Без тебя

Брайан Брайан редко кончал дважды во время одного минета — по правде говоря, такое случалось лишь с Джастином, который был асом в этом деле. Но в ту ночь Брайан кончил дважды, и вовсе не потому, что парень отсасывал особенно хорошо. Все дело в вездесущем Джастине: приоткрытые губы, томный взгляд из-под длинных ресниц… Ритм, с которым он трахался, был уверенным, но его голодный взгляд был обращен к Брайану, и только к нему. После той ночи он больше не видел Джастина. Под предлогом подготовки к экзаменам (несмотря на то, что семестр перевалил за экватор), Джастин взял отпуск. Брайан решил, что тот расценил восхитительный трах глазами как измену скрипачу. Ничего другого не приходило ему в голову. К черту Джастина и его высокомерную моногамию! Возможно, тот даже «признался» во всем Йену, и они провели ночь, со слезами на глазах доказывая вечную любовь друг к другу. Возможно, они даже ходили к долбаному психотерапевту, как парочка лесбиянок. Брайану было все равно. Он свое получил. Зато Майки был доволен: «Значит, чудо-мальчик наконец понял намек и испарился?». Брайан пожал плечами: «Наверное». Майки нахмурился: «И ты счастлив, верно?». Брайан одарил его одной из своих самых язвительных улыбок: «Да я просто в восторге!». Майки вздохнул: «Никак не могу понять. Джастин ведь совсем не в твоем вкусе. До сих пор в толк не возьму, почему именно он?». Брайан отхлебнул кофе и, как всегда, поморщился от сочетания температуры и вкуса. «А почему Буш победил на выборах?» — спросил он. Майкл закатил глаза: «Не вижу связи». «Это значит, что я, как чертовы тупые избиратели, совершил ошибку». Брайан думал, что постоянно видеть Джастина в закусочной было тяжело, но оказалось, что не видеть его совсем — намного ужаснее. Эта зима оказалась худшей из всех предыдущих, и вовсе не из-за непрекращающихся буранов. Секс не отвлекал его, как раньше. Экстази не возбуждало, а вгоняло в сон. Сквозь тонкую мембрану его отрицания пробивались ненужные мысли. Как бы ни было неприятно это признавать, но отсутствие Джастина действовало ему на нервы. Боль от его присутствия стоила того: он хотя бы знал, что с Джастином все в порядке. Что он счастлив. Джастин Ему было очень стыдно. Отвратительная задняя комната «Вавилона»? Брайан был прав: в конце концов, мужчины просто хотят трахнуть кого-то, — кого угодно, и это не имеет значения. Джастин вспомнил, как его кроссовки прилипли к липкому от спермы и смазки полу, заваленному использованными презервативами. Он скучал по Итану. По прогулкам в парке и походам в кафе, по его рассказам о коллегах-музыкантах. По самым простым вещам. Секс — это слишком сложно, слишком грязно. Утверждение Брайана об обратном было полной чушью. Секс — это кровь, слюна, сперма. Иногда это здорово. И, к сожалению, иногда называется любовью. Он так и не решился уволиться из закусочной, поэтому взял небольшой отпуск, который продолжится до тех пор, пока до всех не дойдет, что он не вернется. Джастин сказал, что должен сосредоточиться на учебе, что, в общем-то, было правдой; муза покинула его, когда он ушел от Итана, но это еще не все. Он больше не мог находиться рядом с Брайаном. Брайан отвлекал его. Будь он проклят за свое презрение к одеколонам и душистому мылу. За то, что рассеянно жевал кончик ручки, пока разгадывал кроссворд. За то, что заставлял Гаса смеяться. Будь он проклят за сам факт своего существования! Джастин бы с удовольствием снял себе жилье, но: а) он не мог себе этого позволить. б) его мать считала, что это плохая идея. «У тебя депрессия», — сказала она за обедом. «Тебе не следует сейчас оставаться одному. Достаточно того, что ты ушел из закусочной». Ну, по крайней мере, она