Не думать о тебе (постоянно)

После того неприятного разговора с Агрестом что-то внутри Маринетт явно переклинило. Иногда она начинала размышлять о том, что же такого плохого могло случиться в его семье, из-за чего он так ссорится с отцом и насколько часто, но всегда отбрасывала эти мысли как можно дальше. Поклонение Адриану постепенно начало казаться чем-то абсурдным. Иногда Маринетт лежала на своей постели и рассматривала устремленное на нее с плакатов и фотографий лицо и уже порывалась сорвать все снимки со стен и выкинуть поскорее, но всегда что-то ее останавливало. Потом она в совершенном смятении хваталась за первую попавшуюся под руку книгу, упорно скребла карандашами в скетчбуке или вышивала. Что угодно, лишь бы не забивать голову убогими предположениями о реальной жизни Агреста. Кажется, она окончательно влилась в коллектив Альи, так радушно принявший ее под свою опеку. Она все чаще смеялась над шутками Аликс, прогуливалась после учебы по изящным парижским улочкам вместе с Милен, иногда позволяла себе переписываться во время пар с Альей и даже один раз сходила вместе с Иваном до тех легендарных автоматов. В мужской компании ее сначала восприняли несерьезно, но, когда она раза четыре одержала победу над их главным задротом Максом, была официально принята в местный клуб гиков. Постепенно Маринетт освоилась и с каждым днем чувствовала себя все более комфортно и на учебе, и в общежитии. Она заводила новые знакомства и уже не стеснялась так сильно, как раньше. Родители слушали вечерами ее восторженные рассказы об уроках и новообретенных друзьях и облегченно вздыхали, понимая, что их дочь окончательно прижилась в незнакомом городе. Правда, их временами напрягала мысль о том, что, обретя полную независимость, Маринетт потом не захочет возвращаться в свой маленький душный городок. И, в большей степени, это казалось верным решением, потому что младшей Дюпен-Чен нужно было достигать новых вершин в столице, чтобы добиться своих целей. На следующий день после злополучного столкновения с Адрианом Маринетт неожиданно для себя признала, что он начал смотреть на нее. Редко, но смотреть. Пару раз разминувшись в коридоре, она не успела перехватить его взгляд, но была уверена, что он точно заметил ее. И, когда во время обеденного перерыва Маринетт почувствовала на себе его взгляд, сразу обернулась и неловко махнула рукой. И только потом осознала, что только что сделала. Маринетт уже была готова стыдливо опустить голову и в дальнейшем продолжить игнорировать постоянное наличие Адриана в своей жизни, но вместо этого заторможенно проследила за тем, как он неуверенно приподнял руку и дернул кончиками пальцев в ответ на ее приветствие. Лила, привычно шествующая рядом с ним, яростно сверкнула глазами сначала на Маринетт, затем на Адриана и, крепко вцепившись в его ладонь, закинула ее себе на плечо. Прильнула к Агресту ближе и что-то прошептала ему в губы. — Какого черта ты с ней здороваешься? Хочешь меня опозорить? В ответ на это Адриан поморщился и, чуть дернувшись от нежеланной близости, так же недовольно прошипел в ответ: — Отвали, Лила. Я могу общаться, с кем захочу. Он почувствовал, как ногти Лилы больнее впились в его предплечье, которое она чуть ли не с силой