Не думать о тебе (постоянно)

Наказание, стойко выдерживаемое Адрианом, заключалось не только в аресте, но и в абсолютной загруженности. Начиная с раннего утра и заканчивая поздней ночью, он был завален работой и радовался любой выпавшей ему минуте свободного времени. Во время краткосрочного перерыва между примеркой очередной коллекции одежды, съемкой в рекламе какого-нибудь нового одеколона и посещением различных светских мероприятий Адриан успевал лишь выпить кофе и позалипать в стену, размышляя о том, чем он в первую очередь займется после окончания ареста. Адриан все больше сожалел о последних грубых словах по отношению к Маринетт. Одно дело, когда он специально злил ее, чтобы узреть забавную реакцию, и совершенно другое, когда реально попытался обидеть и оттолкнуть. По сути, единственного человека, искренне потянувшегося к нему, он расстроил. И во всем виноват собственный длинный язык и неспособность контролировать эмоции в нужный момент. Если честно, Маринетт даже чересчур часто всплывала в мыслях Адриана, что очень раздражало и настораживало. Иногда он даже тряс головой, чтобы не думать о том, как снова пробежится в ее компании по крышам, и не вспоминать, как она краснела из-за его тупых шуток. Правда, это не особо помогало, и Адриан только сильнее хотел встретиться с Маринетт и извиниться. Маринетт, Маринетт, Маринетт. Это имя слишком часто повторялось в его голове и слишком сильно бесило, настораживало и… волновало. Адриану хотелось бы обсудить это странное чувство с кем-то, кому он мог довериться, и опять первым на ум приходило уже прозвучавшее имя. Ну не говорить же с Маринетт о том, что ему не нравится думать о ней и представлять их следующую встречу, но он все равно продолжает это делать. Поэтому, едва Натали (отец был, как обычно, слишком занят для того, чтобы сказать лично) проинформировала Адриана о том, что после выходного тот сможет снова пойти в университет, он тут же резво направился в свою комнату. Уже спокойно перевоплотился в Кота Нуара и, на этот раз более уверенно, выскочил из окна. Всю неделю ему было слишком тяжело после работы, поэтому Адриан физически не мог еще и бегать ночью по городу, хотя очень хотел. Сейчас, в первую очередь, ему нужно было извиниться перед Маринетт и вытащить ее на тренировку, поэтому Агрест быстро добежал до общежития и довольно ловко запрыгнул к ее окну. Он думал, что сразу влезет в комнату, но затормозил, как только понял, что в комнате она не одна. Адриан с трудом удержался на выступе под окном и понадеялся на то, что за шторой его не заметят. Он принял более удобное положение и прислушался. — Ты забыла у меня альбом, — улыбнулся Лука, протянув его Маринетт. Она стояла спиной к окну, поэтому Адриан не мог увидеть ее лица, зато отметил, что на ней очень хорошо смотрятся короткие пижамные шорты. Возможно, даже соблазнительно. Но это определенно не то, о чем ему стоило бы думать. — Ох, точно, — удивленно выдохнула Маринетт и забрала протянутый альбом. Аккуратно положила его на прикроватную тумбочку и с улыбкой повернулась к Луке. — Спасибо. — Я посмотрел твои рисунки, надеюсь, ты не против, — Лука неловко переступил с одной ноги на другую и, так же, как и Адриан, зацепился взглядом за шорты Маринетт. Что-то внутри Агреста неприятно кольнуло от этой детали. Захотелось прикрыть Дюпен-Чен первой попавшейся под руку тряпкой. — Ч-что? Нет, конечно, нет! — тут же воскликнула Маринетт. Ее голос звучал взволнованно. — Ты очень талантлива, — мягко заметил Лука и чуть наклонился к ней. Маринетт замерла, как и Адриан, но тут же суетливо пожала плечами и отступила назад. — Ладно, мне пора, — широко улыбнулся Лука, тактично проигнорировав ее робкий отступ. Он уже коснулся дверной ручки, но обернулся и добавил: — Буду рад, если ты еще как-нибудь зайдешь ко мне. Почему-то Адриану очень захотелось ввалиться в комнату, чтобы Куффен побыстрее ушел, и только суперкостюм мешал именно так и поступить. Это было даже немного странно. И, если сначала Адриан просто был раздражен присутствием и поведением Луки, то теперь еще и прокручивал в голове его приглашение зайти в гости. Значит, Маринетт уже была у него? А с какого хрена она уже была у него? — Подожди, Лука, — окликнула его Маринетт и придержала за руку. Адриан сильнее сжал край выступа, за который держался, царапая кирпич ногтями. — У тебя все хорошо? Выглядишь как-то подавленно. Адриан