Кровавый повелитель моего сердца.

Мы рассматриваем себя кусочками глины, на которой всегда остаются отпечатки пальцев того, кто до нас дотрагивается.

Артур Голден

Наши дни.

Мин Хва и Чхве стояли перед входом в огромное заброшенное здание в одном из самых отдалённых районов города. Настолько отдалённого, что здесь, казалось, не было ни души. А может, и не казалось, потому что больше половины домов в округе точно были заброшены. Погода была ни к чёрту: сильный шквалистый ветер пронизывал насквозь, приводя пряди волос Чхве в хаотичное движение. Девушка же ещё дома заплела себе тугой высокий пучок, иначе навряд ли она смогла бы не поправлять длинные блондинистые кудри каждые две секунды. Здание, перед которым они так гордо стояли, говорило само за себя: всё обмотанное жёлтой лентой и с четырёх сторон «запечатанное» стенами с колючей проволокой. Однако этот ярко кричащий запрет на малейшее поползновение в сторону библиотеки для богатых подростков вроде Сона и Ва лишь подчёркивал всю ветхость, которая впиталась в эти стены за несколько веков. Хотя, справедливости ради, была одна как бы выбивающаяся из общей картины деталь – полупрозрачный купол голубоватого цвета по всей территории здания. — А энергетическое поле-то тут нахрена? — не без раздражения проворчала Хва, скривив губы и пустым взглядом прожигая то появляющийся, то исчезающий барьер. Видно, сегодня она не в духе. От слова совсем. У неё так бывает. Чхве знает. Поэтому он спокойно начал объяснять. — После того клипа все библиотеки на всякий случай снабдили более современной защитой, потому что многим фанатам захотелось повысить в крови коэффициент адреналина, — он почесал затылок и хмыкнул. — Если бы не тот певец, отцу не пришлось бы даже- — Ты прикладывать собираешься? — перебила Мин, которая изначально задала вопрос про барьер риторически. — Быстрее давай. Я не собираюсь тут весь вечер стоять. Парень неохотно кивнул и приложил карту к специально сделанной панели, после чего защитная оболочка полностью рассеялась в воздухе. Он комично поклонился и указал Хва на проход, пропуская её вперёд. Девушка лишь тцыкнула и молча прошла мимо. «Клоун», — подумала она про себя. И Чхве это понял. Уж очень очевидным было её недовольное выражение лица. Оно говорило само за себя. Любой бы понял. Особенно друг. Когда она прошла, Сон развернулся и начал закрывать проход, закручивая проволоку вокруг электронной панели. Это не так сложно, тем более, что после их ухода люди его отца всё перепроверят. Но он может и сам. Закрепив всё должным образом, он облокотился лбом о холодную железную дверь и выдохнул. — Пошевеливайся там, — послышался нетерпеливый крик Ва. Да, неприятно. Но у неё так бывает. И Чхве это знает. Ещё с утра это понял. Когда вместо привычного приветствия она просто прошла мимо, оставив недоумевающего парня в дверях её дома. Или когда за весь полёт на частном самолёте его отца Ва не сказала ни слова. Она не умела скрывать недовольство. Да и не пыталась. Поэтому он лишь раздражённо отстранился от прохладной поверхности и последовал за шумом каблуков.

***

Стоило ему перешагнуть полупробитый деревянный порог библиотеки, он, как и Ва, встал в ступоре. Изнутри здание выглядело завораживающе даже по их завышенным стандартам: всё настолько старое, потрёпанное и уродливое, но казалось ведь таким шикарным. Потолок был прозрачным и куполообразным, на уровне пяти, нет – шести этажей, и всё то бесконечное количество книжных стеллажей, которое находилось внутри, возвышалось на пару-тройку метров вверх. Парень скоро пришёл в чувства и хотел уж было пройти внутрь, но Ва была по-настоящему заворожена увиденным. Её глаза метались из стороны в сторону, жадно изучая каждый квадратный метр. Казалось, в её выражении за целый день появилось что-то, кроме недовольства. — Э-эй, — он положил руку на её плечо и легонько потряс, — отвисай давай. У тебя flyboots'ы с собой? Мин немного поморщилась, но не от отторжения, а в ответ каким-то своим собственным мыслям. — Да. Сон кивнул и снял с себя потрёпанный рюкзак каштанового цвета. — Сейчас, подожди. Он сел на корточки, чтобы легче найти что-то внутри. Немного нервно и хаотично его руки блуждали по содержимому рюкзака, так, что Мин про себя начала уж было посмеиваться, мол, сейчас он от натуги-то лопнет (а рюкзак она имела в виду или Чхве – непонятно). — Твою мать, да где же... Я же сюда... Может, тут?.. — бурчал он себе под нос. — Что же... О, вот он, — с облегчением сказал парень и вытащил какой-то тюбик с чёрным содержимым. Хва выгнула бровь. — Масло, — пояснил он, — для flyboots'ов. Я положу около рюкзака. Если понадобится – бери. Или говори мне, я сам смажу. Девушка без особого энтузиазма бросила «ага», на ходу стягивая каблуки и надевая другие, но уже с маленькими крылышками. «Они и каблуки выпускают?» — подумал про себя Сон, но решил не тратить время зря, спрашивая о всяких мелочах. Он проделал то же самое со своими кедами и, нанеся немного масла на крепления и движущиеся механизмы, поднялся в воздух. Ва уже порхала около одного из стеллажей, стоявшего почти на середине зала. — Я в ту часть, ты в эту, — сказала та, как только парень остановился поблизости. Жестами она показала стороны. Парень кивнул, и они оба исчезли в тёмных коридорах стеллажей.

