Не думать о тебе (постоянно)

Стены отцовского особняка всегда давили на Адриана, из-за их угрюмости он еще в детстве начинал беспричинно паниковать, едва оставался в одиночестве. И, если в шестилетнем возрасте он мог проскочить в комнату родителей и остаться на ночь с ними, то теперь лишь молча терпел и ненавидел просторную комнату, ставшую для него клеткой. Все чаще Адриану казалось, что те времена, когда он мог спокойно забегать в отцовский кабинет в любое время, мешаться под ногами у матери, пока та собиралась приготовить что-нибудь вкусное, и чувствовать себя нужным и любимым, казались либо мечтой, либо сном, либо старыми галлюцинациями. Он понятия не имеет, куда ушла его мать. В очередной прекрасный день она просто исчезла, как и большинство ее вещей. Адриан смутно, но помнил, как в предвкушении бежал на кухню, надеясь услышать родной голос Эмили Агрест, но в растерянности замер, когда ее там не оказалось. Отец ничего не говорил, сколько бы Адриан не спрашивал, и очень скоро построил вокруг себя замкнутый круг под названием «работа», не забыв утянуть за собой сына. Именно с момента ухода Эмили особняк приобрел устойчивую мрачную атмосферу и поддерживал ее до сих пор. Адриан ясно понял значение словосочетания «тотальный контроль». Он отчитывался о каждом своем шаге, жил по расписанию и не смел спорить, чтобы еще больше не усугубить положение. Адриан искренне верил в то, что отец со временем придет в себя, сможет пережить потерю жены и вернется в прежнее состояние, поэтому старался прилежно выполнять все, что от него требовалось. Сейчас Адриан не верил. Он перестал верить в отца, когда тот не позволил ему ходить в школу и строго осудил желание заводить новые знакомства среди сверстников. Постепенно взрослея и при этом большую часть времени находясь в ненавистном одиночестве, Адриан злился все больше, начинал упираться, и, как ни странно, это дало некоторые результаты. Он получал больше свободы взамен на послушание. Этой схемы Агресты придерживались до сих пор. Услуга за услугу. Адриан облажался — Адриан наказан. Послушно выполнил приказ — получил вознаграждение в качестве кратковременной свободы действий. И так всегда. На этот раз, едва зайдя в свою комнату, Адриан некоторое время молча сидел с закрытыми глазами, пытаясь успокоиться, и терпел обволакивающее его одиночество. Он долго мог проводить свободное время именно таким образом. Сидел и проклинал все, что только мог. Отца, мать, дом и самого себя. Свою работу, свои обязанности и все, что хоть как-то было связанно с ним. Просто сидел и ненавидел. Копил негатив и собирал в одну большую кучу, потом гадая, куда же ее деть. Сегодняшний вечер обещал быть более разнообразным. Поэтому Адриан, как только немного успокоился, вытащил из кармана ничем непримечательное кольцо и принялся крутить его в пальцах. Конечно, при Маринетт он был обязан вести себя уверенно и не показывать никаких сомнений. Агресты всегда должны держать ситуацию под контролем. Или хотя бы делать вид. Оставшись наедине с собой, Адриан с особой осторожностью надел кольцо и заранее зажмурился. Почему-то он боялся того, что на этот раз никакой таинственной магии не произойдет, но, как только почувствовал на себе плотный костюм, выдохнул спокойно. Для человека, всю жизнь соблюдавшего определенный свод правил, такой неожиданный поворот событий, как покупка загадочного волшебного кольца, стал подарком судьбы. Для начала Адриан аккуратно прошелся по комнате и с удовольствием отметил, что костюм казался невесомым и никак не стеснял движений. Затем, не без опаски, Агрест попытался проткнуть ткань канцелярским ножом, но его попытки не увенчались успехом. Окей. Материал, как и предполагала Маринетт, правда оказался очень прочным. Тогда Адриан, решив проверить свою собственную теорию, попробовал поднять стоявший посередине комнаты рояль и издал изумленный возглас, когда с легкостью смог это сделать. Теперь понятно, почему мелкая Маринетт, которая свою сумку с трудом тягает, смогла пригвоздить его к полу. На радостях Адриан опустил рояль слишком резко, отчего его ножки треснули и немного подкосились. Черт. Видимо, вместе с этой поразительной суперсилой кольцо одарило его еще и способностью разрушать все вокруг. Нет, рояль Адриану абсолютно не жалко, он его и раньше ломал, пытаясь доказать отцу, что его не интересует музыка. Стоит заметить, что музыку Адриан на самом деле любил, но принципиально не мог не сопротивляться старшему Агресту. И все же, он решил, что ему лучше выбраться на улицу, прежде чем продолжить разбираться в новообретенных возможностях. Лезть из окна было одновременно волнующе и страшно. И Адриан был изумлен, когда осознал, что может прыгнуть с высоты в несколько метров и спокойно приземлиться на ноги. Он тихо и удивительно ловко выскользнул за пределы особняка и, чем стремительнее от него отдалялся, тем более взбудоражено себя чувствовал.

