Я пойду по твоим следам

Император оттолкнул друга и встал на ноги. Его колотило от невыносимой боли и страха, обвивших его сердце и душу. Тело едва слушалось от немощности и сильной усталости, но мужчина не мог остановиться. Он не желал оставлять все посторонним людям, ведь каждый из них мог быть шпионом или убийцей. Едва он успел об этом задуматься и смерить своих подданных холодным взглядом, как тот самый страж, что ворвался в его покои, начал задыхаться и буквально у всех на глазах скоропостижно скончался. Сомнений не оставалось, кто-то осмелился напасть на королевскую семью прямо перед празднованием дня рождения принцессы. — Немедленно усильте барьеры, осмотрите периметры всех дворцов — посторонних в темницу, — скомандовал Клод. — Если я узнаю, что кто-то из Вас пропустил убийцу, я клянусь, все на плаху пойдете. Слуги присмирели и преклонили перед господином голову, выказывая свою полную подчиненность его воле. Получив желаемую реакцию, император вышел из своих покоев и направился прямиком к выходу из дворца. — Ваше Величество, подождите, позвольте я сам схожу, куда–… — Не мешайся под ногами, — Обелия лишь на секунду остановился и посмотрел в глаза своему верному рыцарю. — Феликс. — К-куда Вы?.. — К придворному колдуну. — А… — Он единственный, кто может знать, где Атанасия. Перетащив очередную стопку старых архивных документов, Лукас последовал за следующей. После того бардака, что устроил Эртенитас, ему пришлось попотеть, чтобы вернуть башне прежний вид. Этот гад явно был в смятении, когда сносил всё в пух и прах, пытаясь найти то, что мог поглотить для восстановления маны. Только вот не учёл одного — колдун никогда не хранит ничего ценного здесь. «Интересно, как там дела у…» — хлипкая деревянная дверь громко ударилась об каменную кладку на стене. На пороге небольшой комнаты стоял сам Клод де Эльджео Обелия — его повелитель, император Обелийской империи. — Колдун, — его голос звучал всё также безжизненно и сухо. — Ваше Величество? Топазовые глаза, некогда смотревшие на него с холодным высокомерием, выжигали дыры на нём, словно немо требуя с него что-то очень важное. В другой обстановке юноша бы огрызнулся или попытался спросить, в чем причина такого поведения, но имея дело с правителем, надо уметь держать язык за зубами. Чародей отложил книги, учтиво поклонившись и бегло осмотрев внешний вид мужчины. Повелитель не походил на самого себя: растрепанный, встревоженный и потерянный. Куда делся этот мрачный и суровый пыл? Лукас мог поклясться, даже когда у принцессы случился первый приступ, Обелия выглядел не таким взволнованным, как сейчас. — Ваше Величество! — едва переведя дух, Феликс наконец нагнал своего господина и встал рядом. — Вам нельзя вставать! Ваше состояние не в том… — Закрой рот, — рявкнул император, переведя свой ядовитый взгляд на рыцаря. — Пока я не найду её, даже не смей и слова произносить об этом. «И что опять случилось, пока я отсутствовал?» — колдун поджал нижнюю губу, сдерживаясь от недовольного фырканья в сторону гостей. — «Опять хотят её расстроить? Или того хуже?» — Колдун. — Ваше Величество? — юноша снова учтиво поклонился, чертыхаясь на уставшие колени, что делали постоянные реверансы Клоду, который уже второй раз за несколько минут к нему обратился, но толком ничего не произнес. — Это ты научил Атанасию использовать магию перемещения? От его вопроса Лукас опешил. Никогда он её ничему не учил, уж тем более, таким вещам, как телепортация. Неужели эта неумеха умудрилась сама научиться использовать магические круги и перенаправлять свою нестабильную ману в нужное русло? Его заминку не могли не заметить прибывшие. Клод догадывался, что юный колдун может как-либо повлиять на его дочь, хоть немного и надеялся, что тот поможет и научит девочку управлять своей силой. При этом Клод волновался, припоминая прошлый опыт такого обучения его старшего брата. «Вот оно как… Значит, Атанасия что-то натворила, доведя своего отца до белой горячки? Совершенно на неё не похоже, сама же боялась сделать неверный шаг влево и вправо, чтобы не попасть в его немилость, а теперь совершенно спокойно ведёт себя как хочет», — Лукас постарался засунуть свои мысли и подозрения куда подальше, желая подумать об этом чуть позже, после ухода гостей. — Вполне вероятно, Ваше Величество. Буду честен с Вами, я не учил Её Высочество, но если это и вправду так, то принцесса очень способная, раз уж смогла овладеть одним заклинанием, просто смотря, как я… — Мне