1586-й год, Чосон.

Всю дорогу мы с Тэхёном шли молча. Для нас обоих это было кстати. Я думал о разных вещах: от сегодняшней поездки до визита к белому висельнику, который мне придётся нанести после возвращения. По крайней мере, так сказала мне тётушка Лу перед нашим уходом. — То ли от лихорадки бредит, то ли и впрямь что-то важное, раз он никак угомониться не может, пока ты не придёшь, — сказала она. Тэхён в такой спешке уговаривал её дать нам часок-другой времени, что тётушка Лу толком так ничего и не поняла. Зато много сетовала на него, мол, только приехал, нет бы королю показаться, а он на ночь глядя опять куда-то идти собрался, ещё и меня с собой прихватил. И, когда Тэхён быстро взял меня под руку и побежал, она лишь крикнула вслед: «Да что ж я ему скажу-то?!», услышав в ответ тэхёново: «Рассчитываю на Вас!». Единственная мысль, которая всплывала у меня в голове каждый раз, когда белый висельник желал меня видеть: «Да что же он ко мне прицепился?». Вот серьёзно, может, я недалёкий какой, но я действительно не понимаю, зачем королю так часто нужно видеть меня, что-то мне говорить и т.д., когда я, по сути, уборщик-ясновидец и в принципе не представляю из себя здесь ничего ценного. Я только и делаю, что мою полы, подметаю во дворце, протираю пыль, и всё в таком роде. В общем, надо как можно быстрее уже поговорить с ним, иначе я окончательно свихнусь. Раньше хоть Тэхён помогал мне развеяться. А теперь я знать не знаю, что он собирается мне сказать.

***

Парни пробирались сквозь дебри лесов довольно-таки долго, при этом сохраняя абсолютную тишину. С момента их ухода прошло около двух часов, и Чимин не имел ни малейшего представления о том, сколько ещё времени это займёт. Смеркалось. По пути они успели сменить несколько локаций: заросший дикими кустарниками лес (в котором Пак нахватался ссадин и царапин, пытаясь пройти сквозь сухие ветки), широкую поляну и какой-то полузасохший водоём. Не было и намёка на людей. Только он и Тэхён. Последний, кстати, шёл настолько быстро и уверенно, что невооружённым глазом было понятно, что его движения были машинальными. Временами Пак не успевал за ним. Очевидно, эта дорога была королевскому информатору очень хорошо известна. Пока он, не задумываясь сворачивал то в одном направлении, то в абсолютно противоположном, лишь в редких местах осматриваясь по сторонам, Чимин старался отвлекаться от повисшего напряжения разного рода мыслями. Тэхён делал так же. Пак мог видеть лишь спину, так что эмоции на лице попутчика были ему недоступны. Однако он чувствовал и отчасти видел по его действиям – Ким хотел ему что-то сказать. Важное. По прошествии ещё около получаса они выбрались на какой-то холм, высота которого позволяла оглядеть местность в округе. Всё так же безлюдно. Однако вид открывался потрясающий: по правую руку были ещё нетронутые человеком равнины, по левую – вереницы холмов, таких же, как тот, на котором сейчас стояли парни. Внизу был лес, в одном месте словно продырявленный: деревья там неестественным расположением образовывали свободное пространство. На мгновение Чимин предположил, что они идут именно туда. К слову, пока они не остановились, парень даже не замечал, насколько устал за несколько часов безостановочного пребывания на ногах. Он неосознанно втягивал ртом воздух, который неприятно обжигал ему горло и лёгкие. Тэхён в этом плане был более натренированным: не прошло и минуты, как его дыхание восстановилось. Но он не двинулся с места. Только когда вдохи Чимина перестали быть прерывистыми и жадными, он молча оглядел его и направился вниз по склону. «Ясновидец» последовал за ним. Они добрались до места, где лес образовывал дыру, за несколько минут. Тэхён остановился и оглядел местность, мысленно удостоверившись, что она была именно той, которая ему нужна. — Почти пришли, — сказал он, и Чимин дёрнулся от неожиданности, впервые за столько времени вновь услышав этот голос. Он кивнул в ответ. — Ура. Ким приподнял уголки губ и прошёл вперёд, головой приглашая парня следовать за ним. Поначалу Чимин думал, что они шли именно сюда: большое озеро посреди леса, вокруг которого растут цветы, ягоды и камыши, а деревья вокруг него стоят друг к другу так плотно, что, не зная тропы, до него не добраться. Но Тэхён решительно вёл его мимо всего этого великолепия. Теперь он и представить себе не мог, что именно парень хочет ему показать, если столь идеальное место, как это, не было конечной точкой их маршрута. В паре метров от озера был