очень захотел зарычать и почти сделал это, но вовремя спохватился. Мало того, что Маринетт сидит по вечерам в комнате Луки, так она еще и интересуется его самочувствием. Спрашивает с таким же переживанием, с каким смотрела на Адриана неделю назад. Замечательно. Адриан постарался унять вскипающее раздражение и не совсем понял причину его появления. Не сложно было догадаться, что Маринетт отзывчива и добра ко всем в своем окружении. И все же, сам факт того, что она сейчас уделяла внимание Куффену вместо того, чтобы уже прыгать на улице вместе с Адрианом, заставлял его злиться. — Ничего серьезного, просто немного устал, — с улыбкой ответил Лука, на что Адриан, не удержавшись, тихо фыркнул. Утомила Куффена явно Лила, после встреч с ней он всегда ходил помятый. — Спасибо за то, что спросила. Лука положил ладонь на голову Маринетт и слегка встрепал ее волосы, в ответ на что она смущенно хихикнула. Дыхание Адриана перехватило от негодования, и он с огромным трудом удержался от того, чтобы залезть в комнату раньше, чем Лука уйдет. Как только дверь за ним закрылась, Адриан с грохотом распахнул окно и вскочил на подоконник. Маринетт дернулась в сторону от громкого звука и схватилась за первую попавшуюся книжку, намереваясь швырнуть ее в источник шума. — Адриан?! Маринетт заметно расслабилась, но тут же возмущенно вперилась взглядом в нахальную физиономию, скрытую за маской. Несмотря на сильный испуг, она все же призналась себе в том, что была рада его видеть после долгого отсутствия на занятиях. Даже испытала облегчение, в какой-то степени. Слишком неудобно было находиться в кафетерии и не чувствовать присутствия Адриана. И снова по телу прошла дрожь от завораживающего и слегка жутковатого кошачьего взгляда. Адриан неуклюже замер на подоконнике, ожидая ее дальнейшей реакции. Маринетт, глубоко вздохнув, подошла к нему, не церемонясь, втащила в комнату и закрыла окно. Если они продолжат так же им хлопать, то скоро снова придется менять стекло. — Ты следил за мной? — недовольно поджала губы Маринетт. Не хватало еще того, что Адриан собрался подкрадываться и исподтишка наблюдать за ней, пока та не видит. — Нет, — спокойно соврал Адриан. Он упорно держал голову прямо, чтобы голые ноги Дюпен-Чен были вне зоны его видимости, и пока успешно с этим справлялся. Адриан заинтересованно взглянул на альбом, который принес Лука, и уже протянул руку, чтобы взять, но предупреждающий взгляд Маринетт остановил его. Так, ладно. Адриан пришел для того, чтобы извиниться. Нужно просто сказать это слово и вложить в него нужный смысл. Не просто отмахнуться и забыть, а именно донести до Маринетт сожаления по поводу их последнего диалога. — Вообще-то, я перепутал окно, и мне надо идти, — вместо этого ляпнул Адриан, но не двинулся с места. Маринетт подошла к нему ближе и скрестила руки на груди. Взгляд Адриана сместился на вырез ее футболки, но тут же вернулся к порозовевшему лицу. «ДА КАКОГО ЧЕРТА ТЫ НА НЕЕ ПЯЛИШЬСЯ?» Кажется, Маринетт скоро привыкнет к тому, что Адриан находится в ее комнате. Он черным пятном выделялся на фоне розово-бежевого интерьера, и почему-то Маринетт понравился такой контраст. Она переживала из-за того, что задела Адриана в их прошлую встречу. Думала, что он не вернется. Снова станет замкнутым и колючим. Но, нет. Все-таки пришел. Неосознанно Маринетт сделала еще один шаг навстречу Адриану, к тайному удовольствию последнего. «А от Луки она, наоборот, отшатнулась». Адриан тряхнул головой, надеясь прогнать навязчивые мысли. В ответ на попытку Маринетт приблизиться он медленно переместился обратно к окну и, широко ухмыльнувшись, протянул: — Вижу, у тебя тут уже имеется своя компания, в которой я определенно буду лишним. Маринетт несколько секунд обдумывала услышанное, и с постепенным осознанием на ее лице все сильнее проступала новая волна негодования. — Если что, у Куффена есть девушка, — с наслаждением добавил Адриан. Правда, не понял, зачем. Может быть, Лила и не являлась девушкой Луки, но она была бы явно против его общения с Маринетт. По сути, Адриан просто пытается уберечь Дюпен-Чен от возможного конфликта, в этом нет ничего такого. И он упрямо уверял себя в том, что его ничуть не обидело то, что Маринетт улыбнулась Луке в точности так же, как Адриану на обеде две недели назад. — При чем здесь вообще Лука? — сразу же вспыхнула Маринетт. — Он мой друг! — И ты исключительно