Другой

      В ту же секунду после победы над последней куклой (или что бы это ни было) Пэйна Менма направился к собравшимся около скал Хокаге выжившим. В пути он сразу заметил ещё одно разительное отличие от его мира — четвёртое лицо, лицо того, кто был Тенью Огня, было совершенно другим. Привычный лик Кидзаши Харуно отсутствовал, на его месте было лицо его самого родного человека, Минато Намикадзе, отца и наставника. Учитывая то, что Жёлтая Молния Конохи был молод, а также лицо женщины-Каге после него, ужасный вывод напрашивался сам по себе. Можно было наивно предположить, что гроза страны Камня был ранен и ушёл в отставку, но интуитивно Узумаки понял, что это совсем не так. К тому же стиль боя его отца был таков, что даже без двух рук он мог доставить проблем многим сильным ниндзя. Как его сын и ученик, Менма был отличным сенсором и знал, что чакры отца в радиусе двадцати километров нету, возможность того, что тот был на задании, также стремилась к нулю. При появлении Пэйна его бы вызвали — в фуиндзюцу хватало вариантов зеркальной печати, срабатывающей на событие, и он бы вернулся с помощью метки Хирайшин.       Мысли со смерти отца резко перескочили к его матери. Несмотря на все свои "неправильные", отличные от других ниндзя его деревни убеждения, интересы и цели, Менма любил свою семью, кто бы что бы ни говорил относительно обратного. Возможно, в противостоянии с Наруто и погоней за свитком он опасно приблизился к той самой грани, когда эта любовь была бы безвозвратно предана, но (и черноволосый признавал это, хоть и со скрежетом зубов) его двойник вправил ему мозги. И напомнил, что всегда должно стоять на первом месте. За это Менма был ему благодарен… Только вот теперь сердце сжималось в неприятно-склизском чувстве страха за родителей и близких, даже если они и не были его настоящими родителями и близкими, ведь в округе не было видно не только Минато Намикадзе, но и Кушины Узумаки. Той самой Кушины, которая если и уступала по силам полноценному Каге, то исключительно потому, что предпочитала жизнь любящей жены и матери регулярным тренировкам и боевым миссиям.       – Отряд готов? – приземлившись рядом с наиболее боеспособно выглядящей группой шиноби из нужных ему кланов, требовательным тоном задал вопрос Менма. Джинчурики прекрасно понимал, что не похож на своего двойника, ни одеждой, ни техниками (может быть, за исключением одной, которая, на взгляд Узумаки, крайне грубо повторяла Расенринг, да ещё и была освоена его двойником через пень-колоду, едва-едва компенсируя свою незавершённость за счёт усиления природной энергией в режиме сеннина), ни продемонстрированным характером и даже своим цветом волос. Он не собирался вечно скрываться, но в данный момент ему больше всего не хотелось отвечать на глупые вопросы, поэтому после вопроса он развеял одну маскировочную печать на правом плече, из-за чего цвет волос начал меняться, приобретая свою изначальную блондинистую окраску.       Некоторые напряженные ниндзя, незаметно, как они думали, прячущие руки в подсумках и в рукавах, немного расслабились, а Харуно Сакура, следящая за ним с нахмуренными бровями, утвердительно кивнула:       – Что ты собираешься делать?       Похоже она его не узнала. Однако, пусть Менма и относился к «дочке героя» с некоторым пренебрежением, назвать ту слепой дурой он никак не мог, и это касалось не только Сакуры его родного мира, но и той, что бегала с Наруто. Из этого следовал элементарный вывод: он оказался в какой-то другой альтернативной реальности, не в той, откуда пришёл его двойник, а ещё в одной, где ещё один его двойник носил имя Наруто. Так же было возможно, что при возвращении к себе Наруто и Сакура всё забыли в силу неких особенностей переноса или он оказался в прошлом того мира, и их встреча ещё не состоялась. На самом деле имелись миллионы логичных вариантов и все из них могли оказаться бредом.       – Найду главного и покончу с ним, – с долей раздражения ответил джинчурики, чьи мысли о реакции девушки заняли не больше секунды.       Из-за особенностей его службы оинина, то есть ликвидатора и исполнителя самой грязной и рискованной работы в интересах Деревни, он очень не любил глупость. Его работа не терпела проявления тугодумия: чаще всего оно заканчивалось либо смертью, либо ранениями, которые ставили крест на карьере шиноби. С учётом же переживаний о родителях, неясности обстановки с миром, куда он попал, и не успевшей схлынуть горячки боя, вопрос розоволосой вызвал только раздражение, от чего и ответ получился немного мрачным и злым. Совсем не то, что нужно для налаживания контактов с местными...       