Я пойду по твоим следам

Старая дорога, некогда являющаяся центральным торговым путем до Сиодон, уже давно опустела. После того, как император велел проложить новую дорогу, проходящую через горы, что в разы сократило время доставки импортных товаров, ею перестали пользоваться. Небольшой городок оказался заброшен, оставляя всё воле природы. Трухлявые старые доски давно разломились напополам, разрушая последние постройки. Лишь каменные дома в количестве двух-трех штук оставались напоминанием о шумном прошлом этого места. Как вдруг в самом средоточии бывшей центральной площади появился яркий свет. Несколько огненных кругов магической печати расположились друг за другом, заполняя каждый свободный метр. Неизвестные голоса тихо зашептали, начиная свой бег по часовой стрелке. Заклинание сработало, перемещая нескольких чародеев с несколькими отрядами королевских рыцарей, во главе которых стоял сам император Клод де Эльджео Обелия. — Это здесь, — произнес Лукас, внимательно осмотревшись по сторонам. — Ну и гадюшник выбрал Эртенитас для своего пристанища. — Но господин Лукас, Его Величество Эртенитас дал нам знания о магии… — хотел поправить его подчиненный, отошедший от своего отряда. — Как Вы можете говорить о нем такое? — О, — колкое замечание со стороны третьесортного мага порядком позабавило юношу. — Вот так Вы оправдываетесь за свои проступки? Будь я на Вашем месте, молил бы императора о пощаде. Кто, как не Вы, знали, сколь опасно злоупотреблять черной магией? Да ещё и умалчивать о том, как Вы его лечили? Чародей опешил от неожиданности, покрываясь холодным потом от ужаса. Ему нечего было ответить, кроме как молча согласиться и покинуть колдуна, оставаясь при своём мнении. — Что это значит? — потрясенно спросил Робейн. — То и значит, — фыркнул Лукас. — Надули Вас по полной. Пока Вы поголовно верили в амбициознность и мастерство своего императора, он осторожно пропихивал черную магию в массы. Не удивлюсь, если проклятье, которое висело на Его Величестве, тоже появилось не на пустом месте. — Вы знали о проклятии? Алые глаза неприятно блеснули в свете факелов. — Я по-Вашему шарлатан какой-то? — фыркнул колдун, скрестив руки на груди. — Я на то и великий колдун Темной башни, чтобы знать всё и вся. Рыцарь растерялся от ответа юноши, совершенно позабыв, что надо переубедить столь уважаемого слугу королевской семьи насчёт его прекрасной работы. Лукас же, цокнув языком от недовольства и направляясь прямиком к императору, попутно думал о том, как красиво он сказал. «Не отвлекаться», — смахнув приподнятое настроение, чародей постарался сделать как можно более серьёзное лицо и сконцентрироваться на важном. — «Потом похвалю себя, сейчас надо найти Атанасию. Уверен, если я правильно всё подумал, Эртенитасу она нужна живой, иначе он не сможет поглотить её ману». — Ваше Величество, — он обратился к Клоду, который раздавал каждому отряду своё задание. Обелия был весь на нервах и от малейшего шороха дергался. — Не торопитесь давать им задания, прежде надо объяснить, что не стоит тут делать. — Этот барьер также состоит из черной магии, — мужчина был не в восторге от такого исхода событий. — Мы не сможем в экстренном случае телепортироваться. — Так и есть, поэтому стоит каждому отряду оставить по одному колдуну. Если кто-то из них найдет принцессу, они воспользуются сигнальным огнём, — Лукас внимательным взглядом посмотрел на своих коллег, которые явно от этой идеи были не в восторге. — Если, конечно, не хотят стать проклятыми на всю свою безумно долгую и страшную жизнь в темнице. Клод повернулся в сторону подданных, что интенсивно закивали, боясь праведного гнева своего повелителя. — Начинайте поиски. Феликс зажёг факел и подал его императору, который резко выхватил его из рук. Рыцари оцепили периметр и начали сантиметр за сантиметром прочесывать дебри темного места. Разрушенные здания, дома, укромные места — каждый угол, куда она могла спрятаться, изучали вдоль и поперёк. Подданные выкрикивала её имя, надеясь, что та отзовётся, но в ответ они слышали лишь тихое эхо, уходящее в самое сердце леса. Спустя несколько часов усиленных поисков не было найдена и следа. Казалось, словно они ходят по кругу. Терпкий страх бил по щекам, изводя рассудок