Похищенный бог

Киришима никак не ожидал наткнуться на гидру. Он охотился вместе с людьми в угодьях царя Фив. Они гнали по лесу быка. Свистели стрелы, раздавались одобрительные выкрики, Эйджиро захлестнул охотничий азарт, заставляя невольно оскалиться. Красные глаза горели в предвкушении, волосы растрепались из-за ветра. Недавно появившийся бог охоты ещё не разу не был на горе Юэй, он почти всё время проводил в землях людей. Единственная его бессмертная знакомая — Ашидо, покровительница искусства, тоже была младшим богом, но под попечительством Сущего Мика. В Элладе, среди людей, кентавров, сатиров и нимф, было весело. Эйджиро не горел желанием подниматься на Юэй, ему и тут было хорошо. Завидев гидру, люди тут же кинулись в рассыпную. Её девять змееподобных голов извивались, а из пасти вместе со слюной сочилась кровь разорванных животных. На ногах гидры вздулись вены, она зарычала, делая шаг вперёд. Возле Киришимы остался только верный Тецу-тецу. Огромный ящер, чья чешуя блестела металлическим блеском в лучах солнца, вмиг воспламенился. — А ну, подходи сюда, — оскалился Киришима, поудобнее перехватывая меч, его кожа тут же затвердела. Он справится, он же ещё и бог силы. С победным кличем Киришима кинулся на гидру, разом отсекая ей две головы, но тут же на их месте выросло шесть. Эйджиро нахмурился, но он не собирался так просто сдаваться. Тецу-тецу тоже кинулся в бой, кусая ноги гидры и вырывая из неё куски плоти. Сколько бы голов Киришима не срубил, их становилось всё больше и больше, скоро бог силы уже был на пределе своих возможностей и не мог подсчитать, сколько новых морд появилось. Неожиданно раздался взрыв, снеся несколько голов гидры, почти тут же другая вспышка пламени прижгла шеи, откуда ещё не успели вырасти новые. Возле Киришимы появился парень с пепельно-блондинистыми волосами, он резко приблизился, хватая за отворот туники, и чуть ли не прорычал в лицо, бешено сверкая алыми, словно кровь, глазами: — Идиот, надо прижигать место срубленной головы! Прикажи своей огненной ящерице, чтобы она делала это после того, как ты отрубишь! — Извини, — неловко рассмеялся Эйджиро, почёсывая затылок. — Я просто не знал. Впервые вижу гидру. Блондин нахмурился, а потом оттолкнул Эйджиро от себя. Тут же между ними мелькнула безобразная пасть гидры, но её тут же снёс взрыв. Отдав приказ Тецу-тецу, Киришима поудобнее перехватил меч и ринулся в бой. Срубая очередную голову гидры, Эйджиро невольно одним глазом косился в сторону парня. Он, дико улыбаясь, самозабвенно посылал взрыв за взрывом. Он точно был не простым человеком. Неужели он тоже бог? Киришима пока знал слишком мало богов, чтобы определять их на глаз. Когда они покончили с гидрой, солнце уже садилось. Оно медленно катилось за горизонт, окрашивая небо золотыми и фиолетовыми росчерками. Блондин с невозмутимым лицом отряхивал тунику, казалось, словно он постоянно имеет дело с монстрами. Хотя, если судить по его поведению, похоже, так и было. — Было весело. Спасибо за помощь, — Киришима подошёл к нему, протягивая руку. Парень лишь сильнее нахмурился и огрызнулся: — Может, боги и не умирают, но быть разорванным на части тоже не самая приятная участь. Договорив, новый знакомый поспешил уйти. Киришима какое-то время удивлённо смотрел на его удаляющийся силуэт, а потом бросился следом. Пристроившись возле недовольного блондина, Эйджиро попытался его разговорить: — Я Эйджиро Киришима, бог силы и охоты. А ты кто? Тоже недавно появился? Ты бог взрывов? Под чьим покровительством находишься? — Чтоб ты знал, я один из основных богов Юэй, а не какой-то там мелкий бог, — самодовольно усмехнулся парень. Глаза Киришимы тут же восторженно загорелись. Тогда неудивительно, что тот так силён. Один из основных богов Юэй! Подумать только! — Это очень круто! — восхищённо воскликнул Эйджиро. — А как тебя зовут? — Кацуки Бакуго, — словно нехотя, но при этом не скрывая довольной улыбки, ответил блондин. Эйджиро решил не делать вид, что это имя ему ничего не сказало. К своему стыду, Киришима знал только