удерживала, не давая Агресту отстраниться более чем на несколько сантиметров. — Можешь, пока это не касается меня, — заспорила она. Иногда Адриан поражался ее способности держать улыбку на лице и при этом злиться и ругаться с ним. Единственное, что выбивалось из ее образа счастливой влюбленной дуры, — горящий от негодования взгляд. — Я не собираюсь терпеть то, что при всех ты обращаешь внимание на кого-то кроме меня, — продолжила она. Они остановились недалеко от своего столика, чтобы продолжить разговор без нежелательных слушателей. — Если ты продолжишь вытворять все, что тебе вздумается, вокруг пойдут слухи о том, что ты мне изменяешь. — Я, вообще-то, стараюсь не обращать внимания именно на тебя, — заметил Адриан и горько усмехнулся. К сожалению, во многом Лила была права, но он принципиально не хотел с ней соглашаться и сам не понимал, что пытается доказать. — А стоило бы. Если ты, конечно, не хочешь, чтобы твой отец узнал о том, что на самом деле происходит за занавесом нашего лживого спектакля. Лила приподнялась на носках и быстро, чтобы Адриан не успел отреагировать, едва коснулась его губ своими. — Люби меня хотя бы на публике, — чуть отстранившись, улыбнулась она и провела пальцами по его щеке. Адриан огромным усилием воли заставил себя стоять на месте вместо того, чтобы отскочить от нее подальше. — Если ты расскажешь отцу, тебе будет даже хуже, чем мне, — тихо заметил Адриан. Противореча себе, он чуть приблизился к Лиле и поправил ее волосы. — Знаю, поэтому продолжаю терпеть тебя и играть за двоих, — устало выдохнула Лила. Оба с облегчением отстранились друг от друга и направились к своему столу. Адриан приобнял Лилу за талию и кивнул: — Ладно, я постараюсь вести себя убедительнее. Иногда он чувствовал вину за то, что Лила уже около года тянет их притворство на себе, а Адриан лишь издевался над ней и старался вести себя наперекор. Если уж не может ослушаться отца, то будет перечить ей. Хотя Лила, по сути, не была виновата в отцовских прихотях и подставлялась даже больше, чем Адриан, она спокойно игнорировала его резкость и продолжала держаться стойко. За это он был ей благодарен, но ни за что бы не признался в этом. Сев за стол, Адриан заметил, как Лила проследила взглядом за только что вошедшим в кафетерий второкурсником с факультета музыки и облегченно вздохнула. На секунду с ее лица спала маска напускной радости и выдала всю горечь и боль, которые Лила всегда успешно скрывала. — Наконец-то, — она уныло проследила за тем, как Лука остановился у соседнего стола и сдержанно улыбнулся сидящим за ним студентам. — Во всей этой тупой игре, которую я ненавижу, — произнес Адриан, наблюдая за лицом Лилы. — Мне повезло только в том, что я, в отличии от тебя, ни в кого не влюблен. Даже как-то грустно становится, когда ты смотришь на него. — Только не говори, что тебе жалко меня, — фыркнула Лила и, опустив голову, чтобы скрыть свои истинные эмоции, принялась аккуратно распаковывать контейнер с едой. — Немного, — кивнул Адриан. — Но меня больше печалит то, что я никогда ни на кого так не смотрел. Лила подозрительно уставилась на Адриана, который обычно очень редко делился с ней настолько личными мыслями. Она слабо улыбнулась ему и снова ненароком взглянула на Луку.