Девушка неловко отвела свои зелёные глаза, потеряв всю свою напускную уверенность. Благодаря небольшому расстоянию он прекрасно ощущал её чувства. Смятение, страх, полная неуверенность, горечь по умершим и переживание за раненных. Хоть она иногда бесила его своим поведением в родном мире, но это была совершенно другая ситуация. Нужно было её как-то отвлечь и сгладить оплошность.       – В своё отсутствие оставляю раненных на тебя, Сакура. Пэйн не единственный враг, не расслабляйся.       Опять получилось грубо... Успокаивать кого-либо и вызывать доверие у него никогда не получалось. Он всегда считал, что чужие проблемы это чужие проблемы. В мире шиноби не существовал сильный шиноби без какой-либо психологической травмы. Трудности — это рост, без них нет истинного смысла в развитии. Дома это не являлось большой проблемой, но здесь не дом и люди, которых он знает, совсем не те, кто знает его… Не успели они обменяться и парой фраз, а Менма уже в красках предвкушал всю ту головную боль, что его ждёт, когда наступит время полноценного контакта с местными и определения его положения в этом мире. Что-то ему подсказывало, что его двойник занимал не слишком высокое место во властной иерархии Деревни, зато его характер был точно всем знаком и это ещё аукнется оинину кучей проблем на ровном месте.       – Но, Наруто-кун, Сакура-сан! – начавшего кричать Рока Ли прервал Хьюга Неджи, загородив тому путь правой рукой. А потом твёрдо посмотрел в глаза джинчурики и заявил:       – Я пойду с тобой.       Рядом с ним встали Хината Хьюга и ещё один их соклановец, которого Менма не знал. Времени было мало, Пэйн мог сбежать или уже сбежал, так что выбирать не приходилось.       – Тогда возьмите вот это, думаю поможет, – он протянул им и безмолвно стоящим рядом Абураме и Инудзука кусок плаща Акацуки, а также тот штырь, которым Пэйн его атаковал. Принимая во внимание кукловодство главы организации наёмников, отсутствие кукольных нитей и эти чёрные штыри, которыми были утыканы все тела обладателя риннегана, он разумно предположил, что они действуют в качестве связи с настоящим. – Ищем высокие точки, Хьюга в центре, остальные сзади. За мной!       Он быстро сорвался с места в сторону самых высоких деревьев. Шанс того, что враг там, был больше всего. За ним следовал отряд из семи человек. В принципе, он мог взять людей и побольше, чтобы ускорить поиски и для помощи, если ему придётся снова сражаться. Глава преступной наёмной организации показал неплохую силу по его меркам с помощью марионеток, а каков он будет при личной встрече? Но, во-первых, ему нужно было только примерное месторасположение, остальное он сделает сам, а во-вторых, если будет битва, то лишние шиноби скорее будут мешать, чем помогать. Кроме того, он сказал Сакуре Харуно правду: Лист, мягко выражаясь, был в плачевном состоянии, а враги у Великих Наций Шиноби всегда присутствовали. Особенно у Скрытого Листа, он это знал как капитан АНБУ оининов и тот, кто долгое время варился в преступности. На чёрном рынке информация всегда водилась интересная и полезная. На них могли напасть как остальные Великие Нации и отступники A-S рангов, так и оставшиеся наёмники Акацуки. Без лишней скромности, защитить Конохагакуре но Сато он сумеет (если брать в расчёт силу главы "Рассвет", который разнёс Великую деревню), причём без серьёзных проблем, но он не был в том положении, чтобы как обычно высокомерно отмахнуться от неучтенных факторов. Это был абсолютно незнакомый мир.       – Немного повышенное скопление чакры на два часа снизу, – сообщил Неджи, со сосредоточенным выражением лица изучающий окрестность. Про себя Менма отметил ещё одно несоответствие: двойник его товарища был спокойным, серьёзным и собранным. Остальные кивнули в знак согласия, подтверждая слова Хьюги. – Что нам делать?       – Возвращайтесь в деревню.       