Два лика силы

      Киану       Я все плыл и плыл, а тоннель был бесконечным. Когда мне стало казаться, что воздуха не хватит, что я здесь заперт и бесславно погибну, впереди замаячил просвет и я рванул к нему из последних сил, выталкивая себя вперед.       Как же хорошо снова дышать! Воздух практически обжигал мои легкие, но был все равно сладок. Отдышавшись, я, наконец, смог осмотреться. Я находился в неком гроте или даже скорее пещере. В той части, откуда я приплыл, было своего рода озеро или заводь, но большая часть пещеры находилась над уровнем воды. Из разлома одного из сводов внутрь проникал солнечный свет, потому темно не было, скорее легкий полумрак. Я вышел из воды и решил осмотреться, заодно поискать выход. Плыть обратно через тоннель мне не улыбалось, к тому же не понятно, что там с тварями.       На воздухе было зябко, я ежился и надеялся, что не простужусь. Магия магией, но бесконечно усиливать свой организм я не мог, да и это больше напоминало перенаправление энергии из одного резервуара в другой, а если она на исходе в основном, то и в прочих пусто станет.       Я взбирался вверх по склону, прочь от воды, когда передо мной вдруг вырос олень. Еще секунду назад его не было, а моргнул, и вот он стоит. Первой моей мыслью было, что от асфиксии у меня наступило кислородное голодание, я повредился мозгами и меня попросту глючит. Потому что, ну, откуда в пещере взяться оленю, да еще и такому, словно сотканному из перетекающей энергии. Такому, как был в моих видениях. Из-за одного из которых я тут и оказался.       Я моргнул, но олень не только не пропал, но и заговорил со мной. Хотя заговорил, пожалуй, не совсем верное слово. Он словно передавал образы и мысли непосредственно в мою голову, отвечал на мои мысли. Он сообщил мне, что это не плод моего воображения, а явь. Что я здесь потому, что должен был здесь оказаться. В моей голове тут же вспыхнул целых ворох мыслей и вопросов. Чтобы хоть как-то разложить их по полочкам, я решил вербализировать свои вопросы.       — Постой-постой! Ты хочешь сказать, что я должен был здесь оказаться? То есть, ты меня специально сюда привел? Но для чего?       — Она тебе объяснит. Позже.       При этом мыслеобраз слова «Она» одновременно означал и мать, и богиню, и могущество, и защиту, и тепло, и… массу чего. Я аж растерялся. Мне казалось, ответ где-то близко на поверхности, но я все никак не могу его уловить.       — Кто — «Она»?       — Скоро ты все поймешь сам.       Похоже, мой «собеседник» не собирался мне пояснять это как-то по-человечески, посчитав, что обозначил все максимально понятно. Сложно с этими духами общаться, однако…       — Скоро? Когда? Меня… ждет Кэл, мой партнер, я должен к нему вернуться.       Мне невероятно хотелось узнать, что это за место, кто такая эта «Она» и что вообще происходит. Но где-то на краю сознания маячила и не давала покоя мысль о напарнике. Он ведь ждет меня, вероятно, волнуется, и конечно же отругает за опоздание, опять будет пытаться никуда не пускать и охранять, может даже на цепь посадить решит. А ведь мне только удалось кое-как его убедить, что я доже вполне самостоятельная боевая единица.       — Твой партнер тоже здесь будет.       — Кэл? Как? Когда?       Ворох вопросов роился в моей голове, но на этот раз олень меня не удостоил внятным ответом. Его ответ был похож на что-то вроде: «Всему свое время» или «Это случится», при этом вопросы «как?» и «когда?» были отмечены как не значительные. Для духов это что-то не значительное? Ох, надеюсь, когда это произойдет, я не околею окончательно от холода…       Похоже, олень уловил мое последнее яркое переживание про холод. Меня коснулась волна теплого воздуха, словно мягкое прикосновение, и посыл следовать за ним. Поскольку пока больше мне ничего не оставалось, я последовал. Если дух сказал, что Кэл тут будет, то оснований ему не верить у меня нет.       Я преодолел оставшиеся до вершины пригорка метры вслед за своим провожатым и смог во всей красе увидеть это место. Под сводами пещеры расположилась практически целая долина! Она была удивительно зеленой для этого времени года, позже я понял, что весь пол пещеры, и частично стены, устланы мхом. Ближе к дырке в потолке росли деревья и располагалось некое строение, явно рукотворное. К нему мы и направились.       По пути я постарался сформулировать мыслеобраз поточнее и спросить у оленя, что это за место, кто его создал и для чего. Ответ меня поразил. Если попытаться перевести на человеческие понятия, то выходило, что это нечто вроде тайного Храма Равновесия в месте, где мир духов особенно тонко соприкасается с миром людей. С восприятием времени у духов все обстояло явно иначе чем у людей, потому я смог лишь примерно предположить хронологию событий. Построен Храм был давно, кем-то из праотцов Ордена, а может и до его основания. Когда-то люди сюда приходили часто, и светлые, и темные, чтобы постигать гармонию мира и общаться с духами. Потом они стали приходить все реже, пока гости не стали совсем редкими. Якобы, люди больше не хотят говорить с духами, не слышат их. А я, получается, каким-то образом в момент проведения ритуала оказался на нужной «волне» и потому услышал и получил приглашение. Без «приглашения», оказывается, в этом место не так-то просто попасть случайному гостю. Все пути сюда и отсюда проходят по каким-то тропам духов, я не очень понял, что это, а единственный «человеческий» вход это тот, по которому я попал сюда. значит, Кэла мне стоит ожидать оттуда же.       Тем временем мы шли по долине и я имел возможность рассмотреть все поближе. Мох вроде и был похож на тот, что я видел прежде, но одновременно с тем как-то неуловимо отличался, и словно слегка светился изнутри. Помимо мхов и деревьев стали видны листки и стебли других растений, и далеко не все из них оказались мне знакомы. А еще чем дольше мы шли, тем отчетливее мне казалось, что за нами кто-то наблюдает.       Наблюдателями оказались… духи. Никогда прежде не видел их, да еще и так много и таких разных! Похоже, я у них вызывал не меньший интерес, чем они у меня. Каких тут только не было! От обычных, похожих на привычных мне животных, до странных химер с множеством конечностей, хвостов, глаз, крыльев…       В итоге мы все же добрались до Храма. Он был совсем не похож не те святилища, которые делал Орден, что так же указывало на более ранее время его создания. Те, кто строил это здание явно не пожалели времени и сил на лепнину и барельефы, а так же магии, на создание рунных надписей, даже целых заклинаний, что светились на его стенах. Видимо, не без их помощи это место оказывалось скрыто от глаз случайных визитеров снаружи.       Олень указал мне путь до одной из комнат, похожих на келью, в которой я обнаружил сундук с одеждой внутри. Вещи были немного затхлыми, но на удивление сохранными. Поскольку выбирать мне сильно не приходилось, а эта одежда была хотя бы сухой, я рискнул переодеться в простые полотняные штаны, рубаху, и теплый шерстяной балахон серого цвета. Вся одежда здесь почему-то была только серой. Переодевшись и почувствовав себя комфортней, я решил взять еще комплект для Кэла. Раз он прибудет сюда тем же путем, ему явно тоже захочется переодеться. Мне представлялось, что злой и мокрый Кэл будет хуже злого и сухого. Наши отношения были все еще далеки от идеала, но я надеялся, что постепенно они смогу стать лучше и комфортней для меня. А до тех пор придется мириться со скверным характером напарника и стараться минимизировать его эмоциональные вспышки.       По этой же причине я переборол желание обойти весь Храм, заглянуть в каждую комнату и изучить содержимое, хотя мне очень хотелось. Но мысль, что Кэл может появиться в любой момент, меня сдерживала. Я подозревал, что он будет зол от того факта, что встретимся мы не в оговоренной точке и в не в оговоренное время. И чем дольше оттягивается момент нашей встречи и заставлять его меня разыскивать, тем злее он будет. Так что лучше встретиться на берегу, а там авось получится его отвлечь и переключить на что-то другое?       Я вышел из Храма с одеждой и пошел к воде. Духи периодически сновали туда-сюда, но моему передвижение не препятствовали. Оказавшись на берегу, я выбрал валун поудобней, устроился на нем и принялся ждать.       В Святилище царило давно забытое оживление. Хаэлнир Самарита и сам волновался, тенью слоняясь вдоль уцелевших стен древнейшего Храма. Пальцы очерчивали барельефы, проваливались в ложбинки знаков, и те вспыхивали, откликаясь на его сущность — он теперь сам как магия. Еле слышный выдох, который не потревожил бы и паутинку, выдал его нетерпение. Впрочем, некоторые пребывали в куда большем возбуждении — оживленно обсуждали грядущее, другие, те, кому это было доступно, наворачивали круги под сводом. Они все могли в той или иной степени левитировать, но по-настоящему летать могли только крылатые. Бурление и резкий всплеск эхом отразился от стен, мгновенно заставляя замолчать всех присутствующих и с любопытством уставиться на новоприбывшего, впрочем, уходя поглубже в тени. Контакт произошел.       Уже много столетий прошло с тех пор, как духи перестали общаться с людьми. Как оно часто бывает, виноваты обе стороны, но Орден, последний оплот тех, кто мог научить говорить — и тот давно забросил это дело, вдарившись в мирские дела. Такое не по нраву посланникам Матери, и они отвернулись от наглецов. Мать любит всех своих детей, но не одобрила такой раскол, ведь именно это и послужило столь увеличенному появлению Пустошей.       И вот он здесь — мокрый, холодный, пытается отдышаться. Хэл ещё помнит, что это такое, хотя объективно оно ему уже не требуется. Он так же прячется, и высматривает из-за своего укрытия озябшую фигурку, уверенно идущую в сторону Храма, и кивает своим мыслям. Он видел упорство Киану, ценил его за волю и гибкость, и был благодарен за его терпение.       