***

Маринетт была слишком взволнованна для того, чтобы просто лежать на кровати. Мысли ее постоянно возвращались к Адриану, а взгляд цеплялся за коробочку с украшениями, которая почему-то внезапно стала выделяться на фоне всего остального. И она даже не могла разобраться в том, что ее больше волнует. В одном Маринетт была точно уверена — она правда не должна использовать серьги, пока Адриана нет рядом. Пусть он и сказал об этом в весьма неприятной манере, но был абсолютно прав как минимум потому, что это могло оказаться опасным. И, даже если придется терпеть Агреста и пытаться найти с ним общий язык, Маринетт лучше надевать серьги в его присутствии, чтобы не переживать так сильно. Тем не менее, ее рука часто с любопытством тянулась в сторону той коробки, и только в последний момент Маринетт одергивала себя и старалась на что-то отвлечься, но у нее это не особо хорошо получалось. Единственное, что она смогла сделать вполне качественно, — сходить в душ. Прошедший день оказался гораздо тяжелее, чем рассчитывала Маринетт. Наконец расслабившись, она забралась в постель и перед тем, как лечь спать, расчесала еще не успевшие окончательно высохнуть волосы. Роуз на соседней кровати тихо посапывала. Очень сильно хотелось уснуть и ненадолго отвлечься от сегодняшних переживаний. Маринетт уже дремала, когда ей показалось, словно кто-то треплет ее по плечу. Сначала она не обращала внимания и лишь недовольно что-то пробормотала в подушку. И подскочила только после того, как услышала тихий нахальный голос, опаливший дыханием ее ухо: — Вставай, время детское. Маринетт хотела завизжать, но Адриан успел зажать ей рот ладонью. Тогда она тихо замычала и кивнула головой на спящую у противоположной стены соседку. Адриан, чье лицо было скрыто за черной маской, приложил палец к губам и только после утвердительного кивка Маринетт позволил ей заговорить. — Что ты тут делаешь? — сразу прошептала она, силясь разглядеть его в темноте. Она почти с головой залезла под одеяло и настороженно смотрела на склонившегося над ней Адриана. — Надевай серьги и иди за мной, я узнал кое-что крутое, — тихо произнес Адриан, в ответ на что Маринетт только сильнее вжалась в постель. Он был настолько близко, что почувствовал запах шампуня, исходящий от ее волос, из-за чего все же немного отстранился. Агрест привык к тому, что ему потакают все (кроме отца), и он легко получает то, что захочет. Поэтому, особо не тратя времени на раздумья, Адриан одним движением сдернул с Маринетт одеяло, из-за чего та снова хотела завопить, но невероятным усилием воли сдержалась. Она резко села и, игнорируя легкое головокружение от порывистого движения, прошипела: — Я никуда не пойду ночью, особенно с тобой! Адриан, кажется, не заметил, насколько раздражена была Маринетт, и, пропустив ее слова мимо ушей, схватил за руки и почти стащил с кровати, а затем потянул к открытому окну. — Хватит спорить, тебе понравится, — в предвкушении улыбнулся он. То, что Маринетт слабо отпихивалась, никак не затрудняло их приближения к окну. Адриан не хотел применять силу, да и вообще трогать Маринетт, учитывая то, что она не особо ему симпатизировала. Поэтому он старался скорее слегка подталкивать ее, хотя вполне мог схватить и прыгнуть вместе с ней из окна. Но Маринетт такого своеобразного жеста вежливости не оценила. — Отвали от меня, я никуда не пойду! — рыкнула она и отшатнулась. Адриан наконец-таки обратил внимание на явное раздражение, исходящее от Маринетт, и сам отпустил ее руку. Маринетт шумно выдохнула и отошла подальше. — Какое право ты имеешь принуждать меня к чему-то? Найди себе другое развлечение и не лезь ко мне! Несколько секунд Адриан смотрел на нее и пытался понять, почему она весь день