Похищенный бог

Изуку никак не мог перестать винить себя. Каччана похитили из-за него, если бы он был сильнее, то Кацуки не утащили бы в царство Мёртвых, и безумие было бы под контролем. Что будет, если у них не получится? Если Бакуго не вернётся? Мидория решительно тряхнул головой, призывая не думать об этом, и вновь опустил взгляд на землю. Тодороки управлял колесницей, которая мчалась по небу, а Изуку пытался выследить племя амазонок на просторах Эллады. Неожиданно Мидорию привлекло странное движение на плоскогорье. Какого-то мужчину окружила стая химер, и прежде, чем они успели напасть, из небольшого подлеска появилась группа женщин, обрушивая на монстров дождь из стрел. — Нашёл! — радостно воскликнул Мидория. Тодороки, натянув поводья, направил колесницу на плоскогорье. Бог войны после посещения храма был странно молчалив. Изуку прекрасно знал, насколько сильно задевало Шото то, что его часто путали с отцом. Жестокость старателя была сравнима с огнём, пожирающим всё на своём пути. С другой стороны, именно пламя могло разогнать тьму и согреть холодной ночью. Колесница бесшумно опустилась, и Изуку сразу спрыгнул на сухую землю. Вокруг проглядывались поваленные деревья — последствия недавно прошедшей бури. Кроме мёртвых химер, чьи тела были усеяны стрелами, Мидория никого не видел. Ни амазонок, ни мужчин, — никого. Кони с колесницей взмыли в воздух, растворяясь среди голубого неба. Тодороки тоже огляделся, но, если амазонки не решили затеять с кем-то войну, он не мог их почувствовать. В таком деле очень пригодились бы способности Каминари, но, к сожалению, его ещё надо отыскать. — Ты видел, откуда пришли амазонки? — спросил Тодороки, внимательно оглядываясь по сторонам. — С севера, но, пока они не появились на поляне, я их не замечал, — виновато развёл руками Мидория. — Прости, я задумался. Изуку немного смутился под внимательным взглядом бога войны. Хотя Мидория появился довольно-таки давно, он долгое время был богом-пустышкой, ничему и никому не покровительствуя. В глубине души Изуку считал себя ошибкой природы, но старался не отчаиваться. Если бы не помощь Всемогущего, он бы так и не узнал, что является богом Победы. — Изуку, — позвал его Тодороки. — Ты чувствуешь это? Действительно, прислушавшись к своим ощущениям, Мидория уловил странную энергию, от которой тянуло тьмой и огнём. — Возможно, тут есть и другие боги, — напряжённо сказал Мидория. Скорее всего, это были приспешники Шигараки. Но что они тут забыли? Больше всего напрягало, что энергией тянуло с той стороны, откуда пришли амазонки. Переглянувшись, Тодороки и Мидория решительно двинулись вперёд. Деревья почти сразу сомкнулись над головами, отрезая солнечный свет. Стало неестественно темно. От Тодороки повеяло холодом, видимо, тот приготовился к неожиданному нападению. Мидорию всегда завораживала складочка между бровей, которая появляется у Шото, когда он серьёзен, как неуловимо напрягаются мышцы на руках, и весь его вид становится величественным и серьезным, как и подобает богу войны. Вокруг Мидории тоже заплясали зелёные искры, глаза засветились, и Изуку почувствовал, как нечеловеческая сила растекается по его жилам. Вскоре они наткнулись на пещеру, по стенам которой плясали отблески пламени странного голубого цвета. Не глядя друг на друга, боги шагнули внутрь. Чем глубже они спускались, тем ощутимее становилась энергия другого бога. Она давила, словно пытаясь прогнать чужаков. Невольно по левой половине Тодороки заплясали искры, пока не разгораясь до полноценного