Два лика силы

      Каэлнир       Признаться, я немного нервничал, хотя делать этого было никак нельзя. Ещё не день Икс, но подготовка к нему — нас вызывали на ковер, непременно обоих, и сейчас мне пришлось сыграть роль деревянного болванчика. Мне! С моим-то характером! Я не обольщался о собственной природе, но то и дело бросая взгляды на Киану. Понимал, что он рискует не меньше, а это писец как драло за живое. Приложить все усилия, не выдать себя жестом, словом… взглядом? Хрен знает, в живую действие зелья, к тому же продолжительное, я никогда не видел, так что знал лишь в целом суть его действия. Импровизация наше всё, хе-хе, да помоги нам Превеликая Мать. Вдох-выдох, погнали.       Он шел чуть впереди, я же двигался за ним задумавшись о собственных движениях, стараясь сделать их чуть ломаными, резковатыми, возможно даже слегка неуклюжими. Я должен был оставаться прекрасной боевой машиной, но абсолютно без мозгов, так что неуклюжесть могла стать не в кассу, а могла сыграть на руку. В конце концов, пусть я буду не идеальным в их глазах, мало ли как зелье подействовало?.. И всё же я нервничал. Пока нас вызвали в личный кабинет одного из советников, и по нашим с Киану домыслам, то была репетиция, или около того — со времени прибытия я практически не покидал комнату, дабы не напрашиваться на разговоры в лицо, успел одуреть от четырех стен, но данная прогулка мало ассоциировалась с долгожданной деятельностью.       Киану постучал в дверь, и довольно быстро получил разрешение войти, а мне потребовалась первая порция сдержанности, чтобы не оскалится — в помещении находился Дамиан. Ох, чую мне ещё много чего сдерживать придется сегодня… Встав рядом с напарником я чуть расслабил тело и равнодушно уставился в пустоту перед собой. Где-то глубоко внутри себя огладил новые створки плотно закрытых ворот темной энергии, попросив сегодня не подводить. Глупо, знаю, они неодушевленные же, так, символ по сути, но так чувствовал себя уверенней. В помещении находились, не считая мразоты Дамиана, глава Совета, его зам и ещё один человек, которого я видел впервые. Впрочем, я их всех видел только издалека и на ритуалах посвящения, кроме вышеупомянутой мрази, но с ней отдельная история. Увы, визуально я ничем не мог выдать своё недовольство, посему оставалось киснуть внутри — впрочем, пожалуй, даже не удивлен, что и тут он подсуетился. Тем временем, глава обратился к напарнику, мне же оставалось не выдавать себя ни коем образом.       Киану       Рано или поздно этого стоило ждать. Даже скорее рано, чем поздно, но от этого полученное приглашение все равно не вызывало облегчения по поводу окончания ожидания неизбежного. Не знаю, как Кэл, но я себя полностью морально готовым не чувствовал, хотя мы не раз обсуждали план действий. Однако где-то внутри, я все равно боялся, что он не сдержится и сорвется, вцепится в горло Дамиану, и тогда придется срочно придумывать план Б. Так что позволил себе мысленно обдумать все возможные негативные исходы заранее. Признаться, справедливости ради, в моих мыслях были и такие, где мог облажаться я сам.       И вот, скрепя сердце, мы шли в кабинет одного из советников. Я впереди, Кэл чуть позади, старательно изображая болванчика. Он вообще очень ответственно подошел к этой затее, поддерживая игру каждый раз, когда покидал комнату. Поэтому, не смотря на все свои переживания, я каждый раз старался думать о том, что надо учиться доверять партнеру полноценно. Ведь он на все это согласился потому, что доверят мне. И я не могу его подвести. Только доверяя друг другу мы сможем выбраться из того болота, где оказались. И может даже спасти мир.       Я постучал в дверь и мы вошли. Внутри помимо хозяина кабинета, находился так же сам глава (надо же, какая честь!), Дамиан (это было ожидаемо, куда уж без него?) и Штайн (а вот это уже не очень хорошо, он меня знает дольше всех, тут просто дурачком не прикинешься). Вдох-выдох, погнали.       — Приветствую глубокоуважаемых членов Совета. Чем мы можем быть вам полезны? — обратился я максимально учтиво. В приглашении не было указано, зачем нас вызывают, но мы с Кэлом и так понимали — хотят убедиться, что он действительно под наркотиком и больше не имеет свободы воли.       Вопреки моим ожиданиям заговорил не хозяин кабинета, а Штайн.       — Киану, мальчик мой! зачем же так официально? Мы столько не виделись и я рад наконец-то тебя повидать! — мой наставник и покровитель в прежнем оплоте Ордена заулыбался и развел руки, чтобы меня обнять и отечески похлопать по плечу. Еще год назад я бы думал, что он действительно искренне рад меня видел и был бы рад сам. Сейчас же пришлось имитировать искреннюю радость от встречи, подходя для объятий. — Как ты тут? Дамиан говорил, у тебя проблемы с напарником?       Проблемы? Ага-ага. И тон участливый! Так я сейчас тебе все жалобы и выложу!       — Да… были проблемы, — уклончиво ответил, чуть отводя взгляд, пусть думает, что мне стыдно за свою нерасторопность. — Но сейчас они уже решены! — я уверенно посмотрел Штайну в глаза, типа теперь я молодец и можешь мною гордиться. Я послушный песик и вилял бы хвостиком, будь он у меня. — Сейчас у нас полный мир и согласие! Правда, Кэл? — я с улыбкой обернулся к напарнику, отмечая его безучастное выражение. Молодец, Кэл! Я с тобой! — Он, знаете, стал в последнее время неразговорчивым, но оно и к лучшему, ведь так? — я вернул свое внимание к Штайну, стараясь уловить его реакцию. Его кивок меня ободрил.       — Отрадно это слышать! Я не сомневался, что ты справишься, мой мальчик. Я слышал так же, ты активно ездишь на миссии?       — Да… мне хотелось бы применять свои навыки в деле, чтобы стать сильнее и быть более полезным Ордену, раз мне выпала честь стать не просто целителем, а иметь пару, — я пока не очень понимал, к чему клонит Штайн и ответил поближе к правде. Трое других в разговор не вмешивались, расположившись в креслах вокруг дубового стола и потягивая вино из бокалов.       — Это похвальное желание, — тепло улыбнулся Штайн. — Однако я хотел бы попросить тебя пока остаться в городе и не покидать его.       О, вот это уже интересно! Я тут же изобразил на своем лице удивление, которое потом сменилось тревогой.       — Я… в чем-то провинился? Да, я понимаю, что мне не сразу удалось выполнить необходимое… Но сейчас все в порядке ведь? И последняя миссия показала, что Кэл все еще пригоден как боевая единица!       — Нет, что ты, мой мальчик! — Штайн снова мне улыбнулся, положил руку на плечо и заглянул в глаза. — Я очень тобой доволен! И потому у меня для тебя будет отдельное задание. Я ведь могу на тебя рассчитывать и доверять?       — Конечно, мастер Штайн! — я снова включил щенячий взгляд. А вот огонь восторга в этом взгляде был даже искренний — неужели меня теперь допустят дальше? Мы прошли проверку?       — Отлично. Кстати, что это мы стоим? Присаживайся, разговор не на пять минут, — мне было предложено одно из кресел. Кэла присутствующие игнорировали, словно он был предметом мебели. — Дамиан, принеси-ка еще один бокал, — похоже, Дамиан в их группе самый младший по иерархии. Любопытно.       Дамиан неохотно встал, периодически бросая любопытные взгляды на Кэла. Не нравились мне они.       Я принял бокал, который быстро наполнили вином. Споить меня хотят? Интересно, для чего? Надо быть аккуратным на всякий случай.       