Чёрный Бор: Книга I. Война с Огненным Вереском

      На следующий день, ранним утром, когда ещё было темно, Кошта тихо ушёл к болоту, чтобы Нонсекай смог развить в нём взгляд Исповедника. Придя к воротам, Создатель открыл их с помощью камня Шуркайя. А пока ворота открывались, он выпил из склянки три капли жидкости, которая оказалась на редкость горькой. Но после того, как Исповедник выпил жидкость, всё застыло: и колыхающиеся от ветра деревья, и ветер, и щебетанье птиц – всё остановилось и замолчало. И тут же около ворот появился Нонсекай. – Доброе утро, господин Сухидэ, – поприветствовал он Создателя. – Доброе утро. Давайте поскорей начнём. Мне ещё надо подготовиться к заседанию Совета. – Да-да, конечно, не будем откладывать – торопливо проговорил Хранитель и они заспешили вглубь болота. – Итак, – объявил Нонсекай, когда они пришли к нему в зал. – Прежде, чем я научу вас контролировать силу Исповедника, позвольте кое-что вам вручить.       Он щёлкнул языком, и тут же у Кошты в левой руке стало холодно. – Это пирамидка из обсидиана. Она поможет вам контролировать силу исповеди, а также не позволит вам впасть в Хокэйго Ирокэнго. Это первое.       Затем Хранитель перетёр коричный порошок между пальцами, и перед ногами Создателя появился серебряный меч с тёмным узором в ножнах, богато украшенный драгоценными камнями и сусальным золотом. – Это ваш персональный меч, который называется Кайшире Камиранте. Чтобы он работал на вас, необходимо вынуть меч из ножен, направить в сторону противника и сказать: Камирешшоль, Грэтто Ашшоль! Его свойства, к сожалению, мне неизвестны. Но вы можете их найти в библиотеке Храма Ветров. Это второе.       И после этого Нонсекай взмахнул рукой и на плечо Кошты села маленькая птичка. – Эта птичка называется Рагнарёк. Она будет вам незаменимым помощником в битвах. Стоит ей только взлететь, как всё за её хвостом окрасится в белый цвет, который ослепит врагов; стоит ей открыть клюв – все враги потеряют слух; стоит только ей сесть вам на плечо на поле боя – произойдет землетрясение, которое вызовет сумятицу в стане врагов. Чтобы она действовала, нужно посадить её на ладонь, подкинуть (птичка должна взлететь) и сказать: «Пой, мой Рагнарёк». Это третье. А теперь начнём занятия. Привести заключённых! – приказал Нонсекай, повернувшись направо.       Тут же четыре охранника вытолкнули в зал пятнадцать заключённых. Исповедник успел их разглядеть. Кто-то оказался простым рыбаком, кто-то – шпионом из легиона, но ни одного человека из стана Вереска он не увидел.       Заключённые выстроились в очередь. Первым встал рыбак, за ним – шпион, а потом и все остальные. – Итак, кто будет первым? – спросил Хранитель. – Я – сказал рыбак. – Подходи ближе к Создателю и смотри ему в глаза – приказал Нонсекай. – Как прикажете, Хранитель болота. – Нет, подождите – сказал Кошта, вытянув руку. Нонсекай покорно опустил глаза. – Скажи пожалуйста. Создатель тепло, но не без грусти посмотрел на него. – Почему ты хочешь быть первым? – Мне надоели тяготы жизни, – начал рассказывать рыбак. – Я давно жил один и только и делал, что рыбачил целыми днями в этом бывшем озере, за что вскоре и поплатился. По закону, который вышел пятьдесят лет назад, промысел рыбы в озере был запрещён, и по закону меня должны были в нём утопить, что и было сделано. Здесь меня отдали под суд за вылов рыбы (с момента постановления запрета прошло три месяца) и приговорили к пожизненному заключению в болоте. Однако двадцать лет назад случилась жестокая засуха. Воды из озера оказалось недостаточно, озеро забросили, и оно стало заболачиваться. Этот процесс люди пытались остановить, но всё было безуспешно. Поэтому запрет был снят, а народ ушёл с этих мест. Две недели назад я ходил в местный храм пророчеств, где узнал, что вы скоро сюда приедете на постоянное жильё. Вот я и решил податься в слуги через ритуал (уж не знаю, как он называется), но мне точно известно, что после него я буду подчиняться только вам, Создатель, – закончил рыбак.       