***

— Месяц отсутствия — это твой рекорд, — смеясь, воскликнула Алья, как только Лука остановился перед их столиком. Он запустил пальцы в волосы и, безмятежно пожав плечами, улыбнулся в знак приветствия. — Признавайся, сколько травы скурил, пока прогуливал, — подмигнула ему Аликс. Она сидела, повернув стул к Маринетт и наблюдая за тем, как та дорабатывает незаконченный эскиз. Правда, Маринетт сразу отвлеклась и теперь заинтересованно рассматривала подошедшего Луку. Про себя она отметила, что как-нибудь нужно будет поэкспериментировать с сочетанием бирюзового и черного оттенков, в которые были покрашены его волосы. — О чем речь, Аликс? Я не курю, — мягко рассмеялся Лука. — Да ладно, все вокруг знают, что вы с Нино вместе страдаете этой дурью, — склонилась к нему Аликс. Лука протянул ей руку, и они обменялись каким-то сложным фирменным рукопожатием, движения которого Маринетт не успела до конца уловить. — Бред, тебя дезинформировали, — ухмыльнулся он и повторил это же рукопожатие с Иваном. Тот, кажется, наконец встрепенулся при появлении Луки и с надеждой посмотрел на него, взглядом словно крича «Разбавь эту женскую компанию, умоляю!» Лука склонился над столом и уже тише добавил: — И я знаю, что ты слишком спортсменка для того, чтобы курить с нами, так что лучше не заморачивайся над этим. Они с Аликс с минуту спорили о курении, после чего Лука выпрямился и перевел взгляд на Алью. — Кстати, месяц — это еще не предел, — самодовольно улыбнувшись, развел руки в стороны он. — Я сегодня пришел только потому, что начались практические занятия. Терпеть не могу теорию. Маринетт уже вернулась к своему эскизу, иногда посматривала на Луку из-под прикрывшей глаза челки и надеялась на то, что тот не обратит на нее внимания, а ей не придется смущаться, бормоча свое имя. И вот она уже облегченно выдохнула, подумав, что он собрался идти дальше, но Лука вдруг повернулся к ней и всмотрелся в набросок. — А ты неплохо рисуешь, — заметил он, чуть склонив голову в сторону и задумчиво рассматривая неуверенные серые линии, располосовавшие бумагу. — Я тебя раньше не видел. Первогодка-художница? — М-мода и дизайн, — поправила Маринетт и смущенно перехватила взгляд Луки. — У тебя приятный голос, — улыбнулся он. — Как тебя зовут? Маринетт покраснела. Странный, но весьма удачный комплимент. И вполне уместный, учитывая то, что сделал его человек, из кармана которого торчат спутанные наушники, а из-за спины высовывается гитарный чехол. — Это он еще не слышал, как ты можешь пищать, когда нервничаешь, — хихикнула Алья и пихнула Маринетт локтем, чтобы та уже хоть как-то отреагировала на слова Луки. — М-Маринетт, — встрепенулась она и смущенно улыбнулась в ответ на его улыбку. — Рад знакомству, Маринетт, — Лука стащил у Аликс горсть чипсов и медленно направился к столу парней. Обернувшись, он подмигнул и добавил: — Надеюсь, что когда-нибудь буду покупать созданную тобой одежду. Всю последующую неделю Лука время от времени мелькал в толпе студентов и всегда подходил, чтобы поздороваться. Кажется, он был не менее популярен, чем Алья, и его тоже постоянно окружали незнакомые Маринетт студенты. К своему изумлению, она узнала, что у Луки уже имеется своя музыкальная группа, причем весьма популярная в Париже. Понятно, почему он пользуется таким вниманием в своем окружении. Маринетт еще пару раз попыталась здороваться с Адрианом, но тот больше никак не реагировал на ее улыбки и кивки головой. Поэтому Маринетт решила стараться больше не уделять ему внимания и продолжила с интересом изучать дизайнерское дело. К концу недели она была настолько вымотана, что едва перебирала ногами, пока медленно спускалась по лестнице университета. День выдался напряженным. Сначала она проспала и с опозданием ввалилась на первую пару, а потом, вместо обеда, бегала в общежитие за тампонами, потому что совершенно забыла следить за своим циклом. На выходных предстояло выполнить много дел, но именно сегодня, в пятницу, единственное, чем она планировала заниматься — лежать, пялиться в потолок и ни о чем не думать. Особенно об учебе. И Адриане. — Маринетт! В эту же секунду ее нога соскользнула со ступеньки, сумка выпала из рук, а сама Маринетт замахала руками, пытаясь предотвратить неизбежное падение. — У тебя проблемы с координацией? — спросил Адриан и, схватив за плечо, помог удержать равновесие. Поднял сумку и протянул ей. От неожиданности Маринетт дернулась в сторону