так остро реагирует на все его поступки. Он осознал, что ему даже немного неприятно от ее слов, несмотря на то, что привык к регулярной критике и ругани в свой адрес. Адриан оценил сопереживание Маринетт и искренне надеялся на то, что сможет построить с ней нормальные отношения. Может быть, он бы даже захотел подружиться, но не был уверен в том, что вообще способен с кем-то дружить. — Слушай, Маринетт, — медленно и немного неуверенно начал он. — Я уже понял, что не особо тебе нравлюсь и, если честно, мне не привыкать к такому. Но ты же практически не знаешь меня и судишь по чьим-то сраным слухам. Я мог бы оказаться не таким, каким ты представила. Адриан замолчал, ожидая реакции Маринетт, которой так и не последовало. Она внимательно всматривалась в его лицо и словно ждала продолжения. Он впервые показался ей искренним, и на миг ей показалось, что надменная маска исказилась и треснула на его лице. Но этого мига явно было недостаточно для того, чтобы Маринетт решилась последовать за Адрианом. «Пожалуйста, скажи еще что-нибудь». Адриан повернулся к окну и забрался на подоконник. Взглянул на Маринетт и бросил через плечо: — Ладно, извини, что потревожил, — он замолчал, но явно хотел произнести еще что-то. Маринетт успела уловить сомнение в его взгляде, прежде чем он ровным голосом отчеканил: — Но, вообще-то, я правда пытался вести себя нормально рядом с тобой. Мне жаль, если не получилось. Что-то внутри Маринетт стянулось в тугой узел от этих слов. Они прозвучали даже лучше, чем предыдущие и, несмотря на безразличный тон, казались искренними. И определенно дались Адриану с трудом. Маринетт успела схватить его за руку прежде, чем тот сгруппировался для прыжка. Адриан удивленно взглянул на нее. — Подожди, я с тобой, — проворчала Маринетт, стараясь скрыть смущение от того, что только что коснулась его и все еще не торопилась убрать руку. Да и Адриан не двигался с места и лишь в ожидании смотрел на нее. Только когда он нетерпеливо кашлянул, Маринетт наконец суетливо достала серьги и надела их. Из-за яркой вспышки Роуз заворочалась, но, к счастью, не проснулась. Адриан помог Маринетт забраться на подоконник, и теперь она в ужасе вглядывалась в темноту улицы. — И что дальше? — осторожно уточнила Маринетт. Очень хотелось отпрянуть от края окна (или вцепиться в Адриана, чтобы тот поддержал ее). — Прыгаем вниз. — Что?! — в панике воскликнула Маринетт. — Ну уж нет, я не самоубийца. Она уже хотела попятиться, но Адриан подтолкнул ее и тихо рассмеялся, когда Маринетт испуганно замахала руками. — Да брось, тут невысоко. Маринетт упрямо замотала головой. — Ты прекрасно справишься, — улыбнулся Адриан, надеясь на то, что эта улыбка подбодрит Маринетт, но она продолжала испуганно смотреть вниз и не двигалась с места. Тогда Агрест вздохнул и как можно мягче произнес: — Не бойся, я тебя подстрахую, если что-то пойдет не так. И протянул ей руку. В груди Маринетт что-то щелкнуло и загорелось, передавая весь жар порозовевшим щекам. После того, как простояла несколько секунд в ступоре, она все-таки неуверенно вложила ладонь в руку Адриана и почувствовала, как тот крепко сжал ее пальцы. А затем прыгнул, и Маринетт ничего не оставалось, кроме как ринуться за ним. Она изумленно выдохнула, когда ее тело, словно действовало под влиянием неведомых сил, грациозно приземлилось на тротуар. — Ух ты, — прошептала Маринетт. Адриан довольно ухмыльнулся и потянул ее за собой. Маринетт осваивалась медленно, но упорно, и не переставала удивляться тому, насколько ловкой и сильной стала. Адриан терпеливо ее поддерживал, и от каждого его прикосновения в груди Маринетт продолжало странно щелкать. Когда она начала вести себя увереннее и уже спокойно прыгала с одной