самыми ужасными мыслями о гибели Атанасии. Он не хотел думать, представлять, что найдет в этом богом забытом месте бездыханное тело девочки, свято веря, что хоть раз ему повезёт. Жизнь не будет беспощадна хотя бы к ней — к невинной принцессе, которая едва видела мир за стенами дворца, знавшую лишь теплоту и любовь, которой он старательно её окружал. Но чем глубже они входили в неизвестность, тем сильнее его дух слабел. Он чувствовал себя таким беспомощным и бесполезным, не имея возможности повлиять на происходящие. А в ответ тишина, щемящая, убивающая, не дарившая пустых надежд. «Будь жива», — повторял как молитву Клод. — «Все, что ты должна сделать, — это жить». Ветви старых деревьев лопались в щепки, если попадались ему на глаза или мешали идти. Мужчине было глубоко плевать, он хотел лишь выместить свою необъятную ярость на всем, что видел. — Здесь кровь! — неподалеку послышался голос одного из рыцарей. Не думая, Обелия рванул к ним. — Ваше Величество… — Пошёл прочь, — страж повиновался и отошёл в сторону, пропуская к страшной находке повелителя. Не было сомнений в том, что тот, кто его оставил, не случайно ранен. Рваный и ровный край по обеим сторонам кровавого пятна на траве четко говорил о том, что рана была нанесена острым лезвием. Твердый рывок, и жертва в один момент разрублена на две части. — Принцесса… — Робейн шумно выдохнул через рот, пытаясь унять дрожь. — Нет, это же… Но Клод не слушал. Ступая сапогами по мокрой траве, он машинально двигался по следу, подобно настоящему охотнику. Затаив дыхание, он старался контролировать свои эмоции, проедавшие его сердце и душу. Она боролась, пыталась бежать, но нападавший был явно готов к сопротивлению. «Атанасия…» — сердце бешено колотилось, отдавая громким звоном в висках. — «Атанасия…» Новый мир, сотканный из тонких нитей любви и светлых чувств, в одно мгновение рухнул. Разбился на тысячу осколков в один миг. Всего в нескольких метрах от него, под огромным старым прогнившим дубом лежало хрупкое тело его юной принцессы. Ломкое тельце так неудобно облокотилось об ствол дерева, зажимая кровоточащую рану, словно безмолвно пыталась уменьшиться в размере, занять как можно меньше места в этом кромешном Аду. Её кожа была почти прозрачной, даже отсюда он мог увидеть проступившие вены, её слабое сердце. Её тяжкие вздохи были едва различимы с шёпотом травы, а глаза, некогда дарившие ему необъятную любовь, померкли, став цвета серых гальковых камней. — Атанасия! — Обелия сорвался с ровного шага и подбежав прямо к её ногам, упав на колени. Он осторожно подложил под её голову свою руку, пытаясь нащупать пульс на шее. Он едва ощущался, но всё же был. — Атанасия… Он почти не чувствовал тепло её кожи. Едва его пальцы прикоснулись к ней, как его неприятно кольнуло. Она была холоднее льда. — Кто это сделал?! — император не ждал, что она ответит, пытаясь хоть так выпустить яд из своего сердца. Переведя внимание на рану, мужчина положил на хрупкую ладонь дочери свою и крепко зажал, а затем аккуратно поднял её на руки. Лукас едва успел подбежать к королевской чете и остановить магическое заклинание перемещения. — Ваше Величество, если Вы используете её здесь, Вы только навредите принцессе! Не дав ему возможности спорить, колдун воспользовался черной магией и создал сигнальный огонь. — Идёмте к выходу! Я смогу воспользоваться магией и перенести нас во дворец, — подтолкнув мужчину вперёд, юноша мог лишь молиться о жизни подруги. «Когда я найду того, кто это сделал, я уничтожу его! Заставлю мучиться в самых страшных агониях, которые смогу только придумать! Чтобы он жалел о том, что смел помыслить о вреде Атанасии!» — Обелия не отрывал взгляда от лица девочки, трясясь от ужаса. Одно неловкое движение, и её жизнь могла оборваться. — «Раньше, когда ты была как букашка, мне не было страшно от того, что ты могла погибнуть. А теперь, когда ты обрела крылья, я боюсь прикоснуться к твоим крыльям и стать причиной твоего последнего полёта». Они оказались почти у цели, когда отец услышал вымученный стон принцессы. — Папа… — Атанасия, не говори, береги силы. Ты должна… — Ты пришёл… — её холодная ладонь больно обожгла опалённые щеки императора, разрывая на части израненную душу. — Ты спас меня, папа…