Благородный Олень вошел в Покров — прослойка пространства между высшим планом Синлинг и средним — Асволь, на котором собственно существовали люди. Но в Асволе духам крайне тяжело долго находится, а потому обычно они заглядывали в Покров, где могли контактировать с избранными — диалами, реже с магами. В Синлиге обитала значимая часть духов, тогда как нижний план — Норхасел, — являлся глобальным перекрестком, священной купелью. Туда попадали сущности всех погибших, и, после очищения, имели возможность отправится в Синлиг, или же растворится в мире, подобным образом некоторые духи уходили на покой, так же отдавая миру себя. Туда же стекались ручейки самой разной энергии, из которых получались новые сущности, рождаемые в Асволе.       Киану с любопытством рассматривал руины, и Хэлранил его очень хорошо понимал — самому было интересно, когда попал сюда в первый раз. Время для него перестало ощущаться в человеческом критерии, но он знал, что это произошло недавно. В мире вообще много мест, куда даже духи не все могут попасть с первого раза.       Тем временем Киану переоделся и первые любопытные стали проявлять себя в Покрове, являясь перед глазами человека, многие из них не делали подобного столетиями, но первые пташки породили цепочку смелости и всё больше существ выходило «на свет». Киану не пугался, но и не останавливался полюбопытничать, упорно неся одежду к заводи. Хэл испытал прилив одобрения и легким во всех смыслах шагом направился вслед за звездой сегодняшнего дня — всё же именно Киану поймал волну связи на инициации. Это очень и очень хорошо. Благородному Оленю это нравилось.       — Привет, — окликнул его Хэл, чуть из далека, чтобы не пугать. Впрочем, в отличии от других химероподобных духов, он оставался полностью в человеческом обличье, ровно таким же, как и в день своей смерти. Высокие сапоги, простые кожаные штаны да куртка с кучей кармашков, когда-то давно набитыми пузырьками и заначкой-печеньем.       Приветствие заставило меня обернуться. Неподалеку стоял парнишка примерно моего возраста, может немного старше, со светлыми волосами и одетый по-походному. Поначалу я удивился и даже обрадовался — раз здесь есть другой человек можно будет его внятно обо всем расспросить! Но мой энтузиазм быстро поугас, сменившись озадаченностью. Тот, кто стоя передо мной, ощущался не человеком… а духом. Я пожалел, что в свое время не был усердным и внимательным учеником курса по духам. Нам его читали в общих чертах, да и я не думал, что эти знания сильно пригодятся простому целителю, а потому позволял себе прогуливать. И все же тех немногих знаний, что в меня таки впихнули учителя, было достаточно, чтобы понять — дух в облике человека это явно что-то из ряда вон.       — Здравствуй… те, — выдавил я в итоге, судорожно соображая, как себя с ним вести. Главное, что я помнил по общению с духами, да и не только духами — вежливость и уважительный тон. Они никогда не лишние. Видимо, моих познаний для начала оказалось достаточно, так как дух выглядел дружелюбно и даже присел неподалеку, прямо на камни. Вроде бы, им поверхности и температура не так критичны, как жителям мира материального.       — Не возражаешь? — он присел рядом, но не слишком, чтобы оставить Киану ощущение безопасного пространства. Наблюдая за братом и его во всех смыслах новой парой, он успел неплохо оценить характер и ум этого парнишки. Говоря о последнем, Хэла жутко интриговало, поймет ли его новый собеседник, кто он? Светлые волосы в высоком хвосте, голубые глаза, но черты лица нет-нет да напоминают брата. Кэл любил скрещивать руки, Хэл же лишь сцеплял тонкие аристократические пальцы, как сделал и сейчас, сидя на земле и положив локти на расставленные колени. Его приветливая улыбка могла бы быть той, что украшает вечную хмурость на лице Кэла, за что Хэл не раз сетовал (твоя рожа кривится ещё не устала? Так и будешь ходить, смотри, отсохнет!). — Я рад, что ты добрался, — Хэл излучал добродушие, но не заискивал и уж точно не строил из себя всезнающего гуру. Наоборот, под его спокойствием тщательно скрывалось любопытство, ведь у него есть немного времени пообщаться с тем, кого умудрился полюбить его брат.        — Конечно, нет. Ведь это я у вас в гостях, — любопытство во мне перемежалось с некоторой неловкостью. — Спасибо, хотя путь был несколько… своеобразным. — В итоге первое все же перевесило и я решился спросить, — Извините, если мой вопрос вас заденет… Мы случайно нигде не встречались? Мне кажется, я вас уже где-то видел, но никак не могу вспомнить, где и когда. Вообще, я впервые вижу духа в облике человека. Даже не слышал, что так бывает. Это… так неожиданно и необычно. Хотя, конечно, не могу похвастаться, что встречал так уж много духов прежде, — я начинал нести чушь от волнения. Пришлось взять себя немного в руки. — Это ваш истинный облик или вы можете принимать любой облик по желанию?       Меня не покидало ощущение, что я где-то этого человека уже видел. Случайный собутыльник или любовник? Или учащийся старшего курса, который скоропостижно скончался? Хотя вроде на неупокоенного духа не похож… А, может, это просто свойство этого духа такое? Нам рассказывали, что некоторые духи умеют искажать восприятие, заставлять помнить, чего нет или не было, видеть чего нет, и так далее. Может, этот умеет казаться знакомым? А еще меня вдруг посетила странная мысль. Что, если духи на самом деле умеют принимать человеческий облик, просто держат это в тайне? Ах, сколько вопросов сразу в моей голове!       — Формально мы все тут в гостях. Духи редко собираются в… подобных местах, — он замялся, пытаясь подобрать нужные слова. Мать всего мира не могла безвозмездно появляться где угодно, а потому существовало лишь несколько центральных точек, где она могла являть свой лик. Однако оповещать об этом было ещё рановато… За непослушание могли здорово настучать по шапке. Пришлось как-то выкручиваться. — Ты ведь получал лекции по устройству миров? Ты нас видишь, потому что мы вышли в Покров — прослойку, как варенье у пирога. А так в Синлиге мы рассредоточены, да и вообще не привязаны ни к какому месту, — Хэл непринужденно пожал плечами, радуясь его вопросам. Они позволяли уйти в сторону от скользких тем, и выйти на те, где дух чувствовал себя уверенно.       Впрочем, вопрос о потенциальном знакомстве до жути взволновал его, и никакая сдержанность не смогла это скрыть — он сжал пальцы, едва ли не ерзая, желая и кинутся со всеми правдами, и придержать коней, чтобы не низвергнуть в панику и отторжение. А ну как это испортит такое многообещающее начало? Нет, определенно лучше продолжить «безопасное» общение.       — Да уж, в каком-то роде я не совсем обычный дух, — Хэл пожал плечами с легкой улыбкой и выражением лица «щито поделать». — Не могу сказать точно, как именно я всё ещё остаюсь в том же обличье, что и при жизни, но практика и общение с другими духами показала, что и они не всезнающие. В остальном нет, у нас один единственный облик, который приобретаем… эээ… ну в общем почти сразу, — говорить о собственной смерти внезапно оказалось не очень комфортно. — Как правило, мы приобретаем антропоморфные черты соответственно своей сущности, в дальнейшем разве что очень медленно прогрессируем в сторону животного облика, и то не всегда. Поэтому те духи, которые выглядят как полностью животные, это скорее всего или очень старые духи, или духи собственно животных, отличившихся как-то при жизни, то есть куда более разумные. Например, тот дух, который тебя вел, очень древний, настолько, что сам стал хранителем некоторых духов. Его настоящее имя уже никто и не помнит, а потому он для всех Благородный Олень, хранитель лесов. В общем, типа локального бога, — Время отвлеченного экскурса подходило к концу. — За Кэлом, например, отправили водяного коня по имени Сильный. Хотя, сомневаюсь, что они оба рады встрече, — Хэл хихикнул. — Прошлая встреча с древними духами Кэлу явно не зашла, — этого отступления вполне хватило для того, чтобы набраться смелости сделать шаг вперед даже в буквальном смысле.       Я осмысливал ответы духа, параллельно отмечая, что он общается очень по-человечески, словами, а не мыслеобразами, как прочие. Да и поведение, его мимика и жесты, тоже казались очень человеческими. Это было… любопытно.       Тем временем я переваривал услышанное. Я вспоминал лекции, о разных планах и о том, кто где живет. Мне казалось, что духи вольны ходить туда-сюда как и когда им вздумается, а вот нам, людям, перемещаться сложно потому, что мы слишком материальные и тяжелые. Но, наверное, у духов есть какие-то свои духовы дела и им незачем сидеть в подобных местах постоянно. Прежде я об этом как-то не задумывался и подсознательно считал, что духи никуда особо не уходят, так что подобные места если не их дом, то уж точно их территория.       Я с жадностью слушал рассуждения духа об обликах и о необычности, но, похоже, он и сам не до конца понимал, почему такой. Или не хотел мне этого сообщать. Зато пролил свет на духа из моих видений. Я мысленно аж присвистнул. Ничего себе! Вот это да! Интересно, за что мне такая честь и внимание? Наверняка неспроста… Это меня волновало, но на фоне удовлетворения любопытства волнение отступало на задний план.       Когда мой собеседник упомянул имя Кэла я весь обратился в слух и внимание. Хоть какая-то конкретика! А не он придет, жди. Услышав про коня и что прошлая встреча не зашла, я невольно улыбнулся, вспоминая Снежка. Странно, прошло время и негативное постепенно стало блекнуть в моей памяти, зато ночи в обнимку и валяние в снегу, катание на санках мне помнилось отчетливо и вызывало тепло внутри.       — Надо бы и мне представится, — Хэл встал и, сделав шаг вперед, протянул руку для рукопожатия. — Хэлранил Самарита. Я брат того несносного куска, что достался тебе в диалы. Я рад знакомству. — Минута молчания сопровождается явно автоматическим рукопожатием, и дух из вежливости не затягивает это дело. — Киану, не зря ни ты, ни кто либо из ныне живущих практически не сталкивается с духами. Равновесие нарушено, и это боль для всего мира. Так не может продолжаться до бесконечности, — он был серьезен и возвышаясь над человеком приобретал ещё более весомый вид. Хэл обратил свой взор на гладь воды, не глядя в лицо человеку, с которым так жаждал познакомится по настоящему, а потому его лицо смягчилось, когда он бросил взгляд на всё ещё ошарашенного паренька.       