Практика невероятности

Гнедой мерин Инцитат достался Тэхёну, так как Лету – каурую лошадку – выбрал себе Чонгук, с первого взгляда очаровавшись её мастью и добрыми карими глазами. И в своём выборе Чон ошибся. Нет, Лета не стремилась перейти с неспешного шага на рысь, наоборот – молодая кобылка всё время старалась остановиться и основательно подкрепиться травой или листьями кустарника. Стоит хоть слегка расслабиться, как лошадь останавливается и опускает голову, принимаясь за еду и не реагируя ни на движение повода, ни на осторожные удары пятками по бокам. Из-за этого их конная прогулка не особо далеко продвинулась от конюшни, её прямо можно было видеть, обернувшись. — Я всё время боялся, что лошадь понесёт и я упаду, но точно не опасался, что буду просто сидеть на спине, пока кто-то ест, — весело сказал Чонгук. — Дай мне повод, — предложил Ким, понимая, что соблазнять парня прямо тут, на глазах любопытных работников конюшни как минимум глупо. — Моего, судя по всему, хорошо накормили. Мерин и правда не особо увлекался травой, хотя, стоило остановиться, и он тоже принимался пастись, но на движения повода реагировал чутко, с охотой и готовностью. — Даже не думайте, — фыркнула инструктор-девушка. Без неё никуда ехать им не разрешили, хотя по дружбе Ким смог договориться, что они доедут до места у реки, где останутся на пикник, а инструктор заберёт лошадей. — Чон, плавно натяните повод, приложите силу, а то Лета так и будет есть. Мы всех кормим одинаково, просто Инцитат любит гулять, а она предпочитать покушать. Ехать верхом с непривычки было немного страшно: в кино не видно, насколько высоко окажешься, сев в седло. Плавно и неспешно идущие кони укачивали, с непривычки ныли мышцы бёдер, ведь нужно было держаться ногами. Весело переговариваясь, они неспешно уезжали, потеряв конюшню из виду, обсуждая ощущения. Огромные сильные животные с удовольствием пользовались неопытностью всадников, то и дело норовя свернуть или начать пастись, не реагируя на движение повода. Тэхёну всё время казалось, что он слишком сильно тянет, причиняет боль, но Инцитат считал совсем по-другому и, пофыркивая, всё время пытался уйти в лес. Лета поступала проще – постепенно замедляя шаг, она всё время пыталась остановиться и начать есть, но Чонгук был уже настороже и не давал ей опустить голову, понимая, что они застрянут, если лошади удастся её манёвр. Инструктор иногда по-доброму улыбалась, давая советы, но особо не мешала им наслаждаться новым увлекательным занятием, тем более коням было откровенно весело. Только когда Инцитат принялся бить ногой, строго сказала: — Ким Тэхён, натяни поводья, а то твой мерин сейчас ляжет прямо в лужу, он любит поваляться в грязи, и то, что ты на нём сидишь, Инцитата абсолютно не остановит, — предупредила девушка, направляя свою вороную, молоденькую кобылку к Тэхёну, чтобы помочь, если тому не удастся остановить коварное животное. Вот только мерин, заметив манёвр инструктора, сложил в умной голове два и два и быстрее улёгся прямо посредине желанной глубокой лужи. Ким рассмеялся, ещё не понимая всю глубину ситуации и лужи. — Спешивайся, он сейчас на бок завалится, — спрыгнула девушка. Ким успел соскочить с седла, вымазав джинсы, до того, как Инцитат улёгся на бок и принялся качаться в грязи с довольной мордой. — Блядь, — тихо ругнулась инструктор. Лета, пользуясь тем, что Чонгук отвлёкся, приступила к еде, объедая листву с куста. Минут десять пришлось повозиться девушке, чтобы поднять мерина, а затем ещё пришлось помочь Чону. — Нам далеко до реки? – спросил Ким, смотря на грязного, но довольного Инцитата и понимая, что если сядет в грязное седло, то не только испачкается, но и не сможет удержаться на влажной