овраг, уходящий вниз всего на четыре-пять метров. — Как у тебя с физической подготовкой? — внезапно спросил Тэхён, когда они приблизились к самому краю разлома. Чимин сглотнул. — Посредственно. Тэхён несколько секунд обдумывал сказанное. — Этого будет достаточно, — произнёс он, глядя вниз. — Справишься. Пак с вопросом в глазах на него уставился, но информатор лишь бросил «сейчас поймёшь» и повёл его к самому пологому склону. Остановившись у откоса, Ким перевёл взгляд на попутчика. — С этой стороны легко спуститься вниз, — начал он, жестами указывая на дно оврага, — если у тебя хорошо с координацией, — парень многозначительно сакцентировал на последних словах. Чимин всё ещё стоял, остолбенев. — Мы будем спускаться? — спросил он, искоса глядя на дно. — Туда? — Разумеется, — совершенно непринуждённым голосом ответил Ким. — Просто повторяй за мной. Тэхён подошёл к месту, переходящему в наклонную поверхность, и сел на корточки. Выставив правую ногу вперёд и левую руку назад, он начал осторожно, мелкими шажками спускаться вниз. Правой рукой он держал равновесие. Земля вперемешку с камнями под весом его тела сыпалась вниз и разрушалась, и тут, как он и говорил Паку, нужно было уметь быстро сориентироваться и заново выстроить баланс тела. Один раз он чуть не сорвался, наступив на мягкую рассыпчатую землю, но успел вовремя схватиться свободной рукой за кусок скалы. Чимин заметил, что острый конец камня проткнул ладонь Кима почти насквозь, но тот как ни в чём не бывало, игнорируя кровь, продолжил спускаться дальше. Миновав середину склона, он осторожно поднялся на ноги и, выпрямившись в полный рост, резко побежал. Чимин наблюдал за этим с замиранием сердца, прилагая огромные усилия, чтобы не крикнуть ему что-то вроде «Осторожно!» или «Не торопись, там рыхлая земля». За своими переживаниями он не заметил, как Ким уже махал ему здоровой рукой со дна обрыва. Он был далеко от края спуска; видимо, ускорение от бега было довольно-таки мощным. — Теперь ты, — крикнул он ему, отрывая кусок от рукава, чтобы использовать его, как бинт. Чимин несколько мгновений наблюдал за тем, как Тэхён подходит к бьющему из скалы руднику и промывает рану, корча лицо от боли. Как и думал Пак, она была глубокой – четыре миллиметра толщиной как минимум – и проходила от большого пальца до безымянного. Сжимать ладонь теперь было категорически противопоказано. Когда Ким заметил на себе пристальный взгляд, Чимин понял, что оттягивать момент спуска бессмысленно. «Перед смертью не надышишься», — напомнил он себе. Собрав всю волю в кулак и мысленно умоляя свою неуклюжесть отключиться хотя бы на пару минут, он сел на корточки на том же самом месте, где Ким, и выставил дрожащую руку назад. Вдохнув и выдохнув несколько раз, он начал медленно спускаться вниз. Максимально медленно. Справедливости ради, поначалу всё шло очень даже неплохо. Конечно, если бы рядом с Паком вниз ползла черепаха, она бы без усилий его обогнала. Но уж лучше так, чем оказаться на дне с парой сломанных рёбер. Тэхён терпеливо ждал его внизу, за время его спуска успев сменить повязку на руке. Когда Чимин дошёл до середины, он долго раздумывал над тем, продолжать ли спускаться гуськом или быстро сбежать вниз, как Тэхён. Однако, представив, сколько времени займёт ещё один такой участок скалы, если ползти на корточках, он втянул в лёгкие побольше воздуха и стал аккуратно вставать. Увидев это, Ким напрягся. Пак поднялся на ноги и вытянул руки в стороны, пытаясь удержать равновесие, хотя его всё ещё шатало из стороны в сторону. — Осторожней там! — долетел до него голос Тэхёна, однако парень не до конца его расслышал. — Что? — переспросил он, инстинктивно наклонив голову вперёд и сведя брови в переносице. Перемена в распределении веса заставила парня покачнуться, отчего он машинально начал махать руками, пытаясь не упасть. Однако его «удачливость» никуда не делась, даже если он очень этого хотел: дисбаланс заставил его потерять равновесие и с силой приземлиться на твёрдую землю, отбив грудную клетку. Из-за крутости склона вернуться в прежнее положение было проблематично. Он начал быстро скатываться вниз, всеми силами пытаясь не врезаться в отломок какого-нибудь булыжника или не сломать себе кость. Когда он с силой приземлился на дно оврага, он лежал уже весь в грязи и пыли. Он очутился там даже быстрее, чем если бы бежал. Но это не сильно обнадёживало – голова болела так, словно по ней били молотком. Ким уже сидел около него, пытаясь оценить масштаб