Штайн тем временем начал вещать о том, что баланс в нашем мире нарушен, что Пустошей появляется все больше и больше, что просто парам становится все труднее справляться, а закрытые Пустоши быстро появляются снова, и что я мог это заметить на собственном опыте. Я кивал болванчиком, внимал каждому слову, гадая, к чему все это. Глава совета и его заместитель так же периодически вступали в разговор, подводя в итоге к тому, что Совет решил предпринять более эффективные меры, провести некий ритуал, и для этого им нужны такие молодые и подающие надежды маги, как я. Вроде бы все звучало очень похоже на правду, но меня не покидало ощущение, что в чем-то подвох, однако мне никак не удавалось понять, в чем именно.       Несмотря на все мои попытки пить поменьше, пить мне все же приходилось, чтобы не вызвать лишних подозрений. Постепенно я стал ощущать, как хмелею, и мне стоило немалых усилий, сохранять контроль разума и критичность. Мои собеседники тем временем вещали о важности миссии, о необходимости быть преданным идеалам Ордена и выполнять все указания в точности, даже если я чего-то не понимаю. Конечно же, они мне потом все с радостью пояснят, но я должен быть готов не колебаться и доверять старшим полностью, ведь на моих плечах в том числе чуть ли не благо всего мира, ответственность, и если я не уверен, то лучше отказаться сейчас, чем подвести в ответственный момент. Я, конечно же, пьяно кивал и уверял, что полностью лоялен и готов на все ради блага Ордена и всего мира. Наверное, в иной ситуации я бы действительно проникся и поверил, что вот такой особенный, избранный везунчик. Да что там, я уже был почти готов поверить, но какая-то моя часть все еще держалась, напоминая себе о Матери и о том, что было в пещере. Мать прежде всего.       В какой-то момент Дамиану стало явно скучно, а может он выпил уже достаточно, и потому решил позволить себе лишнее.       — Эй, ты, — обратился он к Кэлу. — Подойди сюда!       Мой напарник все это время изображавший изваяние не шелохнулся. Мы с ним уговорились, что он не будет реагировать на слова кого-либо из присутствующих, если те на называют напрямую его имя или не обращаются уж очень явно к нему.       — Чего это он не слушается? — Дамиан с возмущением и недобрым прищуром посмотрел на меня.       — А он не реагирует, если не назвать по имени, — расслабленно отмахнулся я, хотя внутри все сжималось от недобрых предчувствий. — Кэл, подойди сюда, — мой темный послушно подошел ко мне, и я повернулся к Дамиану, предчувствуя, что все так просто не закончится.       — Кэл, подойди ко мне, — я видел, как Дамиан довольно ухмыляется, наблюдая как темный подходит к нему. — Сейчас узнаем, готов ли твой напарник, как и ты, выполнять все приказы без колебаний. Раньше у него с этим были проблемы, — Дамиан встал со своего кресла, обошел Кэла вокруг, затем резким движением разорвал на нем рубашку. Пришлось закусить щеку изнутри, чтобы оставаться спокойным, когда моего темного сначала нагло облапили, а затем и стукнули в живот. — На колени! Лижи мои сапоги! — часть меня хотела вмешаться и прекратить это издевательство, но еще не до конца опьяненный разум понимал, что это испытание и я не должен показывать своих чувств. Особенно сейчас, когда они думают, что я пьян. Не для этого ли спаивали, чтобы посмотреть, как я буду вести себя без контроля головы? — Смотри-ка! Какой послушный песик! И, наверняка, безотказный! — Дамиан поднялся со своего кресла, переместился за спину Кэла и принялся сдирать с него штаны. — Ну-ка, сучка, посмотрим, как ты будешь послушно стоять, пока я тебе засаживаю! — От этого внутри меня все похолодело. Неужели… он собирается изнасиловать Кэла прямо тут?! Это было уже слишком, этого я никак не мог допустить. Притворяясь несколько более пьяным, чем я есть, я встал с кресла, чуть пошатываясь.       — Й-я против! Он — мой! — проговорил я чуть заплетающимся языком, надеясь, что мой выпад будет списан на алкоголь и эгоистичное нежелание мальчишки делиться игрушкой, а не на бунт. — Вы видели, он абсолютно послушен для любого дела. Но это к делу не относится, это — мое! — я посмотрел на Штайна в поисках поддержки. Видимо, в этот раз высшие силы надо мной смилостивились.       — Дамиан, оставь его. Мы получили достаточное подтверждение лояльности, — Штайн осадил Дамиана и тому с недовольной миной пришлось оставить Кэла.       Мне же стоило немалых сил сдержать выдох облегчения. Могу только представить, каково было моему партнеру только что… И ведь он справился! Одна часть меня испытывала тонну нежности и обожания к Кэлу. Другая же… другая ощутила прилив темного тягучего желания от вида стоящего на коленях Кэла. Такого покорного… Нельзя сказать, что я не хотел оказаться с ним сверху, но прежде я не давал воли этому желанию, так как знал, что мой партнер не приемлет такую позицию. Хотя, пожалуй, за все его выходки разок можно было бы. Но помимо физического влечения у меня были к нему и чувства, которые желали взаимности. И я точно знал, что после такого все то, что было достигнуто с таким трудом будет разрушено. А потому удовлетворение этого желания на мой взгляд не стоило всего того, чего я лишусь — нежности, заботы, доверия, страсти. И все же сейчас перед моим внутренним взором особенно ясно предстала картина коленопреклонного Кэла, обнаженного и закованного в цепи. Я живо представлял, как изгибается его сильное тело, как двигаются под кожей мышцы, как он рычит, сопротивляясь, и капельки пота блестят на коже. А внутри наверняка он был бы такой тугой и горячий…       — Пожалуй, на этом нашу встречу можно завершить. Киану, вы с Кэлом можете быть свободны до следующих указаний.       — Благодарю вас, мастер Штайн, за оказанное доверие, — я поклонился присутствующим, чуть неуклюже, но мне показалось это уместным, чтобы изобразить, что я польщен великой честью и прочим бла-бла-бла. — Я буду ждать ваших дальнейших указаний. Доброй ночи! — затем подошел к партнеру, сохранявшему прежнюю позу. — Кэл, встань! Следуй за мной!       Как только мы оказалось за дверями, я накинул ему на плечи свой плащ и сжал руку, выражая свою поддержку. Чем-то большим выдать нас я не рискнул. Кто знает, не следят ли за нами? Поэтому до комнат мы добрались в молчании и не контактируя друг с другом. Никогда этот путь не казался мне таким долгим.       Каэлнир       Всё так же оставаясь позади Киану, я покрепче вцепился в каменную маску лица, скрывая за неё возрастающее с каждой секундой напряжение, стараясь не думать о том, что могло произойти что угодно — в буквальном смысле. Это самая сложная игра в моей недолгой жизни, о том, что самый сок впереди думать не мог — пережить бы этот раунд!       Киану учтиво поприветствовал присутствующих, от меня, скорее всего, подобного не ждали, по крайней мере на моё молчание отреагировали соответственно, то есть никак, в то время как к напарнику подскочил незнакомый мне человек с крайне участливым выражением лица. Ну, прям само благодушие, добрый дядюшка волнуется за племянника!       Очевидно они знакомы и не один день, скорее всего это кто-то из Дангаронского форта. Хм… в мою голову закрались подозрения, что копали под Киану задолго до нашей с ним встречи, и мне это совершенно не понравилось, дело может принять ещё более тухлый поворот, чем казалось на первый и второй взгляд. Выходит, не одна Мать прочухала особенности моего диала? Как далеко верхушка Ордена способна сунуть свой нос? Я заволновался, почувствовав себя мальком на прозрачном мелководье, с нашими-то амбициозными планами… и мысленно позлорадствовал, мельком видя, как недовольно Дамиан подносит бокал Киану — маленькое утешение, что хоть где-то этот змей страдает.       