Что не помешало немного поворчать на напарника, резонно согласиться с доводами, что сам кое-что утаил, признать, что теперь мы квиты, и потащить по этому поводу продолжать банкет в честь дня откровений. В городе что-то праздновали, кажется, конец зимы и приход весны, и мне хотелось поучаствовать.       По улицам ходили целые колонны ряженных, играли на музыкальных инструментах, пели и танцевали, и мы ловко вписались в их ряды. Иметь возможность вот так просто повеселиться с горожанами, и не в одиночку, а с Кэлом, которого можно беспрепятственно касаться, обнимать, целовать — это пьянило не меньше хмельных напитков. Я окунался в водоворот новых эмоций и ощущений, они наполняли меня и захлестывали через край, но я жадно стремился вкусить их сполна и разделить теперь с уже полноценно партнером.       Как и когда мы добрались до своей комнаты я запомнил уже смутно и вырубился, кажется, едва коснувшись кровати.       Утром я проснулся поздно, чувствуя себя так, словно по мне пробежалось стадо коров, а последняя еще пожевала и выплюнула. Я лениво пошевелился и обнаружил, что полулежу на Кэле, да еще и без одежды. Я дернулся, но больше по привычке, пытаясь вспомнить, что было вчера. Память подсовывала мне отдельные фрагменты, заставляя мысленно застонать. Кажется, я перебрал и пустился во все тяжкие — подрался, выболтал кучу всего Кэлу, танцевал с ним, а потом завалился спать без всего, торжественно объявив, что раз мы все решили, то можно больше не маяться ерундой.       Зов природы, разбудивший меня, ощущался все сильнее, так что я выполз из тепленькой постельки, поежился, кутаясь в помятую одежду, и пошел в ванную, приводить себя в порядок. Холодная вода бодрила и не вдохновляла мыться нормально, так что я поставил ее греться, подумав, что когда встанет Кэл ему это может быть приятно. Странно, но раньше я о подобном не думал, подспудно считая его если не врагом, то скорее чем-то вынужденным и в моем внимании не нуждающемся. Сейчас же он стал мне ближе и вызывал желание заботиться. Поскольку толком отношений у меня не было, я не знал, что делать принято, потому решил делать то, что было бы приятно получить самому.       Кэл вставал так же, как и я, не охотно, и оказался тоже слегка помят. И хотя мы привели себя в итоге в порядок и выпили микстуру от похмелья и иже с ним, куда-то бежать и что-то делать желания все равно не было. Потому мы лениво сползали на обед, где встретили немало столь же ленивых и не бодрых пар, явно отходивших после вчерашних массовых гуляний.       После обеда мы сходили выбрать задание, куда можно не слишком надолго слинять с глаз Ордена. В итоге остановились зачистке отдаленного хутора, возле которого открылась Пустошь. Судя по предоставленной информации, некогда там был небольшой город с замком какого-то лорда, рядом разрабатывались какие-то шахты или карьеры. И то ли они там что-то раскопали, то ли сотворили непотребное, но в итоге в том районе регулярно начали открываться Пустоши и лезть всякие твари. Пустоши то и дело закрывали, но рядом с закрытыми появлялись новые. В итоге лорд и большая часть жителей те места давно покинула, однако кое-какие хутора и деревни еще оставались, и именно их жители сообщали о новых Пустошах и лезущих оттуда тварях. Орден регулярно туда посылал пары, вроде даже пытались там что-то масштабно очищать, да не вышло.       В итоге задания по поддержанию порядка в том районе появлялись, но стояли с низким приоритетом. Места те были глухие, мелкие Пустоши там множились как грибы после дождя, стоило начать их закрывать, так что трогать их не сильно торопились — зачем на почти бесполезное дело тратить ресурсы? Так, иногда навести порядок, да поддержать, чтобы границы не разрастались и твари далеко не расползались. Благо район находился между двумя большими реками и твари их пересечь не могли.       Выезжать решили рано утром, а до тех пор отдохнуть по максимуму. Так что весь оставшийся вечер мы предавались ленивому ничегонеделанью, валялись в кровати в обнимку, болтали о всякой ерунде или просто дремали. Примерно так мне виделось времяпрепровождение вне дел и заданий у пар. Но так ли это, и чем они занимались в моменты затишья с Хэлом, я спрашивать не рискнул, хотя мне было очень любопытно.       