проблемы. — Вывихов нет, переломов тоже, — осторожно говорил он, но даже этот тихий бархатистый голос отзывался в голове Чимина новой волной боли, от которой темнело в глазах. — Если не считать синяки, ты отшиб грудь и лоб. Сотрясения тоже нет. Чимин поморщился. — Тебе нужно встать. Если не промыть раны, они могут загноиться. Парень понимающе замычал. Он начал медленно приподниматься, стараясь по возможности не шевелить головой. Как только он согнулся в туловище, ему показалось, что его грудную клетку пронзили кинжалом. Чимин почувствовал, как начинает задыхаться от боли. Проще было не дышать вовсе, чем прилагать столько усилий для одного вдоха. Однако ему не хотелось создавать проблем, тем более, когда они уже почти пришли. Пересилив себя, он поднялся и, облокотившись на Тэхёна, пошёл к роднику. Ким долго и осторожно отмывал его открытые части тела, такие как предплечья, икры, шею и т.д. Его прикосновения были плавными и мягкими, хотя в обычной жизни Тэхён выглядел последним человеком, который был способен нежничать. Он снял пояс, не очень умело затянутый швеёй, всё ещё хлопотавшей над костюмом для Пака, и отодвинул края рубахи. На месте рукоятки грудины был синяк с кровяными подтёками диаметром в пять сантиметров. Похожий был на лбу, но он был меньше и почти полностью закрывался чёлкой. Ким заметил это, когда мыл парню волосы. — Почему они серые? — с интересом спросил он, отмывая от грязи макушку. — Без понятия, с рождения такие, — тихо ответил Чимин, когда из-за холодного компресса на груди говорить стало легче. Информатор ничего не ответил. Он пытался как можно тщательнее смыть комки засохшей глины, при этом орудуя лишь одной рукой. Его рукава в три четверти и так уже успели стать выше локтя, пока он менял повязки. Мочить вторую руку сейчас было нельзя. Тем более, что для компрессов Чимина ему пришлось превратить свои полноценные походные штаны в обрубки длинных шорт. Когда Ким закончил, он сел на землю около парня и откинул голову назад. — Страшно подумать, что скажет целительница Лу, когда увидит тебя. Чимин слабо улыбнулся. — Тебя тоже. Тэхён хмыкнул, переведя взгляд на ткань с пятнами крови вокруг своей ладони. Спустя полчаса Пак чувствовал себя гораздо лучше: голоса и звуки уже не отдавались болью в голове, а грудь колола в два раза меньше, так что он при желании мог бы даже качать пресс. Зная рвение парня продолжить путь, Ким решил лично проверить правдивость его слов. Отодвинув компрессы из ткани своих штанов, которые Чимин смачивал холодной водой каждые две минуты, он удостоверился, что площадь синяков в самом деле уменьшилась почти вдвое. Тогда он не без облегчения повёл Чимина дальше. Спуск по склону был одной из самых сложных преград, по словам Тэхёна. Дальше всё было гораздо проще. Если пройти чуть дальше вдоль оврага – можно увидеть небольшой проход. Правда, для того, чтобы пройти в полный рост, он был слишком мал. Разве что ребёнок пяти лет среднего роста мог идти, не ударяясь головой. Взрослым же приходилось миновать его на коленях, что парни и сделали. Тэхён полз впереди, облокачиваясь на одну руку. Вторую он прижимал к груди. Самым неприятным местом этого туннеля была его часть, приходившаяся на треть пути. Здесь приходилось ползти ничком. Ким сильно переживал по поводу ушиба на груди Пака, но тот как-то изловчился, что при передвижении не касался больным местом земли. Их одежда снова была грязной, но парни совсем не волновались по этому поводу, продолжая подходить всё ближе к месту назначения. После узкого и низкого прохода образовывался высокий, где можно было идти пешком, немного сгорбившись. По пути они опять преимущественно молчали, но напряжения не было совсем. Изредка они перекидывались парой слов и даже фраз. — Откуда ты знаешь, как лечить ушибы и перевязывать раны? — с одышкой спросил Чимин, ещё когда они ползли на четвереньках. — Ну... Я же всё-таки информатор. У меня в голове очень много ценных знаний, фактов и прочего. Я должен всегда знать, что ответить или как поступить. Иначе меня раскроют, — он остановился, чтобы дать напряжённой руке отдохнуть. — Кстати, если хочешь выучить японский – могу поднатаскать. Я там, ну, в Японии, часто бываю. — Поэтому ты был в японской одежде, когда мы впервые встретились? — вырвалось у Чимина. — Когда мы впервые встретились? — удивлённо переспросил информатор певучим голосом. — Да, когда я врезался в твоего коня. Тэхён издал смешок. — А-а, тогда, — по голосу было слышно, что он