не просила, чтобы он помирился с Итаном. Джастин попытался. Они даже провели вместе уик-энд — большую часть времени в постели, — но когда наступил вечер воскресенья, ему захотелось вернуться к Дафне. Как-то Дафна вышла, и он, чувствуя в этом срочную необходимость, принялся дрочить. В первый раз Джастин фантазировал о фотках из журналов, во второй — о сценариях фильмов, в третий — о банях, в четвертый — о сексе с горячими парнями из своего класса, в пятый — просто о самых грязных вещах, какие только можно представить. Только во время последнего раунда он позволил себе вспомнить, как трахал Брайана. К тому времени спермы почти не осталось, но сам оргазм вышиб из него мозг. Брайан Джастин переехал к Дафне. Она сама ему сказала, когда однажды утром пришла в закусочную и подсела к ним в кабинку. Парни, которые как раз маялись от похмелья, недовольно заворчали. Деб узнала ее, сказала, что она «очаровательна, как всегда», и принесла ей кофе. «Джастин живет у меня», — сказала она Брайану, который смотрел на нее, сдвинув брови. «А мне-то что?» — спросил он. Даф закатила глаза: «Ну, как знаешь. Я просто хотела, чтобы ты знал, на всякий случай». «На случай чего?». «На тот случай, если будешь ему нужен». Брайану стало любопытно, почему Джастин переехал к Дафне: чтобы убедить всех (если допустить, что это всех волнует), что скрипач — не гей, а Джастин — не его бойфренд, или все потому, что они расстались. Он бы расспросил Даф в закусочной, но там торчала вся банда, и черта с два он даст знать, что ему не плевать. Брайан якобы не обратил внимания на салфетку, которую протянула ему Дафна. Она написала на ней свой номер телефона и адрес. Только после того, как все ушли, он осторожно положил салфетку в карман. Конечно, Деб это заметила. Брайан нахмурился, когда она ему подмигнула. К счастью, Стокуэлл не давал ему заскучать. Будь у него чуть больше свободного времени, он бы занялся расследованием состояния маленького любовного романа Джастина. Пришло время все отпустить, и сейчас — самый подходящий момент. Пословица «с глаз долой, из сердца вон» оказалась верной на все сто, да настолько, что Брайан в конце концов разорвал визитку двойника Джастина. Он вызывал его еще несколько раз после самой первой ночи, но сохранил визитку. Когда ситуация становилась невыносимой, в лофте появлялся светловолосый хастлер. Но отчаяние постепенно угасало. Пора бы уже. У него никогда не будет других отношений. Отношения с Джастином не принесли ему ничего, кроме страданий. Не говоря уже об унижении. Весь гей-Питтсбург наблюдал, как Джастин от него ушел. А потом все увидели, как Брайан, почти бегом, бросился к черному ходу, чтобы никто не увидел, что он плачет, как маленькая девочка, которую бросил кавалер. Если бы Джастин хотел унизить его (а он явно хотел), то не смог бы выбрать лучшего времени и места. Джастин Он ничего не рассказал Дафне, когда ему все чаще стал сниться Брайан. Он просто не хотел говорить об этом. Смысл? Не то чтобы Джастин мечтал о том, чтобы они снова сошлись (как будто это вообще возможно). Кроме того, он боялся услышать: «Я же тебе говорила». Даф никогда не нравился Итан. Джастин не хотел слушать, как она на него наезжает. Ведь он любил Итана… или, по крайней мере, думал, что любит. Господи, а что такое вообще «любовь»? Любил ли он Брайана? Или это была всего лишь гормональная одержимость? Нахрен их обоих. Ему не нужен ни тот, ни другой. Он не мог есть. Не мог спать. Не мог делать домашку. Не хотел оставаться дома. Никуда выходить. Иногда он целыми днями не принимал душ, а потом ему становилось плохо, потому что квартира Дафны воняла потом и сигаретами. Он был лузером, абсолютно во всем. Он