Не лезь, дебил, оно тебя сожрёт!

Нокфелл, штат Вирджиния Чейсон Эдс спешно брёл домой этим вечером, рассекая пустую улицу замызганного квартала. Было холодно, ветер дул прямо в лицо, так, что в ушах был лишь свист, темнело, деревья гудели. Почувствовав, как что-то влажное упало на его щеку, он глянул в небо: полная луна вылезала из-за тёмных туч, ярким непрерывным светом обволакивая землю – «Будет дождь», – подумал парень, когда ещё пара маленьких капель упала на его лицо. Он не был особо суеверен, но такая неестественно яркая луна напрягала его, а шум голых деревьев и их треск пугали, будто его сердце находится под прессом и всё сдавливается, сдавливается, отчаяннее трепеща. Вдобавок ко всему он был немного голоден, вероятно, это и мутило его сознание. Но грела одна мысль – здесь, недалеко от того места, где он идёт сейчас, кажется, есть неплохая закусочная, поэтому, если пойдёт дождь, он сможет переждать его там, заодно и поесть. Пару раз завернув, Чейсон подходил уже к закусочной, неон её будто окаменевшей вывески монотонно зудел, и звук этот будто въедался под самую кожу. «Tasty Tosty» – так называлась закусочная. Подумав о том, как наверняка тепло в помещении, он поспешил внутрь. В закусочной и вправду было тепло, лицо порозовело от резкой смены температуры, постепенно отогреваясь. Подойдя к кассе, чтобы сделать заказ, там его встретила некая Ким – так гласил её бейджик, она поглядела на Чейсона, то ли изучая его, то ли засмотревшись, растянув на лице слишком широкую улыбку с зубами. Она смотрела прямо в душу, парню некуда было деться от её глаз, один из которых был заплыт то ли гноем, то ли это катаракта; само лицо её было дряблое и сморщенное, засаленные волосы вылезали из-под кухонной шапочки, а тон её лица был несколько темнее тона шеи. «Возможно, она наносит слишком много косметики, неподходящей по цвету», — подумал Чейсон. Внутри его всего передёрнуло. Аппетит пропадал, но, раз он сюда зашёл и стоит здесь, делая заказ, пути назад нет. — Добрый вечер, — запинаясь начал он. Женщина кивнула. — Я бы хотел заказать… Пока он делал заказ, казалось, что та не слушает его, уставившись немигающим взглядом, продолжая улыбаться, но уже чуть меньше, будто задумалась. «Чересчур дружелюбный персонал. Но, чёрт возьми, ей стоит обратиться ко врачу по поводу глаза. Наверное…» — Эм, мисс, вы слушаете?.. Ким улыбнулась шире, спустя секунду поводила головой, моргнув пару раз: «Конечно-конечно». — Так вот – блины с маслом и кофе, да, — подытожил он, молясь, чтобы она ничего не забыла. «…всю неделю на юге Вирджинии синоптики обещают дожди, грозовые облака пришли с востока материка…», — вещало радио. Ожидая, когда ему принесут его заказ, парень огляделся вокруг – он был единственным посетителем. И немудрено – в такую погоду и в такое время все сидят дома. Теперь его ещё больше напрягала эта вездесущая пустота, полная луна и эта странная Ким – она напрягала сейчас его больше всего. «Идиот, это просто женщина, не сожрёт же она тебя», – проговаривал он про себя, подбадривая. И пока он так размышлял, ему принесли его заказ. Теперь женщина выглядела более нормально, нежели до этого, сейчас она больше похожа на хлопотливую старушку, заботящуюся о том, чтобы её внук поел – так сосредоточено она несла поднос с едой. Всё нормально, вероятно, просто устала и быть дружелюбной не особо получается. — С вас два тридцать три, молодой человек. «…будьте осторожны, возможен шторм…» — Угу… — он полез в карман за деньгами. — Дождь собирается… Чейсон рылся в кошельке, отсчитывая нужную сумму, из-за чего не особо расслышал, что ему сказали. — Что? — Дождь собирается. В такую погоду недолго и простудиться, – она явно переживала, глядя в темноту улицы, слушая стук капель по стеклу окон. Интересно, есть ли у неё дети, внуки? Наверное, нет, раз она готова заботиться о первом встречном. — Хах, да… Ну, мне всё равно не далеко. Женщина покивала, а затем приняла деньги, неуклюже пихая их чуть ли не комом в кассу, вынула пару монет, отдав их парню. — Спасибо, — бросил Чейсон и направился к столику около окна. Еда согревала его, чувство