улыбается. — Да, да, поэтому. Тебе повезло, что ты врезался именно в моего коня. Чимин медленно подводил к вопросу, который уже давно крутился в его голове. — Почему... — он помедлил. — Почему ты мне помог? Ким перестал разминать затёкшую руку и замер. Он развернул голову в сторону парня, несколько секунд смотря на него. Казалось, он думал над тем, что ему ответить. — Не знаю, — он смотрел на него. — Ты был забавно одет, да и вёл себя так же. Я подумал, что ты милый парень; что было бы жалко, оставь Юнги-джон умирать кого-то посреди поля или пытал бы в одной из темниц, вот и всё. Вообще, конкретной причины нет. Чимин, не отводя глаз, кивнул. — Кстати, спасибо за это. И за то, что грязь отмыл. — Не за что, — он улыбнулся. Какие-то слова застыли на его губах, но он, решив проглотить их, отвернулся. Дальше они шли в тишине. Тэхён изредка солировал Паку, куда или как идти. Всё ещё находясь внутри скалы, в конечном счёте они остановились перед какой-то непонятной зелёной стеной. — Это водоросли? — спросил Чимин, который предпочёл держаться от непонятной субстанции на расстоянии. Ким хитро посмотрел на него. — А если да? — Ничего, — ответил Пак, пытаясь выглядеть максимально равнодушным, — просто спросил. — Ну-ну, — он посмеялся и отодвинул часть растения. Показался коричневый ствол. Чимин подошёл ближе и коснулся ладонью зелени. Это были листья. Получается, перед ними, в скале, сейчас чудным образом росло дерево. — Это ива? — спросил он, изучая длинную, как стена, листву. — Да, — Ким потянул парня к стволу, так, что вокруг них до самой земли сомкнулись ветви вердепомового оттенка. — А самое крутое, — сказал он, отодвигая в другом конце вереницу листьев и впуская в их «укрытие» лучи почти ушедшего за горизонт солнца, — что их здесь много. Парни вышли из-под покрова плакучей ивы. Чимин, чуть жмурясь от алого заката, увидел, что сплошь вокруг были каменные «стены», а небо расстилалось прямо над ними. Если бы он прошёл ещё пару метров вниз – его ноги очутились бы в воде, в больших количествах сконцентрированной в самом центре этого пространства. Из так называемых стен торчали выступы, почти на каждом из которых росло несколько ив. Почти таких же прекрасных, как та, которая отделяла это место от входа в скалу. Чимин беспорядочно крутил головой из стороны в сторону, чувствуя на себе заинтересованный и выжидающий взгляд Тэхёна. — Что это за место? — наконец, не выдержав, спросил он. Его лицо ясно выражало восхищение. Ким ухмыльнулся, смерив парня долгим взглядом. — Кратер, — ответил он. Вся кровь тут же отлила от лица Пака. Он хотел уж было предположить, что не расслышал, но по довольному выражению напротив, явно ожидавшему такой реакции, понимал, что всё было именно так, как он услышал. Тогда он замер, снова оглядываясь по сторонам, будто подтверждая свою внутреннюю теорию. Ошибки быть не могло. Тэхён привёл его в жерло вулкана. Сердце парня пропустило несколько ударов. Он почувствовал, как от паники у него перехватывает дыхание, а глаза начинают бегать туда-сюда. Боль в голове и груди обострилась, словно желая напомнить о себе после небольшого перерыва. Он беспомощно оглядывался, хаотично сканируя окружающее пространство. От такого резкого приступа паники Тэхён впал в ступор. Он, конечно, ожидал небольшого шока, но чтоб настолько. Радовало одно – взгляд Пака хоть и ясно выражал ужас, но был сосредоточенным. Значит, он всё ещё был в себе. Парень подбежал к бледному, как полотно, товарищу и начал тормошить, заглядывая в мечущиеся глаза. — Он потухший... Потухший, слышишь? Чимин, вулкан не извергался уже несколько столетий... Он потухший... Вулкан потухший, понимаешь? — повторял он, словно мантру, пытаясь привести Пака в чувства. Наконец встретившись взглядом с глазами напротив, Чимин перестал метаться. Он остановился и мысленно начал контролировать дыхание. — Потухший? — с недоверием переспросил он. — Не уснувший, а именно потухший? — Да, — подтвердил Ким, — именно потухший. Ты в порядке? Чимин уверенно кивнул. — Думаю, я за сегодня перенёс достаточно стресса. Надеюсь, сюрпризов больше не будет? — Не будет. Тэхён задумался, решаясь что-то сказать. — Будет жаль, если это всё того не стоило, — тихо проговорил он, однако парень его всё же услышал. — О чём ты? Ким почесал затылок. Его взгляд был полон неуверенности. — Будет жаль, если то, ради чего я тебя сюда привёл, окажется напрасным. Чимин внимательно посмотрел на человека напротив раскрытыми от удивления глазами. Он наконец понял. Понял, почему