half god half devil

      Ремингтон открыл глаза и первое, что пронеслось у него в голове, было: «Какого, мать вашу, хера?!» Голова раскалывалась, будто его избивали несколько часов подряд молотком, в горле царил сушняк, а мысли перепутались, и от этого становилось ещё хуже. Желудок сжимался и сворачивался в узел, грозясь вывернуть всё содержимое наружу, в том числе и самого себя. Ужасно хотелось в туалет, потому что он либо обмочится, либо обмочится. Объективно не лучшие варианты развития событий. Хотелось курить. Хотелось много чего, но нужно было найти в себе остатки сил и подняться, чтобы сделать всё, что задумал.       Реми нашёл в себе силы встать — правда, едва не свалил тумбочку, на которую опирался рукой, и чуть не свалился сам, — и отправиться на утренние процедуры, состоявшие из похода в туалет, холодного более-менее бодрящего душа и ленивой чистки зубов. Голову в порядок до конца это не привело, но стало значительно легче.       Он вышел в коридор и первым делом взглянул в гостиную. Барретт как обычно сидел на диване и что-то читал. Привычно одет, привычно выглядел в целом.       Перед глазами пронеслись события ночи. Точнее, сна. «Сна ведь?..»       — Доброе утро, — произнёс Эмерсон, не оторвав взгляда от потрёпанной на вид книги.       — Если бы оно было добрым, — устало произнёс Рем. Неуверенно сглотнул, кривясь от жгучего ощущения в горле, словно по нему провели наждачкой. — Слушай, а ночью... Ничего не было?       — Разве что твоё пьяное вторжение в дом, а так — нет. — Голос Эмерсона как и всегда звучал уверенно, но спокойно. И точно не терпел возражений.       Ремингтон кивнул, после чего прошёл на кухню, где налил себе стакан воды и залпом выпил. Закрыл глаза и попытался распутать клубок из мыслей, чтобы наконец его хоть немного отпустило. Эмерсон вёл себя спокойно и отрицал, что что-то произошло. Ремингтон вспомнил, как напился с Остеном, вспомнил минет в кабинке, но не помнил, как попал домой и что вообще было здесь, в квартире. Лейт проснулся в той одежде, в которой вчера ушёл. Во сне же Эмерсон её с него снял. Вряд ли он стал бы возиться и одевать его вновь. И во сне он не чувствовал похмелья, но и пьян вроде не был. Однако это Эмерсон мог легко сделать что угодно, и... Нет, он снова запутался.       «Сон. Это был просто сон, всё, определились».       Лейт кивнул собственным мыслям в голове, затем налил себе ещё стакан воды и отыскал на полках обезболивающее. Проглотил таблетку вместе со всей водой, которая была в стакане. Оставалось ждать, когда станет легче, а это около получаса. Полчаса мучиться, но, что ж, могло быть и хуже — Ремингтон прекрасно это знал.       Лейт обернулся к читавшему Барретту, который продолжал не обращать на Реми особого внимания. И ему это было только на пользу, поскольку расспросы от дотошного Эмерсона — последнее, что хотелось услышать.       — Что ты так увлечённо читаешь? — поинтересовался парень. Барретт читал одну и ту же книжку уже несколько дней, да с таким лицом, будто там был какой-то научный трактат, напичканный разными сложными формулировками и терминами.       — Библию. — Эмерсон перевернул страницу. Ремингтон удивлённо выгнул бровь. — Ну и сказки люди умеют придумывать. У кого была такая богатая фантазия? — Он усмехнулся и покачал головой.       — Без понятия, но ты удивляешь меня всё больше и больше. — Ремингтон хмыкнул и оставил пустой стакан на тумбе.       — В хорошем или плохом смысле?       — Во всех, — отозвался Лейт, пока открывал окно, чтобы покурить. Сигареты пришлось поискать, и, найдя их в куртке, он вернулся на кухню. Наконец закурил, блаженно прикрыв глаза. — О, кстати, хотел спросить. — Рем вновь обернулся к сосредоточенному Эмерсону, — а ты боишься крестов? Ну, освящённых и не освящённых.       — Нет. Ты что, фильмов про экзорцизм насмотрелся?       — Просто интересно. — Ремингтон пожал плечами и обернулся к окну. Вновь он предался собственным мыслям, пытаясь успокоить и расслабить себя. Почему мозг выдал сон именно с Эмерсоном? И почему всё было так... Так реалистично? Почему он словно всё ещё ощущал вкус чужой безумно вкусной крови во рту?       Почему ему захотелось, чтобы это было реальностью?       Слишком много вопросов, но ни единого ответа он не получил. Даже намёка. Всё в одночасье стало слишком сложно, хотя и раньше не было легко.       Телефон в кармане джинс завибрировал — кому он опять нужен? Ну почему даже сейчас нельзя оставить его в покое? Рем с тяжёлым вздохом достал мобильник — удивительно, как он его не разбил после такой-то попойки, — и, увидев на экране имя «Себастьян», тут же взял трубку.       — Да?       — По твоему голосу слышу, что ночь у тебя была бурная. — Себ хихикнул — и, что ж, он был прав. Брат вообще редко ошибался. — Доброе утро, алкашня.       — И тебе не хворать, — устало выдохнул Реми, затянувшись. — Что-то случилось?       — Хотел вытащить тебя на денёк поболтать, чтобы ты совсем не раскис. Но я уже не чувствую, что ты ногами сможешь передвигать.       — Не делай из меня инвалида. — Рем закатил глаза. — Я не против. Только давай не раньше, чем через два часа, иначе я точно умру.       — Хорошо, а то отвечать за твою смерть я не хочу. — Они оба негромко засмеялись. — До встречи.       — До встречи, Себ.       Лейт отключился первым, убрал телефон обратно в карман и выдал:       — Я с Себом пройдусь, но пить не буду, так что насчёт этого можешь не париться.       Эмерсон в ответ издал короткое «угу» и перевернул ещё одну страницу, нисколько не желая отвлекаться от чтения. Но ему всё-таки пришлось: в один момент он резко зажмурился и отвернул голову. До слуха Ремингтона донёсся едва слышный стон, полный боли. Парень обернулся и удивлённо посмотрел на Барретта. Он ещё никогда не показывал своей боли, и это напугало — вдруг что-то серьёзное?       — Эмерсон? — позвал Реми, но Барретт никак ему не ответил, только снова тихо застонал. Лейт выбросил сигарету в окно и быстрым шагом подошёл к Эмерсону, который тяжело дышал и сидел с закрытыми глазами, а на его лице отчётливо виднелась боль. Он вообще был удивлён, что «потусторонние» чувствовали боль, если быть честным. Рем присел на корточки перед ним, чтобы смотреть тому в глаза. — Эми, что случилось?       Барретт выдохнул.       — Тебе нужно что-то?       Снова вздох.       — Нет. — Эмерсон сглотнул и открыл глаза. — Отпустило. Всё в порядке. — Барретт отложил Библию в сторону и снял с головы шляпу, потёр затылок ладонью.       — Что случилось? — Ремингтон искреннее беспокоился, и, пусть он и был довольно резким, иногда грубым, но всё равно старался помогать тем, кто когда-то помогал ему или был добр с ним. А Эмерсон, на секунду, спас ему жизнь.       — Иногда я слышу разговоры других. Они слишком громкие, и это давит на мозг, — объяснил Барретт, убрав прядь волос за ухо и взглянув Реми в глаза. Он действительно о нём беспокоился. Как сентиментально. Так... по-человечески. Но это даже в какой-то степени мило.       — Это как... Радио?       — Если тебе так проще, то да. — Эмерсон тяжело вздохнул. Сравнения у Ремингтона, конечно, так себе, но пытаться донести ему что-то — себе дороже. Нет, Лейт не тупой, просто объяснять человеку что-то, что он даже не может себе вообразить, какой бы богатой его фантазия не была — невероятно сложно.       Рем медленно и шумно выдохнул, в эту секунду заметив, что его ладонь покоилась на остром колене Барретта. Эмерсон тоже это заметил. Между ними повисло неловкое молчание, и только после нескольких секунд тишины и пристальных взглядов друг другу в глаза, Лейт убрал свою руку и поднялся с корточек. Эмерсон отвёл от парня взгляд и попытался скрыть мимолётное смущение. Ремингтон сглотнул.       — Есть будешь? — спросил Рем.       — Не нуждаюсь.       — Тогда... Я пойду к себе. Готовиться там, собираться.       — Хорошо.       Ремингтон ушёл к себе, оставив Эмерсона наедине со своими мыслями. Он откинулся на спинку дивана и закрыл глаза, вздохнув. Эмерсон не соврал, когда сказал, что иногда слышал голоса «оттуда», вот только Ремингтону не нужно знать, что он мог их контролировать и, в конце концов, это довольно быстро прекращалось. Это не вызывало никакую боль. Ему было больно потому, что он ещё с ночи без отдыха готовил кое-какой сюрприз для его «давнего знакомого», и на деле он не вчитывался в эту людскую сказку под названием «Библия», в которую верило миллионы людей. И это Лейту тоже знать не обязательно. Меньше знаешь — крепче спишь.       Эмерсон не мог понять, что с ним происходило. Почему ему так хотелось, чтобы этот смертный был с ним всегда, а не с кем-либо другим, целовался только с ним и кусал только его губы, а не чьи-то ещё? Механизм внутри него скрипел и из последних сил двигался, пытался разогнаться, но только непонятно, зачем. У него не было души, сердце — чёрствое и прогнившее, а с языка почти постоянно слышались колкие, порой обидные фразы, за которые ему не было стыдно. В то же время где-то в уголках сознания Барретту хотелось отдать Ремингтону всё, хоть себя, чтобы тому не было больно, чтобы он жил.       Та ночь была лишь закреплением — теперь Эмерсон мог существовать, если был жив Ремингтон. Он добровольно связал себя с ним навсегда. Узнай об этом кто-то из того мира — точно осмеяли бы, назвали поступок опрометчивым и глупым, но Барретт так не считал. Ремингтон заслуживал этого. Заслуживал всего.       «Да что со мной не так?!»