В той части пути, которая пролегала по местам обжитым, мы старались останавливаться на постоялых дворах и ночевать под крышей. Мы спали в одной кровати и я больше не пытался отодвинуться подальше, да укрыться одежной потщательней, вместо этого снимал ее по возможности и придвигался к боку партнера, позволяя себя невинные ласки и поцелуи — силы перед делом мы решили не тратить.       Каэлнир       Утро встретило нас недобрым сверканием из-за неплотно задернутых штор. Впрочем, узнал я это отнюдь не из-за солнца, а от того, что нечто плюхнулось мне под бок. Я был не настолько тупой, чтобы даже спросонья помнить, что заснул не в борделе, Хэл по определению не мог так сделать, а потому пришлось резко открывать хотя бы один глаз дабы установить личность оборзевшего. Ах да, Киану… Закрыв глаз обратно, я обратился в себя, планомерно восстанавливая события. Удержавшись от многозначительного «ой-ёёёё», я ещё немного повалялся, держа в охапке диала, а после таки слез в сторону уборной, так и не решив, хочу я больше ссать или блевать. В итоге удалось обойтись малой кровью, но оценить заранее нагретую водичку я смог лишь после приема антипохмельной микстуры.       Приведя себя немного в относительный порядок мы сползали в сторону обеда, где встретили лица похожего качества. По плацу давно скакали малолетки, и я был искренне рад, что закончил своё обучение — что-что, а тренироваться сегодня я бы не стал. Впрочем, так думала почти вся старшая часть диалов, а потому часть расползлась досыпать по комнатам, кто-то ушел гулять в город, а кто-то рассыпался по полянкам. Мы отправились выбирать себе грядущую причину скорого отъезда.       В итоге выбор пал на задание от Ордена, стандартная зачистка — такие «горячие» точки регулярно появлялись, ещё чаще чем собственно сами Пустоши. Иногда червоточины не поддавались закрытию адекватными силами, а прикладывать неадекватные Орден считал нерентабельными, да и мало ли где зверья развелось. Пусть и зверья с той стороны. Весь оставшийся день и мы предавались лени и чревоугодию, и в кои-то веки не ругались — сей опыт был крайне любопытен, но я не торопился радоваться. Привычка быть настороже никуда не делась, как и моё вездесущее ворчание, однако я искренне старался настраиваться на новый мирный лад. Правда, проще сказать, чем делать…       Однако мои старания явно сказывались — и сам Киану смягчился, и теперь наша дорога не представляла из себя сплошную пытку, когда деться от занозы некуда. Приходилось экономить силы и обходится без игрищ, но я и не приставал. Во-первых, привыкая к тому, что Киану можно просто так погладить, а во-вторых, мне нужно было осознать до конца, что, как и куда у нас поменялось. Признаться, в серьезных отношениях я никогда не был, а потому обладал лишь опытом чужих рассказов. Должен ли я делать что-то особенное? Не цветы же дарить? Воспоминание о том, что секс со мной Киану нравился подогревало моё чсв, однако я так и не понял, могу ли продолжать в своём духе. Должен ли я предупреждать вслух, что ванильный секс меня не столь заводит? В общем, дорога как нельзя хорошо способствовала ходу размышлениям, заодно блокируя резкие порывы, вроде того, чтобы споить напарника и узнать пару деталей в лоб.       Вместе с тем тоска, вцепившаяся в сердце, никак не попускала, и настроения сей факт так же не добавлял. После того, как мы поговорили о Хэле, барьер перед прошлым рухнул, и теперь то и дело я возвращался в свою прошлую жизнь и порой воспоминания оказывались тяжелее, чем хотелось бы выносить.       Тем временем мы приближались к локации — об этом говорила не только карта, но и плавно изменяющаяся местность, всё чаще встречались заброшенные хутора, остатки поселения были крайне нервными и подозрительными, в неспособности определиться, рады ли они нам. Их можно было понять — во-первых, наш Орден хоть и знаменит, занимает нишу куда меньшую, чем те же маги, ну, а во-вторых, два с виду приличных путника в этой местности больше походили на сумасшедших, нежели на добрых друзей, а то и на головорезов. Лично меня это особо не трогало, но на всякий случай спали в полглаза — нет ничего глупее и печальнее проснутся с вилами в боку.       