плевать, как это произошло, — перебил его Клод. — Куда она могла отправиться? — Не имею ни малейшей идеи, Ваше Величество. — Но ты можешь найти её, — Обелия был непреклонен и продолжал гнуть линию, настаивая на своём. — Отправь меня туда. «Отправить? Его?» — Лукас невольно повторил слова императора, находясь в некой прострации от его приказа. — «Я что, карета с запряженными пони, чтобы его катать?» Колдун подавил очередную волну недовольства и уже хотел повиноваться Обелии, как замер, едва успев начать колдовать. Сейчас он имел дело не с тем заботливым отцом, коим он его помнил, а самым настоящим тираном. Именно из-за него и совершённых им действий страдала его подруга, тихо плача от отчаяния и боли, которые приходилось прятать от всех. Император был самым страшным и опасным противником для Атанасии. Вряд ли бы служанки, находившиеся при дворе с её рождения, врали, пересказывая друг другу страшные подвиги их повелителя. Колдун знал, что Клод не чает души в своей дочери, но это не тот отец, каким был прежде. Если юноша согласится и отправит императора к ней, то беды не миновать. Принцесса едва успеет ахнуть, в то время как Обелия поднимет руку и распорядится её жизнью, как ему угодно. А он этого допустить не мог. Как и позволить появиться в больших глазах Атанасии непрошеные слезы, ранящие его сердце. Какой бы эта девчонка не была порой невыносимой и проблемной, она являлась единственной, кто видел в нем не монстра или могущественного колдуна, которого стоило почитать и бояться, а друга. — Простите, Ваше Величество, но я не могу. — Что? — придворный колдун невольно сглотнул, прекрасно понимая, чего стоит отказ самому императору Обелии. Но поступить никак иначе он не мог. Если придётся сразиться с ним, он сделает это и одержит победу. — Да как ты… Топазовые глаза пересеклись с алыми, отвечая той же острой ненавистью. Лукас не стал скрывать свои истинные чувства по отношению к нему. Уж лучше пусть он поймет, что не вызывает в нем никаких светлых и теплых чувств, кроме желания хорошенько огреть за слезы принцессы. Видя в этом лице жгучую смесь ненависти и презрения, юноша не понимал, как Ати могла найти в этом человеке что-то светлое и доброе. Грязный, порочный, эгоистичный идиот… — Я служу верой и правдой королевской семье, но я также и верный друг принцессы, коим Вы меня назначали, Ваше Величество. А друзья не предают, — пояснял причину своего отказа Лукас. — И уж тем более, не помогают тем, кто хочет им навредить. Мужчина осёкся. Его рука непроизвольно дрогнула от сильного напряжения, разрушая магический круг. Он не мог прибить наглого мальчишку сейчас, ведь этот парень являлся последней нитью к спасению его дочери. Снопы ярких голубых искр взметнулись высь, вспыхнули от вложенной силы и потухли, тихо лавируя вниз. Темноволосый не мог не обратить внимание на это бесполезное движение. Что бы здесь не случилось, чем бы ему не угрожали, мальчишка для себя уже всё решил. Он не отступится от своего, чего бы ему этого не стоило. — Феликс. — Да? — Выйди. Робейн явно не ожидал такого исхода событий. Встав у стеночки подобно статуе, он решил, что ему почудилось, но нет. Прямой взгляд повелителя подтвердил сказанное. — Я сказал — выйди. — С-слушаюсь… Хлипкая дверь снова неприятно скрипнула, едва держась на петлях. Холодная маска правителя пала, позволяя Лукасу увидеть, как привычное хладнокровие исчезло, сквозь раздражение и откровенную неприязнь проступили отчаяние и страх. — Мне плевать, какого ты обо мне мнения, — сухо произнес Клод. — Это не имеет никакого значения. Атанасия сбежала без всякого сопровождения неизвестно куда, она не сможет позаботиться о себе и рискует пострадать. — Вы плохо знаете её, — отрезал тот. — Кто-кто, а она о себе сможет позаботиться, особенно, когда дело касается желания выжить. — Не дерзи мне. — Не надо меня обманывать. — Ты разговариваешь с императором. — А Вы с великим колдуном, Ваше Величество, — Обелия почернел от злости, понимая, что похоже, они вряд ли сойдутся в едином мнении. А это означало только одно — свою мысль придётся доносить кулаками. — Я не верю ни единому Вашему слову, император. Сначала ведёте себя как любящий отец, а потом желаете убить собственную дочь, заставляя её бежать из дворца, чтобы выжить. О каком желании спасти может идти речь? — Тебя не касаются наши проблемы, просто сделай, что велят. — А иначе что? Убьёте? Как всех неугодных Вам? Ну, вперёд, — Лукас развёл руками, открываясь для удара. — Только толку-то