крыши на другую, то почувствовала, как Адриан медленно отпустил ее ладонь. И, неожиданно для себя, с сожалением проследила взглядом за его рукой. Адриан помог ей разобраться в том, как нужно работать с йо-йо, но у Маринетт все еще получалось немного коряво. Неведомым для себя образом она смогла открыть его и обнаружила, что ее йо-йо обладает свойствами мобильного телефона. Адриан долго путался со своей палкой и добился такого же результата. Обоим были предоставлены карта города, координаты друг друга, возможность совершать звонки и, что самое лучшее, инструкция о пользовании украшениями и вся информация о них. Выдохшиеся, уставшие и взволнованные, они сидели на одной из крыш и наблюдали за тем, как небо постепенно начинает светлеть. — Что ты думаешь по поводу всего этого? — Адриан махнул рукой, привлекая внимание к своему кольцу. — Честно, понятия не имею, — призналась Маринетт. Она обхватила колени руками и задумчиво рассматривала дома. Голова была перегружена новой информацией, в висках пульсировало. — Это… волшебство? — Да, наверное, — усмехнулся Адриан после недолгого молчания. — Что теперь будем делать? Маринетт постаралась проигнорировать новый щелчок в груди от осознания того, что Адриан сказал о них… вместе. «Будем делать». Как будто Маринетт только что получила доказательство того, что он больше не считает ее пустым местом. Около минуты она молчала и думала. Адриан терпеливо ждал ответа. — Думаю, нам нужно вернуть эти… камни чудес, — наконец ответила Маринетт. Несмотря на то, что внезапное приобретение суперспособностей интересовало ее, она понимала, насколько владение такими силами опасно, и не считала себя достаточно ответственной для того, чтобы носить имя «Ледибаг», как было написано в ее инструкции. Поймав недоуменный взгляд Адриана, Маринетт пояснила: — Они попали к нам случайно, мы не имеем права пользоваться настолько мощными силами. — Ну уж нет, — Адриан упрямо мотнул головой. — Я наконец-то нашел способ незаметно сбегать из дома и не собираюсь от него отказываться. И тебе этого делать тоже не стоит. Новая игра в гляделки. Оба упорно смотрели друг на друга и стремились отстоять свои мысли. — Вернуть талисманы мы можем всегда, — уже мягче произнес Адриан. Маринетт поежилась от его кошачьего взгляда и расслабилась, только когда Адриан отвернулся. — Кто знает, может у нас получится стать супергероями. Маринетт в этом сильно сомневалась. Может быть, Адриан, настолько самоуверенный, упрямый и бойкий, и сможет стать героем, но точно не она — маленькая девочка, которая боится заговорить с кем-то, кроме родителей, и постоянно попадает в неприятности. Да ей самой нужен герой. — Предлагаю пока не принимать никаких серьезных решений и посмотреть, как все сложится, — кивнул себе Адриан. Он встал и потянулся. Пора было расходиться, иначе их отсутствие могли заметить. Маринетт последовала за ним. — Ладно, согласна. Пока не торопимся, — пробормотала Маринетт. Спорить с ним уже не было сил. И, может быть, Адриан все-таки окажется прав. — И сохраним все это в тайне от кого-либо еще, — добавил он. — Все-таки не зря на нас надеты маски. Маринетт кивнула, протянув ему сжатую в кулак руку, и застыла в ожидании реакции. Маринетт сама себе удивилась, но Адриан уже с подозрением прищурился, так что делать вид, словно она просто махнула рукой, смысла не было. — Ты хочешь меня ударить? — поинтересовался Адриан. — Нет… — смутилась Маринетт. Очень хотелось опустить руку, но она упорно держала ее вытянутой. — Это, вроде как, обещание на кулачках… Извини, если… Маринетт думала, что Адриан рассмеется, но тот лишь неловко улыбнулся. — Ладно, «обещание на кулачках» — это серьезно. И они немного смущенно стукнулись костяшками пальцев.