пламени. Чем ярче становилось голубое свечение, тем отчётливее слышались голоса. — Мы схватили полубога, это Мирио Тогата, сын Всемогущего, думаю, это будет достойной платой, — ни разу не сбившись, сказала женщина. — Так же вы привели хвост из двух богов, — раздался скучающий грубый голос, похожий на треск пламени. — Выходите, я не собираюсь устраивать драку с вами. — Что ты тут забыл? — первым вышел Тодороки, хмуро смотря на бога темноты, которого окружало голубое адской пламя. Даби лишь усмехнулся: — Сын Старателя и его верный помощник? Вот так неожиданность. — Что всё это значит? — Изуку встал около Тодороки, сжимая кулаки. Он прекрасно помнил ухмылку Даби в тот день, когда похитили Каччана. Перед богом темноты на коленях сидела амазонка, её длинные волосы были туго стянуты в хвост, на руках блестели бронзовые наручи, а на поясе висели два кинжала. У ног Ицуки Кендо лежал крупный светловолосый мужчина, не так давно отбивавшийся от химер. Амазонки удивлённо смотрели на двух богов, которых в таком обличии просто невозможно было перепутать с людьми. — Клан Кендо пожелал моего покровительства, — высокомерно сказал Даби. — За это я попросил принести мне в жертву полубога. — Сначала ты похитил Бакуго, а теперь имеешь наглость снова показываться в землях людей? — прищурившись, спросил Тодороки. От его левой части уже вовсю веяло холодом, камень под ногами медленно покрывался ледяной коркой. — О чём ты? — удивлённо вскинул брови Даби. — Да, мы с ним немного повздорили, но кто в здравом уме будет похищать бога любви и безумия? — Я видел, как вы схватили Каччана! — не выдержал Мидория, поймав на себе странный взгляд Тодороки. — Разве? Насколько я помню, ты потерял сознание ещё до окончания боя, — насмешливо произнёс Даби. — Я всё прекрасно видел, — Мидория прекрасно помнил, как, сгорая от боли, лежал на земле без сил. Перед глазами всё плыло, но Изуку прекрасно помнил, как Каччана поглотила тьма. — Видел, не видел — не важно. Эта пещера — мой храм, а это значит, вам не выбраться отсюда живыми, — усмехнулся Даби. С его рук сорвалось голубое пламя, встречаясь с ледяной стеной Тодороки. Шото заморозил стену пещеры, но те в миг вспыхнули, сбрасывая оковы. Изуку бросился к одной из амазонок, утаскивая её из-под сталактита, рухнувшего с потолка пещеры. — Быстро бегите отсюда! — скомандовал Изуку, загораживая девушек. Пещера тряслась и стонала, готовая обрушиться в любой момент. Силы Тодороки были не для маленького, замкнутого пространства, да ещё являющегося территорией Даби, но бог войны справлялся. Шото создавал ледяные колонны, которые поддерживали потолок, попутно отбиваясь от противника. Мидория тоже вступил в бой, но приходилось сильно сдерживаться, чтобы окончательно всё не порушить. Среди бушующих льда и огня Изуку разглядел, как Кендо разрезала на полубоге верёвки, а потом отдала кинжал. С криком они бросились на Даби. — Что это всё значит? — нахмурился бог тьмы, по его руке струился ихор — прозрачная кровь богов. Если амазонку он сумел откинуть, то Мирио словно прошёл насквозь через всё и ранил его. — Никому и никогда не было нужно твоё покровительство, — стирая со лба кровь, усмехнулась Ицуки. — Мы с Тогатой ещё заранее обо всём договорились. Он был просто приманкой. Даби недовольно осмотрел двух богов и двух смертных. — Что ж, в этот раз я позволю остаться вам в живых, — хмуро произнёс бог и исчез в вихре тьмы, прежде чем Тодороки или Мидория успели его схватить. Пещера погрузилась во тьму, разгоняемую лишь зелёными искрами вокруг