сытости словно усыпляло, а меж тем дождь лил сильнее, не собираясь останавливаться. «Вот чёрт», — подумал парень. Тут что-то то ли скрябнуло, то ли стукнуло по стеклу, прямо около его головы, и в этот же момент звякнул кассовый аппарат – «Эта женщина до сих пор стоит там, не закрыв кассу? Возможно, она до сих пор там из-за предосторожности, это её работа – следить за порядком. К тому же она стояла здесь даже когда я вошёл, слушала радио», — чего он только накручивается? Что-то снова скрябнуло по стеклу, но уже не так сильно. Вглядевшись в самую темень улицы, всё сразу прояснилось – это дерево стучит ветками по окну, просто дерево. Бояться нечего. Но этот постоянно взволнованный взгляд Ким вызывал у него смешанные чувства. «Она устала? Ей плохо? У неё что-то случилось или она побаивается меня? Я ведь гораздо моложе и сильнее неё. Возможно, мы оба сейчас накручиваемся, опасаясь друг друга, хах… Бедная женщина… Наверняка у неё никого нет, и ей приходится возвращаться домой одной. Вот она и волнуется. В такой дождь она точно не выйдет на улицу…», – размышлял Чейсон, искоса поглядывая на Ким. — «Во всяком случае, мне не стоит задерживаться слишком долго.» Закончив с едой, оставив тарелки на столике, он оставил немного, насколько это было для него возможным, чаевых, поблагодарил за обслуживание и вышел на улицу – погода только начинала портиться, и тот «дождь» был лишь «моросью». Перебежав под козырёк соседнего магазина с видеоиграми, фанатскими штуками и прочим, он вынул сотовый из куртки – почти половина девятого, значит, этот магазин уже закрывается. «Идти сейчас или немного переждать дождь?» Постояв немного в таких раздумьях, он почувствовал зловонный запах – пахло от помоек, что стояли в тёмном завороте, терпеть это было невозможно. Этот «аромат» был настолько ядрёный, что парень не выдержал, и решил идти домой не пережидая дождя. Оглядевшись по сторонам, он быстро зашагал прочь. Земля, на которой стоит «Tasty Tosty» несколько возвышалась над остальной поверхностью города, поэтому отсюда было видно трассу для заездов на мотоциклах: та простиралась на огромной территории, и, почему-то совсем близко, всего в километре от края одной из дорог трассы, также на угорышке, находилась католическая церковь Фелпсов с их же кладбищем — «Хах, иронично», усмехнулся Чейсон. Старая колокольня мрачно тянулась к небу, полузакрытая за стеной из дождя, и эта стена будто размывала всё строение, ровно как и остальное вокруг. У этой церкви была одна занимательная деталь – главный крест был перевёрнут, тогда как остальные не были. Ему казалось это несколько странным – опыт от фильмов ужасов, но он не считал себя верующим, поэтому не особо забивал этим себе голову. Как будто стало ещё мутнее. Чейсон моргнул – размытость не пропадала. Моргнув ещё пару раз, он понял, что что-то не так. Он не видит ровно ничего, всё размыто так, что не видно собственных рук. В панике протирая глаза, он стал чувствовать, как его ноги слабеют, тело мякнет, растёт дикое желание уснуть, к тому же его мутило, а живот скрутило так, будто его сейчас вывернут наизнанку. — Что за… — он всерьёз запаниковал, но не мог ни прокричать о помощи из-за немеющего языка, ни сделать хотя бы что-то, продолжая уже чуть ли не ползти. Вокруг ни души. Ночь. Такая же, как и в тот день, когда Чейсон Эдс перекусывал в «Tasty Tosty», только несколько десятков лет назад. Вспышки молнии освещают чёрное небо, после чего раздаётся оглушительный треск, переходящий в раскаты грома, ветер, завывая, кренит ветви потрёпанных деревьев, дождь хлещет по надгробиям и земле, из-за чего под ногами образовалась сплошная лужа из слякоти – страшная ночь. По этой слякоти, скользя и пыхтя, кто-то шёл, быстро и неуклюже таща за собой брезентовый мешок, дёргающийся из стороны в сторону, мычащий, оставляя после себя кривую полосу, тут же замазываемую стекающей отовсюду грязью. Фонаря при Ней не было, нельзя было так легко и глупо попадаться, хотя кто там разберёт, в такую-то погоду. И всё же непрекращающихся вспышек молнии было достаточно, чтобы видеть знакомый путь. Копать было тяжело, к лопате