Я встал следом за духом и протянул руку для знакомства. Но стоило ему назвать свое имя как я оцепенел и во мне ворвалась сверхновая. Почему?! Почему из всех возможных собеседников рядом со мной оказался именно Идеальный Брат моего темного? В этот момент мне хотелось провалиться под землю, или хотя бы упасть в обморок, чтобы не знать, что будет дальше. Чтобы не слышать, как он будет распекать меня за неопытность, незнание или неумение чего-то. Да разве мало поводов ко мне придраться?       Слова, прозвучавшие вслед за именем до моего сознание донеслись уже с опозданием, и как-то случайно вклинившись между мыслью о том, как бы мне пробежаться по потолку и не юркнуть ли рыбкой обратно в воду и повстречать Кэла на подходе. Но, вероятно к счастью, я продолжал пребывать в глубочайшем ступоре, а потому не сделал никаких глупостей физически и даже ничего не ляпнул. Хотя что-то сказать мне бы все равно едва ли удалось — язык словно прирос к нёбу, не желая меня и дальше позорить глупыми вопросами.       Но, неужели, он правда рад знакомству? Или это просто вежливость? И почему он назвал Кэла «несносным куском»? Это как-то… не вписывалось в мою картину Идеального Брата. Нет, ну, в целом я был согласен, что Кэл тот еще фрукт и удовольствие сомнительное, но… Все равно я был слишком шокирован и растерян, чтобы понимать, как мне вести себя с ним теперь.       — Спрашивай что хочешь. Я же знаю, что вертится на языке.       Его щедрое предложение, сдобренное пугающим «знаю» уж никак не добавило мне душевного спокойствия. Да что он там может знать, если я даже сам не знаю, что из этого хаотического движения стаи птиц в моей голове вертится у меня на языке? Ну, или если знает, так ответил бы сам сразу! Или он хочет, чтобы я покорячился и помучился, пытаясь сообразить хоть одну нормальную фразу? Боги, ну, за что мне это? Давно я себя так неловко и неуместно не ощущал…       И все же я заставил себя успокоиться, медленно вдохнул и выдохнул. Так, а, ну, соберись, тряпка! Спроси хоть что-нибудь из того, что тебя волнует! Раньше узнаешь ответ, не так долго будешь томиться в неизвестности.       Так, что же спросить? Можешь ли ты вернуться, раз сохранил свой человеческий облик? Хочешь ли ты вернуться, если можешь? Для чего ты здесь? Как ты относишься ко мне?       Пауза затягивалась и надо было как-то прерывать это тягостное молчание.       — Ммм… Как ты относишься… ли как воспринимаешь то, что… ну… мы с твоим братом стали парой? Тебя это… сильно раздражает? — какое как сподобился выдать я.       — М? — Хэлранил несколько опешил, получив именно этот вопрос. Признаться, он ждал чего-то… чего-то другого, хотя и сам не знал, чего именно. Наверное, что-то о магии, или о брате, или… о себе? — Ну… Нормально? — он не был уверен, что это был именно тот ответ, который от него ждали, а потому поспешил развернуть объяснение. — Я не злюсь, раз ты об этом. Я… даже благодарен, — задумчиво добавил. — Сложно сказать, является ли его характер естественным, или это это деформация от работы с силой, но с таким набором у него бы точно крышка уехала. Я… Не знаю, что было после моего ухода. Для нас, духов, время идет ощущается совсем по другому, так что я не знаю, что там было до тебя. В общем-то я довольно удачно попал на ваше знакомство — поймал его в канаве по дороге в Дангарон. И нет, мысли я не читаю. И нет, над душой тоже не стою. — Хэл усмехнулся, пытаясь перевести разговор в более позитивное русло. — Я не могу сердится на тебя за произошедшее — всё началось задолго до тебя, да и вообще произошло без тебя. Некоторые вещи случаются как факт, ничего тут не попишешь. Но чтобы перестать сомневаться, ты должен знать — есть нюансы при становлении пары, такие как то, что даже подходящий по рождению новый партнёр должен иметь нечто такое, что заполнит утерянное с лихвой. Я точно не знаю что именно в тебе есть, но ты смог дать ему нечто такое, что перекрыло произошедшее.       Похоже, мне удалось удивить собеседника вопросом. Почему-то это сделало мне приятно — не хотелось бы быть слишком скучным и предсказуемым. Услышав безликое «нормально» я вскинул бровь. И… и все?! Но, благо, призрак брата моего темного таки развернул свою мысль пошире. Настала моя очередь удивляться, и, что называется, прозревать.       Нет, что характер у Кэла дрянь это я был в курсе, и что у духов иное отношение со временем тоже уже понял. Хотя замечание о том, что дух не читает мысли и над душой не стоит меня немного утешило, пусть и не до конца. Все же эти вопросы у меня вертелись в голове и то, что их озвучили, оставляло простор для легкого напряжения. Больше всего меня удивило отношение самого Хэла к произошедшему и что он… благодарен? Это плохо укладывалось у меня в сознании с одной стороны. А с другой совпадало с образом «Идеального». В какой-то момент искоркой вспыхнуло сожаление, что мне в напарники достался другой брат. Но это ощущение продлилось считанные мгновения. Все же каким бы придурком Кэл ни был, я успел к нему привязаться и был не уверен, что вот так с легкостью готов его «променять». Однако был бы рад, если бы все сложилось иначе, и я мог бы просто познакомиться с ними обоими при жизни, возможно, мы бы даже могли подружиться с Хэлом. И… пожалуй я теперь понимаю, почему Кэл его так идеализировал. Наверное, он более светлый, чем я. И много что еще более. И на этом фоне для меня особенно волнующим и загадочным оказалось то, что я якобы сумел что-то дать, чтобы восполнить и перекрыть этот идеал. Это с одной стороны радовало и согревало, а с другой даже как-то смущало.       — Ну… не знаю, что я там такого ему дал… — пробурчал я себе под нос, потупив взгляд и стараясь не думать о неприличном. — Кэл этого, кажется, все равно не заметил…       Хэл ободряюще улыбнулся и как-то не по человечески плавно подступил вплотную к Киану, выдавая с головой свою сущность бесплотного создания. Будучи ростом, как и его брат, теперь Хэлранил даже немного возвышался над собеседником.        — Чтобы ты не переживал, вот тебе… подарок от меня, — с этими словами он чуть наклонился к Киану, едва ощутимо прикасаясь губами ко лбу. — По крайней мере, здесь у вас пробела больше не будет, и можешь не чувствовать себя ущербным, — с этими словами он отступил обратно к насиженному месту, отворачиваясь к воде. Свою собственную природу Хэлранил и сам до конца ещё не постиг, а потому действовал как-то даже по наитию, передавая то, что ему уже точно не понадобится, но то, что ещё оставалось в нем самом — частичку его дара, а именно отколотый кусочек работы в паре по закрытиям Пустошей. — Не волнуйся, уникальность вашей пары это не перекроет. Для тебя это осколок извне, как бусы носить, а Кэл вспомнит и подстроится. А потом и своё откроете, на это же требуется время.       «Только вам будет не до этого совсем» — закончил он про себя. Тихий говор духов нарастал, как и нарастало неясное ощущение в груди приближения чего-то одновременно восхитительного и настолько полного, что кидало в дрожь.       Я не заметил, как дух оказался ко мне вплотную, и смог только ошарашенно моргать, когда он коснулся моего лба. Подарок? Мне? Даже так?       Я был сбит с толку и ошарашен, но кое-как смог выдавить растерянное «Спасибо». И пока я пытался ощутить это нечто новообретенное во мне и понять, что с ним делать и как «пристроить», дух вернулся обратно и оповестил о скором прибытии Кэла. Впрочем, я и сам догадался, что что-то происходит, увидев рябь.       А буквально через несколько минут вода и вовсе взбурлила, озеро резко всколыхнулось, выходя из берегов, и неестественной волной вынося из себя бледное тело в ошметках одежды. Над нами теперь возвышался огромный конь, и сущность его водяная ни на миг не оставалась в спокойствии, он словно весь состоял из потоков, и, стоя на берегу, вода щедрыми ручьями стекала обратно в озеро. Дав с минуту полюбоваться собой, морда лошади почти по-человечески скривилась, внезапно громко и отчетливо производя мыслеформу.       «Феерический долбоеб!»       После чего с шумом и плеском дух распался и потоками растворился в воде.       Я и не знал, что духи умеют быть настолько… ироничными? Человечными? Но данное открытие занимало мои мысли не долго. Потому как увидев весьма потрепанного Кэла, мысли обо всем прочем моментально вылетели у меня из головы. Я тут же приблизился к напарнику, ощупывая и осматривая его на предмет повреждений и их серьезности. Казалось, словно он только что прямиком из мясорубки. В моей голове тут же возникали картины одна страшнее другой, что могли пойти не так, раз он так пострадал. Боги, и зачем я только его оставил! А если бы он без меня там погиб? От одной этой мысли сердце сразу же защемило! Нет, я не хочу его терять! Что бы я там ни думал до этого, что мне достался не лучший из братьев.       Каэлнир       Первые несколько гребков казалось выжали последние силы, как и ожидалось, а потому слабо дернувшись, Кэл невольно хлебнул воды. Попытка прокашлятся привела лишь к ещё бОльшему ощущению горения, он схватился за горло и в без того плохо различимое пространство и вовсе погасло. Он чувствовал… пузырьки. Они обволакивали его тело и приятно щекотали кожу.       — А хочешь покажу фокус?       Кэлу 12, он присел на корточки рядом с каким-то шестилеткой. Покидать Храм им категорически запрещено, но ошиваться на пороге в большой город иногда можно. Мелкий пацан таращит глазенки и радостно кивает, ещё не осознавая, что можно чего-то пугаться. Кэл же достает из карманов «сокровища» — перья, разноцветные камушки с плаца, засохшие бутоны одуванчиков и главное достояние — почти целую ракушку! У детей Ордена нет игрушек. Их предназначение не в этом.       — Может не надо? — почти жалобно спрашивает Хэлранил, переминаясь рядом и постоянно оглядываясь.       — Брось, у меня получится! — отмахивается от брата темный и сосредотачивается на выложенные по спирали предметы. Для пущего эффекта он растопыривает над ними пальцы, и вот, конструкция начинает дрожать, постепенно поднимаясь в воздух, двигаясь по заданной спирали. Кэл пыхтит от напряжения, аж весь взмок, стремясь удержать воронку, и легкий ветерок побочного действия ерошит чуть отросшие волосы. Шестилетка от удивления открывает рот, попискивает от восторга и едва не задевает рукой пролетающий бутон.       — Нет, стой, не взду… — бросается к нему Хэл, но искры уже летят из-под пальцев Каэлнира, перебегают в спираль и он, потеряв концентрацию, уже не просто не может держать конструкцию, сила выходит из-под контроля и все сокровища, даже камушки, загораются лиловым пламенем, с шипением и свистом разлетаясь в стороны, заодно раскидывая детей.       Крик и надрывный плач раздается лишь с одной стороны — что будущим парным ушиб да царапина? Кэл в ужасе смотрит на мальчика с окровавленным лицом и выбитым глазом, Хэл спешно пытается что-то с этим сделать, но он ещё не умеет залечивать столь сложные раны, а взрослые что-то кричат и топают в суете ногами. Осознание необузданности собственной силы пугает куда больше и куда дольше, нежели тяжесть последующего наказания…       Первое, что я осознаю, это холод. Кажется, в мои легкие снова проникает воздух, или вроде того, но мне определенно холодно. И мокро. Делаю несколько контрольных вдохов, прежде чем медленно открыть глаза — в теле ощущается неестественная слабость, эдакая опустошенность и обманчивая легкость, слово совсем недавно она сильно онемело, но ещё не начало болезненно возвращать чувствительность. Надо мной уходит ввысь каменный потолок, а рядом чувствуется тепло рук…       Медленно моргаю и фокусирую взгляд, дабы выяснить, кто это меня посмел лапать. Зрачки чуть расширяются узнавая — Киану! На душе теплеет и хочется то ли прижать его к себе, а то ли с размаху дать в челюсть, за то что забрался в такую дырищу, что лишь чудом удалось найти. А потом взгляд соскальзывает на человека недалеко за спиной… Дыхание мгновенно перехватывает и я полузадушенно сиплю, резко приподнимаясь на локтях.       — Этого… Этого не может быть… Невозможно… — я невольно отползаю как есть спиной вперед, в поле зрения попадают химерообразные существа, словно отовсюду глядящие на нас в центре. Моё лицо искажается неясным для меня образом, то ли в страхе, то ли в преддверии плача, а то ли просто в глубоком диссонансе от происходящего, до того я не мог в это поверить. Вернее мог, но тогда… — Я… мы… мы умерли? — выдавливаю из себя, убитый увиденным. Или «убитый» — это теперь тавтология? Всё настолько смешалось, что мне, видавшему самых стремных тварей, не раз убивавшему и вовсе видавшего демонов в глаза, сдала вся выдержка и меня едва не вывернуло наизнанку в сторонку от потрясения. Не в силах воспринять два несовместимых человека вместе, я зажал рот обеими руками, чтобы хотя бы не вырвало.       Киану       Кэл в моих руках тем временем понемногу приходил в себя, моргал. А затем его лицо вдруг резко изменилось, исказилось и побледнело, словно он увидел привидение. Его тело неожиданно резко вырвалось из моих рук, движимое какими-то скрытыми резервами сил, не иначе, учитывая его плачевное состояние. Впрочем, как раз-таки призрак он и увидел… Надо же, всего пара мгновений прошла, а я уже и забыл о духе его брата, с которым мы мило болтали. Он-то его сразу узнал, не то, что я…       Прежде я ни разу не видел на лице темного такой гаммы эмоций и такого… ужаса?       — Кэл, все хорошо… Мы… мы с тобой не умерли. Я… мы тебе все чуть позже объясним, — я постарался говорить мягко, осторожно к нему подползая, как к дикому зверю, стараясь не спугнуть. Похоже, темный сейчас на грани истерики и того, чтобы навредить себе беспорядочным трепыханием. — Чувствуешь, я теплый и живой? Я теперь с тобой, все в порядке, — заговаривал его я, стараясь все внимание отвлечь на себя.       Наверное, это было эгоистично, но я слишком волновался за партнера. Он был сильно ранен и истощен. Не хватало только, чтобы он помер тут у меня на руках, на глазах брата! Я же и так по сути облажался, оставил его в опасности, не был рядом, когда был нужен… Страшно подумать, что сделали твари с теми несчастными людьми, и с нашими лошадками, если даже Кэл так потрепан. Я уже клял себя на все лады за безрассудный план и желание спасти людей. Зачем я только его оставил! Вопрос еще, кто из нас с ним больший долбоеб. Наверное, поэтому мы с ним и стали парой, два сапога, блин…       — Я больше тебя не оставлю… Прости… Прости, я был нужен тебе там. Ни на минуту тебя оставлять нельзя, вечно в неприятности влезаешь. А еще грешил на меня! — ласково ворчал я, просто чтобы чем-то отвлекать Кэла, пока мои руки касались его ран, сначала останавливая кровь, а затем уже более серьезно сращивая и залечивая. — Потерпи немного, сейчас станет лучше. Давай мы это уберем… вот так. У меня для тебя есть сухое. Согреешься, отдохнешь. Все плохое уже позади, — я говорил с темным почти как с маленьким, переживая за каждую его рану, живо представляя, как он их мог получить. В процессе я так же старался избавить его от порванной одежды, переодевая в предусмотрительно принесенные сухие и теплые вещи. Хотя отогреть у огня или хотя бы напоить чем-то горячим его бы тоже не помешало. Интересно, тут водится подобное? Есть, конечно, еще один способ согреть, но… его бы я оставил на самый крайний случай. Вряд ли Хэл там что-то новое увидит, но все же как-то неловко.       Каэлнир       Невероятно сильно кружилась голова, а я всё никак не мог оторваться от фигуры брата. Он был точь-в-точь каким я его запомнил в тот роковой день — тот же хвост на голове, те же потрепанные штаны, и не было сомнений в наличии дырки на рукаве куртки, оставшейся после одной из стычек с нежитью. Но Хэлу нравилась куртка и он всё никак не желал её менять…       «Невозможно» — твердил разум, собственно эта мысль осталась единственной в голове, пульсируя и распирая стенки черепа. Из горла вырвался неясный звук вперемешку со стоном и я отвернулся, опираясь на руки, исторгая из себя остатки утренних съестных припасов. Когда меня коснулись чьи-то руки я отшатнулся, но это Киану. Он мягко уговаривал успокоиться, убеждал, что мы живые, глядя в моё потерянное искаженное от отчаяния лицо, а я всё никак не мог осознать, как мой брат и мой любовник оказались вместе на расстоянии вытянутой руки.       Всё тело представляло из себя сплошную болячку, и мне захотелось малодушно отключится и проснутся со свежей головой, желательно обнаружив, что всё это — очередной кошмар. А может так и есть? Я схватился за старую энергетическую рану, в надежде прояснить ситуацию — может она расшалилась и меня накрыло? Так уже было, хотя тогда меня преследовали видения прошлого, а теперь больной разум вытворяет вон какие штуки.       Тем временем руки Киану касались ран, принося облегчение, но мне не показалось это хорошей идеей. Что он делает, так я не смогу отключится вовсе! С другой стороны, в видениях никогда подобного не было, но кто знает, как это должно быть в этих видениях?       — Зачем?! — зарычал я на него, отбрасывая руки, которые уже успели ненавязчиво избавить меня от верхней одежды. Когда успел? На плечах обнаружился грубоватый, но теплый шерстяной плащ. Что ж, надо отметить, левую руку он мне таки срастил достаточно, чтобы я смог ею более-менее шевелить. — Ах, прости?! За что, позволь уточнить? За твой идиотский план или за то, что сиганул с обрыва? — я почти набросился на него вслед, схватив за плечи. — Ах, меня нельзя оставить одного — сам как будто лучше! Я всё видел. Видел, как ты сорвался вниз — что я, по-твоему, должен был подумать? Тебя зажали в углу и едва не разорвали, ты мог разбиться, ты мог… — я зажмурился, не смея произнести это слово вслух, когда призрак прошлого в буквальном смысле находился в нескольких метрах от нас. — Ты просто… Аааа! — я закричал, то ли с рыком, то ли со стоном. — Как ты меня достал! — и не успев подумать, со всего размаху врезал в челюсть. На брата я принципиально не смотрел, страшась того, что за этим последует.       Киану       Только мне стало казаться, что дело пошло на лад и мне удалось успокоить и заболтать Кэла, как он резко оттолкнул мои руки. Я не очень понял, что значит его «зачем?!», но спросить не успел, потому как Кэл тут же на меня накинулся с претензиями. Я даже готов был их стоически терпеть, покуда они были обоснованными. Но вот то, что он озвучил дальше, заставляло мои глаза понемногу округляться от удивления, а мысли судорожно метаться в поисках логичных объяснений. Кэл по какой-то причине оказался там, где его быть не должно и видел то, что видеть был не должен. Он продолжал сыпать обвинениями, затем, видимо достиг пика своего кипения, издал странный рычащий звук, после чего поднял на меня руку. Вот этого я стерпеть уже не смог.       Проморгавшись после затрещины я влепил ему ответную и добавил еще в солнечное сплетение. Бил я без магии, просто на эмоциях, решив, что если что, потом сам же починю все, но хоть душу отведу. Благо, больше не надо притворяться безобидной овечкой. Я готов был стать внимательным и заботливым партнером, но терпеть его характер был готов очень ограниченно. Возможно, я напрасно сразу не отметелил его после первой же выходки и позволил ему думать, что можно мною помыкать. Пора эту ошибку исправить. Пусть он сильнее, но и я не робкого десятка!       — А ты достал меня! Так что это взаимно! — наверное, устраивать выяснение отношений при брате Кэла было не самой лучшей идеей. Но то, что он ко мне относится хорошо меня немного ободрило и я позволил себе послабление. Это он идеальный, а не я. — Какого василиска облезлого тебя понесло на тот обрыв? Ты должен был ждать меня в другом месте по плану! Тогда бы тебе не пришлось смотреть на то, что подорвало твою хрупкую психику! У меня все было под контролем и я знал, что делаю! — ладно, про знал, я немного приукрасил, но Кэлу этого знать не обязательно, я же в итоге оказался прав в своей догадке. — У меня было видение. И про сейчас и про твое превращение тогда в волка. Только в тот раз я не понял вовремя, что видение было про тебя, пока оно не осуществилось, и ты не привел меня к руинам. Думаешь, я понял, по паре слов, что с тобой случилось там? Я видел это! И сейчас тоже! Я видел, что мне надо делать и куда плыть! Только в этот раз я уже не тупил и все сделал правильно. И как видишь, я цел! Чего нельзя сказать о тебе! Или в твоем видении надо было кинуться в самую гущу голодных тварей, чтобы попасть сюда? — высказав свое недовольство, я начал понемногу успокаиваться, и вслед за злостью пришло волнение. — Или вас там ждало еще больше этих и то, что я их выманивал не помогло? — уже чуть тише и спокойней спросил я. Если так подумать, то выбирая между людьми, нашими лошадками и Кэлом, я все же предпочел живыми видеть Кэла. Но он же сильный, я в него верил, что он справится. Я ошибался? Мысль об этой ошибке заставляла меня злиться на себя и скрывать это, срываясь на партнера.       Каэлнир       Врезав, я замер, тяжело дыша, и откровенно протупил его сдачу, даже не дернувшись в сторону в попытке увернутся. Возможно, где-то в глубине души мне всё ещё хотелось бы вырубится хотя бы от удара. Но он не выключил меня, зато последующий в солнечное сплетение заставил скрючится окончательно, пытаясь схватить губами воздух. Получалось плохо.       — Бьешь как девчонка. — просипел я, с трудом проталкивая вдох в грудь. Лучше бы в висок, оно надежнее… Вместе с тем, оказавшись практически обездвиженным, всё что мне оставалось так это слушать ответку напарника. И с каждым предложением я мрачнел всё больше, хотя казалось бы куда ещё.— Ох, ну да, моя психика нежная, а ты у нас значит великий интриган и контролер всея Ордена! — зло прохрипел я, вскидывая упрямый взгляд. — Вот только, кажется, и в видение ты забыл меня посвятить, да? — я почувствовал себя уязвленным до глубины души. Эту душу, между прочим, я выворачивал перед ним наизнанку, а ему сложно было сообщить о видении? Если бы я знал, что прыгая с обрыва он шел не на риск, а со знанием, то я бы… ну, не знаю! Но всё могло бы быть иначе! — Какое прелестное открытие! Как доверительно с твоей стороны! — я не скупился на яд в интонации, презрительно улыбаясь тому, кому был почти готов сказать вслух «я тебя люблю». И вдруг всего одна его фраза почти отрезвила меня, заставив удивленно замереть. Почти, потому что мне захотелось неуместно рассмеяться. — Ты тупой кусок идиота. У меня не было никаких видений, — я сплюнул в сторону скопившейся кровью во рту от разбитой губы. Для эффектности, разумеется, не так много крови там было. — А гребаных человечишек я довел до ближайшего заброшенного селения — дальше они сами на своих двоих. Коней должны оставить перед переправой, иначе им же хуже будет, впрочем, я внушил лошадкам держаться реки, а уж избегать чужих шаловливых рук они и сами смогут, такая порода, — я наконец-таки смог разогнутся, но вставать не спешил, чувствуя предательскую слабость теле — отнюдь не все раны Киану успел залечить.       — Гхм… Пожалуй тут стоит прояснить — Киану, Каэлнир прав. Если не вдаваться в разницу природы видений, то в целом можно сказать, что они бывают не больше чем у пяти процентов всех диалов, что согласись, довольно редкость. У Кэла никогда их не было, но были у меня.       Его до боли знакомый голос битым стеклом резанул уши и какие-то струны в душе и… я всё же посмотрел на него. Оскалившись, сжавшись, словно каждое его слово настоящий увесистый камень в меня лично.       — А ты бы вообще заткнулся! Тоже мне, избранный со своими гребаными видениями! И ты туда же! — почти выплюнул я в сторону Киану. Может, при других обстоятельствах воспринять новость что и у нового диала тоже видения я смог бы вполне благосклонно, опыт как никак имеется… Но явно не сейчас в этой ситуации. — Я отпустил тебя просто потому что поверил в тебя, — я смотрел ему прямо в лицо, поджав губы. Не зная ни о каких видениях, ни о выходах, ни о запасных планах, просто так, потому что стал доверять. Выходит зря? Как бы я ни крутился, ни шел на уступки, за пазухой у тушкана всегда будет таится интрига?        Киану       Кэл даже в таком состоянии пытался язвить и зубоскалить. Не удивительно, что многие его недолюбливают. Меня это раздражало, не давя остыть. Единственное, что меня во всем этом порадовало, так это что наши лошадки и те поселенцы целы. Значит, мой план оказался не так плохо, а это просто у кого-то шило в одном месте взыграло. Да надоевшая мне до зубовного скрежета мания контроля. Это словно давало мне моральное право отстаивать свою правоту и заглушать чувство вины за раны и страдания партнера.       Я уже готовился обрушить на Кэла целую атакующую тираду и размазать морально, когда вмешался Хэл, заставив меня ненадолго опешить. М-да, промашка вышла…       — Как не у всех?.. Я думал, что у всех диалов они есть… Они же появились на церемонии как раз… — пробормотал я обескураженно. Наверное, промолчи Кэл дальше или скажи что-то другое, я мог бы пойти на попятную или примирение. Но он разжег во мне искру злости в целый пожар парой неаккуратных фраз.       — Неудивительно что ты так сошелся с Дамианом. Весь сегодняшний план объяснил твою натуру куда лучше лживого бреда, что ты мне выдал в тот день!        — Чтоооо?! Лживый бред?! — взревел я раненным буйволом, опасно надвигаясь на Кэла и думая, что надо было таки врезать посильнее. — И в каком же это месте я не оправдал твоего доверия? Я что ли нарушил план? Я что ли поранился из-за этого? Нет! И я не обязан перед тобой оправдываться или отчитываться о принимаемых спонтанно решениях. Это ты поперся за мной вместо того, чтобы ждать смирно! Сидел бы в точке встречи, не пришлось бы смотреть на то, чего видеть не хотелось и кормить собой тварей. И это не у меня проблема с манией контроля! Наведи порядок в своей голове, прежде чем лезть в мою!       — Не хотелось видеть? — Кэла перекосило в оскале. — Это тебе, судя по всему, не хотелось бы, чтобы я видел. В моей голове всё отлично! И нечего туда лезть, тебе там уж точно не рады! Так ты уж определись, план это твой, или спонтанное решение! И да, должен! Должен отчитываться, василиск тебя раздери, потому что ты мой диал!       — Мальчики, мальчики, ну… ну не здесь же! Здесь святое место, так нехорошо! — взмолился дух Хэла, поднимая ладони вверх.       Но я уже бушевал, войдя в то состояние, в котором меня сложно было утихомирить и я готов был сносить все на своем пути. Со мной такое случалось редко, но метко. И потому слова Хэла возымели обратный эффект. Я огрызнулся уже на него.       — Мы с тобой до этого общались нормально, так что это твой брат тут ерепенится, вообще-то! Вот ты его и успокой! Ты с ним как-то же провел бок о бок столько лет и не прибил! Должен же знать какие-то волшебные способы!       — Должен, не должен! Я бы рад, но увы, не знаю никаких волшебных рычагов по усмирению. Это у вас там… особая связь, интимные отношения, тебе должно быть виднее, ты же с ним спишь!       — А ты что, не спал типа? — фыркнул я, чувствуя себя немного уязвлено и неловко, и от того желая эту неловкость скрыть за колкостями. — Я бы может и нашел волшебные рычаги, да кто-то мне не дает!       Каэлнир       — НЕТ! — даже хором ответили мы, судя по всему отвиснув одновременно, только на разный лад — Хэл смущенно, я же возмущенно. Небо! Да что он там вообще себе в голову втемяшил? Что все пары трахаются напропалую, стоит только прилечь на перекур? Но я же говорил, что не все спят… Да и про девушку Хэла упоминал… Ничего не понимаю… Но долго вариться в догадках мне не дали, махнув красной тряпкой в виде, ну, уж очень жирных намеков, на кои Киану, по моему скромному разумению, и не мог замахиваться. Перед глазами почти буквально заалела пелена ярости, а в ушах ну уж очень шумела кровь, так что я почти не слышал, что говорят остальные.       — Ах рычагов значит тебе не достает? Засунь их себе в свою задницу! И голову туда пихни, авось на видения пробьет!       — Кэл, перестань!       — Я тебе уже сказал, заткнись! Исчезни! Чего ты теперь приперся? Почему именно сейчас? — наконец, пересилив себя, я посмотрел на брата напрямую в лицо. Сжав ногу выше колена, я даже встал и как мог выпрямился, чтобы оказаться с ним на одном уровне. Сердце билось как загнанное, но я буквально протаскивал себя за шкирку по наждачке, лишь бы не дать слабину и не отвернутся, делая вид, что его не существует, что его нет и это игра моей фантазии. Киану упомянул, что они здесь общались… Как мило. ЧУдная парочка видимо собралась. Значит не видение.       — Ты… не пришел когда я звал, — выдавил я из себя. Мне хотелось ударить, развеять этот образ, который снился мне месяцами, который я одновременно боялся забыть и страстно мечтал об этом, а теперь он, до мельчайших деталей настоящий, стоял тут передо мной как ни в чем не бывало. Нет, так не пойдет!       — Я не мог… — Хэлранил выглядит беспомощным, но меня это бесит ещё больше.       — Ах не мог он, горе-то какое! А что ты мог? — яд в моей речи трансформировался в откровенную ненависть, обнажая все те смешанные чувства, что я успел ощутить с момента его ухода. — А знаешь, я могу и подсказать тебе, что ты можешь. Например дать себя убить. Сдохнуть в толпе, а, как тебе? Ты не справился, братец. Ты бросил меня разгребать это дерьмо. Ненавижу тебя… Я тебя ненавижу! — мой тихий голос снова набирал обороты, и к концу, вскрикнув, я с силой сжал виски, чувствуя неестественную пульсацию. Хэлранил что-то говорил, но я с трудом разбирал его речь — голова раскалывалась, меня всего трясло. — Ты же мог меня дождаться, ты мог не отходить так далеко, ты был мне так нужен… — бормотал себе под нос, зажав уши и зажмурившись, пытаясь не видеть все те видения того дня. — Нет же, надо было ринутся в самую гущу… — я покачал головой, готовый уже вырывать собственные волосы. Тем временем остатки заряда гордости стремительно заканчивались, и я буквально рухнул на четвереньки, задыхаясь. Весь мир покрылся рябью, словно круги по воде, всё расплывалось перед глазами, меня одновременно сдавливало и опустошало до чувства невесомости. С выдохом «Хааа» моя голова безвольно повисла, но я всё ещё держался на своих четырех. — Ты мешаешь мне жить без тебя!!!       