***

Адриан стоял рядом с Маринетт и насмешливо наблюдал за тем, как она готовится прыгнуть в свое окно. — Боишься промазать? — не удержался Адриан и с удовольствием перехватил недовольный взгляд Маринетт. Она снова раскрутила йо-йо и снова убрала, затем присела и снова выпрямилась. Наблюдать за ней было забавно. Такая нерешительная, застенчивая и робкая, несмотря на оказавшийся острым язык. Адриан уже всерьез подумывал о том, чтобы закинуть ее на спину и самостоятельно добраться до нужного окна. — Кстати, в универе меня не будет неделю, — вдруг вспомнил об аресте он, хотя не совсем понял, зачем проинформировал об этом Маринетт. — Так что можешь не ждать моего появления на обеде. Да, он заметил, что она часто смотрит на него за обедом. И довольно принял ее раздраженно поджатые губы и румянец, наполовину скрытый маской. — Почему? — спросила Маринетт. Адриан молча метался в сомнениях насчет того, стоит ли делиться с ней историей о последней ссоре с отцом. Маринетт и без этого знает слишком много. И, вроде как, Адриан не должен хотеть рассказывать ей о себе, он вообще не любил ставить в известность о своей жизни кого-либо. Но, может быть, именно это помогло бы ему чувствовать себя лучше? — Много работы запланировано, — наконец ответил он. По разочарованному лицу Маринетт было видно, что она ждала другого ответа. Машинально она коснулась руки Адриана, и что-то непонятное в ее взгляде заставило его отдернуть ладонь. Нет. Только не жалость. Жалость — это последнее, чего он хотел. — Ты против того, чтобы я спрашивала, — осторожно начала Маринетт. Лицо Адриана сразу помрачнело. — Но, если тебе нужно будет поговорить об отце, я выслушаю. Эти слова дались ей тяжело. Маринетт боялась, что ее попытку помочь Адриан встретит вспышкой гнева. — Чтобы удовлетворить свое любопытство? — холодно спросил он, надеясь на то, что Маринетт замолчит и поймет, что не нужно навязываться, если Адриан этого не хочет. К сожалению, жалости в ее глаза стало только больше. От нахлынувшего раздражения захотелось рычать. — Не надо играть со мной в психолога, просто забудь и больше не затрагивай эту тему, — Адриан отступил на пару шагов. Маринетт хотела что-то ответить, но Адриан перебил ее: — У меня есть личная жизнь, которой я не хочу делиться со всеми подряд. Последние слова больно врезались в уши Маринетт. Не зная, зачем это делает, но она снова протянула руку к Адриану. — Если я не прошу о помощи, значит, она мне не нужна, — тихо произнес он, прежде чем Маринетт успела открыть рот. — Лучше иди дальше залипай на мои фотки, или чем ты там обычно занимаешься, но не пытайся лезть в мою голову, иначе мы очень сильно поссоримся. Адриан развернулся и, не попрощавшись, быстро скрылся за поворотом. Возможно, раньше Маринетт бы сильно ранило то, что он сказал, но почему-то сегодня она впервые увидела не Адриана-самовлюбленного-придурка-Агреста, каким все его представляли, а обычного парня с обычными проблемами и неспособностью довериться кому-либо.