по пути сюда в воздухе было столько напряжения. Почему Тэхён избегал зрительного контакта, был сдержанным и молчаливым. Почему, нечаянно взглянув на него, Пак замечал в нём столько тоски. Почему, прежде весёлый и бойкий, он стал таким тихим. Нерешительным. Осторожным. Он понял: Тэхён был подавлен. Подавлен, потому что слово «сломлен» было для Чимина слишком жутким. Не было похоже, что парень был в депрессии или помышлял о суициде. Но его взгляд переменился. Что-то в нём исчезло. Стёрлось. Разрушилось. Ему было сложно выдавливать из себя улыбку или смех. Он был морально истощён. Что-то слишком сильно тревожило его, отнимая жизненные силы. Это состояние, когда собственные мысли загоняют тебя в клетку, из которой тяжело выбраться в одиночку. Когда ты сжираешь себя изнутри. Пак отлично знал его: Ва несколько раз в нём находилась. Но он никогда и представить себе не мог, что что-то подобное произойдёт с Тэхёном. — Напрасно это или нет, решать мне. Уверен, что всё было не зря, — ободряюще произнёс он. — Даже если ты сам так считаешь. Ким поднял глаза и улыбнулся. Настолько тоскливо, что сердце Чимина сжалось. — Да. Пойдём. Тэхён быстрым шагом пошёл вниз к уровню озера. Чимин следовал за ним. Дойдя до одной из плакучих ив, расположившейся прямо около воды, информатор остановился. Он взглядом подозвал Чимина, после чего сел на сухую землю около свисающих в воду листьев. — Какая красивая, — произнёс Чимин, не переставая восхищаться местной флорой. Он провёл подушечками пальцев по зелёной листве. — Одна из самых, — подтверждающе ответил Тэхён. — Моя любимая. Пак отошёл от дерева и сел рядом. Ким не отрываясь смотрел на звёзды, отражавшиеся в воде. Тишина снова начала душить. — Ты ведь хотел поговорить? — спустя долгие минуты молчания спросил Чимин. Тэхён сжал губы в тонкую линию. — Да. Чимин продолжал смотреть на парня, не отрываясь. Тот шумно выдохнул. — Что ж, даже не знаю, с чего начать, — он продолжал смотреть на воду. Его голос был обеспокоенным, а речь чёткой и медленной. — Думаю, стоит сказать, почему мне было нужно тащить тебя именно сюда. Понимаешь, у информатора не может быть семьи, каких-либо родственников, я даже не говорю о друзьях и партнёрах. Нам нельзя. В любой момент люди, которым я по глупости доверюсь или сболтну лишнего, могут передать всё сказанное мною тем, кто может оказаться потенциально опасным для государства. Японец, кореец, француз – неважно, никто не должен выносить сор из избы. Поэтому будущих информаторов с детства обучают. Обычно берут детей-сирот, потому что так не возникает проблем с разрушением семей... Эй, не смотри на меня так, я не сирота. Наверное. Я никогда не видел своих родителей, не знаю, живы ли они, помнят ли обо мне, есть ли у меня братья или сёстры. Я был слишком мал, чтобы понимать что-либо. В общем, когда меня забрали на обучение, мне было три года. Я был одним из самых молодых среди местных детей, но, по правде говоря, я как-то слышал, что там были даже годовалые мальчики-близнецы. Мы все находились в специально выделенном здании, отстроенном на окраине. Так мы были максимально изолированы от лишних глаз. Местные называли его «Гнездом». Тэхён перевёл взгляд на небо, изучая звёзды. Затем он продолжил: — Первые несколько лет я особо не помню. Приходили люди, что-то нам говорили, рассказывали о своих ранних годах жизни и личном опыте в «Гнезде». Думаю, всё было настолько гуманно только потому, что в группе, где находился я, были только дети до шести лет. Когда большинство достигло нужного возраста, нас перевели в другое крыло. Там уже началась более серьёзная подготовка. Нам всё рассказывали досконально, тщательно разбирая стратегии и планы по внедрению наших предшественников. В параллель с этим нас обучали языкам, считавшимися наиболее необходимыми в политической сфере. Некоторыми из них были японский и английский. Наше обучение... А, ладно, проехали. Спустя– — Расскажи, — впервые за весь рассказ перебил его Чимин. «Я вижу, что для тебя это важно», — пронеслось у него в голове. Тэхён не стал спорить. Пак был прав: ему самому хотелось этим поделиться. — По правде говоря, там обучали не только информаторов. В основном в этом заведении готовили будущих шпионов, которые в целом не далеко ушли от таких, как я. Вытекающим из этого стала жёсткость, с которой воспитывались тамошние дети. Когда мне было тринадцать, старших парней ежедневно били – приучали к пыткам и боли. Девочек, которых было меньше, но ценившихся куда