как зовут четырёх из основных богов: Всемогущего, Старателя, Сотриголову и Сущего Мика, — остальные для него были загадкой. Может, Кацуки сын Старателя, покровитель героев и воинов? Хотя тот вроде как младший бог, но Ашидо говорила, что если бы он взял себя в руки, вполне мог бы стать основным… Может, Бакуго поэтому и находится в землях людей, чтобы разобраться в себе? Тем временем Кацуки решительно следовал к дворцу царя Фив. Что он там забыл? — А мы куда направляемся? — беззаботно спросил Киришима. — Я собираюсь прочистить царю мозги, чтобы он не устроил войну со знатью из-за какой-то девки, а ты мозолишь мне глаза, — грубо ответил Бакуго. — А чем та девушка так не угодила знати? — пропустив последнюю часть мимо ушей, спросил Киришима. Кацуки глянул на него исподлобья. Эйджиро уже думал, что его ударят, но вместо это Бакуго ответил: — Да нимфа ему задурила голову. Причём так сильно, что приходится самому вмешиваться. Бакуго раздражённо цыкнул, явно недовольный таким развитием событий. В какой-то мере Киришиме казалось диким, что покровитель героев собирается бить морду царю Фив, чтобы тот пришёл в себя. С другой стороны, вдруг это лучший способ остановить войну со знатью? А уж как не сыну бога войны знать, как это сделать. Они пришли в Фивы как раз в разгар праздника. Люди пировали, поедая свежее мясо, добытое на охоте, вокруг играла музыка, и опьянённые вином пары уже вовсю танцевали. Видимо, охотники уже забыли про гидру, решив доверить дело богу силы. Кацуки решительно шёл мимо пирующих людей, пока не замер возле колонны, на верхушке которой красовался раскрытый лотос. С этого места открывался отличный вид на стол царя. — Ты только посмотри, сидит в обнимку с нимфой, а на жену даже не смотрит, — презрительно выплюнул Кацуки. Эйджиро даже стало неловко. Он столько раз видел царя в объятьях нимфы, но ему не казалось это странным. — Не зря же говорят, любовь непостижима, — попытался оправдать то ли царя, то ли себя Киришима. Бакуго посмотрел на Эйджиро, как на сумасшедшего. Богу силы стало ещё более неловко. Что он такого сказал? Потом Кацуки отвернулся и хмыкнул: — Поверь, уж я разбираюсь в любви. Договорив, Кацуки решительно направился к столу. Завидев его приближение, все невольно смолкли, затихли музыканты, но опьянённые пары продолжали кружиться под ведомую только им мелодию. Царь, оторвавшись от нимфы, недовольно уставился на замершего напротив него юношу со слегка безумными глазами. — Ты кто такой? — хмуро спросил царь. — Это неважно, — отмахнулся Кацуки и, резко приблизившись, заглянул в глаза. — Слушай сюда, старый развратник, у тебя уже есть жена, которая и так младше тебя лет на пятнадцать, так что прекращай ходить налево, а то я сделаю так, что у тебя исчезнет то, благодаря чему, ты являешься мужчиной, — царь побледнел, Бакуго на это лишь злорадно улыбнулся, а потом перевёл угрожающий взгляд на нимфу. — Если я хоть ещё раз узнаю, что ты используешь любовные чары, то превращу навсегда тебя в камень, — нимфа испуганно пискнула и вылетела из-за стола. Кацуки отошёл и гордо махнул рукой. — Я закончил, можете продолжать. Грянула музыка, и люди продолжили пир, словно ничего не произошло, но царь уже подливал вино в кубок своей жены, а место нимфы пустовало. Бакуго такой мужественный! И сильный! Киришима был в полном восторге. — Это было очень круто! Как ты это провернул? — Эйджиро прыгал вокруг Бакуго, светясь от восторга. — Божественное внушение, — самодовольно хмыкнул Кацуки. — Я же говорил тебе, что не какой-то мелкий божок. Эйджиро лишь улыбнулся на последнюю фразу. Безусловно, Кацуки нельзя было отнести к обычным младшим богам. Сам Киришима ещё не освоил внушение. Они уже покинули Фивы и шли среди мирно колыхающейся травы. Небо чернело и на нём вспыхивали звёзды. — Куда мы теперь идём? — спросил Киришима. — Я собираюсь прикончить парочку монстров, а то иначе прикончу следующего царя, — скривился Кацуки. — Отлично, — улыбнулся Эйджиро. Бакуго на него лишь недовольно посмотрел. У Кацуки были и правда красивые глаза.