Киану посадили за стол, я остался стоять на месте, ибо не приглашали и вообще словно забыли. Самым сложным пока оставалось решать, куда смотреть — пялить на присутствующих было вроде как не уместно, смотреть в стену менее продуктивно, вдруг пропущу нечто важное? Киану был не из тех, кто хорошо держится с алкоголем, а я даже подстраховать никак не мог, будучи в роли безмолвного истукана, но желание быть в курсе событий сподвигало на риск, и я то и дело скользил максимально равнодушным взглядом по присутствующим, стараясь подстраивать дело под реакцию на звуки. Впрочем, слушая их, я едва не присвистнул — их амбиции вполне спорили с нашими по спасению мира, блин!       Одновременно с этим захотелось расхохотаться, уж на что они явно не рассчитывали, так это на то, что мы с напарником сможем сойтись, вот уж нежданчик! Теперь я просто обязан, что бы ни случилось, продержаться до конца, чтобы все тут выкусили — чем складнее лилась речь из их уст, тем больше во мне росло желание противится просто потому, что так. В любом случае, ничего хорошего из того, чтобы сделать из меня бревно, я не предвидел, а потому никакой приязни к предстоящим подозрительным ритуалам я не испытывал. Я и слышать-то о таких не слыхивал никогда… Падазрительно! А с учетом их экспериментов с темными, вряд ли они одевают белых в тоги и превращают в сияющих монашек. Нет-нет-нет, меня этой ерундой не запутаешь.       Тем временем Киану, уже с налетом опьянения, активно кивал, внимая складным речам, и я почти молился, чтобы он продержался до конца, ведь то ли он так хорошо играет, то ли наш план стоит под большой угрозой разоблачения. Аррр, я даже сделать ничего не могу! Худшее, тяжелейшее, что можно от меня требовать — бездействие! Ненавижу его!       Ох, знал бы я, что впереди, не горячился бы столь рано…       Ведомый скопившимся напряжением, я едва не дернулся в ответ на призыв Дамиана, но вовремя спохватился, что не должен реагировать без откровенного призыва. Было сложно ориентироваться, бегать ли подобострастной собачкой, выполняющей по первому чиху команды, или же быть тормознутым туповатым увальнем. В любом случае то, что обо мне вспомнил этот гад, не сулило нам ничего хорошего. Я        послушно пододвинулся к Киану для демонстрации, и Дамиан не замедлил воспользоваться инструкцией по эксплуатации. Начало мне сильно не понравилось, и я даже не стал начинать продумывать, куда его заведет бурная нереализованная фантазия. Дамиан оторвал свою жопу от кресла (моё почтение, браво!), ради того, дабы критически осмотреть меня, словно коня на рынке и лихо рвануть рубашку. С-с-с-с… смело. Я призвал все свои силы стойкости и выдержки, к слову, которыми нас же тоже по сути обучали. Стоически претерпевать и бла-бла… Впрочем, без этой науки темные вообще без башни были бы, с нашими-то наклонностями. Вот кое-кто явно прогулял пару десятков уроков, учитывая то, КАК он меня ощупывал. Он приблизился слишком близко… Но мне всё ещё надо было избегать желания придушить сученка. Избегать, потому что сдерживать было бы невозможно, его пальцы заскользили по коже, описали кружки вокруг сосков, и подтолкнули остатки ткани заскользить прочь.       От легкого холодка у меня выступили мурашки, и это единственное, что выдало моё отвращение к происходящему — мне в прямом смысле пришлось прикусить язык, дабы болью отвлечь себя от происходящего, а Дамиан принял это явно на свой счет, с крайне довольной ухмылкой продолжая водить пальцами по впадинкам мышц, по внутренним сгибам локтей, чуть царапнул выступившими когтями, прочерчивая линию от пупка ровно вниз… и загибаясь вдоль линии штанов в бок, таки царапая тонкую кожу. Прекрасно, ещё одна бо…       Резкий удар в живот заставил меня согнутся, поперхнувшись закушенным языком и закашлявшись. На секунду я испугался, что всё испортил, но тут уже бревно не бревно, а удар под дых бесследно никому не стерпеть. Следующий удар по загривку склонил меня ещё ниже, одновременно