и, снова зашатавшись, против своей воли вынудила Адриана вновь ее ловить. На этот раз все прошло не очень гладко и, когда Маринетт случайно встала ему на ногу, Адриан уже утвердительно кивнул: — Да, у тебя проблемы с координацией. — Извиняться не буду, — буркнула Маринетт и, проигнорировав скользнувшего за ней Адриана, двинулась на улицу. К ее удивлению, Агрест придержал дверь, когда она выходила. — А ты быстро схватываешь, — рассмеялся он, как только понял отсылку к своему же обвинению недельной давности. Он с любопытством всмотрелся в непривычно мрачное лицо Маринетт и продолжил идти за ней. — Ты что-то хотел? — наконец холодно спросила Маринетт, когда ее терпение уже начало приближаться к пределу. Если Адриан собрался ей мстить, то он выбрал очень неудобный день — настроение Маринетт было на нуле и, может быть, даже ниже. — Да, мы идем по магазинам, — кивнул Адриан, что заставило Маринетт остановиться и в недоумении уставиться на него. — Что, прости? — переспросила она, решив, что ей послышалось. — А что тебе не понятно во фразе «идем по магазинам»? Или это не приспособлено для средних умов? — нахально ухмыльнувшись, уточнил Адриан. Он остановился в полуметре от Маринетт и нетерпеливо воскликнул: — Давай уже, работай ногами. Ты как-то отстаешь. — Странно, что ты не добавил «в развитии», — проворчала Маринетт, но все же не особо поторопилась идти дальше. Никаких магазинов сегодня, она планирует растечься ленивой лужицей в своей комнате и вернуться в прежнюю форму только на следующий день. Никаких магазинов. Особенно с Агрестом. Это, как минимум, подозрительно. — Признаю, мыслишки были, — рассмеялся Адриан и пошел дальше. Недовольно нахмурившись, Маринетт поплелась за ним. — Но сейчас я постараюсь не грубить и буду вести себя обходительно. Могу даже понести твою сумку, если хочешь, но вряд ли ты на это согласишься. Маринетт сильнее сжала пальцы на ремешке сумки. Адриан же, упорно игнорируя ее настороженный взгляд, шагал по улице, засунув руки в карманы джинсов. — Да, обойдусь, — медленно кивнула Маринетт, на что Адриан лишь пожал плечами. Когда ее терпение все же не выдержало и сдало позиции, она спросила: — И зачем мы идем по магазинам? — Хочу купить тебе что-нибудь в благодарность за то, что ты никому не рассказала о моих проблемах с отцом, — охотно ответил Адриан и уже самодовольно улыбнулся в ожидании реакции Маринетт, но, проследив за тем, как ее лицо приобрело непонятное, но пугающее выражение, немного опешил и даже отошел чуть назад. — Мне ничего не нужно! — воскликнула Маринетт. Несколько секунд она возмущенно открывала и закрывала рот, а потом выпалила на одном дыхании: — Это просто смешно — ты хочешь заплатить за мое молчание! Я же пообещала, что никому не скажу, тебе этого мало? Теперь ее настроение точно упало ниже нуля, но место усталости заняло жгучее раздражение на стоящего перед ней мерзко лыбящегося парня. И еще больше выбесило то, как он закатил глаза в ответ на ее реплику. Маринетт круто развернулась, намереваясь гордо удалиться, но Адриан схватил ее за руку и дернул на себя. Чудом избежав столкновения, оба отскочили друг от друга на приличное расстояние. — Как ни странно, но я тебе верю, — произнес Адриан и поднял руки в примирительном жесте. Маринетт недоверчиво прищурилась. — Серьезно, я всю неделю ждал подвоха, но ничего не произошло. Теперь чувствую, что должен тебе. Они уставились друг на друга в молчаливом противостоянии, и сейчас Маринетт уже было абсолютно плевать на то, насколько долго она была его фанаткой. Неприязнь вот-вот достигнет апогея, и тогда она точно сорвет со стен все плакаты. Сегодня же, как только вернется в комнату. Адриан упорно выдерживал ее взгляд и для большей уверенности даже скрестил руки на груди. Поняв, что Маринетт серьезно настроена игнорировать его предложение, он наконец протяжно вздохнул и недовольно выпалил: — Даже не думай спорить, я все равно не отстану! Ты и представить не можешь, насколько настойчивым я могу быть, если захочу. Он выдавил убогое подобие дружелюбной улыбки, медленно подошел к Маринетт и попытался забрать ее сумку в знак примирения, но Дюпен-Чен отскочила от него и приняла еще более яростный вид. После очередной порции продолжительных игр в гляделки, когда глаза у обоих уже начали слезиться, Маринетт все-таки что-то злобно пробурчала себе под нос и, обогнув Адриана, зашагала по улице. Агрест, удовлетворенно хмыкнув, направился за ней.