***

Эйджиро, игнорируя недовольное ворчание, следовал за своим новым другом. Он почти никогда не встречал богов, поэтому не мог упустить Кацуки! Хотя тот и выглядел недовольным, но он ни разу так и не сказах Киришиме, чтобы тот отстал. — Так куда мы идём? Блуждаем, пока не наткнёмся на монстра? — беспечно поинтересовался Эйджиро, закинув руки за голову. — Тут неподалёку видели стаю мантикор, — отозвался Бакуго. Он был одет в белую тунику и сандалии. Светлые волосы золотились в лучах солнца и, в целом, в Кацуки было трудно признать бога Юэй. Конечно, Бакуго был намного красивее большинства людей, которых встречал Эйджиро, но от сына бога войны он ожидал чего-то большего — шрама там, например, или острых зубов. Хотя оскал Кацуки сам по себе мог напугать кого угодно. — Разве мантикоры сбиваются в стаи? — удивился Эйджиро. Бакуго закатил глаза, словно тот сказал какую-то глупость: — Мантикоры не безмозглые твари, они понимают, что вместе способны поймать более крупную добычу, чем поодиночке. Миновав оливковую рощу, боги остановились у подножья холма. Разумеется, охотиться с людьми было весело, но Киришима с нетерпением ждал охоты с другим богом. Тецу-тецу куда-то пропал, но Эйджиро не горел желанием его звать, он лишь сильнее перехватил меч. У Кацуки, на удивление, не было никакого оружия, впрочем с его силами оно и не требовалось. Неподалёку раздались крики и жуткое рычание. Не успел Киришима понять, что произошло, как Бакуго уже сорвался с места с криком: «Сдохни!» Раздался оглушающий взрыв, и Эйджиро поспешил следом. Стая из шести мантикор окружила опрокинутый паланкин. На земле валялось уже несколько разодранных тел рабов, а воины безуспешно пытались отогнать монстров. Рыча, Бакуго зарядил взрывом прямо в оскаленную голову мантикоры. Она тут же озлобленно защипала, львиные лапы напряглись, а скорпионий хвост гневно заметался из стороны в сторону. — Неплохой улов, — оскалился Кацуки, нападая на следующего монстра. Заметив, что путь к паланкину свободен, одна из мантикор кинулась на людей, но Киришима преградил ей дорогу. — Не так быстро, — усмехнулся бог, когда та со всей силой ударила его лапой. Эйджиро принял удар, даже не пошатнувшись, на затвердевшей коже не осталось и следа. Почти сразу в спину мантикоры прилетел мощный взрыв, заставляя её заскулить, скрючившись на земле. — Чего встал? Раз попёрся за мной, то сражайся! — огрызнулся Кацуки, в его руке стали потрескивать искры в преддверии следующего взрыва. — Хорошо, — улыбнувшись, кивнул Киришима и напал на очередную мантикору. Вдвоём боги быстро расправились со стаей. Трупы мантикор лежали вокруг испуганных людей. Полог паланкина откинулся, и появился статный мужчина в длинной тоге с золотой каймой. — Герои, спасибо, что спасли меня! Мою благодарность вам не описать словами! — человек широко улыбнулся. — Ага, рады помочь, — отмахнулся Кацуки, и уже было направился прочь, как путь ему преградил всё тот же мужчина. — Я не могу вас отпустить, пока не узнаю, кто мои спасители. — Эйджиро Киришима, — улыбнулся покровитель охоты. Он не видел смысла скрывать, кто он. Люди переглянулись между собой, а потом почтительно поклонились. — Это честь для меня, быть спасённым вами, — вежливо сказал мужчина. — А вы, простите за бестактность, тоже бог? — Кацуки Бакуго, — равнодушно произнёс тот. Глаза человека удивлённо расширились, а потом он опустился на колено, за ним последовали остальные. Эйджиро задался вопросом: неужели Кацуки и правда является такой важной персоной на Юэй? Чему в конце концов он покровительствуют? — Я сын царя Микен и как раз возвращался из вашего храма. Для меня честь встретить вас лично, — сказал мужчина, не поднимая глаз. — Ты приходил в мой храм молится за здоровье своего отца, — равнодушно произнёс Кацуки, смотря внимательно красными глазами на человека. — Всё верно, — произнёс мужчина. — Хотя тело моего отца здорово, но его начал подводить разум. Я молился, чтобы он пришёл в себя, — голос человека звучал на грани отчаяния. — Это я свёл твоего отца с ума, — по голосу стало ясно, что Бакуго начинает раздражаться. — Этот старик не обращал никакого внимания на Микены, только пил и пировал целыми днями, — он нахмурился. Человек поднял голову, в неверии уставившись на бога: — Что вы сказали? — Твой отец сам виноват. Он не в собирался следить за страной, я же сделал так, что он и за реальностью теперь следить не в состоянии, — Кацуки жёстко ухмыльнулся. Эйджиро невольно сглотнул, а потом подошёл, положив руку на плечо своему новому другу: — Кацуки, остынь, пойдём разыщем ещё парочку монстров. Бакуго напрягся, зло уставившись на него, а потом расслабился, согласно кивнув. Но тут человек резко схватил Кацуки за лодыжку. — Ты никуда не пойдёшь, пока не вернёшь моему отцу разум. Киришима не успел заметить как, но Бакуго выскользнул из его хватки и резко схватил человека за шею, припечатав того к паланкину. Тут же воины наставили на него мечи, неуверенные в том, что делать: нападать на бога или защищать своего господина? — Видишь того раба? — он указал на худого мужчину лет тридцати, лежащего без сознания. На лице Кацуки застыла жуткая ухмылка. — Теперь это твой любимый человек, ты будешь готов перевернуть горы, чтобы быть с ним вместе, — человек в руках бога что-то протестующе захрипел. — Твой отец — виновен, и он понёс заслуженное наказание. Если ты собираешься оспаривать решения богов Юэй, то готовься к последствиям, — последнюю фразу Бакуго скорее выплюнул, чем сказал. Потом Кацуки развернулся и, излучая всей своей фигурой недовольство, пошёл прочь. — Нужно найти ещё монстров, — расслышал сквозь скрежет зубов Киришима, как только поравнялся с ним. — Хорошо, — беззаботно кивнул Эйджиро, готовый идти за своим новым другом куда угодно.