призывая встать на колени и лизать сапоги. Сам же Дамиан с размаху плюхнулся обратно в кресло, мне же не оставалось ничего как подползти на коленях ближе к нему. Я удержался, чтобы не бросить взгляд на Киану — я бездушен, безэмоционален, я пустой, а лишний взгляд мог всё испортить. Я молодец, я смог… смогу и это. Его обувь, к слову, была не столь уж грязной, по крайней мере сверху лишь пыльная, а подошву меня не заставляли трогать, и я решил таки сделать это дело на своё усмотрение, стараясь не думать о том, что эти сапоги могли и в навоз угодить. Высунув язык я прикоснулся к поверхности, внутренне собравшись, небезосновательно ожидая пинка по лицу (а получить в хрящ носа это очень неприятно), но его всё не следовало.       — Смотри-ка! Какой послушный песик! И, наверняка, безотказный! Ну-ка, сучка, посмотрим, как ты будешь послушно стоять, пока я тебе засаживаю!       Ох… лучше бы это был пинок.       Внутри всё похолодело и сжалось, а после заметалось в панике. Дамиан встал, а я не шелохнулся, слишком поглощенный развернувшейся борьбой с эмоциями. Я… я не могу… не могу, не могу, НЕ МОГУ! Если я дернусь, наша конспирация развеется прахом по ветру, Киану пустят на колбасу, меня в катакомбы, превеликая Мать, ПОМОГИ. Перед глазами знакомым калейдоскопом пролетели моменты моей жизни с Хэлом, его смерть, то, как мы сожгли его, и валежник дымил. Киану, его упертость, его стоны, как он обнял меня в храме… Я снова всё потеряю? И Киану, который ни в чем не виноват… Опять из-за меня… Прости, Киану, прости… у меня всё же есть предел…       Я почти шагнул в пропасть, желая разбиться, мои когти дрогнули, цепляясь за пол, пока Дамиан пытался сорвать штаны.       — Й-я против! Он — мой! — эпичность предстоящей мясорубки нашего провала прервал чуть пьяненький голосок моего диала. Я ещё ничего не понял, но от переживаемого ужаса был готов то ли рухнуть в обморок, а то ли стереть окружающих в порошок. Киану не прокололся! Он со мной, он в сознании! Воодушевление птицей взмыло вверх, приморозив меня к полу.        Я сделаю всё, чтобы ему не навредили, даже если… К слову, как ни странно, развернувшийся внутри раздрай и поднимающаяся ярость не пошатнули тёмные врата ни на сантиметр — их монолит стоял столь же величественно и непоколебимо, мои эмоции были словно ветром, в попытке точить горы, то есть ни о чем. Тот незнакомый мне, но знакомый Киану человек осадил Дамиана, и он подчинился, оставляя меня в покое.       По-моему я забыл на какое-то время дышать, внезапно ловля себя на головокружении, а потому плохо слышал, что сказали дальше… Что-то об указаниях, расшаркивания Киану, и вот в сознание клином входит «Кэл, встань! Следуй за мной!». Едва не вороню этот момент, и запоздало поднимаюсь, сомнамбулой двигаясь за напарником. В этот раз очень даже по-настоящему.       На плечи ложится плащ, а рука на секунду сжимает мою ладонь.       «Тёплая…» — запоздало думаю я, послушно идя вслед за светлым. Мы справились? Дорога до такой опостылевшей, желанной и безопасной комнаты тянулась как никогда, и, как назло, нельзя было бежать без оглядки, даже дверью нельзя было хлопнуть напоследок, даже… даже проораться! А вдруг за нами таки прошпионят?       Стоило нам оказаться в комнате, я тут же захлопнул дверь и рванул в противоположную от неё сторону, пробежавшись по кровати не снимая обуви и сделав так пару кругов. В процессе плащ Киану отлетел в одну сторону, а остатки рваной рубашки в другую, и если бы я мог, сжег бы всё это прямо сейчас.       — Нет, что за урод, а, сука, на кишках бы повесил, курва скользкая, да чтоб его самого так… — рычал я, постепенно изливая накопившееся напряжение. Орать не смел, подозревая врагов даже в подсвечнике у кровати, а потому лишь сдавленно стонал в бессильном отвращении.       