Киану тоже не облегчал задачи, решив, что самое время показать, какой он замечательный воин. Меня эти речи не вдохновляли ни на каплю, а потому мы вновь вернулись к привычному способу общения, а именно к ругани. Я был категорично против, чтобы тот лез на рожон, и хотя доводы светлого имели зерно разума, я сопротивлялся им как мог, лишь бы не дать тому самодеятельности. Правда, постепенно я внимал его доводам, по крайней мере я чуть расслабился, получив подтверждение по каждому из пунктов длинного списка «что если» и намека на мой отыгрыш в сексе. Лишь бы осталось кого наказывать… Значило ли это то, что ему нравились наши игры? Это заставило меня воспрянуть духом и согласится на его тренировки под моим зорким глазом.       Впрочем, испытать наши договоренности пришлось намного раньше предполагаемого. Окрестности просто кишели тварями, но локатор Киану кое-как уловил эхо живых людей — пришлось сцепить зубы и пробиваться, вместо того, чтобы малодушно забить и спалить всю округу. Когда мы, наконец, добрались до оставшихся, я ещё больше усомнился в разумности нашей затеи, до того их было мало. Старики, женщины, дети, немного мужчин, да пара подростков. В отличии от Киану я не стесняясь скривился, оглядывая сомнительные остатки. И уловил эту дивную, наивную тень в глазах, жаждущую спасти. Наверное и я был когда-то таким. Или не был, демоны этих белых разбери. Но я не стал противится его идее о спасении жалких человеческих жизней — зато принялся ожесточенно спорить о методе вытаскивания этих несчастных. Мне вполне импонировала идея о потери части людей в процессе, Киану же настаивал о спасении именно всех, а то мол какой смысл. Смысла я и так особо не видел — по крайней мере именно в этих людях. Меня больше волновал рассадник тварей — ну, не должно их столько быть! Мои сенсоры зашкаливали, мне даже приходилось насильно отгораживаться от них, чтобы не зудели под ухом.       Киану       Когда мы переправились через реку, места стали заметно более безлюдными и негостеприимными. Тут нам приходилось уже спать под открытым небом и дремать вполглаза. Пару раз мы выходили на деревни, некоторые были покинуты сравнительно недавно, некоторые совсем давно. Пользуясь нашими способностями, мы двигались непосредственно к Пустоши, по пути расправляясь с тем, что оттуда лезло.       Кэл меня снова не хотел пускать в бой и стремился держать в арьергарде. Пришлось надавливать и требовать, проявляя чудеса терпения и настойчивости, чтобы он дал мне возможность практиковаться и набираться опыта, без которого нам не стать сильно парой. Какой-то частью сознания я догадывался, что он обо мне тревожится, как я тревожусь о нем, но нам следовало научиться полагаться друг на друга в бою как на равные единицы. Потому я настойчиво давил на то, что если сейчас он меня научит тому, что знает и как ему удобно, в будущем ему не придется волноваться, что я делаю что-то не так, и что я стану сильнее и ему самому будет удобней, чем держать глаза на затылке и следить за мной. Тем более, сейчас мы тут одни, и можем выбирать, куда лезть, и как-то регулировать количество и опасность тварей, на которых тренироваться. Кэл ворчал, бурчал, сердился и всячески упирался, так что мне пришлось воспользоваться «запрещенным приемом» и, строя ему глазки, пообещать, что если я буду плохо стараться и не выполнять требования, он может потом меня наказать.       Кэл ворчать и ёрничать не перестал, но все же поддался уговорам. Я проявлял чудеса послушания и мой темный начал понемногу расслабляться и позволять более активное участие. Так постепенно мы вышли к бывшему замку лорда, где нас ждала парочка сюрпризов. Во-первых, количество тварей, а во-вторых люди. Мы кое-как сумели пробиться внутрь, чтобы найти там выживших. Ими оказалась горстка людей, бежавшая из деревеньки неподалеку, мы ее проходили с Кэлом. Они рассказали, что когда полезли твари, они послали самых сильных и выносливых позвать на помощь, а остальные, бабы с детьми да немолодые мужики, укрылись здесь и стали ждать спасения. Ждали они довольно долго, практически вся их провизия подошла к концу, и со дня на день они бы начали откровенно голодать. Тощие, слабые и измученные эти люди смотрели на нас, как на спасителей. У меня подкатывал к горлу ком при мысли, что я должен им сказать, что надеялись они напрасно, что мы не их спасители, а просто пришли истребить тварей да заработать деньжат. Я понимал, что мы должны их спасти, так же, как понимал, что сделать это практически не реально.       