***

От автора: The Kills — Future Starts Slow (Мне кажется, что эта песня идеально подходит к тому, что сейчас произойдет.) В течение всей следующей недели Маринетт ни разу не встретила Адриана на учебе и надеялась на то, что он снова заглянет к ней ночью, чтобы еще раз вместе потренироваться, но Агрест так и не появился. Она старалась не обращать внимания на его отсутствие и усиленно общалась с друзьями, чтобы отвлечься. Кажется, Маринетт смогла подружиться с Лукой и, стоит отметить, что с ним было гораздо легче, чем с Адрианом. В пятницу она даже зашла к нему в комнату, которая больше походила на студию звукозаписи, и провела там почти весь вечер. Сначала Маринетт побаивалась заходить в мужское общежитие, но с помощью Луки впервые смогла проскользнуть туда незамеченной, а потом уже самостоятельно прокрасться в свою комнату. — Маринетт? — позвал Лука, услышав, как тихо хлопнула его дверь. Он обернулся, ожидая увидеть вернувшуюся Маринетт, и тут же напрягся. — Лила. Давно не виделись. Она медленно прошла внутрь комнаты, не сводя пристального взгляда с Луки. Коснулась кончиками пальцев струн на его гитаре, провела ладонью по покрывалу на кровати. Она успела изучить в этом месте каждый уголок, включая его обладателя. — Каждый день, — тихо произнесла Лила, когда остановилась в полуметре от Луки. Брови недовольно сошлись на переносице. — Мы видим друг друга каждый гребанный день, но ты притворяешься, что меня не существует. Лука спокойно слушал ее, как и множество раз до этого. Лила всегда пыталась донести до него одно и то же, но теперь ее слова были не так актуальны, как раньше. — Ты преувеличиваешь, — мягко заметил Лука и чуть склонился к ее лицу. Скорее всего по старой привычке. Это мимолетное движение заставило их обоих почувствовать легкую боль где-то в области сердца. Когда Лила не удержалась и потянулась навстречу, Лука все же немного отпрянул. — Я думал, что между нами больше ничего нет. Зачем тогда здороваться? Чтобы задеть друг друга посильнее? Прости, но мне хватило прошлого года. Лука сказал прежде, чем успел подумать. От этих слов Лила чуть заметно вздрогнула. — И с какого момента между нами ничего нет? — она хотела задать вопрос гордо, как обычно, но голос предательски дрогнул. Они пристально вглядывались в лица друг друга и чего-то ждали. Лука не понимал, зачем Лила снова пришла к нему, потому что еще несколько месяцев назад ясно дал понять, что не хочет больше встречаться с ней. Тайком. Прячась. И с каждой встречей привязываться все сильнее. — Ты все еще с Агрестом, — выпалил он. — Раньше это не мешало тебе спать со мной, — заметила Лила, отчего Лука смущенно опустил взгляд. Это оказалось плохой идеей, потому что тот сразу сфокусировался на декольте. Лука ненавидел оставаться наедине с Лилой. От этого его мысли начинали путаться, в горле вставал ком, по телу пробегались электрические разряды. Даже сейчас, спустя лето, проведенное порознь, ему хотелось броситься к ней, чтобы эти назойливые сантиметры между ними перестали существовать. И еще он ненавидел многое другое. — Твои родители могли найти другой способ поддерживать бизнес, но никак не продавать свою дочь! — вспылил Лука. Эта тема уже была колоссально изъезжена, любой их разговор сводился к ней, а потом к ссоре. А потом к сексу. Лила закатила глаза. Так же неприятно, как миллионы раз до этого, когда Лука начинал убеждать ее во всей абсурдности происходящего. Он терпеть не мог такое особенное закатывание глаз, которым она словно говорила «мне плевать, что ты думаешь». И, тем не менее, Лука каждый раз снова и снова говорил об одном и том же, надеясь на то, что когда-нибудь Лила его услышит. — Знаю, но… — тихо выдохнула она. — Ты не понимаешь, как им тяжело. Слов не хватило, но сказать хотелось гораздо больше. Лила наклонила голову и спрятала лицо за челкой, чтобы скрыть от Луки свои эмоции. Благо, тому не нужно было смотреть на нее, чтобы понять, что она чувствует. — Это неправильно, — твердо сказал Лука. Он не выдержал и сжал ладонями плечи Лилы, привлекая к себе внимание. — Ты мне очень дорога. От его прикосновения, пусть и через блузку, у Лилы пробежались легкие мурашки по телу. Внизу живота сразу свернулся тугой узел. Лука молчал, а Лила ждала, когда он подберет нужные слова. — Извини, я не хочу снова путаться в этом дерьме. Впервые что-то подобное Лука сказал еще полгода назад, и тогда Лила была в бешенстве, потерялась и не знала, что может ему ответить. Она кричала, разбрасывала