Неджи немного поменялся в лице, но взял себя в руки и кивнул. Инудзука Киба со своей матерью недовольно фыркнули, но не возразили, хорошо понимая силу врага. Шиноби из клана Абураме были ему незнакомы, он мало с ними контактировал в жизни, их жуки могли с большой долей вероятности попробовать его чакру, и его бы раскрыли. Вообще, у них у всех в эмоциях был противоречивый коктейль: они одновременно искренне верили в него и в то же время не могли избавиться от чувства страха, зная, кто поджидает джинчурики Кьюби. Их переполняла решимость не выжить, а умереть в смертоносном бою с врагом, горечь по умершим и неверие в то, что они смогут остаться в живых. Всё это в принципе было закономерно: сегодня Пэйн сломал не только здания, но и веру и сам смысл жизни многих ниндзя. Что было удивительно, странно и не поддавалось логике, так это чувства Хинаты Хьюга. Вроде бы то же самое: решимость умереть, шок от смерти многих жителей деревни, неверие в то, что Коноха снова поднимется и зацветёт. Вот только было одно большое но. У неё была надежда. В то время, как остальные уже смирились с, как они думали, неизбежностью, мысленно уже готовились к смерти, войне или позорной жизни нукенина, она верила в лучшее. Даже в такой ситуации. И причиной этого был он.       Несмотря на свой сложившийся чёрствый характер, Менма знал цену такому. Может быть потому что считал такое чувство, такое состояние человека в трудных ситуациях знаком, что тот рано или поздно станет сильным, может быть из-за своего богатого жизненного опыта, несмотря на свой молодой возраст, а может быть из-за своей эмпатии от хвостатого зверя, благодаря которому часто разочаровывался в окружающих. Как бы то ни было, химэ Хьюга приятно его удивила — с виду была слабее своего оригинала, выглядела слишком мягкой и домашней для жестокого мира шиноби, но внутри она также отличалась — вместо пустой расчётливости и стервозности «его» Хинаты у этой был стержень настоящего бойца. К сожалению, враг был ей и вправду не по зубам, на голову превосходя её в силе. В любой другой раз он бы дал шанс показать себя и раскрыться, но обстоятельства были не такие, чтобы рисковать ей ради роста.       – Это мой бой, я справлюсь, – заверил он их всех, посмотрев в глаза одному человеку. Киба нервно рассмеялся, неловко пожелав ему удачи, но это не отвлекло её. Хината Хьюга выдержала его взгляд и резко кивнула, после чего первая помчалась обратно в сторону павшей Деревни. Остальные также коротко кивнули ему и последовали за ней. Через несколько секунд он глубоко вздохнул, оставшись один в лесу. То, что он собирался сейчас сделать, было безумием. Он прекрасно чувствовал — печать с каждой секундой слабела. Чаша весов всё ещё была на его стороне, но это могло измениться в любой момент. Само по себе то, что фуин был в таком жалком состоянии было опасно. А теперь он ещё собирался внести в это хитросплетение техники гениев Узумаки Кушины и Намикадзе Минато одну неизвестную переменную.       – Жизнь шиноби — само по себе риск, – как мантру проговорил подросток в ободранной одежде, поднимая правую руку, в которой держал чёрный штырь. Он всегда рисковал трижды. Потому что шиноби, потому что шиноби-оинин и потому что джинчурики. Резкое движение и он пронзает своё плечо оружием врага, одновременно стараясь почувствовать как можно большее расстояние и вглядеться в окружающую среду максимально тщательно. Одна его часть начала яростно бороться с просыпающимся девятихвостым биджу, подавляя его. С каждой секундой это было всё труднее — несмотря на почти сравнившуюся, его усилиями, в объёмах чакру, у Лиса всё ещё оставалось преимущество, а главное — ему не требовалось отвлекаться на другие дела. Вторая его часть внимательно искала врага S-ранга, который был мастером в маскировке. Третья же сдерживала поступающую через штырь чакру врага, не настолько плотную и сильную, как его собственная или чакра Къюби, но обладающую странным «привкусом» и удивительной способностью к подавлению и угнетению, словно сильнодействующий парализатор но не на физической основе.       – Жалкий щенок, зачем ты так напрягаешься? Зачем тебе спасать чужую деревню и чужих людей? Ты же понимаешь, что они для тебя никто. Ты для них — никто, – тихий, вкрадчивый, рычащий голос Девятихвостого раздался в его разуме. – Ты пытаешься оправдать себя, искупить свои грехи. Все те убийства, все те жестокие нечеловеческие эксперименты. Своё притворство, своё враньё. Своё трусливое нападение на родную землю. Вот только в глубине души ты осознаешь, что это самообман, грехи не искупить. То, что ты сказал, уже сказано. То, что ты сделал, уже сделано. Историю не перепишешь.       