В итоге мы с Кэлом уединились, чтобы обмозговать ситуацию. В принципе, мы могли бы недельку-другую посидеть тут в осаде и перебить всех тварей, чтобы потом спокойно выйти. Вот только у нас не было достаточного количества и качества еды, чтобы восстанавливаться для нового напряженного боя каждый день. Ну, или тогда бы те, кого надо спасти, за это время просто могли бы начать умирать голодной смертью, пока бы мы отъедались. Это означало, что нужно идти на прорыв. В целом тут было две телеги, куда можно было посадить тощих селян и запрячь нашими лошадками. Но старые, неухоженные и раскисшие дороги не позволили бы тяжелой телеге быстро ехать, а, значит, все окрестные голодные твари поперли бы на нас. И если вдвоем да верхом мы бы с Кэл ушли бы так же, как зашли, то с людьми мы бы рисковали завязнуть и потерять если не всех, то половину точно, пока бы отбивались от наседающий живности.       В итоге созрел план, что кто-то уводит и защищает людей, а кто-то отвлекает остальных тварей, давая уйти подальше. Мы долго спорили, до хрипоты, кто какую часть плана реализует, спорили над самим планом, но ничего лучше не придумалось.       По всему выходило, что отвлекающим нужно идти мне, а уводящим Кэлу. Ведь на уводящего ложилась основная боевая нагрузка и необходимость сражаться с теми, кто остается или преследует. Отвлекающему же нужно было просто быстро и долго бегать, сражаясь по минимуму, а моя магия это могла мне позволить и облегчить. К тому же, моя светлая энергия для темных тварей бездны была бОльшим раздражителем, чем родственная Кэла.       Выступили утром, как только рассвело. Я пошел первым, светясь энергией и стараясь привлечь как можно больше тварей, после чего рванул в противоположную от планируемого пути отхода сторону. Я не видел как и когда выдвинулся Кэл, не знал, много ли тварей осталось на него и как он справляется, но я старался верить в напарника. Тем более, что у меня своих трудностей хватало.       В этой безумной гонке моя магия меня реально спасала, иначе бы у меня уже горели легкие и подламывались коленки. Мне не нужно было оглядываться, чтобы понять, что, похоже, сегодня я выиграл звание главного блюда дня — треск и рев неслись по пятам. Иногда твари выпрыгивали с боков, и тогда мне приходилось концентрироваться и применять энергетическое оружие, благо я в этом за последние дни поднаторел. Я бежал и бежал, надеясь, что Кэл и остальные смогли отойти достаточно далеко, чтобы твари не пустились в погоню. А у меня впереди осталась одна маленькая, но очень важная задача — оторваться от погони. Вот только как это сделать, я пока не представлял.       В какой-то момент мне показалось, что я бегу по знакомой тропинке. Неужели, я не заметил, как сделал круг и возвращаюсь к замку? Но тут передо мной оказался просвет и я понял, что выскочил на скалу над обрывом. И в этот же момент вспомнил, откуда знаю дорогу и это место. Я уже видел их в видении, когда бежал вместе с оленем. А еще там я прыгал вниз.       Тем временем первые твари уже показались на скале. Они неспешно приближались, явно думая, что загнали свою жертву. У меня была всего пара секунд на раздумье и решение. Я сконцентрировался, открывая канал и почти окутывая себя магией, сияя в энергетическом плане, и заставляя тварей чуть ли не капать слюной от предвкушения лакомства. И когда расстояние между мной и ими сократилось до минимума я с разбегу прыгнул вниз.       Пока я падал, в моей голове успело промчаться множество мыслей. Я надеялся, что видение мне не соврало и внизу есть безопасный тоннель за водопад. В конце концов, про духа-коня и снега все сбылось, пусть я тогда и не сразу это понял. Почему бы не сбыться и сейчас? А еще я вспомнил одну детскую сказку. Там город заполонили крысы, и горожане попросили одного талантливого флейтиста их спасти. Он играл так завораживающе, что очаровал всех крыс, они вышли за ним из города и упали со скалы в море. Правда, потом горожане отказались ему платить и он так же увел их детей к обрыву… И вот в этот момент я сам себя ощущал таким же крысоловом. Только я увлекал за собой тварей собственной магией и надеялся, что как можно больше их последует за мной с обрыва и утонет.       