постоянно прилипала грязь, земля от впитанной воды гораздо тяжелее сухой, ноги скользили в стороны, было страшно. Страшно, что увидят, поймают, что в ЭТОТ раз может снова не получиться. Но отступать было уже поздно. Выкопав яму рядом с одним из надгробий глубиной в полтора метра, а размерами, чтобы влезло тело взрослого человека, Она воткнула лопату в кучу с землёй, затем подошла к мешку, ни на секунду не перестающему дёргаться, и поволокла его по скользкой земле прямо к этой яме, споткнулась, упала, перепачкавшись, затем встала и снова принялась толкать мешок. Дотолкав к самому краю, Она расстегнула молнию на его замке и, упёршись ногами под собой посильнее, вывернула его – со дна послышался глухой стук со шлёпаньем, затем снова мычание со всхлипами и рыданиями, будто кто-то истошно вопил через заклеенный рот. Может, так и было. Судорожно оглянувшись, Она снова схватила лопату и принялась быстро закапывать эту яму: горсть за горстью. С каждым взмахом становилось тяжелее двигаться, руки устали, но сейчас не время расслабляться, это лишь половина. Разровняв землю вокруг, Она понадеялась, что следы от рытья исчезнут после дождя, что было верно. Вернувшись всё к тому же брезентовому мешку, Она вынула из дополнительного пакета какой-то прямоугольник, похоже, книгу – во вспышке молнии она полыхнула красным, размыто осветив на долю секунды Её лицо. Порывшись, из мешка Она выудила фонарь – сейчас он нужен, рискнуть можно. Оттуда же вынула какую-то склянку, открыла и вымазала содержимым надгробие, нашёптывая, нашёптывая что-то. Затем начертила что-то на том месте, где недавно копала и на соседней могиле, надгробную плиту которой только что обмазала. Отошла, и, открыв заложенную закладкой нужную страницу, предварительно укутав книгу в прозрачный полиэтиленовый пакет, Она осветила страницы фонарём, одной рукой держа книгу, а другой освещая её страницы. Вымокшая, грязная и уставшая, Она держалась, громко и чётко выкрикивая слова из книги, перекрываемых всё новыми и более яростными ударами грома. Она боялась, что не получится. Или получится, но с плохим исходом, о котором Ей даже подумать страшно. На этот раз гром ударил с такой силой, что, казалось, земля раскрошится под ногами, Она вздрогнула от такого грохота, не было слышно даже саму себя – лишь бесконечная гроза и стены из дождя, сбивающих с ног. Казалось, это бесполезно. Ещё немного, последние слова. Яркая вспышка озарила Её глаза, отбросив назад. Всё. Тёмный силуэт появился прямо перед ним, закрывая свет от далёкого фонарного столба, который почти не освещал толком ничего. Находясь ещё в малейшем сознании, он молил, чтобы этот прохожий помог ему, рука тянулась к неизвестному. Но единственное, и почти последнее, что он почувствовал – то, как его тащили по грязному асфальту, игнорируя протянутую руку. Очнувшись через несколько минут после того, как Её отбросило вспышкой молнии, Она поняла, что основной удар угодил прямо в могилу. Воняло горелым: мерзкий, сладковатый запах подгорелого мяса. Дым, растворяясь в каплях дождя, сочился из огромной щели. Ну же… НУ ЖЕ, ДАВАЙ. Рука, рванувшись вверх, цеплялась за края этой щели, норовясь вытащить из могилы то тело, которому она принадлежала. Выползая, нечто, в грязной и ободранной одежде встало, перекосившись, ожидая чего-то. Оно просто стояло, и полы его платья рьяно хлопали по ветру, намокая под дождём. Вспышка молнии озарила надпись на надгробии около расщелины: «Дарла Мартин. 1951-1982» Чейсон не понимал, что с ним, кто это, и что происходит, но он не мог сопротивляться, и это самое страшное – не понимать, что скоро тебя не станет. И через пелену отсутствия он вновь почувствовал тот самый резкий запах, словно иглы пронзающие его нос: ужасный, насыщенный; этот запах вызвал у него рвоту, в которой он сейчас и перепачкался, окончательно добивая его чувство присутствия. Уже не столь важно. Затем тишина. Затем шуршание, его снова потащили. И он отключился. Дождь мерно стучал по шиферу, луна поднялась ещё выше, в последний раз отразившись в помутневших глазах. «…будьте осторожны…» Чейсон Эдс не вернулся домой.