Узумаки крепко стиснул зубы. Слова лиса его не тронули, он попадал в разные трудные обстоятельства, его тренировали как капитана отряда смертников (как другие называли оининов) и как будущего джинчурики, он попадал в плен и выбирался оттуда еле живым. Под давлением лучших мастеров гендзюцу он не сломался, так почему должен предать свои идеалы и убеждения сейчас из-за пары слов от куска мяса, который имеет огромное могущество, но не имеет хоть капли мозгов чтобы правильно его использовать?       – «Заткнись, блоха.»       Он вырвал из плеча кусок металла и выбросил её, наконец-то добившись своего. Враг был найден, надо было спешить — Пэйн почувствовал то, что его обнаружили. Но сначала...       – Гогьё Фуин! – вытянув руку и концентрируя чакру одновременно видоизменяя её, Менма начал балансировать технику. Вода, Огонь, Дерево, Земля, Металл. – Шуи, Хуо, Му, Ту, Джин!       В правой руке на кончиках пальцев вспыхнула фиолетовая чакра. Во время обнаружения врага он прекрасно ощутил своими способностями сенсора, что тот не один и рядом находится другой сильный шиноби. Учитывая худшее, это означало, что его поджидает немного отдохнувший обладатель глаз Рикудо-сеннина (за время поисков тот не сбежал, а значит всё также был уверен, возможно у него были уникальные способности, доступные только в своём теле) и ещё один достаточно сильный ниндзя уровня не ниже средней S-ки. Ему нужны были все свои силы в их предстоящей битве, вот только в выборе между собой ослабленным, без Кьюби, но полностью себя контролирующим и собой с Кьюби, который мог выбраться с вероятностью чуть меньше ста процентов, он склонялся к более безопасному варианту.       Плюсом того, что хвостатого запечатывали внутрь него именно его любящие родители, являлось то, что они постарались учесть всё и максимально обезопасить и усилить своего ребёнка. При задумке его печати подчинения Минато и Кушина придумали её таким образом, что обычная Печать Пяти Элементов, что обычно используется дабы блокировать или нарушить поток чакры пленника, как бы "замыкала" основной Фуин и полностью блокировала любые попытки биджу что-либо сделать и в то же время полностью отрезала Менме доступ к чакре своего заключённого, при этом не блокируя его собственную. Фуиндзюцу из разряда "нечётных", настолько уникальная, что была первой в своём роде. Даже в случае смерти он мог выбрать — стать бомбой для врагов или тихо уйти вместе со своим сожителем.       Положив руку на живот, он с шипением повернул её направо и заблокировал путь к лису. Небольшая рана на его плече уже затянулась, в уме находилась информация о месторасположении врага, разум был чист, контроль восстановлен, чакра зависла где-то чуть ниже середины всего объёма. Он был готов.       Быстро добравшись до огромного дерева, состоящего из бумаг, Узумаки не стал медлить и вошёл внутрь. Было темно, никого не было видно. Температура внутри была ниже, чем снаружи на несколько градусов. А ещё, теперь он ощущал Пэйна и другого ниндзя очень отчётливо — похоже, именно это дерево из бумаг скрывало этих двоих от сенсоров. Скорее всего это дзюцу второго — по пути сюда улитка, перебравшаяся в карман его штанов после потери верхней одежды, успела сообщить о союзнике Пэйна, женщине, которая могла филигранно управлять бумагой. По её словам, синеволосая легко победила нескольких джоунинов и была почти так же сильна, как и рыжеволосый, а теперь вот и способность сокрытия, и не абы от кого, а от Хьюга и Абураме? Ведомый научным интересом и желанием закончить начатое, он направился прямиком к ним. Те в ответ ожидали его в спокойном состоянии. Возможно и взаправду, а возможно это ощущение было обманчивым. Эти двое были мастерами в управлении чакрой, поэтому могли таким образом притвориться. Во всяком случае, терять бдительность было не время и не место.       – Здравствуй, Узумаки Наруто, – прозвучал хриплый, усталый голос красноволосого мужчины, сидящего в странном аппарате. Сзади него торчали такие же металлические штыри, что и в телах марионеток. По его лицу текла маленькая капля пота, а его тело было настолько измождено, что ужаснулись бы и многие нищие крестьяне в самые голодные годы.       Менма ожидал чего угодно, но только не такого Пэйна. Вот только чувства его говорили совершенно однозначно — перед ним был именно тот самый человек, чья чакры текла по телам Пэйнов. Последним доказательством того, что джинчурики нашёл кого надо, были глаза мужчины. В кромешной темноте на него смотрели пронзительным взглядом риннегана.