Хэлранил с болью смотрел на брата, скорбно поджав губы.       — Да, я знаю… Так вышло, Кэл, в этом никто не виноват… Прошу, давай поговорим! — но Каэлнир явно не шел на диалог. — Я пришел как только смог, пойми, это не зависело от меня. — говорить о собственной смерти Хэлранилу было особенно неприятно, всё же он не так давно, по меркам духов, стал таким каким являлся, а потому обсуждать свою гибель ему доставляло сильный дискомфорт. Да и крыть ему толком было нечем — к беспочвенным обвинениям можно было дать лишь такие же пустые отговорки, и он это понимал. Но даже его терпение не было бесконечным. — Да ты думаешь я выбирал такой путь?! Думаешь мне самому всё это приятно? Да хотя бы нравится? Это Я умер, слышишь?! Это я ухожу в никуда, пока ты тут обвиняешь весь мир в своей неспособности принять действительность! Я всегда говорил тебе, что твоя упертость не приведет ни к чему хорошему, и что же мы видим? Твердолобого наглухо отбитого козла! Или барана, кто тебе нравится? Ты же всё ноешь, что выбора не дали, вот, пожалуйста, любой рогатый скот на твой вкус! — Хэл всплеснул руками, а после скрестил их на груди. Но последний вопль Кэла с откровенным отчаянием пригасил пламя недовольства. Хэлранил вздохнул и подошел ближе, опускаясь на колени и приобнимая брата за плечи. — Я знаю… Знаю… Всё наладится, вот увидишь.       — Не смей. Прикасаться. Ко мне!!! — голос Кэла настолько изменился рычанием, что стал мало походить на самого себя. Хэлранил на мгновение замер, словно опешив, когда темный медленно поднял голову с залитыми желтым нечеловеческими глазами и неестественно широко оскалившись. Глаза Хэлранила округлились.       — Кэл, держись, вернись, пожалуйста, постарайся! Кэл! — Хэлранил умолял сквозь бушующие сполохи энергии, словно коконом опутывающие темного.       В этот же момент от его тела во все стороны с воем ветра разошлась волна энергии такой силой, что буквально отшвырнула духа прочь, заставив его совершенно по-человечески кубарем полететь по земле, отбросила Киану, достав даже других духов, по неосторожности оказавшись достаточно близкими. Тревожный вой и гул поднялся со стороны последних, и один за другим они принялись исчезать, уходя из Покрова, оставались лишь единицы, словно самые храбрые.       — Кэл, не надо! — крикнул Хэлранил, бросаясь обратно к брату, но темная энергия столь плотно сконцентрировалась вокруг, что подойти ближе уже казалось невозможно. Резкий рывок в сторону, и он в миг оказывается перед Киану, заслонившись руками в попытке защитить и защититься, когда ещё одна волна рвет пространство, вспенивает воду и крошит камни. Вскрик и Хэл хватается за предплечье, по которому словно теркой прошлись — часть руки словно отсутствовала, легким дымком сочились её остатки, но кисть каким-то образом осталась на месте. Его облик резко потерял свою наполненность, становясь как будто более прозрачным, теперь он куда больше смотрелся бестелесным духом, чем до этого.       Киану       Выданное хором и уверенно «нет», заставило меня ненадолго выпасть из спора для осмысления. Неужели действительно между ними были только родственные чувства и ничего такого? Я помню, как на севере девушка накинулась на Кэла с обвинениями в смерти дорогого ей человека, но думал, что у нее с братом моего темного была просто временная интрижка, примерно как у меня с юным садовником. А, получается, все не так просто… Интересно, это меня повысили или понизили только что?       Но всерьез об этом задуматься мне не позволило происходящее рядом. Кэл теперь перекинулся на своего брата и сыпал обвинениями. С одной стороны мне хотелось вмешаться, а с другой виделось, что это сейчас не совсем уместно. Кажется, у них были не все точки над Ё расставлены.       Я невольно проникся еще большим сочувствием к Хэлранилу, когда темный распекал его, что тот рванул куда-то там не дождавшись. Похоже, мания контроля у Кэла и раньше была, а его бедный брат это все терпел. Хоть не я один страдаю, и это не потому, что я так плох, это просто напарник такой.       Тем временем силы явно начали оставлять недолеченного мною Кэла, и он опустился на четвереньки. Чего нельзя сказать о его эмоциональном настрое, который, кажется, только сильнее накалялся. Да и Хэл явно изливал все то, что в нем накопилось, и что он, в виду смерти, высказать брату не мог. Поэтому я решил пока не вмешиваться и подождать в сторонке, давая бывшей паре выяснить отношения. Тогда мне это показалось правильным решением.       А вот то, что начало происходить дальше, стало для меня неожиданностью. Кэл внезапно зарычал и начал меняться физически, приобретая демонические черты, а вокруг него закружился вихрь энергии. Я не успел ничего понять и тем более сделать, как меня резко отбросило в сторону. Я кое как поднялся, физически ощущая потоки темной энергии идущие от Кэла. Я ничего подобного ранее не видел, да и не уверен, что слышал о таком. Что происходит? Что он творит?       — Кэл, прекрати! Кэл! Успокойся! — крикнул я, не будучи уверенным, что темный меня видит или слышит сейчас.       Грянула новая волна и я услышал вскрик Хэла, оказавшегося между нами — часть его руки была словно стерта. Неужели… это Кэл?       — Он тебя больше не слышит… — проскулил Хаэлнир, убаюкивая руку. Сцепив зубы, он упрямо вскинул голову, не давая мне дергаться в сторону его брата. — Нам нужно торопится, Киану, сосредоточься!       Каэлнир всё меньше походил на себя. Его кожа словно теряла насыщенность, откровенно серея, сквозь волосы пробились рога, а на хребте вылезли шипы, украсив подобными заодно и плечи. Тварь в человечьем обличье медленно поднималась на ноги, непрерывно издавая горловое рычание.       — Киану, соберись.        Дух оказался у меня за спиной, прильнул ко мне, и я ощутил не столько физический контакт, сколько энергетический. Подаренная им ранее частица силы отозвалась на эту близость, и я постарался расслабиться, чтобы «впустить» его в свое поле, почти слиться. Я должен ему довериться, у нас одна цель, я в это верил       — Слушай меня внимательно, у нас мало времени. Найди вашу связь. Да, прямо сейчас. Чувствуешь эту пульсацию? Найди своё зерно, оно где-то в центре «узла» связи с твоей стороны. Чувствуешь? Я помогу, не бойся.        Хэл начал давать инструкции и я попытался следовать им как можно точнее. Я прикрыл глаза, чтобы происходящее вокруг меня отвлекало как можно меньше. Представил нашу с Кэлом связь, ощутил ее дребезжащей нитью, клубком разозленных змей. Дух брата моего партнера посылал мне мыслеобразы, что и где искать, упрощая мою задачу по максимуму. У меня в связи со всем этим возникала масса не самых приятных вопросов, но я усилием воли очистил от них сознание. Надо действовать быстро и точно, это я и сам понимал.       — Я здесь, — почти нежно прошептал Хэлранил. — Теперь самое главное. Опусти туда руку — не бойся, тебя не сожжет — и ухвати саму суть. Чувствуешь? Это то, что и есть ваша связь. Бери её в руки. Не давай его стороне подавить твою, упрись. И продави свою часть в его сторону. Дави, но не доходи прям до его «корня», а то шибанет по тебе же сторицей, ну и ему достанется так же. Но по всей длине связи — веди. Эта связь — не веревка, скорее как… поводок на проволоке. Ты можешь изогнуть её со своей стороны так, как нужно, а сейчас жизненно необходимо запереть его «врата» — те самые, что ты видишь. Но никогда не подходи к ним слишком близко, вы просто не сойдетесь, как магниты с неправильных сторон, а при откровенном конфликте рискуете схлопнутся оба. Вот так, молодец, у тебя получается!       Я сконцентрировался на собственном энергетическом канале, по нему пошел глубже в связь, в сторону темного начала Кэла. Чем ближе я к нему шел, тем труднее было это делать. Нить колебалась и вибрировала, словно уходила в ураган. Наверное, если бы я держал ее руками физически, она бы истерла мне все ладони. Мелькнула мысль: «Забавно, как верно я изначально ухватил природу нашей связи… поводок».       В теории инструкции были просты, но на практике я смутно понимал, как мне запирать эти врата, как не подойти слишком близко, но добиться эффекта. Пришлось импровизировать. Я представил, как моя часть нити оживает и начинает двигаться вокруг нутра Кэла. Это не реальный мир и законы физики тут не действуют, тут действует лишь воля, а потому моя нить будет двигаться так, как я пожелаю. Я сконцентрировался, опутывая спиралью «ураган», стягивая его воронку петлей, словно она была мешком, который я завязываю шнурком. Мне казалось, что все это длилось часы, а моя нить стягивала бушующие недра мучительно долго, продвигаясь с немалым трудом, но все же двигаясь, пока не стянула все до конца.       Я рискнул открыть глаза, чувствуя, как напряжение ослабело, словно я действительно захлопнул ворота с ураганом внутри. Кэл замер, покачнулся и неловко рухнул на бок, словно был куклой, у которой срезали поддерживающие ее нити. Я позволил себе понаблюдать за ним еще с минуту, словно он мог снова встать и начать буянить, после чего развернулся к его брату. Сейчас меня больше волновал Хэлранил.       — Это… он тебя так, да? — я осторожно коснулся плеча с той стороны, где отсутствовала часть руки. — Я могу тебе чем-то помочь? — если Кэл мог «стереть» часть духа, то может я мог бы ее вернуть обратно, нарастить, как мог сделать с человеческой плотью?       — Нет, ты мне помочь уже не сможешь. Признаться, я точно не знаю, что вообще тут поможет.        Нехотя, пришлось ему поверить и отложить этот вопрос на потом.        — И… Спасибо. Без тебя я бы не справился. Откуда ты знал, что надо делать? Это… уже случалось? — озвучил я беспокоивший меня вопрос. — Что это вообще такое было?!       