вообще не должен был родиться. Он превратился в комок жевательной резинки на тротуаре. Весь мир — отстой. Никто его не любил и никогда не полюбит. Он грыз ногти, ковырял в пальцах ног, слушал депрессивные песни и будто бы слышал насмешливый голос Брайана: «Солнышко, ты такой жалкий». Что уже такого крутого было в сексе? Ничего такого, что нельзя сделать самому. Его трахали всеми мыслимыми способами. После этого он все равно засыпал, накуривался или съедал целую пиццу с двойным сыром. Ты пихаешь свой член в чье-то отверстие, или кто-то — в твое. Брайан был таким незрелым и, да, жалким, так как строил свою жизнь вокруг пятисекундного ощущения. Разве это не то же самое, что быть наркоманом? Хуже того, он пытался и Джастину промыть мозги. Очевидно, это все, что нужно для того, чтобы быть гомиком. Гребаные мужчины. Примитивно до ужаса! Брайан никогда не дарил Джастину шоколад или цветы, но он вручил ему ключи от квартиры, джипа и сообщил код от банковского счета. Выдал Джастину кредитку и гарантировал лимит. Купил мобильник и заплатил по счету. Оплатил (и до сих пор оплачивает) обучение. Дарил Джастину минеты, римминги и бесчисленные умопомрачительные оргазмы. Он научил Джастина фотографировать, водить машину с ручным переключением передач, трахаться. Но он ни разу не говорил: «Я люблю тебя». А Итан сказал. Оба считали, что его можно дешево купить. Оба ошибались. Брайан На днях он столкнулся с Дженнифер. Они мило улыбнулись друг другу, поздоровались, а после просто стояли в неловкой тишине. Казалось, будто она хотела сказать что-то важное, но так и не сделала этого, а вместо этого смотрела умоляющими глазами. Она выглядела несчастной; Брайан знал, что это связано с Джастином. Он прикусил язык (в буквальном смысле), чтобы не спросить, что случилось. Джастин больше не был его проблемой. Почему она не пошла к скрипачу? Почему она думает, что ему, Брайану, есть до этого дело? Очевидно, материнские инстинкты не всегда верны. Деб постоянно твердила о том, как ей не хватает «Солнышка». Брайан от этого буквально на стену лез. Однажды он не выдержал и сорвался: «Он не вернется, Деб. Просто забудь об этом нахуй!». Она ткнула в него указательным пальцем: «И кто же в этом виноват? Если бы ты не болтался здесь так же часто, как в «Вавилоне», возможно, он чувствовал бы себя достаточно комфортно, чтобы вернуться к своей семье». Брайан изумленно уставился на нее, а Майки вскочил со своего места и потащил его наружу. «Она не это имела в виду», — сказал он, обнимая Брайана. «Не делай того, чего делать не хочешь». Разумеется, он это сделал. Он же Брайан Кинни, бога ради еб твою мать! Хренушки он будет торчать там, где ему не рады. Брайан перестал ходить в закусочную, отвечать на звонки Майки и тусить в «Вуди». Брайан даже Дафне позвонил: «Передай мелкому засранцу, чтобы отправлялся в гребаную закусочную!», — рявкнул он в телефон. — «Деб скучает по нему. Необязательно возвращаться на работу, просто скажи, чтобы зашел за сэндвичем или гребаным лимонным брусочком». И бросил трубку, прежде чем она успела ответить. Деб явилась вовремя, как один из поездов Муссолини*, когда от нее ожидали извинений. Брайан нахмурился и поворчал для приличия, а затем, конечно же, смягчился и согласился вернуться в лоно семьи. Он героически воздержался от вопроса, заходил ли Джастин, и Деб тоже промолчала, но было заметно, что она переживала, как Дженнифер. Что-то явно было не так; ему потребовалось собрать всю волю в кулак, чтобы не спросить, что именно. Дела Джастина его не касались, но когда Деб ушла, он снова набрал номер Дафны: «Перезвони и подожди два гудка, если ситуация чрезвычайная», — сказал он ей и нажал «отбой».