Практика невероятности

— Давай, рассказывай всё, — обняв подушку, уселся рядом с другом на диван Мин Юнги. — В подробностях! Всё же первое свидание с мужчиной. Как тебе? С кем лучше? С ним или с девушкой? Чонгук набрал полные лёгкие воздуха и принялся рассказывать о своих впечатлениях от конной прогулки, живо и в красках описывая, как Инцитат улёгся в лужу. — Ты знал, что коня Калигулы звали Инцитат? «Быстроногий» с латинского, — рассказывал Чон воодушевлённо. — Как думаешь, конь императора тоже в лужах валялся? — Какая разница? Ты мне о Тэхёне расскажи, а не в историю углубляйся. Ещё про Лету реку забвения будешь рассказывать, — фыркнул Юнги. — Давай ближе к делу! И в подробностях. — Мин, не дави, — попросил Чонгук. — Дай мне немного времени. Я пока не знаю. Но мы целовались, и мне понравилось. Это было приятно, хотя и непривычно, когда целуют меня, а не я. Ещё он тёплый. — Живой, думаю, поэтому и тёплый, — хихикнул Юнги. — Детка, ты хочешь быть в пассиве? — Нет, — замотал головой Чон. — Тогда на следующее свидание пригласи его сам. — Мы договорились в выходные ещё раз съездить покататься, — признался Чонгук. — Нас в среду дома не будет, — задумчиво сказал Мин. — Пригласи его на ужин. Приготовь что-то, а потом… Сами уже разберётесь. А то на свежем воздухе сильно-то не разгонишься. А так… — Я не уверен, что готов переносить всё это в постель, — с сомнением протянул Чон. — Не тупи, если тебе не нужен от него секс, то не трать на него время. К тому же никто не просит его в постель тянуть. Просто поужинаете, может, поэкспериментируете. Ровно в девять вечера я тебе позвоню, если что, сделаешь вид, что мы скоро домой придём, вот и повод гостя выгнать. А если всё хорошо, то просто поговорим минуту, не помешает, — решил Юнги. — Хороший план, — кивнул Чонгук, признавая правоту друга. Ему и самому хотелось знать, что за странные чувства он чувствует к Тэхёну, почему от одной мысли о мужчине ему хочется улыбаться. — А вдруг он не согласится в гости прийти? Мин закатил глаза и сообщил: — Ты идиот, или да? Да он будет в восторге!

***

Юнги был прав: Ким был рад просто тому факту, что Чонгук позвонил первым, а уж приглашения в гости Тэхён не ожидал, но был ему откровенно счастлив. И скрывать радость он не стал. К сожалению, до среды ещё предстояло дожить. Так, пожалуй, Ким ждал только свой День рождения в детстве, считая не только дни, но и часы до долгожданной встречи. Заранее, в понедельник ещё, Тэхён позаботился о том, чтобы в среду освободиться после обеда. Он бы успел доехать с работы вовремя, но хотел спокойно принять дома душ, переодеться, взять с собой на всякий случай презервативы и смазку, хоть и сдерживал своё воображение, уговаривая себя не ждать ничего, кроме ужина и, скорее всего, поцелуев. Это уже было не мало, но в то же время недостаточно для Тэхёна. Ким хотел трогать, ласкать, обладать Чонгуком, чтобы тот стал его. Больше даже не из-за похоти, а просто чтобы иметь моральное право считать Чона своим. Получить вещественное доказательство того, что чувства взаимны, что можно строить планы, можно надеяться, можно мысленно освобождать место в шкафах и тумбах, в своей жизни для Чонгука. — Суншим, ты ведь не будешь возражать против второго хозяина? — спросил Ким у своего пса, тот зевнул, преданно смотря в глаза человека. — А ты, Канджи? Кот и ухом не повёл: своё имя он слышал, но был не голоден, ласки не хотел, поэтому проигнорировал вопрос хозяина. На вечер и утро уже был заказан выгульщик собаки, хотя уверенности в том, что Чонгук оставит его на ночь, у Тэхёна не было. Костюм для работы лежал в авто, там же были и туфли, нужные документы. Просто так, на всякий случай. Сложнее всего для Кима было сидеть и ждать нужного времени, не дать самому себе выехать слишком рано, не уговорить себя, что это необходимо.

***

Суд над Риатом и Милааном был быстрым и справедливым. Ничего в своё оправдание подсудимые сказать не могли, кроме эмоций и интересов Ким Тэхёна, но это было неважно. Они вмешались в жизни и судьбы смертных, самовольно изменив не только Кима и Чона, но и затронув своим необдуманным поступком судьбы других людей. И наказание за это было лишь одно – изгнание на землю и лишение бессмертия. Отдельным и неожиданным ударом для Милаана было то, что их изгоняли по отдельности, забрав память о жизни до. — Вы будете жить как обычные люди, и вам дадут память о человеческой жизни, той, что вы не жили, — сообщил бесстрастный судья. — И вы должны быть благодарны за то, что вам дадут возможность просто продолжить жить. Бывший амур с непонятной для себя тоской смотрел на бывшего же муза, пытаясь запомнить лицо Риата, даже понимая, что это бесполезно и наказание заберёт эти последние секунды. — Спасибо тебе, — сжал руку Милаана бывший муз, смотря с тоской и лёгким страхом. И в этот же момент, ровно на семь секунд раньше сообщника, Риат исчез из их мира, перемещаясь в мир живых, телесных. Никогда до этого амур не чувствовал такой боли от потери, тоски, безмерной, словно половину его самого забрали, отняли.

***

Милаан открыл глаза, пытаясь вырваться из привычного страшного сна, и проморгался, пытаясь прогнать тоску, что навеяли сновидения. Вроде бы и не было ничего такого в его жизни, по чему можно было так скучать и горевать. Родителей своих он не помнил – его оставили ещё в роддоме. Друзья и приятели были живы и здоровы. Работа была любимой и увлекательной – частный детектив. Милаан с детства мечтал расследовать преступления, правда, работа в полиции и строгая иерархия не пришлись по вкусу свободолюбивому мужчине, и там он проработал только пять лет. Но нужными знакомствами и опытом обзавёлся. Всё было хорошо и удачно в жизни Милаана, кроме снов. Невнятных, запутанных, оставляющих после себя тоску, глубокую, полную обречённости. Это уже настолько пугало Милаана, что тот записался на приём к психологу, решив узнать, по какой причине его так мучают сновидения.