***

Оба предпочитали идти в тишине и лишний раз друг с другом не разговаривать, но, когда Адриан понял, куда его привела Маринетт, не удержался и все же протянул: — Сувенирная лавка? Ты сейчас серьезно? Едва взглянув на уже покрывшееся розовыми пятнами разозленное лицо Маринетт, он поспешил отвернуться и впредь смотреть на него как можно реже. И он все еще не понимал, почему она так резко отреагировала на его вроде бы вполне пристойную благодарность. — Просто купи какую-нибудь дешевую безделушку, и я пойду, — рыкнула Маринетт и вошла внутрь неприметного магазинчика. На двери звякнул колокольчик. Адриан неуверенно скользнул за Дюпен-Чен и в замешательстве замер посреди тесной комнатки, заполненной разномастным хламом. Откровенно говоря, абсолютно бесполезным, скверно выглядящим хламом. Адриан подошел к Маринетт, которая без особого интереса рассматривала коробку с, судя по надписи на ней, «ювелирными» украшениями. — Ты знаешь, насколько я богат, и все равно просишь сувенир? А я поначалу решил, что ты умнее, чем кажешься на первый взгляд, — пробормотал он, склонившись к уху тут же отодвинувшейся от Адриана Маринетт. В лавке было настолько тесно, что им с трудом удавалось не прикасаться друг к другу. И особую сложность составляло избегание странных старинных и очень пыльных штуковин, свисающих с потолка. Заметив среди них ржавую птичью клетку, Адриан всерьез усомнился в том, что здесь продаются именно сувениры. Да и старик, с интересом выглядывающий из-за прилавка, не внушал доверия. Адриан несколько раз поторопил Маринетт и не упустил возможности выразить разочарование по поводу ее выбора. — Да, я хочу сувенир, а ты сказал, что купишь то, что я захочу! Так что давай, плати! — все-таки вспылила она, когда Адриан сморщил нос при виде пакетика с серебристыми украшениями. Не глядя, Маринетт сунула его в руку Агреста и подтолкнула того к кассе. — Плохой выбор, — ответил Адриан, никак не отреагировав на Маринетт, пытающуюся сдвинуть его с места. Он всмотрелся в содержимое пакета и состроил брезгливую мину: — Безвкусно и невзрачно. Выбери что-нибудь другое. — Классический минимализм, доставай деньги и топай к кассе! — воскликнула Маринетт и на эмоциях стукнула кулаком по спине Адриана. Тот на секунду замер от неожиданности, а Маринетт испуганно уставилась на него в ожидании бурной реакции. — Это кольцо тебе велико, оно с пальца слетит. Маринетт облегченно выдохнула, когда он проигнорировал ее слабый удар, и продолжила спорить: — Отдам тебе. — … — ИДИ УЖЕ! Игнорируя добродушную улыбку продавца, Адриан расплатился и про себя фыркнул из-за ничтожной цены. А на этикетке написано, что серьги и кольцо серебряные. Ни разу он не брал настолько дешевое серебро. Вообще, Адриан искренне надеялся на то, что купит для Маринетт что-то полезное, что-то такое, что действительно ей понравится. Раньше он ни для кого не делал ничего подобного, да и к нему еще ни разу не относились так, как отнеслась она. Адриан ждал шантажа, угроз и манипулирования, а получил застенчивую улыбку на следующий день. Это повергло его в шок и побудило подумать над тем, как он бы смог выразить благодарность за сочувствие с ее стороны. Двадцать лет одиночества, из которых восемнадцать он был заперт дома, дали о себе знать, поэтому он не придумал ничего лучше, чем потратить на Маринетт деньги. По сути, это все, что он умел делать, — тратить