Кошта тепло улыбнулся. – Я – Отец – Исповедник. Ритуал называется Исповедью. После исповедания ты действительно перейдёшь под мой контроль. Однако я могу тебя исповедовать не полностью. Я смогу проконтролировать свою силу с помощью специального камня. Ты сможешь жить своей жизнью и одновременно подчиняться мне. Как тебя зовут? – К сожалению, я не помню своего имени, Создатель, – виновато проговорил рыбак, опустив голову. – Хорошо. Тогда я нарекаю тебя именем Ишунэ Сикоранте. Ты согласен? – На всё ваша воля, Создатель. –Что ж, прекрасно.       Улыбка сошла с лица Кошты. Он помрачнел. – Итак, ты готов к ритуалу исповеди? – Да. – Подойди ко мне ближе – сказал Создатель.       Рыбак покорно подошёл и посмотрел ему в глаза. Они были серые и холодные. Рыбака словно окатили ледяной водой. Он попытался отойти, но ноги внезапно окаменели от ледяного взгляда Создателя. И тут вдруг Кошта резко схватил его за шею. Подул ледяной ветер. Между Создателем и рыбаком проскочила еле заметная голубая молния. Его серая радужная оболочка внезапно стала ледяного цвета, а зрачок мгновенно сузился до минимума. У рыбака же глаза помутнели. После того, как Кошта отпустил шею, рыбак отошёл на два шага, после чего он пошатнулся и упал без сознания. Всё это время Исповедник держал пирамидку из обсидиана в правой руке, которая контролировала его силу.       Прошло две минуты. – Приказывай, Создатель, – сказал рыбак, поднимаясь. – Встань около выхода и закрой ворота, – приказал Кошта, глядя прямо в стену. – Как прикажете, Создатель, – повиновался рыбак.       Нонсекай довольно усмехнулся, прикрыв глаза. – Что ж, для первого раза неплохо. Теперь попробуем подчинить шпиона. Для чистоты эксперимента отложите пирамидку и на всякий случай возьмите меч; велика вероятность, что он может на вас напасть, – предупредил Хранитель. – Подвести шпиона!       Два охранника подвели его. Кошта осмотрел шпиона. Его одеяние было старым и потрёпанным, а сам он был слепым. Чего нельзя было сказать об оружии, которое было натёрто до блеска. – Его ослепили полгода назад при допросе. Но вы можете вернуть ему зрение, – напомнил Нонсекай. – Да, конечно.       Создатель закрыл глаза, сосредоточился и закрыл глаза рукой шпиону, после чего прочёл заклинание, проведя рукой по лицу: – Рара но Сара, Сара на Сара, Рара но Сара Сара.       Шпион прозрел и сразу же схватился за меч, но он не смог его удержать. – Итак, первый вопрос: как тебя зовут? – Хирайдо Шуолай. – Где ты работал шпионом? – В стане Холодной Звезды. – Не припомню такого. – Вы и не должны помнить. Этот стан распался семьдесят четыре года назад. Сюда я попал через 6 лет после распада... – Имей совесть говорить с Создателем вежливо! – одёрнул его один из охранников. – Да ну, неужели это он? – притворно удивился шпион. – Что-то по нему незаметно.       Шуолай попытался похлопать Создателя по плечу. Но после первого же хлопка руку шпиона словно облили кипящим маслом. Он вскрикнул и отдернул руку.       Вдруг Кошта затрясся. Он стал рваться из стороны в сторону (Нонсекай предварительно растянул его на цепях) и стонать. Тряска уже достигла своего апогея, когда его стон перешёл в крик.       И наконец случилось то, чего Хранитель уже давно ждал с предвкушением в глазах и с улыбкой на лице: Кошта оглушительно завизжал, его глаза залила кровь, а зрачок – серую радужную оболочку. После этого его глаза залила абсолютная чернота. Только тогда Нонсекай произнёс снимающее контроль заклинание. Послышался звон упавших цепей и визг вместе с силой исповеди усилился стократно. Подул ураганный ветер. Пространство почернело от пепла. Всем пришлось прижаться к полу, что-бы их не расшибло насмерть о колонны. – Хиранто айшосида, сурамо сушейдэ супраштак, спиноза кайроганте шусидэ эногерлоттэ, айшо сухидэ камигеранто!!! – последнее, что услышал Хранитель от Кошты. После этого на Создателя словно высыпали кадку с тлеющем углём, а он, потушив его, подёрнулся чёрным дымом. Ураган внезапно раскрылся изнутри. Ветер был такой силы, что на несколько секунд он всё-таки приложил всех о стены и колонны. Пепел с поднятой пылью развеялся. Перед Нонсекаем предстал новый образ Создателя – гиена.       Внезапно Нонсекай изменился в лице. Несколько секунд он смотрел на бывшего Кошту в упор. Осознав, что произошло, Хранитель с ужасом прокричал: – Живо отпустить шпиона! Остальных отвести к дверям зала! Никого не выпускать!       