Тонущий в боли

6 мая, 2019 года       — Дин, ты уверен, что это хорошая идея? – с ноткой грусти и некой растерянности вымолвил Винчестер младший. Он сидел на небольшом сером диванчике в доме старшего брата, наблюдая за тем, как тот складывал нужные вещи в свой чемодан. Решение Дина его не на шутку пугало. Что может сделать человек, потерявший самых дорогих людей, когда остаётся наедине со своими демонами?       — Сэмми, – шатен положил свою ладонь на плечо брата, — Я просто хочу хотя бы попытаться выбраться из всего этого.       — Но... Разве для этого нужно уезжать на другой конец континента? Разве Нью-Йорк так плох?       — Ох, Сэм, – Дин сел напротив него в глубокое кресло, вытащил пачку сигарет из рядом стоящего комода и закурил, — Ты сам все видишь. Сколько бы я не старался сделать это здесь – в городе постоянных пробок, шума недовольных американцев, неспокойствия и непонятной тревоги – все тщетно. Мне нихера уже не помогает! – Дин развёл руками, и пепел с сигареты плавно полетел вниз.       — Ты думаешь, Сиэтл поможет тебе прийти в себя? – медленно сказал Сэм, боясь спугнуть разоткровенничавшегося брата.       — Самому бы знать, – хмыкнул тот, — Я не хочу упускать последний шанс.       Последний. Эта фраза пронеслась эхом в голове Сэма. Чувства внутри смешались в непонятное месиво, которое зарождало ком в горле и дрожь по телу. Он не такой сильный, как Дин, он не справится без него.       Радовало лишь то, что Дин впервые за три года решил что-то изменить в своей жизни. Обычно он вёл «постельно-кабинетный» образ жизни, проводя большую часть времени на диване, каждые двое суток приходя в кабинет своего врача и получая пособие по безработице, которого хватало на еду и оплату жилья. Кроме того, он получал оплату из-за недееспособности, благодаря чему сейчас он смог набрать нужную сумму для оплаты того самого плавучего домика.       — Черт, совсем забыл, – Сэм вскочил, как ошпаренный, когда Дин уже ставил свой багаж к двери, — Я принёс тебе книги, журналы там... Чтобы по пути не заскучал. Всё-таки это довольно долгая поездка.       На самом деле Сэмми не думал о том, что Дину внезапно наскучит полёт на самолёте, он переживал, что это будет чревато последствиями. Обычно, когда его старший брат не находил себе занятие по душе, он начинал заниматься самокопанием, а это «увлечение» явно не было полезно для человека с психическими расстройствами.       Он передал рюкзак со множеством печатных изданий в руки брата и замялся, переступав с ноги на ногу.       — Не скучай без меня.       — Даже не думал, – лукаво усмехнулся Сэмми.       — Сучка.       — Придурок.       Мужчины переглянулись и шагнули друг к другу навстречу, заключаясь в крепкие объятия. Дин похлопал братца по спине и отстранился, поднимая рюкзак с книгами с пола.       «Неужели у меня получится жить с чистого листа?» – подумал шатен и тут же понял, что это вполне возможно. В конце концов, жизнь - это не сплошная чёрная полоса. Наверное.       Дин, прищуриваясь, смотрел вдаль, где на ярко-зелёном газоне бегали маленькие пухлые бараны, которых почему-то так сильно любила малышка Кэрри. Он улыбался и чувствовал себя счастливым, по-настоящему счастливым.       — Папочка! – послышался тоненький голосок позади Дина.       Он обернулся и увидел своё маленькое чудо, приближающееся к нему. Русоволосая девчушка обвила руками шею мужчины и посмотрела на кучку баранов.       — Ты видел Сьюзи? – с любопытным видом спросила Кэрри, сажаясь рядом с Дином на шелковистую траву.       — Сьюзи? Так, это у которой чёрное ушко или та, что с самым коротким хвостиком? – мужчина показывал на барашков и, жмурясь от солнца, посматривал на дочурку.       — Ну па-ап, – удрученно протянула малышка, – Сьюзи это моя игрушка. Моя барашка. Она наверное опять прячется, – хихикнув, сказала та.       Русоволосое чудо прислонилось к своему папе, а он просто любовался ею, понимая, что она и ее мама – самые чудесные девочки на свете. Его музы.       Кэрри легла на траву, а за ней улёгся и Дин. Они смотрели на проплывающие мимо белые облака, одно другого страннее.       — Пап, а что будет, когда мы умрем? – этот вопрос отдавался тупой болью в груди.       — Вы уже мертвы, моя малышка...       Дин распахнул глаза и выпрямился в кресле. Сердце бешено колотилось, а в висках звенело, будто он стоял на месте крупной аварии, куда с визгом съезжались машины скорой помощи и полиции. Минуты две он просидел в оцепенении, пытаясь понять, что это было. Очередной кошмар или плод больной фантазии? Это, в принципе, не имело никакого значения, было ясно одно – эта боль никогда его не покинет. Он никогда не сможет развязать петлю на шее под названием «прошлое», которая прогрессивно становится туже. Он никогда не обретёт настоящее счастье, каковым оно было тогда.       Весь полёт Винчестер только и думал о том, а не совершил ли он этим действием ошибку. Может, ему стоило остаться в Нью-Йорке, немного погодя он бы поправился и продолжил свою работу в одном из популярнейших журналов Америки. Но пути назад нет, и вот, проведя порядком 13 с лишним часов в небе, самолёт приземляется в округе города Сиэтл.       Винчестер старший заплатил таксисту, вытащил свой багаж из салона автомобиля и вышел на ту самую Лодочную улицу. Голова кружилась от столь долгого пребывания на борту самолета, но это не помешало ему пройти вдаль, ища свой домик.       «Красота в простоте» – улыбнувшись, подумал мужчина и прошёл вдоль по палубе. Маленькие домики стояли в ряд, как на открытке, которые так часто присылают дружелюбные жители этого городка в качестве сувенира своим родным. Каждый домик имел свой номер, а что главное - свой интерьер и свою историю. Самый первый был обычным – стены покрыты серой краской, которая от нескончаемого дождя в местах облупилась, перед входом простенький коврик и небольшой горшок с гладиолусами. На чердаке горел еле заметный огонёк, то ли ночник, то ли свеча. Но даже несмотря на свою незамысловатость, этот домик привлекал к себе внимание и выглядел весьма уютным.       Дин шагал дальше, несколько сбавив скорость, чтобы суметь полюбоваться каждым домиком, насладиться их изысканностью вперемешку со стилем русских деревень. Они все были построены по одному эскизу, но в то же время являлись полными противоположностями. У одних домиков стояли небольшие лодочки, у других величественно располагались длинные каноэ, у третьих вовсе стояли яхты, небольшие, но все же. Проходя все дальше по причалу, Дин внезапно для себя самого начал осознавать, что так мало видел за свои 30 лет. А ведь мир так велик!...       В глаза бросилась вывеска, как и на каждом из предыдущих жилищ, с номером дома. 67. Самый последний домик у этого берега. На противоположном выстроилась такая же цепочка сооружений.       «Такие разные близнецы» – подумал Дин и громко усмехнулся. Он встал перед тропинкой, ведущей к этому непримечательному дому. Посмотрев над своей головой, он увидел, как на небе светит Луна, а вокруг неё рассыпались мерцающие звёзды, совсем как веснушки на лице его маленькой дочурки. Боль никуда не уходит - она всего лишь умело прячется в рёбрах. Дин сжал челюсти и шагнул к своему новому дому, который до конца июля принадлежит только ему. Вынув из кармана кофты ключ, он повернул его в дверном замке и вошёл в помещение. Запах сырости и каких-то цветов ударили ему в нос, но он любил всякие эксперименты окружающего мира над ароматами. Когда он был совсем маленьким, они с Сэмми спускались в подвал, садились на коробки, стоявшие там, и наслаждались запахом сырого мела и побелки.       Винчестер составил свои сумки у двери в доме и вышел обратно на улицу. Заметив, что у каждого жилища есть небольшой задний дворик, он решил осмотреть и свой. Завернув за угол дома, он прошёл по небольшому участку, сделанной из деревянных досок, шириной не больше метра, что было довольно опасно, ведь даже взрослый человек запросто мог потерять равновесие и свалиться в воду. И вот, когда Дин вышел на довольно просторный задний двор, он увидел кресло-качалку в полосочку, рядом с ним столик, предназначенный, вероятно, для парочки книг и подноса с кофе и печеньем, клумбу с цветами, скорее всего, это были лилии, и стеклянную гладь озера. Ночь была безветренной, и единственным источником небольшой ряби на воде служили стаи домашних уточек, проплывающих от дома к дому.       Шатен уселся в кресло и посмотрел вдаль. Именно отсюда можно наблюдать за жизнью соседей по ту сторону водоёма. И снова, все домики сделаны по-своему, каждый с какой-то изюминкой. Один полностью покрыт каким-то вьющемся растением, отчего кажется, что это не дом вовсе, а сарайчик, заросший сорняком. Однако посреди зелёных зарослей то тут, то там мелькали красные бутоны, что ясно давало понять - в этом доме очень креативные хозяева. Другой дом был серым и невзрачным, но на заднем дворике, который только и было видно, стоял небольшой детский бассейн, а рядом с ним было немало пластиковых игрушек. Очевидно, в доме были дети, и все внимание и забота доставались им. Третий домик, находящийся напротив дома Дина, окрашен в яркий желтый цвет, весь задний двор заставлен цветами, а посреди них виднеются...улья? Кто разводит пчёл на заднем дворе плавучего дома? Винчестер усмехнулся и расплылся в улыбке. Уму непостижимо!       Дин взглянул на часы - 04:56. Посмотрев вновь на тот загадочный цветочный дом, он увидел, как чей-то силуэт мелькает в окне. Прищурившись, он смог рассмотреть мужчину в гавайской рубашке, который что-то готовил.       «Вот чудак!» – разнеслось в мыслях Дина, на что он засмеялся. Озеро, разделяющее ту улицу и эту, было относительно нешироким, поэтому Дин мог рассмотреть незнакомца получше. Чёрные волосы. Сильные руки. Божественная улыбка. Господи, как он улыбался!... Дин почувствовал, как его сердце колотилось в груди, а дыхание становилось прерывистым.       «Винчестер, блять, возьми себя в руки!». Зеленоглазый поднялся с кресла и ещё раз взглянул на таинственного незнакомца в чудной разноцветной рубашке.       «Готовит в пять часов утра. Разводит пчёл в метре от озера. Носит одежду всех цветов радуги. Сумасшедший.» - хмыкнул Дин, осознавая, что сумасшедший здесь не только его сосед.       Зайдя в дом, он поднялся по лестнице на чердак, где, по обычаю Лодочной улицы, располагалась спальная комната. Сняв с себя одежду, Винчестер упал на кровать, поленившись сменить постельное белье, и почувствовал, как его глаза наливаются свинцом. Он слишком устал от всего этого. Он слишком устал от той жизни в Нью-Йорке. Он устал от гложущей боли.