Я ещё туго соображал, но в очередной раз пересрался, что моя тормознутость в конце могла быть воспринята как-то неверно. Но ведь по-прежнему нет никаких четких критериев моей болванитости, а, значит, погрешности в их понимании допустимы… В конце концов, даже если я проиграл, речь пойдет лишь о снижении дозы, но раз они ничего не сказали… Видимо их устраивает? Я сжал виски в жалких попытках собраться и проанализировать поведение заговорщиков.       — Не сейчас! — рявкнул на Киану, попытавшемуся дернутся в мою сторону. Обнажение не принесло никакого успокоения, а потому я быстренько завернулся в висевшую в доступе куртку и сполз по стене. Тело била крупная дрожь и я стукнулся затылком откинувшись назад, хотя разбей я даже голову, впечатления о прикосновениях Дамиана не вылетели бы из головы. Жадность… похоть… теперь я понял, от чего волосы вставали дыбом, и, наверное, только чудом я не выдал себя теми же ушами, которые сейчас прижались так плотно к голове, словно планировали срастись со скальпом.       Вражда с Дамианом началась ещё с детства — хотя формально мы все были равны, менее формально присутствовала классовость, и мы с ним попадали примерно в одну категорию. Два бастарда и два наследника не королевского рода. Никому ничего это по сути не давало, но уже тогда склонный к надменности Дамиан раздражал, и со временем дело только крепло. Детские колкости набирали обороты, постепенно перерастая в откровенную вражду, даже до нескольких драк доходило, но, как представители уважаемых семейств, мы типа держали марку — Дамиан уже тогда не горел желанием пачкать холеные лапки.       Потом я ушел в поля, а он примазался к Совету, и вот сейчас он даже не скрывал желания поиметь меня. Сомневаюсь, что я так уж сильно привлекал его в физическом плане, скорее это акт самолюбия и самоутверждения… Даже не знаю, что хуже. Сейчас я вообще не знал, чего хотел — побыть в тишине? Обсудить произошедшее, пока свежее? Кровь бурлила, адреналин требовал выхода и я не придумал ничего лучше, как сорваться с места и вновь атаковать кровать, точнее подушку, методично разрывая её когтями. Плевать, что пух летит, плевать на всех шпионов, если я не дену куда-то себя, меня просто разорвёт!       Отплевываю шальное перышко изо рта, и поднимаюсь с разворошенной кровати, чувствуя… неловкость? Даже не смотрю на Киану, постоянно отвожу взгляд. И не хочу, чтобы он на меня сейчас смотрел. Когти скребут по руке, болезненно стирая ощущения недавних прикосновений, и я ухожу в единственное место, куда вообще в такой ситуации могу уйти.       — Мне надо остыть… — сдавленно бормочу, проводя рукой по волосам. Ванная комната, она рядом. Горячая вода, холодная ли, всё равно… По крайней мере по началу, потому что в холодной я замерз куда быстрее предполагаемого. Пришлось таки заимствовать горячую, заодно растекаясь в самой ванне, позволяя воде делать своё целительное дело, а именно расслаблять мышцы. У меня не было какого-то маниакального желания тереться, сдирать кожу, или вроде того… Мы вроде бы справились на этот раз, но я решительно не понимал, что делать, если Дамиану доведется доводить дело до конца, однако не был готов обсуждать это вслух.       Дверь приоткрылась и я дернулся, но узнав в вошедшем Киану, успокоился и собрался было дальше плавать в своих мыслях, в буквальном смысле. Я не сказал ему ни слова, как и он мне, когда в этот раз знакомые ладони легли на плечи. И всё же не удержался, поежившись, тут же схватив его за ладонь. Попросить остановится? Или наоборот не останавливаться? Так и не решив, я почти вскочил, расплескав добрую половину воды, наконец, заглядывая в глаза напарнику. Странно, но вместе с ним я не ощущал свою обнаженность, как нечто неправильное, в то время как ещё совсем недавно всего лишь сорванная рубашка оголяла сверх меры.