Охранники немедленно предоставили шпиона самому себе, а сами вместе с оставшимися пленниками быстро переместились в указанное Нонсекаем место. – Исповедуйся, неблагодарный! Арноштак Сирафонте! – прокричала гиена.       В это время шпион почувствовал прилив сил, а после последних слов бросился в атаку.       И зря. Когда гиена посмотрела на него, он споткнулся и упал, но не успел подняться во весь рост, так как одним прыжком Иниро Тахиранте пригвоздила его к полу. – Ну наконец-то ты попался! Не жди от меня пощады!       И без того поплохевшему шпиону стало ещё хуже. Внезапно он почувствовал крепкую хватку в шее и резкий поворот головы в сторону гиены. Ему показалось, что его куда-то тянут, но он не мог понять, куда именно: ведь его же тело окаменело, обратилось в статую. И вдруг шпион понял: тянут не тело, а его душу, его самого, благо он всё это время смотрел в глаза гиене. Он попытался закричать, но слова у него застряли где-то в горле. Гиена пристально посмотрела шпиону в глаза. Хватка усилилась. Когти гиены впились ему в шею. У шпиона побелели глаза. Он начал задыхаться и почувствовал упадок сил. Видимо, почувствовав беспомощность врага перед Создателем, гиена страшно захохотала. Вокруг них вспыхнул обжигающий огонь ада, и они стали опускаться вниз. – Господин, Создатель и шпион находятся в кольце огня, – доложила свита, быстро просеменив к Хранителю. – Они спускаются к Владетелю. – ЧТООО???!!!       Только тогда до Хранителя дошло, что дело принимает дурной оборот. – Этого ещё не хватало! Немедленно подготовить обратный ритуал! Ну, что вы встали? Живо подготовить всё необходимое! Немедленно!!! – завизжал Нонсекай.       Тут же в зале поднялась суматоха. Одни слуги искали стеклянную ступку, другие – порошки для ритуала, третьи – обсидиановую пирамидку (она была единственной «уздцой», которая могла бы сдержать исповедь Кошты). Наконец, всё было готово и Хранитель начал ритуал. – Тайширо синодэ соуруштэ! Камида суррёукан икимидо суранте аналой! Рунит шурканте исимида! Кайрамо тахидэ соуштэ ипраштак!       Но даже тогда этот ритуал (кстати, сильнейший в своём роде) не подействовал. – Хорошо, – процедил Нонсекай. – Остался только один способ. Принести меч Кошты!       К слову, когда Создатель впал в Хокэйго Ирокэнго, он выронил меч, который оказался у подножия трона.       Хранитель вынул меч из ножен, вставил в эфес пирамидку и очертил им круг, произнёся мощнейшее заклинание: – Нингаштэ, Сумир Аштэ!       Сразу же всё стихло. И тогда же зал задрожал, а потолок стал опускаться вниз. Из эфеса вырвался пучок света вместе с пирамидкой по направлению к центру зала. Остановившись, пирамидка стала вращаться вместе со светом. С каждой секундой они вращались всё быстрее. И наконец пирамидка остановилась и упала, а пучок света с грохотом и ослепительным светом взорвался. Стены зала пошатнулись. Колонны надломились. Свечи погасли. Потолок проломился. Но огонь из ада, похоже, только усилил свое действие. – Мы пропали – сказал Нонсекай, закрыв руками лицо.       И вдруг через потолок зала прошёл широкий столб белого света, который и задушил огонь. Единственным напоминанием о нём остался только сильно закоптившийся пол.       Даже тогда Хранителю не стало лучше, потому что когда огонь погас, перед ним предстало такое зрелище, после которого Нонсекай охнул и упал с трона в обморок.       Перед ним предстал обезображенный огнём, умерший, исповеданный шпион, и гиена в маске Ихрагора. – Милостивый Создатель, что я наделал, – прошептал Хранитель, поднимаясь с пола. – Что это за маска?       В ответ гиена в маске, посмотрев на Хранителя, отпустила жертву, мгновенно подлетела к нему и одним взмахом Ирынке взрезала горло. Нонсекай с удивлённым выражением лица упал навзничь, обрызгав кровью трон. – Государь, вспомните пророчество! Там сказано, что вашим мечом нужно разрубить маску пополам, сломать ей клюв или подкосить человека! – истошно закричал рыбак.       Гиена мгновенно повернулась в сторону рыбака. Воспользовавшись заминкой и выбрав последний вариант, из последних сил Нонсекай подполз к гиене и ударил её по ногам. Явно не ожидав такого, та упала, истошно завизжав. А Хранитель снова грохнулся в обморок. Гиена же, сломав клюв на маске, упала в лужу крови Нонсекая, который с перерезанной глоткой лежал у своего трона.       