Мидории. — Упустили, весь план насмарку! — рыкнула предводительница амазонок, разочарованно ударяя кулаком по полу. Тодороки, сжалившись над людьми, которые почти ничего не видели, зажёг на руке огонь. Изуку расслабленно выдохнул, чувствуя боль в мышцах, и осмотрелся: на стенах пещеры действительно виднелась парочка уцелевших образов Даби, если и было что-то, указывающее, что это место храм бога адского огня и темноты, оно разрушилось. — С тобой всё хорошо? — Тодороки обеспокоенно посмотрел на Мидорию, пока Мирио помогал Ицуки подняться. — Конечно, не беспокойся, — улыбнулся Изуку. — Я ни капли не пострадал, — а в следующий миг он почувствовал, как что-то стекает по щеке. Изуку дотронулся рукой, с удивлением рассматривая ихор на пальцах. Он даже не знал, задело его силой Даби или ещё чем-то. Мидория задумчиво рассматривал свои пальцы, пытаясь понять, когда он получил рану, не замечая потемневшего взгляда Тодороки. Закинув руку раненой амазонки на плечо, Тогата вместе с Кендо подошёл к богам и поклонился, широко улыбаясь: — Спасибо за помощь! — Что вы тут устроили? — строго спросил Тодороки. Ицука уже хотела что-то ответить, но её прервал Мидория: — Лучше уйти отсюда как можно скорее, пока пещера ещё цела. Поговорить мы можем и снаружи. Шото внимательно посмотрел на Мидорию и кивнул. Вход ещё не завалило полностью, хотя почти всё время приходилось перелезать через узкие щели между камнями. Когда они очутились снаружи, то не только люди вздохнули облегчённо. — Так что происходит? Почему вы призвали бога адского пламени и темноты? — вновь задал вопрос Тодороки. Под суровым взглядом бога амазонка стушевалась, хотя весь её вид не показывал и тени страха, Мирио Тогата же вышел вперёд, слегка кланяясь: — Я сын Всемогущего и смертной женщины, может, слышали обо мне? — Так это ты победил немейского льва и железных стимфалийских птиц, — уточнил Тодороки. — А ещё очистил Авгиевы конюшни? — глаза Мидории сразу же загорелись. Он обожал слушать о подвигах героев. — Да, это всё я, — засмеялся Мирио, слегка почёсывая голову. — Так вот, сейчас я служу царю Фив, и он пожелал завладеть силой Даби, поэтому велел изловить его, а пару дней назад я встретил амазонок клана Кендо, и мы с Ицукой разработали план, где я сыграю роль наживки. — Царь Фив тоже из ума выжил? — шокированно спросил Тодороки. Кто из смертных в своём уме будет ловить бога, чтобы завладеть его силой? — Да нет, наоборот, пришёл в себя, — легкомысленно махнул Тогата, а потом пояснил. — Царь Фив пару лет назад выжил из ума, перестал на всё реагировать, лишь ел да смотрел в окно. Тогда стала править его жена, но недавно он каким-то образом пришёл в себя и потребовал обратно свой трон! Царь Фив всегда отличался идеями, граничившими с безумством, поэтому, когда разум покинул его, все только вздохнули с облегчением, — Мирио на какое-то время замолчал, а потом досадливо цыкнул. — Теперь Даби будет ещё сложнее изловить, а без него я не могу вернуться в Фивы. Никто больше не контролировал безумие, люди случайным образом сходили с ума и приходили в себя. Изуку готов был поспорить, что это Каччан свёл с ума царя, когда тот его в конец достал. Это было в его духе. Оставалось надеяться, что Яойорозу скажет Киришиме способ, как попасть в царство мёртвых. — Ицука Кендо, — Мидория, резко вспомнив, почему они тут, обратился к амазонке. — Нам нужна твоя помощь. — Чем же я могу помочь богам? — девушка удивлённо вскинула брови. — Нейто Монома, царь Лидии, собирается идти войной на Афины, только ты способна его