Поскольку Хэлранилу помочь я не мог, то направился к его брату. Как многого о нем я еще не знаю? Я осторожно подошел к лежащему неподвижно темному, чувствуя клубящийся внутри страх. И тут же на себя разозлился за это чувство. Пусть только попробует еще что-то учудить, я ему так врежу!.. Я присел на корточки, осматривая тело напарника и проводя диагностику. Аномальной энергетической активности больше не ощущалось, зато присутствовали множественные травмы и истощение. Первыми я и занялся, восстанавливая целостность тела и следя за тем, чтобы пациент раньше времени не очнулся.       — Не благодари, от этого буквально зависели наши жизни, — Хэл, наконец, оторвался от созерцания Кэла. Рана на боку темного, исторгавшая тьму, закрылась сама собой. Хороший знак. — Вопрос, конечно, интересный, с чего бы начать… Наверное с самого начала, расскажу, что узнал от новых знакомых, — он покачался на пятках и даже осмотрел потолок. Остальные духи медленно, как будто с опаской возвращались. — В начале времен была полная каша, и в своей эволюции зародилось сознание. Оно обнаружило себя как нечто большее, нежели просто сосредоточие энергии, и принялось постигать мир. Я говорю о Матери — время превратило историю в древнюю легенду, но старые духи рассказали мне, что так всё и было. Пространство породило сознание, но оно же породило пространство таким, каким мы его знаем. Когда-то давно и человечество являлось молодой расой и нуждалась в помощи, а потому с помощью их веры и благословения Матери были созданы боги, так как она уже не могла следить за всем, да и находится в мире уже толком не могла. Тут уж мы знаем по истории, что это были те ещё ребята, которые не гнушались периодически бить друг другу морду, уж не говоря о том, чтобы подначивать целые королевства на борьбу между собой — а ведь боги бессмертны и убить друг друга не могут. В конечном итоге они так увлеклись, что их распри принялись раздирать наш мир, и всё живое взмолилось о пощаде, вспомнив прародительницу. Тогда Великая Мать вмешалась, разводя задир по углам — кого пригасила, кого усыпила, по слухам нескольких даже оставила в заточении. Но мир уже глубоко заболел, и даже Мать не могла мановением руки вернуть всё как было — она создала систему из хаоса, просто так не вмешаешься. Тогда два брата, боги дня и ночи, рассчитали точное время и положение звезд и добровольно ушли из жизни, растворившись в мироздании, латая дыры и пробоины и залечивая раны мира — и даже этого было недостаточно. Но братья были дюже умны и дальновидны, ведь растворившись в мире, они дали возможность рождаться диалам, в последствии возродившими культ Матери-Равновесия. Исторически родственники, один несет частичку бога дня, второй — бога ночи, а по факту один оперирует светлой энергией, второй тёмной. — Хэлранил сделал паузу, собираясь с мыслями. — Как ты наверняка знаешь, тёмные диалы пользуются не совсем своей силой — они как портал в сосредоточие всего того, что принято считать злом и тьмой, потому что оно разрушает и уничтожает. У светлых на самом деле та же схема, только работа с их силой идёт куда мягче, и не воспринимается столь буквально. Хм… говорят, у магов, которые творят только за счет себя, это всё чуется и получается как-то по другому, но тут я не в курсе. Так вот… — Хэл осмотрелся и шагнул в сторону, к островку серого песка меж камней, где нарисовал острым камушком схематичного полого человечка. — Воронка, которую ты видел, это так называемые «врата», через которой идёт поток энергии. Так вот, когда всё ок и тёмный находится в стабильном спокойном состоянии, врата прикрыты по максимуму — строго говоря, изначально, до обучения, они вообще ничем не закрыты, но ввиду детского возраста ещё не масштабируются, — он нарисовал кружочек внутри фигурки. — Вообще для тёмного чуть ли не жизненно важно научится взаимодействовать с ними, потому что без понимания контроля это может вылиться в нежданчики… но об этом чуть позже. Когда темный работает с силой, он открывает проход настолько, насколько ему нужно, — внутри человечка появился второй, почти повторяющий контур, только изнутри, а затем Хэлранил обвел повторно основную схему. — Например, когда идёт закрытие Пустошей, тёмный использует плюс-минус все доступные ему границы. Разумеется всё это жрёт и его собственные силы, потому истощение касается и физического тела, как это было у вас после каравана, когда он отсыпался дольше тебя, — после этого Хэл начертил рядом ещё одного человечка. — Соответственно, когда тёмный по какой-то причине не может удерживать врата, те склонны расходится по самое небалуйся, и тогда он уже не может самостоятельно захлопнуть их, утопая в силе, — вокруг второй фигурки Хэл заштриховал круг силы. — А теперь самое интересное. Тёмная сила, ввиду своего концентрата способна уничтожать буквально всё. Даже… даже таких как я, а мы ведь вплетены в энергетику мира. Если сравнивать человека и духа, то человек это нашивка, а дух — ткань. Дух без тела может, тело без духа — нет. Поэтому, как ты мог заметить, при проявлении силы, большая часть пришедших присутствующих ушла на другие планы — но Кэл достал бы и там, будь у него больше времени. Потому очень важно как можно скорее закрыть врата. Ты спрашивал, было ли такое? Да, было. Именно у Кэла — дважды. Первый раз… Их специально провоцируют, доводят до того, что они не могут удерживать защиту. Тогда под надзором напарник или напарница должны закрыть воронку, потому что случись такое где-то в поле, проблем не оберешься. Это вроде испытания, ещё не выпускного, но чтобы понимать, способна ли пара на самостоятельное существование в будущем. Если да, её доучивают и после инициации отпускают в большой мир. Нет — списывают тёмного со счетов, светлого отправляют на вольные хлеба, что-то вроде того, что ждало тебя в будущем. Хм… Являясь можно сказать круглосуточным стражем собственных ворот, тёмные разумеется подвержены их влиянию, что проявляется как физически, так и психически. Знаешь, ты не рос в Цитадели… Случалось всякое, — Хэлранила передернуло. — Не все пары удачные. У нас был один озверевший тёмный, в прямом и переносном смысле, покрытый шерстью, глаза звериные, и общая масса заметно крупнее. Пубертарный период дался им обоим тяжело — сначала слухи, а потом как-то раз я и сам случайно приметил их в подсобке, где тёмный насиловал светлого, явно не в первый раз. — Хэл закусил губу, невольно вспоминая крупное волосатое тело, с характерным хлюпаньем вдалбливающееся в хрупкое тело светлого брата, который лишь поскуливал. — Тот был настолько забит, что лишь молча кусал запястье — а у него постоянно были изжеваны до крови запястья… Вообще старшие не лезут в наши внутренние взаимоотношения, у нас принято, чтобы внутри пары разбирались сами, но тут уж даже мы взбунтовались, но слушал ли кто нас? Мы даже коллективно рожу ему били, но все прекрасно понимали, что когда они покинут Цитадель, светлому трындец. Но… светлый оказался способным на финальный рывок — дистабилизировал тёмного и не закрыл его. Естественно, того спустили в катакомбы, надавали по шее светлому и определили в Залупинск. Но знаешь… Это было лучше, чем продолжать жить так. Впрочем, когда он уезжал, у него были настолько пустые глаза, что даже не знаю, осознал ли он своего освобождения, или же ему стало окончательно всё равно, — Хэл помолчал, задумчиво чертя бессмысленные закорючки. — Второй раз случилось, когда нам отвешали за ту деревню. Кэл очень дурно воспринял, что решили и мне плетей всыпать, а учитывая то, что он и так был на грани после своих двухсот плетей… Некрасиво вышло, когда он едва не разворотил главный зал с советом. Угомонить демона довольно трудно, со стороны — почти невозможно. Спасло собственно лишь то, что меня освободили и я закрыл врата. Такой выброс энергии плохо отражается на их состоянии, истощая, поэтому если не помогать, то он может ещё пару суток валятся в беспамятстве. Опасность всего этого мракобесия ещё в том, что слишком яркий всплеск может приметить любая мимо проходящая пара, а нам это не с руки — стоит Ордену прознать о подобном, и у них появится галочка в графе кандидата на обитателя Катакомб. Их, тёмных, ещё в детстве водят в Катакомбы, в назидание, так сказать. Нас не водят. Кэл вернулся оттуда под таким впечатлением, что не мог спать в одиночку, ну, мы и выпросили двуспальную кровать. Да-да, ту самую, которую ты хотел менять… Кто-то вообще по два дня не разговаривал, так что у нас ещё ничего, — он хмыкнул. — Пойми, Киану. Кэл один стоит перед этими вратами и единственная поддержка, которая у него может быть, это светлый за спиной. Но эта же поддержка может обернутся и горем, потому что при должной сноровке ты можешь использовать связь почти как поводок. Ты же знаешь Кэла, он на дух не переносит помыкание, а тут такое! Он… привык что есть я, а как без меня — не знает. Ему страшно довериться тебе, может он и хотел бы, но не знает как объяснить то, что у нас сложилось само собой из-за времени проведенного бок о бок. Соглашусь, не самое удачное решение с его стороны, но встань на его место, — Хэл плюхнулся на свой зад, вытягивая ноги. Рана его как будто не беспокоила, но этой рукой он почти не двигал.       Дух начал рассказ издалека, но я сдержался, чтобы не морщиться и не прерывать его. Ну, вот только детских сказочек мне тут не хватало… Однако постепенно он переходил к более насущному и интересному, даже сопровождал рассказ рисунками, так что я внимал уже по полной.       Я нахмурился, услышав, что это было уже дважды. И нахмурился еще больше, мысленно соглашаясь с тем, что случись такое в поле, проблем не оберешься. А ведь у нас такое по сути и случилось как раз в поле, но меня этому почему-то не посчитали нужным обучить. Спросить бы почему, да боюсь мой вопрос может дать противнику больше информации, чем их ответ на него мне. Видимо, рассчитывали, что я быстренько опою Кэла и он станет в принципе не способен на что-то подобное, на раскрытие врат больше, чем тонкая щелочка? Хорошо, что рядом был Хэл. Меня передернуло от мысли, что могло произойти, не будь его тут или окажись он более трусливым и малодушным.       