деньги. И теперь, когда он взял с собой кредитку, Маринетт сунула ему нелепые серьги вместо того, чтобы потащить его по бутикам или хотя бы запросить какой-нибудь графический планшет, раз уж она постоянно таскается со своими художественными альбомами (да, он заметил). По сути, это и не благодарность вовсе, а просто мусор, подаренный им вместо слова «спасибо». Но больше, чем убогая попытка показать свою признательность, его расстроила реакция Маринетт. Оставалось только настаивать на своем и надеяться на то, что он не слишком сильно ее обидел. Пока Адриан продолжал с ней спорить и подначивать, он чувствовал полнейший ступор оттого, что не смог угодить Маринетт. Как человек, привыкший к роскоши, он не понимал, почему она настолько рьяно упиралась и отнекивалась. Хорошо, что он хотя бы в малой степени добился задуманного. Они облегченно вывалились из душного магазинчика и сразу же отскочили друг от друга подальше. И без этого слишком долго терпели нежелательную близость. Маринетт планировала уже насладиться одинокой, мирной прогулкой к общежитию, но встала столбом, когда поняла, что Адриан все еще тащится за ней. — Может, ты уже пойдешь по своим делам? — предложила Маринетт и даже попыталась улыбнуться ему, но ее попытки не увенчались успехом. Собственно, как и у него. — Ну уж нет, — упрямо тряхнул головой Адриан. — Я провожу тебя до комнаты, чтобы ты по дороге не выкинула эту дешевую херню куда-нибудь в кусты. А Маринетт так и планировала поступить. Она даже не стала с ним спорить. Просто недовольно насупилась и, покрепче вцепившись в свою сумку, двинулась в сторону общаги. Адриан с довольной улыбкой пошел за ней, но, следует отметить, держался на расстоянии метра и больше не говорил. На вахте Маринетт уже удовлетворенно улыбнулась, но, наблюдая за тем, как спокойно Адриан зашел в женское общежитие, рассерженно запыхтела и начала думать о том, что хочет ударить его еще раз. И вахтера тоже. За халатность. — Для Агрестов не существует закрытых дверей, — самодовольно пожал плечами Адриан в ответ на ее негодующий взгляд. Маринетт поднялась на свой этаж, продолжая игнорировать присутствие Адриана, и хотела уже облегченно ринуться к двери своей комнаты и скрыться за ней, но рука Агреста, врезавшаяся в дверной косяк, преградила ей дорогу. — Да чего ты ко мне пристал?! — чуть ли не плача заскулила она и в который раз приняла его вызов сыграть в игру в гляделки. На этот раз сложность игры заключалась в том, что Адриан находился непозволительно близко, поэтому Маринетт быстро отвела взгляд и в мыслях то ли смущенно, то ли яростно заголосила. Она уже представляла, как будет сдирать плакаты Агреста, рвать на кусочки и топтать, а потом удовлетворенно отправит их в мусорную корзину. — Пущу, когда наденешь серьги, — ухмыльнулся Адриан, продолжая уверенно нависать над ней. — И ты, насколько я помню, хотела отдать кольцо мне. Кажется, у Маринетт начал дергаться глаз. Она достала этот гребанный пакет с подарком и долго шуршала им, пытаясь открыть, пока Агрест не сжалился и не отобрал его у нее. Без труда вскрыл пакет и высыпал ей на ладонь сережки-гвоздики, а сам начал придирчиво изучать тускло блестящее кольцо. Маринетт нацепила одну серьгу и уже застегивала вторую, когда Адриан все же решился надеть кольцо. — Ну вот, умница, больше мы с тобой не… — начал он, но заткнулся на полуслове, когда их обоих ослепил яркий свет.