больше, насиловали – готовили к тому, что нужно будет продавать тело ради информации. Мне было жутко и мерзко наблюдать за этим. Когда я достиг возраста, в котором побои были неотъемлемой частью обучения, количество девочек резко сократилось. Некоторые умирали от голода или накладывали на себя руки. Большинство сбегало. Тогда у владельца «Гнезда» созрел план, суть которого заключалась в замене девушек смазливыми парнями. Он замолчал. Когда Тэхён вот так вот прерывался, Пак разрешал себе задать вопрос. — Ты был одним из них? — Должен был, — он уставился на своё отражение в воде. — Но почему мою судьбу решал не я, а стайка помешанных патриотов? Какое право они имели причислять меня к продажной женщине? Разве я виноват, что родился с таким лицом? — он с отвращением полоснул ладонью в месте, где на воде расплывалось его отражение. — Поэтому я отказался. Чимин с вопросом посмотрел на него. — А так можно было? Тэхён, услышав это, впервые за всё время развернулся к нему лицом и рассмеялся. Искренне, как показалось Чимину. — Конечно нет! Святая наивность! Я просто сбежал. Останься я, меня, само собой, ежедневно нагибали бы местные «учителя», — последнее слово он сказал с отвращением. — В отличии от остальных, я не собирался с этим мириться. — Почему вообще король не обращал внимание на такое беззаконие? Мало того, что вас забирали против воли, так потом ещё и позволяли себе такого рода вещи. Он должен был это приструнить. — Хм... — Ким задумался. — Дай подумать... Наверное, потому что это было его идеей. Чимин раскрыл глаза от шока. Он не скрывал волны возмущения, накрывшей его после этих слов. — И как ты можешь служить этому мерзавцу после того, как он обращался с тобой и другими детьми?! Этот мерзкий, гадкий тиран, убийца, а теперь ещё и– — Причём тут Мин Юнги-джон? Когда меня увезли в «Гнездо», мы с ним были примерно одного возраста, — решительно отрезал Тэхён. — Я говорю о его отце, Мин Дерим-джоне. Не спеши оскорблять человека, пока не выяснишь всех деталей. Пак даже на секунду замер от того, с какой жёсткостью парень сказал эти слова. — Он не далеко ушёл, — продолжил Чимин. — Люди не дураки, они понимают, кто чего стоит. — Да что ты! Если так, тогда скажи мне, ясновидец Пак Чимин, почему Дерим-джона все любили, а нынешнего короля клянутся сжечь на главной площади? Как ты считаешь, а? Я скажу тебе: потому что люди и есть дураки. Стоит одному плюнуть в пустой колодец, через год он уже будет наполнен, и, как ты понимаешь, не водой. Он посмотрел на Чимина, и его взгляд тут же смягчился. Он сглотнул и отвернулся, вновь уставившись на водную гладь. — Извини, — обеспокоенно сказал Тэхён. — Я не хотел. Просто... Ты не понимаешь, каково это, когда люди живут стереотипами. Не всем слухам стоит верить, Чимин. Позволь я продолжу. Пак кратко кивнул, по своей натуре неспособный обижаться больше минуты. — Почему именно сюда? — спросил он. Выражение Тэхёна вмиг стало нечитаемым. Оно не выражало буквально ничего. Та маска безразличия, которую резко надел на себя Ким, показалась Чимину способом не сорваться. — Всё, что я делал и чувствовал здесь, было для меня впервые. На месте, где я сейчас сижу, я первый раз в жизни признался в любви, — его голос был близок к тому, чтобы задрожать. Тэхён подавил его. — Вон там, — он показал на скалистый выступ, — был мой первый поцелуй. А под ивой, через которую мы прошли в самом начале, я впервые занимался сексом. С мужчиной. Парень замолчал. Чимин тоже не сказал ни слова. Время, отведённое ему для вопроса, стало ещё одним промежутком звенящей тишины. Кончики пальцев Пака похолодели, на лбу проступили капельки пота. Это не то, что он должен был знать. Он не хотел в это лезть. — Ты ведь... сейчас имеешь в виду Чон Чонгука? — Да, — голос Тэхёна дал слабину и всё-таки дрогнул. — Ты видел нас. Я должен был сказать. Делать вид, что ничего не было, было бы глупо. Ты же уже всё знаешь. Я только поэтому рассказал. Чимин молчал. — Если для тебя это неприемлемо или мерзко, — продолжил он, — я тебя пойму. Но если ты начнёшь создавать проблемы Чонгуку, я тебя не прощу. Никогда. Я хотел сказать тебе об этом. «Ясновидец» резко приблизился и положил руку Киму на плечо. Его взгляд был взволнованный. — У меня и в мыслях не было... Я просто был в шоке тогда. Но это не значит, что я хотел сделать тебе... вам что-то плохое. Ты хороший человек, Тэхён, ты помог мне, и я ещё тогда– — Мне рассказать, как я брал его в тот день? Чимин вздрогнул от неожиданности. — Ч-что? — Он