* * *

      — Брат сказал, что поднимется к двери, — говорил Ремингтон, впопыхах ища свой кошелёк, — а про тебя я ему не говорил, так что, будь добр, спрячься где-нибудь.       — И как долго ты будешь не говорить ему об этом? — Эмерсон возник в коридоре и плечом опёрся о стену.       — Я не знаю. Знаешь, нелегко так объяснить, что тебя спасло магическо-демоно-ангельское чудо от бандитов в переулке и живёт теперь с тобой, — Лейт нашёл кошелёк на полу под тумбой и, кряхтя, достал его оттуда. — Но тебе желательно спрятаться, а то вдруг он решит зайти в квартиру. Или стать невидимым, если умеешь.       — Умею, — выдохнул Барретт. — Ты вообще надолго?       — Думаю, он затаскает меня до вечера. — Реми выглянул в окно и заметил, что на улице довольно пасмурно и ветрено, а потому накинул на себя куртку и приступил к шнуровке кед на ногах.       — Надеюсь, мне не придётся укладывать тебя спать пьяным. Не самый приятный мой опыт, мистер Пьяница-Лейт.       Реми засмеялся.       — Пожалею тебя и пить не буду. — Лейт поднялся на ноги и выпрямился. — Со скуки не помрёшь?       — Вчера же не помер. — Эмерсон хмыкнул и вернулся в гостиную, которую уже по праву мог называть своей комнатой. — Не попади в неприятности.       — Постараюсь, мамочка.       Из гостиной послышалось цокание языком, и это заставило Ремингтона засмеяться громче. Эмерсон был удивительным и одновременно непредсказуемым: то проявлял какую-никакую заботу, то снова говорил колкости. Что ж, в этом они были даже в какой-то степени похожи.       Спустя несколько минут послышался звонок в дверь, и Ремингтон тут же открыл. На пороге стоял Себастьян, как всегда при параде: алый пиджак с подходящими по цвету брюками, чёрная облегающая майка под ним же, на ногах — чёрные дорогие туфли. У него был вкус в одежде, тут спорить бесполезно. Он поправил свою темноволосую шевелюру и улыбнулся при виде младшего брата, а после без всяких слов сделал к нему шаг и крепко обнял, прикрыв глаза. Ремингтон не мог не сделать то же самое в ответ. На его губах появилась лёгкая улыбка — от Себастьяна исходила радость за километры, и ему было просто невозможно не улыбнуться в ответ.       — Как ты?       — Ну, не умер от похмелья, это уже радует. — Ремингтон усмехнулся.       — Да, это была бы тупейшая смерть. На твою могилу я бы принёс пару бутылок водки с пивом.       — Ну ты и извращенец. — Лейт засмеялся, после чего Себастьян несильно постучал по спине брата и отпустил с объятий, заглянув ему в глаза.       — Идём?       Ремингтон схватил с тумбочки ключи и кивнул, после чего оба брата покинули квартиру. Лейт закрыл дверь на ключ, искренне надеясь, что всё будет в порядке, в том числе и с Эмерсоном.       Барретт же не сомневался, что за время отсутствия Ремингтона, он не соскучится. Всё уже готово и пора начинать задуманное.