от того, что Вы убьёте меня? В очередной раз докажете, что не можете называться её отцом. — Да что ты о себе возомнил?! — воспользовавшись моментом, мужчина ухватил мальчишку за горло и вжал в книжный шкаф. От тупого удара со стеллажа попадали несколько книг. — Почему ты всё никак не поймёшь?! Это не игры! Сказанное лишь сильнее разозлило императора. Обелия горел желанием порвать наглого юнца на части, но мужчина удержал себя от мимолетного порыва, втаптывая его вглубь собственного сердца. Не сейчас, он не может тратить драгоценное время на это. — Даже если бы и захотел, не смог, — рявкнул он. — И никто не сможет, пока на ней стоит моё заклинание защиты, если хочет жить. — Тогда… Почему Вы её ищете? Топазовые глаза опасно сверкнули от света луны, вызывая у Лукаса неприятный холодок по спине. — Я должен её уберечь. — И от кого же? — вцепившись в холодную ладонь Клода, что намертво держало его горло, чародей, кажется, ничего и не боялся, продолжая разговаривать с господином на равных. — Не от себя ли? Вы знаете, сколько из-за Вас она страдала? Представляете, каково ей было, когда она, как одержимая, искала способ, как снять Ваше проклятие? Понимаете ли Вы всё то, что испытывала Ваша дочь каждый раз, когда Вы желали ей смерти? — Я не буду–… — Ответьте честно! — воскликнул юноша. — Если хотите, чтобы я Вам помог, ответьте наконец, зачем Вы хотите её спасти? Клод не отрывал от него взгляда. У этого непробиваемого парня было слишком много пустых речей и наглости, наверное, даже больше, чем у сына Альфиоса. Но при этом он не боялся встать на его пути, пытаясь уберечь свою подругу. Обелия соврал бы, если бы не сделал вид, что чувствовал отчасти благодарность к нему, но и желаний прибить на месте этого клопа у него как-то не поубавилось. — Я не хочу ей навредить, — наконец произнес император, отпуская колдуна. — Вне дворца ей угрожает серьёзная опасность. Один из стражников был шпионом и пытался отравить меня, желая обвинить её в моей смерти. «Что?!» — Лукас был ошарашен этой новостью. — «Так что ж ты сразу не сказал?!» Темноволосый со всей силы стукнул себя по лицу, чувствуя, как медленно и верно едет его крыша от этой семейки. Что одна, что второй — два твердолобых идиота, которые, скорее всего, доведут его до ручки. — Значит, кто-то хотел, чтобы она сбежала, для того… — Если это действительно так, они могли подготовить заранее место её перемещения. Лишь единицы знали, что у неё есть способности к колдовству. «Проще говоря, они готовили ловушку для Ати для того, чтобы…» — Внутри чародея всё сжалось. — «Убить…» Алые глаза на мгновение потускнели. Лукас попытался представить и сразу же отмахнулся от этой мысли, чувствуя, в какую дрожь она приводила. Шумно выдохнув горячий воздух, парень закрыл глаза и попытался представить образ принцессы, используя магию. Он поднял руку и щелкнул, наивно полагая, что успешно телепортировался к подруге, но открыв глаза, увидел лишь пустой взгляд императора, который стоял на прежнем месте. — Что ты делаешь? Лукас удивился не меньше императора, но снова попробовал. Ничего. — Я не могу телепортироваться к ней… — ошарашенно произнес тот. — Что? — Магия не реагирует на мой приказ. Она не может определить местоположение принцессы. Вариантов тут немного: либо она спряталась в месте, где поставлен барьер, либо же… «Она мертва…» — чуть не произнес он. Клод не хотел верить, даже думать, что у кого-то поднялась рука на Атанасию. Он был готов рвать и метать всё, что попадётся под руку, но это не имело никакого смысла. Его глаза сияли жгучей ненавистью и желанием убивать — когда он найдет этого ублюдка, воздаст за всё, что пережил на себе. — Феликс! Рыцарь в мгновенья ока оказался прямо перед своим господином. — Собирай людей, мы выезжаем на поиски. Немедленно. — Стойте, — остановил его Лукас. — Отведите меня туда, где это случилось. — Да какого чёрта я до–… — Я смогу узнать, с кем мы имеем дело. Магическая печать всегда оставляет за собой след, как и магия Атанасии. Тогда её можно будет найти или хотя бы узнать, куда он её спрятал. В империи не так много мест с обширным магическим барьером, куда можно спрятать принцессу. — Если ты не сможешь этого сделать, я убью тебя за трату драгоценного времени, колдун, — не колеблясь, произнес Обелия. — Не думаю, что это случится. — Феликс, — слуга кивнул. — Отведи его в мои покои. — Как прикажете, — Робейн поклонился мужчине, а после обратил своё внимание на юношу. — Господин колдун, следуйте за мной.