Я набрал в легкие побольше воздуха, прежде чем погрузиться в ледяную воду. Я не могу так просто умереть! Кэл верит в меня и ждет! Я должен справиться! И я собрал все своим ментальные силы, чтобы вспомнить, как ощущал течение в видении, и попытаться нащупать его сейчас. Кажется, мне это удалось, и я что есть сил поплыл туда, чувствуя, как меня утаскивает все дальше и глубже под скалу, в какую-то пещеру. Только бы хватило воздуха доплыть до конца!       Каэлнир       План был отвратителен, если не сказать хуже. Остальные так вообще оказывались убийственными — либо для людей, либо для нас самих, хоть твари погибали и в том и другом случае. Мы ругались. Сильно, особенно я, я злился по-настоящему. Ради чего мы будем гробится? Ради клочка земли и остатков окрестных поселений? Мне было в тысячу раз проще пожертвовать всеми этими людьми, нежели Киану. Он, разумеется, уперся в ответ. Кажется, мы охрипли, чуть ли не крича друг на друга, свалив подальше от местных, хотя до драки не дошло. Не знаю, почему я в итоге согласился на его безумный план. Может потому, что он был самым наименее кровопролитным. Может потому, что та часть разума, которая ещё оставалась у меня, говорила о правоте напарника. И намекала о том, что я должен быть сильнее прошлого, и не становится курицей наседкой для Киану.       Как же я себя ненавидел за это.       Но не сказал больше ни слова.       Не прикоснулся к нему, чтобы не драматизировать, не лез обниматься перед сном, и тот позорно сбежал. Я тихонько ушел, чтобы не будить его, бродя призраком по нашему крошечному бастиону в виде башни и прилегающих стен. Неподалеку то и дело мелькали тени горбатых животных, но и без того я слишком хорошо знал об их присутствии — как никак это часть и меня тоже.       Мы выступили с рассветом — под солнцем нежить становилась более вялой, а потому наши шансы увеличивались хоть на пару процентов — и то хорошо, в нашем-то положении. Киану вышел прочь, и я закусил губу от напряжения, тратя все усилия воли, которыми обладал на то, чтобы не плюнуть и не рвануть за ним. И всё же устоял. Стоило ему двинуться прочь, я рывком накинул на нас с телегами вуаль своей энергии — в принципе довольно бесполезная штука, просто усилил свой собственный фон, чтобы чутка перебить людское присутствие, но в данном случае это так же давало нам несколько процентов форы. И то хорошо. Конечно, некоторые любопытные двинулись на странный всплеск, но бОльшая часть таки помчалась за моим напарником, как и планировалось. Перебить моих было легко, не труднее, чем популярно объяснить людям — если вздумают увести лошадей дальше реки, найду каждого и выпотрошу лично. И буду по своему прав, учитывая ценность и цену этих лошадей. Кажется, в дороге я успел их настолько застращать, что они были и не рады моему присутствию, но стоило на горизонте показаться первому поселению, как я оставил их, бросаясь обратно. Дальше жители должны были двигать сами, оставив лошадей у переправы, и горе им, если ослушаются — я демонстративно обнюхал каждого, запоминая их запах, заглядывая в глаза даже младенцу, запоминая их сущность, а главное тревожа их страхи и беспокойства — маленькая особенность присущая моей породе. Исчадия тьмы, все дела. Да-да, и лошадь у меня злопамятная, не расслабляйтесь (хотя Бублик был на редкость миролюбивым конём).       Я мчался на всех парах, выдыхаясь куда быстрее, нежели хотелось бы. Чередуя бег и шаг мне удавалось поддерживать темп, какое-то время даже не вызывая яркого внимания у представителей наших противников. Редкие нападения быстро обрывались на корню, но я чувствовал, и вскоре увидел скапливающуюся стаю, и нетрудно догадаться, с чего такой ажиотаж.       А ещё, пусть и совсем вдалеке, я увидел его фигурку. Водопад. Обрыв.       