остановить, — Изуку чуть ли не умоляюще уставился на неё. — Зачем мне это делать? — удивилась Кендо. — Я должна в первую очередь думать о клане, а не нянчиться с избалованным царём, — решительно заявила амазонка. По её глазам стало ясно: девушку не переубедить. — Но вы же… — нахмурился Мидория, как холодная рука легла ему на плечо. — Не надо, — едва слышно сказал Шото, внимательно смотря в зелёные глаза, в которых уже начали собираться слёзы. — Мы не сможем её переубедить. Мидории хотелось поспорить, сказать, что не надо сдаваться, и тогда Кендо изменит своё мнение, но что можно сделать, когда любви нет? Неожиданно, внутри что-то сжалось, Мидория просто почувствовал, как воздухе стремительно нарастает запах смерти и крови. Обеспокоенно посмотрев на Тодороки, Изуку понял, что тот тоже чувствует, но ещё намного сильнее. Бог войны побледнел, а чёрные зрачки почти полностью скрыли радужку. — Он же собирался нападать через неделю… — неверяще произнёс Мидория, чьё горло сжалось от страха. Рана на голове уже зажила, и лишь небольшой след божественной крови напоминал о ней. — Похоже, царь Лидии решил выступить намного раньше, — нахмурился Тодороки.

***

Кацуки уже поперёк горла встала это пещера. Правда, верёвки, которым было всё равно на взрывы, напрягали намного больше. Повсюду валялись обломки сталактитов, а в воздухе ещё не осела каменная крошка. Бакуго казалось, что ещё немного и взорвётся он сам. Перспектива сидеть на месте и ждать спасения никогда его не прельщала, но сколько бы времени не прошло, верёвка лишь сильнее вдавливалась в запястья да раздражающе светилась золотым. Стул, к которому его привязали, оказался не менее крепким. Наконец, после череды непрекращающихся взрывов, Бакуго взял себя в руки. Если не получается освободиться так, надо, чтобы его развязали. Вздохнув, Кацуки попытался сосредоточиться. Спустя какое-то время из темноты возник Курогири. В руках он нёс золотой кувшин. — Ты, наверное, чувствуешь слабость, — участливо сказал бог вечного мрака, Бакуго лишь хмуро посмотрел на него. — Я принёс амброзию, чтобы ты восстановил силы. Всё же вскоре ты присоединишься к нам. Ты бог не только любви, но и безумия, гора Юэй слишком мирное место для тебя. Бакуго молчал, сейчас было не время спорить. Он лишь отвёл взгляд и стал глядеть в стену. Чтобы не нёс этот бог, Кацуки знал, что его место на Юэй. Он не собирался присоединяться к кучке неудачников, которых изгнали в подземное царство. Неожиданно давление на щиколотки и запястья пропало, Бакуго поднял удивлённый взгляд на Курогири. Золотая верёвка змеёй обвилась вокруг руки повелителя вечного мрака. — Мне кажется, тебе уже надоело быть связанным, — ответил бог на немой вопрос. — Да и ты всё равно не сможешь сбежать отсюда. Мы бы выпустили тебя, да только боюсь, ты наделаешь много необдуманных поступков. Кацуки не отвечал, лишь потирал запястья, хмуро глядя на Курогири. Он мог попробовать на него напасть, но вряд ли справится с таким древним богом. Вечный мрак появился ещё когда Всемогущего и в помине не было. Тем временем Курогири поставил кувшин с амброзией на пол и растворился в тенях под внимательным взглядом алых глаз. Это был тот же угол. Прошлый раз Даби и Курогири появились и исчезли с одной и той же стороны пещеры. Может, там есть проход? Залпом осушив кувшин, Кацуки почувствовал, как по венам растекается сила. Размяв шею и запястья, он замер напротив стены пещеры, ухмыляясь в предвкушение. Если выхода нет, его всегда можно сделать. На ладонях Кацуки заплясали искры.