Прошло какое – то время. Маска осыпалась с головы гиены, но облик лиса к ней всё еще не возвращался. Тогда осмелившийся рыбак решил подойти к гиене. – Простите, как вы се...       Тут же очнувшаяся гиена мгновенно пригвоздила его к полу. Тогда рыбак прищурился и мгновенно подкосил Иниро снова. Та снова упала, но уже в тишине. Рыбак резко схватил гиену за шею, поднял её, посмотрел ей в пустые глаза и произнес заговор: – Эйра Иярэ Эрсэтэй!       И мгновенно гиена склонила голову и снова упала. Маска гиены треснула и рассыпалась вместе со всем телом. На полу остался только Кошта и меч. – Извините, теперь всё? – боязливо спросили пленники с охраной, прятавшиеся всё это время в конце зала. – Вроде да, – с дрожью в голосе ответил рыбак. Он снова наклонился к Коште. – Как вы себя чувствуете, господин? – спросил он. – Меня словно пытали, – слабым голосом ответил Создатель. –Что это за тело лежит около... ?! – Что я наделал?! – прошептал Кошта и сразу же сорвался на крик. – КАК Я МОГ УБИТЬ НОНСЕКАЯ???!!!       Создатель упал на пол и заплакал навзрыд. – Среди вас есть лекарь? – строго спросила охрана. – Да, – послышался робкий голос. – Если вам не составит труда вернуть Нонсекая к жизни, все вам будут очень благодарны, особенно господин Сухидэ. И чем быстрее, тем лучше, – строго ответил один из охранников. – Да, конечно, как пожелаете – произнёс лекарь и тут же к нему направился. – Рана неглубокая, но серьёзная – сказал он, осмотрев Хранителя. – Придётся потрудиться.       Лекарь наклонился и стал читать целебную молитву. А тем временем рыбак помог Создателю встать и осмотреть зал.       Кошта вытер лицо и огляделся. Перед ним предстала печальная картина: зал обрушился наполовину, справа трон Нонсекая был обрызган кровью, тринадцать человек в другом конце зала дрожали от страха, перед Хранителем болота валялся серп Ирынке в крови, а сам побелевший Нонсекай лежал с перерезанной глоткой около трона. Около него сидел лекарь и что-то читал.       *Сразу же после того, как лекарь отошёл, Кошта сел около Нонсекая. Прошла, наверное, целая вечность, поскольку даже после прочтения молитвы он долго не мог прийти в чувство. Спустя некоторое время охранники с пленниками решились подойти к Создателю и Хранителю болота. Один из охранников осторожно положил руку на плечо Кошты и попытался его утешить: – Поверьте, вы не могли сделать такого, Создатель, это были не вы. – Не пытайтесь меня утешить; вы сами всё прекрасно видели и слышали. Я не Создатель, я чудовище, – прошептал Кошта и заплакал горячими слезами.*       И именно они позволили Нонсекаю проснуться. Он попытался встать, но не смог даже приподняться. Видимо, при падении Хранитель сломал себе позвоночник. – Простите меня, Хранитель болота, – услышал Нонсекай. – Я не виноват, что так всё произошло. – Я не держу зла на вас, Создатель; вы бы сами не решились на подобное. Я давно вас знаю и теперь понимаю, что вам просто необходимо контролировать силу, – ответил он. – Сможете меня поднять и усадить на трон? – Да, конечно, – слабым голосом ответил Кошта. – Правда, весь ваш трон был обрызган кровью... – Ничего, сейчас я её уберу, – ответил Нонсекай.       Одним взмахом руки он убрал кровь с трона. Кошта посадил его на трон и прошептал ему на ухо: – Скажите пожалуйста, как мне оградиться от такой силы? – Есть только один способ защититься от неё, – ответил Хранитель. – Нужно носить на себе родохан. Только он сможет контролировать такую чудовищную силу. Но у него есть существенный недостаток: нося его, вы не будете способны использовать даже простейшую магию, что уж там говорить об исповеди. И одно условие: вы должны будете его надеть только и только после заседания Совета. Вам понятно? – Да, Хранитель, – повиновался Кошта. – Что ж, на сегодня достаточно. А зал восстановят пленные. Вы свободны. – Как прикажете, повелитель.       Кошта пошёл к выходу, но внезапно остановился. – Ишунэ, ты остаёшься с Хранителем и поможешь ему восстановиться. При исповеди я передал тебе часть своей целебной силы. Пускай она будет направлена во благо. – Как прикажете, Создатель, – повиновался рыбак.