Часть тварей таки обратила на меня внимание, узрев более доступную добычу — а у меня мурашки шли от такого количества нежити. Не уверен, что видел когда-либо такое большое количество. Призывая всю свои магию на помощь, я вызвал мечи и закружился, то и дело держа в поле зрения напарника.       — Киану!       Не слышит, далеко, рычание заглушает. Я перекатываюсь в сторону, сталкиваюсь с кем-то, спотыкаюсь, в меня впиваются острые зубы, потом ещё чьи-то, и я едва успеваю их смахивать под треск рвущейся одежды. Пролитая мною кровь будоражит тех, кто рядом, и всё больше тварей обращает на меня внимание — была бы возможность, я бы вызвал на себя всех… Но я не «сладкий» светлый кусочек, который словно красная тряпка на быка бежит перед носом.       — Киану!       Плюю на всю последовательность зачистки, просто несусь вперед, расшвыривая нерасторопных уже своими когтями.       — Ки…       Фигурка исчезает, срываясь с обрыва.       Вместе с ней вниз летит моё сердце и с немым грохотом разбивается в голове. Я падаю, краем глаза видя, что часть нежити ныряет вслед. Часть остается рвать меня, и я отбиваюсь на автомате, забыв, что у меня вообще-то есть меч и мозги. Рву их когтями, вгрызаюсь зубами, рычу и кричу, от боли, от ужаса, ору, как ненормальный, и, кажется, даже немного пугаю их. Особенно когда мои когти неестественно вырастают, а глаза теряют последние признаки человека. Мы деремся сначала на равных, а после я и вовсе начинаю вести, чувствуя только огонь — энергии, боли, ярости. Оно настолько сильно зашкаливает, что энергия и вправду почти превращается в огонь, сполохами слетая с меня, и в итоге твари отступают. Вернее, их остатки. Догоняю парочку штук, чтобы добить, даже думать не смею о напарнике, о том что…       Погодите-ка. Я чувствовал нить связи, что означало, что он жив! Новая волна страха отрезвила и я бросился вниз — не с обрыва, слишком высоко, и чудо, что он не разбился, а вниз, чуть ли не кубарем по скалам, цепляясь за кусты и деревья, обдирая руки. В конечном итоге я без сил скатываюсь к берегу шумной реки, наконец, ощущая объем повреждений — их куда больше, чем казалось на первый и второй взгляд. Со стоном пытаюсь встать, но получается только с третьей попытки и только на четвереньки.       Я не могу его потерять.       Я не могу его потерять.       Я твержу себе эту фразу, сосредотачиваю взгляд на ближайших берегах, высматривая тело, но его нигде не видно. Возможно, Киану ранен и ему нужна помощь. Почти все твари разбились или утонули, а те, кого прибило к берегу, скулят переломаные. Я ползу вдоль берега, сваливаюсь в воду, пытаюсь нырнуть, и поток уносит меня куда-то прочь… Едва успеваю дернутся на поверхность, чувствуя, что теряю сознание. Холодная вода приносит онемение, что даже неплохо — меньше болит, когда вообще ничего не чувствуется. Только спать хочется… Так сильно хочется спать…       Выгребаю на мелководье и снова кричу, хотя голос быстро срывается на сиплый шепот. Едва переставляю ноги — всё снова невероятно болит, и единственное что я хочу — упасть и чтобы всё закончилось. Лишь старый страх повторения ситуации ведет меня вперед. И я едва не врезаюсь в высокую, как будто шуршащую фигуру. Во все глаза с почти ужасом всматриваюсь перед собой — огромный конь, состоящий как будто из перетекающей воды, преградил мне дорогу.       «Туда»       Мне показалось, или я что-то слышал?       Скажем прямо, с духами-лошадьми у меня не сложилось. Я попытался его обойти, но тот терпеливо раз за разом преграждал мне путь, не постеснявшись даже выйти на берег, оставляя за собой щедрые ручейки. Я попробовал идти обратно, и конь последовал за мной — и вдруг, чуть ли не сама река уменьшила течение, словно облегчая мне дорогу. Но я был слишком без сил, чтобы радоваться этому, без подобной помощи, скорее всего и вовсе не сумел бы вернуться — меня трясло от холода, усталости и боли, каждый шаг огнём обжигал ноги, а после меня окрашивалась алым. Может конь хочет меня добить? Должен ли я его слушать? Мы ничего не знаем о духах, слишком давно те являлись простым смертным, а мне тут сдохнуть, как везет.       Мы вернулись обратно и я снова получил позыв — нырять? Я не смогу плыть… Но ниточка напарника стала как будто ярче.       Что ж, нырять, так нырять. Я так устал. Опускаюсь в воду и загребаю руками, последнее, на что меня хватает.