коже. — Минут десять пешком, — фыркнула девушка. — Поедем? Или назад? Мы найдём запасные штаны… Рабочие, но лучше, чем сейчас. — Я застираю в реке, — решил Тэхён, не желая портить свидание, опасаясь, что второй раз Чонгук откажется провести с ним вечер. Терять свой шанс он не собирался. — Могу Лету на поводе повести, чтобы она не останавливалась. — Нет, я сам, — поспешил отказаться Чон, желая насладиться прогулкой по полной. Припасы для пикника были, к счастью, в сумках у инструктора, так что ни вино, ни еда не пострадали. Девушка забрала лошадей и, попрощавшись, уехала, оставляя их на уютной, уединённой полянке у самой воды. Было градусов двадцать тепла, и Тэхён решил всё же снять джинсы, сполоснуть их водой и повесить сушить на ветку. Ехать домой в грязных или чужих штанах ему не хотелось. Вот только он не ожидал, что, когда обернётся, словит любопытный взгляд Чонгука на своих стройных, ровных ногах. И за один этот интерес Ким уже был благодарен Инцитату, ведь без его выходки повода раздеться не было бы. Чон поспешно отвёл взгляд от мужчины, едва заметив, что Тэхён обернулся. И покраснел, смутившись больше не своего странного интереса к телу другого мужчины, а того, что этот взгляд заметили. Но Ким благородно не прокомментировал, а вместо этого предложил: — Выпьем за прекрасную прогулку? Мне, несмотря ни на что, понравилось. Я бы в следующие выходные повторил. Составишь мне компанию? — С удовольствием, — заверил Чонгук, оживая. — Это так необычно: чувствовать под собой такое сильное и красивое животное, чувствовать, как ходят мышцы. Ни одна машина не даёт таких ощущений. Даже на мотоцикле нет и сотой доли таких чувств. Только в следующий раз я за нас двоих заплачу. — Не стоит, мне по дружбе бесплатно разрешают кататься, — соврал Ким, не желая, чтобы из скромного бюджета подрабатывающего студента уходили деньги на их развлечения. А затем добавил, чтобы Чон не чувствовал себя неловко: — Давай лучше ты купишь яблок для нашего транспорта и сделаешь нам бутербродов на перекус? — Отлично, — согласился Чонгук, не догадываясь о мыслях Тэхёна и желая на равных с мужчиной оплачивать свидания. — Я неплохо готовлю и с удовольствием сделаю нам что-то более интересное, чем сэндвичи. — Эй! Не обижай мои бутерброды! — рассмеялся Ким. — Я, между прочим, вложил в них всю душу. — Да? — весело уточнил Чонгук и открыл свой сэндвич, принявшись перечислять. — Хлеб, ветчина, майонез, салат, огурцы вижу, а вот души тут нет… — Ах ты… — шутливо заверил Тэхён. — Я тебе отомщу. Повинуясь порыву, он принялся щекотать Чона, отчего тот звонко рассмеялся и принялся отбиваться, а несчастный сэндвич упал в траву. Вскоре уже Чонгук молил о пощаде, пытаясь отбиваться и закрываться одновременно. Тэхён почти лежал на нём, не давая вырваться, мешая защищаться. И вдруг Ким замер, нависая низко, почти касаясь лицом лица Чона. Чонгук тоже замер, утопая во взгляде мужчины, а затем невообразимо медленно, плавно потянулся и поцеловал Тэхёна, мягко, нежно. Ким тут же ответил, перехватил инициативу, пальцы, что только что щекотали рёбра, мягко огладили бока и замерли на бёдрах. Чон прикрыл глаза, обняв за плечи, чувствуя тепло тела, приятную тяжесть. Ким оторвался первым, понимая, что не выдержит больше, переступит невидимую грань и вспугнёт Чонгука, сейчас так доверчиво жмущегося к нему. Тэхён улыбался, тепло, открыто, не пряча нежного, влюблённого взгляда. На душе впервые было так спокойно и легко, словно вечное проклятие спало. — Эй, пусти, я голодный настолько, что согласен есть сэндвичи без души, — весело сказал Чонгук, пряча за шуткой неловкость. — Вот видишь, не так они и плохи, — рассмеялся Ким, поднимаясь и помогая парню сесть, не сводя с того взгляда.