Но бывший светлый продолжал рассказ, касаясь того, о чем бы я предпочел не знать. С некоторыми моментами я уже имел несчастье столкнуться, так что на собственной шкуре все познал и мог очень живо все представить. Да и Кэл, тоже хорош… В любой непонятной ситуации применяй насилие, похоже, девиз всех темных.       О Катакомбах слышал и я, хотя это были больше слухи, потому сейчас я жадно ловил дополнительные крупицы информации, и осмысливал произошедшее шире. Я был готов глубоко погрузиться в осмысление всего, но из этого состояния меня вырвало упоминание о кровати. Такое простое и будничное, но оно накрыло меня полнотой осознания иного толка. Так что это, получается Хэл был рядом все время?! Наблюдал?! Даже тогда, даже потом, и даже когда мы… О боги! Я отвернулся, чтобы скрыть заливающую мое лицо краску. Да я был готов сейчас под землю провалиться от стыда! Успокоиться и немного взять себя в руки мне помогло только то, что до этого вроде дух брата моего партнера общался со мной нормально и даже позитивно, значит, со стороны все было не так плохо и я не окончательно пал в его глазах. Теперь его слова о появлении и наблюдении за Кэлом для меня заиграли новыми красками. Но как же неловко вышло…       Чтобы как-то отвлечься от переживания о том, что за мной наблюдали в самые интимные моменты, я решил получше обдумать все сказанное духом и в частности его последние слова в защиту Кэла. С одной стороны я мог его понять. А с другой… не хотел. Было две стороны одной правды, его и моя, и они находились в конфликте, и результат этого конфликта был сейчас вокруг меня. Трагедии удалось избежать только по случайному стечению обстоятельств. Сложись хоть что-то иначе…       Я залечивал раны Кэла, переваривая полученную информация и пытаясь решить, что мне в этой связи теперь со всем этим делать, как быть, что выбрать самому. Мне удавалось внешне оставаться спокойным и собранным, но внутри меня назревал вулкан.       Когда ресницы моего темного дрогнули и он начал приходить в себя, я уже все для себя решил и знал, чего хочу. Я провел по его волосам ладонью от лба к затылку, где и ухватил, заставляя смотреть мне в лицо. Внешне я все так же был холоден и собран — месть и наказание это то, чем нужно заниматься находясь в максимально спокойном состоянии. Мысль о том, что я вот-вот дам выход накопившимся эмоциям и переживаниям помогала мне поддерживать себя в равновесии.       — Как спалось, котик? Что снилось? — притворно ласково проговорил я. — Очнулся? Отлично, потому как нам предстоит серьезный разговор. Жаль, что ты не захотел поговорить, когда была возможность сделать это по-хорошему, — я отпустил волосы еще не до конца понимающего, что происходит Кэла, встал и от души пнул его в бок, заставляя хватать воздух. — Падла! Скотина! И когда ты собирался мне сказать о том, что тебя накрывает так? Когда ты мне собирался сказать, что я сплю в одной кровати с гребанным пороховым складом? И как тебе еще хватало наглости обвинять меня, что я что-то скрываю? Жаль, я сразу не понял, что громче всех «Держи вора!» кричит сам вор. Ты обвинял в скрытности и недоверии меня, но сам скрывал куда больше, чем я мог представить! Да мои видения и интриги ерунда по сравнению с этим! Они никому смерти не несли! А вот твои тайны очень даже несут! Или ты хотел меня угробить, а? — я сопровождал свою речь пинками, безжалостно метеля темного по ребрам, по почкам и прочим нежным местам, заставляя корчиться на полу и хватать воздух. Когда же он по моим прикидкам уже должен был уходить в сторону отключки, я снова присел, схватил одной рукой за волосы, наблюдая за выражением его лица, а второй принялся залечивать нанесенные мною травмы. — Ладно, я тебе никогда не нравился и ты не в восторге, что мы стали партнерами, это понятно, это взаимно. Я даже почти не сержусь, что ты хотел меня убить. Но ты, наверное, расстроен, что я все еще тут? А знаешь, почему? Только благодаря твоему брату. Кстати, не хочешь спросить как он? А я отвечу — хреново. Ты его чуть не убил, но покалечил. И будь он чуть менее храбрым, то его бы не стало вовсе. Да и не только его. Понимаешь, дурья башка? Здоровая детина, силищи куча, а мозги как у цыпленка! Его бы не стало! Совсем! Навсегда! И если в первый раз ты мог винить в его смерти Орден, то тут был бы виноват только ты сам! Так сильно ненавидишь за то, что он умер и оставил тебя? Думаешь, ты один самый несчастный? Слабак! У Хэла яйца уж точно пожелезней твоих будут! И я больше не позволю тебе ему навредить! Я тебе такое устрою, что Катакомбы курортом покажутся! — я закончил с лечением и снова пинал Кэла, расчетливо и методично, давая волю свой боли, злости, страху, обиде. И с каждым пинком я чувствовал, как мне становится пусть немного, но легче, а потому я продолжал. Пинал и лечил, лечил и пинал, да периодически тряс темного аки грушу. — А ведь знаешь, даже после всего, что ты ему сделал, он готов тебя защищать и оправдывать твое поведение. Будь в моей жизни такой человек, который бы любил бы меня так же, хоть не надолго, я был бы счастлив. А ты, козлина драная, не ценишь этого! Он мне все рассказал. То, что у тебя не хватило духу мне сказать. Ладно, Орден не сказал, но ты! Ты тоже молчал рыбой об лед! А еще партнер! Или ты думал, я не пойму? Не справлюсь? Как видишь, справился. Вот только теперь я не уверен, хочу ли делать это снова. Не уверен, хочу ли вообще находиться рядом с тобой в одном помещении, не говоря уж о чем-то еще. Ненавижу тебя! Слизняк! — выплюнул я, переводя дыхание. Первая волна злости опала и я почувствовал, что немного подустал.       Каэлнир       Словно сквозь подушку я слышал голоса — не имея ничего другого, я шел на этот звук, постепенно осознавая себя в своём теле. Впрочем, смысл речи до меня так и не дошел, они как раз замолчали, а потом я открыл глаза. Земля вокруг была словно выжжена, пара камней у лица словно оплавлены, и в первое мгновение я испугался, подумав что снова очутился в том поле в тот день… но чья-то рука зажала волосы на затылке, заставляя поднять голову, а этого в тот день точно не было. Киану?       — Как спалось, котик?       Его выражение лица не сулило ничего хорошего — не уверен, что вообще когда-либо видел такой концентрат злости в его глазах, хотя в остальном он был как будто спокоен. Но не иначе как интуиция третьей ноздри (жопы), голосила, что сейчас будет атас. Что ж, она была почти права — с той поправкой, что настал не атас, а пиздец.       Первый удар в бок заставил согнутся и и охнуть, выбив воздух из лёгких. Что за?! А Киану продолжил! Его удары сыпались градом вместе со словами, но мне не хватало сил даже толком откатится подальше, уже не говоря о самозащите.       — Совсем офонарел? Отвали от меня! — зарычал я, но был перебит носком ботинка в печень — боль в этой области доходила не сразу, постепенно нарастая и заставляя скрючиваться. Киану же немилосердно саданул в область почек, заставив вскрикнуть и неловко извернутся. Почему? Постепенно до меня допирала суть его его претензий, признаться, град ударов не так уж хорошо стимулировал процесс мышления, но я таки смог. — Это моё дело, не твоё! И не было никогда им! — я конечно пытался что-то возражать, но в данном случае моё положение оставляло желать лучшего. После… срывов присутствует характерная слабость, более того, обычно это дело заканчивается длительным отсутствием сознания и вряд ли присутствующие ждали так долго, а значит если я пришел в себя, Киану не поленился привести меня в чувство. Это чтобы после поколотить что ли?!       Постепенно его удары выбивали из меня остатки соображалки и тех жалких крох сил сопротивления — стыдно признаться, но тушкан подловил меня в едва ли не самый беззащитный момент… И я поплыл. Впрочем, судя по всему не надолго — Киану словно выдернул из омута, влив в меня толику целебной силы, заставив меня хватать ртом воздух отчасти из-за прилива, отчасти от того, что меня снова схватили за волосы на затылке, заставляя внимать со всем вниманием. Внезапно слова, что мне он не нужен, всколыхнули пласт ещё не ясной обиды. А затем злость, замешанная на непонимании чего он так взъелся, принялась трансформироваться… в страх. Я… столько всего наворотил? Я навредил Хэлу? Но… но как? Как это вообще возможно?! Дух неуязвим! Будучи в полнейшем шоке, я лишь пролепетал «я не мог», но Киану не стал и слушать. Напротив, он бил по самым больным местам и если бы я мог — отшатнулся бы, сбежал даже наверное, лишь бы не слушать.       — Всё не так! — я попытался отпихнуть его, но тот бросил меня на землю и снова пнул — судя по усилию прям от души. Охнув, я сжался под градом последующих ударов. Киану защищал Хэла, где-то далеко Хэл блеял нечто о том, чтобы остановиться, но явно без особого результата. И без особого энтузиазма? Я любил брата! Как Киану может обвинять меня в преднамеренном причинении зла? Упоминания Катакомб заставили вздрогнуть, но на замечание о яйцах я даже не зашипел, соскальзывая в безопасное небытие…       Откуда меня снова выдергивает Киану, продолжая экзекуцию. И так раз за разом, пока я не перестал сдерживать крики от отбитых частей тела, пока не превратился в едва сопротивляющуюся тушу, никак не могущую отключится, потому что светлый не давал.       Светлый! С таким и темных не надо… О чем Киану мне и сообщил. Обида на несправедливые обвинения, страх за то, что натворил, за то, что Киану больше не желал знаться со мной… Я закрыл лицо руками, кусая губы, как вдруг экзекуция прервалась. Кажется, подошел Хэлранил, но меня однозначно выворачивало от происходящего в достаточной степени, дабы я собрался в кучку и рванул прочь. Что я себе вообще возомнил? Чувства там какие-то, да? О доверии размечтался, ха, сопляк! Киану прав — я не справляюсь, я слабак, яйца мои из желе, и кончить мне что козлу драному под забором. Ну, и пусть.       Подальше от Хэла. Он умер, и нечего было возвращаться.       Подальше от Киану. Всё равно он меня ненавидит.       А я ненавижу себя.