сначала не хотел. Как бы я ни старался, подобраться к нему было сложно. Я решил, что резкий и глубокий поцелуй ослабит его бдительность. Когда он уже достаточно обмяк в моих руках, принудить его не составило труда. Пак обхватил его лицо ладонями и повернул на себя. Глаза Тэхёна были абсолютно пусты. — Что ты такое говоришь? Мне не нужно этого знать... Остановись. Но Ким не слушал. — Ты знал, что вставить военному довольно-таки сложно? Особенно такому, как Чонгук. Он очень изворотливый. Пока я не скрутил его руки за спиной, он продолжал вырываться. Но силы-то не вечные. Спустя несколько десятков минут его попытки сопротивляться были просто смешны. — Тэхён, прекрати. — Он мне то же самое говорил. Затем начал кричать, пока не сорвал голос. Тут ведь никого нет, кто бы его услышал? После он мог только кряхтеть. Это раздражало, поэтому пришлось заткнуть ему рот... Чимин резко обхватил его руками, прислонив лицо парня к своему плечу. Его трясло от бессилия. Он не понимал, почему Тэхён так резко переменился. Те вещи, что он ему рассказал... Пак предпочёл бы забыть их. Ким решил не описывать детали своего пребывания в «Гнезде», но так подробно описал их с Чонгуком... Нет, он солгал. Тэхён не был на такое способен. Человек, которого хотели принудить к насилию, который сам практически через это прошёл, испытал этот ужас, никогда бы так не сделал. Лишь в очень редких случаях, где на лицо все признаки психических расстройств, человек на такое способен. Тэхён не был одним из таких людей. Чимин был уверен. В свою очередь информатор не сказал больше ни слова. Он не двигался. Не предпринимал попыток опровергнуть сказанное. Он дышал Паку в плечо и был полностью расслаблен в его руках. Он лежал так с минуту. На дворе уже давно была ночь, почти полная луна светила над ними ярко, как солнце. Было прохладно. Это особенно хорошо чувствовалось из-за полуразорванной одежды. По рукам и ногам Кима то и дело бежали мурашки. Пак пытался согреть информатора теплом своего тела, сильнее сжимая в своих руках. Ветер скользил по коже, оставляя за собой неприятное ощущение. Волосы на затылке Тэхёна колыхались под ладонью Чимина. Повязка на раненной руке уже полностью пропиталась кровью. Её надо было сменить. — Чонгук бросил меня. Эти слова показались безумно громкими. Перепонки, привыкшие за это время лишь к шороху листьев и журчанию воды, восприняли сказанные слова очень остро. — Почему? — Чимин ослабил хватку, и Ким отстранился. — А это разве не очевидно? — горько улыбнулся он, сидя напротив парня. — Когда я видел вас в последний раз, не было похоже, что вы на грани расставания. Тэхён, соглашаясь, закивал. — Ну да. Это произошло сразу после. Пак сглотнул. — Это из-за меня? Из-за того, что я вас увидел? — Он сказал, что да. Уверял, будто, если нас раскроют, это навредит обоим. Что сейчас нужно «залечь на дно». Но это не так. Он просто искал повод закончить всё. Всё, что я так долго строил, он стремится разрушить. Дело в том, что только я был тем, кто любил. И любит. А он мне просто это позволяет. — Залечь на дно... — бормотал Чимин. — Вот почему тебя так долго не было. Ким кивнул. — Уезжал «на похороны предполагаемого родственника». Хах, даже смешно, скольких своих «родственничков» я уже на тот свет отправил, даже не зная, есть ли они у меня вообще. Тэхён зачесал тёмно-каштановую чёлку назад. Его пальцы чуть дрожали, но поведение оставалось ледяным. Казалось, ветер, пронизывавший их насквозь, нашёл себе оболочку в виде этого человека. — Ты спрашивал? Ким выгнул бровь. — Любит он тебя или нет? Или ты сам сделал выводы? В ответ он лишь закатил глаза. — Ты всё слышал. С самого начала это было именно так. Я был тем, кто выбрал такой путь. Ещё и за Чонгука всё решил. Так что я давно со всем смирился. Он встал и отряхнул с колен засохшую землю. Чимин продолжал сидеть. — Темно. Думаю, уже около полуночи. Мне ещё нужно королю показаться. И у тебя с Юнги-джоном какие-то дела. Надо возвращаться. — Тэхён. Пак смотрел на него снизу вверх. — Я никому ничего не скажу. Как и с самого начала не собирался. — Хорошо. Ким хотел развернуться, чтобы уйти. — Я считаю тебя другом, — донеслось до него. Парень замер. Он чуть развернул голову, но лица Чимин по-прежнему видеть не мог. — Я знаю, что ты не делал того, о чём мне рассказал. Но я сделаю вид, что поверил. Если тебе так легче. — Не нужно. Думай, как хочешь. До того, как Тэхён отвернулся, Пак успел заметить, что на его лице в свете луны блеснула скупая одинокая слеза.