***

      Переступив ворота, Кошта ощутил на себе прохладный ветер, который быстро переместился вверх и заставил шуметь деревья. Сразу же защебетали птицы. Несмотря на довольно холодную осеннюю погоду, ветер был тёплым. Посветлело. На севере показались первые лучи остывшего солнца. Посмотрев на часы и горько вздохнув, Создатель отправился домой. Мало того, что у него не была готова речь для выступления в Совете, так ещё он жутко устал от сегодняшних занятий с исповедью.       Внезапно он почувствовал боль во всём теле. – Установить ограду Нонсекай установил, а сказать, как выйти, забыл.       Проведя вправо рукой, он наткнулся на углубление в стене. Нажав на него, он отошёл. Дверь бесшумно открылась. Сразу же Коште в лицо ударил ветер, чуть не свалив его с ног. Немного погодя ветер утих. – Пройдусь пока по берегу, освежусь, а то эти занятия так выматывают...       Выйдя на берег, Исповедник пошёл направо мимо озера. И тут его ожидал приятный подарок судьбы. Свернув с дорожки и присев на лавочку, через некоторое время он услышал какое – то шуршание и тихий звон. – Ну, что на этот раз? Опять какая – нибудь очередная гадость? Или...       Заглянув за лавочку, Кошта охнул. Там лежало несколько толстых книг (около пятидесяти), компактный секретер в виде небольшого чемоданчика и тридцать девять цилиндрических колокольчиков. В секретере нашлись чернильница из какого – то странного материала, перо из кобальта и коробочка с белым порошком. Недолго думая, Создатель взял секретер вместе с книгами и колокольчиками и с приподнятым настроением отправился домой.       Придя домой, он сложил всё в шкаф и запер его на ключ. Подумав, задвинул содержимое в свою комнату и, довольный, лёг спать.       Проснувшись через 2 часа и наскоро позавтракав, Кошта удалился к себе в комнату, чтобы поподробней рассмотреть то богатство, которое он обнаружил рано утром. Первым делом он внимательно рассмотрел секретер. Открыв его, Создатель обнаружил на крышке инструкцию и прочитал её.       В инструкции говорилось следующее: «Для письма порежьте правую ладонь или руку (у врага) и дождитесь заполнения чернильницы кровью. Сразу после заполнения чернильницы возьмите серебряно – меловой порошок, что лежит справа и посыпьте себе рану (в том случае, если вы порезали руку себе). После этого откройте «Книгу Считанных Дней» и напишите в ней письмо. Всё, что вы пишете, отображается во всех остальных книгах. Если книга заполнена полностью, в полнолуние её листы очищаются, а записи переходят в чёрную книгу».       Прочтя инструкцию, Кошта закрыл секретер и переключился на колокольчики. Рассматривая их, он вспомнил, что у него во дворе висело четыре таких колокольчика. Они были подарком Исповеднику от главы предела Мугден, Цезифуки Шока. – Вроде как над ними можно поколдовать, чтобы устрашить врагов. Но вряд ли это подействует на Вереска... И к тому же... Какое колдовство на них надо наложить?...       Пока он вспоминал правильное колдовство, ноги незаметно вынесли его во двор. И тут же его мысли были выбиты из головы кадкой свежей талой воды. – Этого ещё не хватало! Кто опять подложил свинью?!       Обозлённый Кошта зашёл в дом и тут же его осенила блестящая идея, после которой он тут же забыл о воде. Вбежав к себе в комнату, он стал судорожно искать какие-то порошки и масла. После этого Исповедник метнулся к колодцу, чтобы набрать воды в ритуальную чашу. Высыпав туда порошки и масла, он опустил колокольчики и начал читать заговор. После этого Создатель оставил половину колокольчиков в городе, а оставшиеся развесил вокруг болота. – Если это отпугивающие колокольчики, на них надо наложить звуки тьмы, – подумал он. – Да, это они, – повторил Создатель про себя, осмотрев их ещё раз.       Наложив звуки тьмы на колокольчики, Кошта отправился домой и сел на три дня писать речь для заседания Совета 52.