его вещи и долго доказывала, что он не может так говорить с ней. Сейчас она привыкла и была даже рада этой фразе, потому что знала, как ей нужно поступить. Лука медленно убрал ладони с ее плеч, и именно в этот момент Лила одним порывистым движением обвила его шею руками и смяла холодные губы в поцелуе. Язык тут же скользнул в рефлекторно приоткрывшийся рот. — Лила, нет, — промычал Лука в поцелуй и смял блузку на ее талии, пытаясь то ли оттолкнуть, то ли притянуть ближе к себе. Лила ликовала, потому что, если бы он реально хотел отстраниться, то уже отпихнул бы ее, поэтому только глубже протолкнула язык между его упирающихся губ, которые очень скоро с не меньшей страстью ответили на поцелуй. Лила потерлась бедрами о бедра Луки и удовлетворенно прижалась поближе, чувствуя, как медленно твердеет его член. Лука хрипло выдохнул в ее губы, и тогда Лила отстранилась. — Я бы ушла, если бы была уверена в том, что ты ко мне равноду..., — усмехнулась она. — Но я не равнодушен, — перебил ее Лука. — Да, знаю. Он надеялся, что сможет отвыкнуть от Лилы, когда они разъехались в разные города на лето, но от этого стало только хуже. Гораздо хуже. Любое ее движение, от легкого поворота головы до покачивающихся бедер, сводило Луку с ума. Обычно он старался быть с Лилой нежным, но на этот раз вряд ли сдержится. Под ее напором Лука сделал несколько шагов назад, краем уха уловив, как об пол со слабым звяканьем ударилась гитара, и рухнул в кресло. Дрожащие от нетерпения пальцы Лилы принялись лихорадочно тянуть молнию на его кофте, потом принялись за ремень и ширинку джинсов, тут же спущенных до колен вместе с бельем. Не колеблясь, Лила коснулась губами уже напряженного члена, чувствуя, как тот пульсирует и твердеет. Рука Луки опустилась на ее голову, пальцы судорожно дрогнули, когда Лила взяла глубже. Минет — это определенно запрещенный прием. Лила всегда играла нечестно, особенно сейчас, когда с таким удобством расположилась у раздвинутых ног Луки. Она редко смотрела на него, больше сосредоточившись на стояке, с которым увлеченно игралась. Она травила, возбуждала, лизала и иногда мягко прикусывала. А сама чувствовала, как промокло ее белье от одних только хриплых вдохов Луки и его руки, сжавшей волосы Лилы и заставлявшей сосать интенсивнее. Непристойное чмоканье эхом отдавалось в их ушах. — Стой… — выдавил Лука, когда его бедра напряглись, и он уже сам начал двигаться навстречу рту Лилы. Подняв голову, она что-то промычала и взглянула на Луку снизу вверх, ее губы развратно блестели. Рука продолжала сжимать его член. Лука не хотел кончать так скоро, поэтому нехотя, но перехватил ее ладонь и потянул на себя. Лила взобралась к нему на колени и, удовлетворенно замычав, потерлась о стояк через свое промокшее белье. Лука задернул юбку посильнее, скользнул пальцами к внутренней стороне бедер Лилы и отодвинул кромку трусов. Он любил видеть ее в обычном белье, без кружева, рюшек и прочих соблазнительных элементов. Наверное, потому, что многие парни в универе представляли Лилу именно в каком-нибудь сексуальном комплекте, но только Лука знал, что именно она любит надевать. Лука скользнул пальцами внутрь. Мокро. Лила отпихнула его руку и со стоном резко опустилась на член, замерев, чтобы привыкнуть к ощущениям после долгого перерыва. Лука уткнулся носом в ее шею и осторожно сделал первый толчок. Ногти Лилы тут же впились в его плечи, она уже более интенсивно вторила его движениям. Опускалась все более порывисто, со свистом выдыхая воздух. Приподняла голову Луки за подбородок и всмотрелась в его покрасневшее лицо. Расширенные зрачки чуть ли не поглощали голубую радужку его глаз, скулы были напряжены, щеки горели. Именно таким Лила хотела его видеть. Она жаждала знать, насколько сильно тот ее хочет, поэтому все быстрее двигала бедрами навстречу, пока Лука не кончил, едва успев выйти из нее. Лила кончила следом, как только его пальцы вновь коснулись мокрых складок. Оба долго продолжали сидеть в тесном кресле и пытались отдышаться. Лила хотела растянуть этот момент близости, но каждый раз все заканчивалось быстро, потому что оба не умели терпеть и растягивать удовольствие, желали взять все и сразу. Она хотела побыть с ним подольше до того момента, когда Лука встанет, молча оденется и попросит ее уйти и больше так не совращать его. И, перед тем, как покинуть комнату, Лила обязательно обернется и заверит Луку в том, что скоро он опять ее трахнет. Это был замкнутый круг, но вполне устоявшийся.