по-дружески встречаешь его голышом? — скептически заметил Адриан и все-таки взглянул на бледные ноги Дюпен-Чен. Просто для того, чтобы она покраснела еще сильнее. — Я не голая! — заспорила Маринетт, но, вопреки своим же словам, глянула на кровать в поисках того, чем могла бы прикрыться. Если бы год назад ей сказали, что ее ноги будет с интересом рассматривать сам Адриан Агрест, она бы ходила в шортах до их встречи, во время нее и после, и ему бы это нравилось. Но вот, Адриан перед ней во плоти, и от его холодного насмешливого взгляда хочется залезть под одеяло, свернуться калачиком, надеясь забыть волну мурашек, проявившихся вслед за взглядом Агреста. Или, наоборот, вспоминать о ней по ночам. Адриан почти физически ощутил дискомфорт Маринетт. Поэтому он хищно прищурился и приблизился к ней, ошеломленно застывшей под его внезапным напором. — В такой одежде ты сможешь соблазнить почти всю мужскую составляющую общежития, — тихо протянул Адриан и наклонился к умилительно порозовевшему лицу Маринетт. Ему хотелось, чтобы она не отстранилась от него так, как отстранилась от Луки. Маринетт стояла, не двигаясь, но было заметно, как напряглось ее тело от близости Адриана. Она нервничала. Это можно было заметить по тому, как она избегала смотреть прямо на Адриана. Нет, этого недостаточно. Нужно больше, чтобы Адриан остро ощутил свою личную победу над Лукой. — Говорю тебе это, как мужчина, — выдохнул Адриан в лицо Маринетт и наконец смог перехватить ее испуганный взгляд. Настолько застенчивый и растерянный, что сразу же захотелось рассмеяться и, чтобы успокоить, обнять Дюпен-Чен, потрепать по волосам так же легко, как это сделал Лука, и заверить в том, что Адриан точно не намерен ее домогаться. Но ему по-прежнему чего-то не хватало. Формально, Лука когда-то смог обворожить Лилу. Теперь так же намеревается охмурить Маринетт. И, если тому, что избалованная актриска решила бегать за музыкантом, Адриан даже радовался, то внимание Дюпен-Чен к Луке напрягало гораздо больше. Это, знаете ли, бьет по самооценке. Поэтому нужно добиться большего. Поэтому кошачий взгляд самостоятельно сфокусировался на губах Дюпен-Чен. Внезапно в голове всплыло воспоминание о том, как она, облаченная в красный костюм, сидела на его бедрах, ерзала и не подозревала о том, насколько возбуждали ее движения. Расстояние между губами медленно, но сокращалось. Адриан уловил уже знакомый запах шампуня, исходящий от темных встрепанных волос. И еще что-то. Что-то сладкое, из-за чего приблизиться хотелось еще сильнее. Если раньше Маринетт думала, что с ее ступорами сложно бороться, то она просто не знала, какой серьезный ступор ждет ее в будущем. Адриан слишком близко. Настолько близко, что жар, исходящий от его тела, коснулся ее кожи. Паника, паника, паника! Удивительно, что сердце Маринетт еще не выломало ребра и не начало скакать по комнате и рикошетить от стен. И, в добавок к бешенному стуку в груди, губы Агреста выглядели сверх меры притягательно. — Ты приперся, чтобы злить меня? — спросила Маринетт и чуть отвернулась, когда лицо Адриана оказалось в нескольких сантиметрах от ее собственного. Она искренне надеялась на то, что ее голос не дрожал слишком сильно от волнения. В голове словно что-то встало на место, и Адриан тут же отскочил от Маринетт, ругаясь про себя. Он только что чуть не поцеловал первокурсницу. Это абсурдно. Маринетт облегченно выдохнула, как только Адриан отстранился, хотя ее сердцебиение все еще гулко отзывалось в ушах. Противоречия внутри сбивались в единый комок, который жалобно вопрошал о том, какого черта так произошло. Точнее, какого черта ничего не произошло. От одной только мысли о том, что губы Адриана могли бы оказаться на ее собственных, тело Маринетт сразу охватил жар, низ живота свело. И все же, несмотря на чрезмерную привлекательность, Адриан все еще оставался невыносимым в плане характера, поэтому она постаралась усмирить метающиеся в сожалениях мысли и сосредоточиться на стоявшем перед ней парне. Который, кстати, выглядел не менее ошеломленным, чем Маринетт. — Я люблю тебя злить, — усмехнулся Адриан, но получилось у него как-то вяло. Он постарался придать голосу непринужденность, чтобы не акцентировать внимание на том, что только что чуть не произошло, и продолжил: — Но я пришел для того, чтобы предложить тебе прогуляться вместе. Нет, голос Адриана прозвучал слишком неуверенно и совершенно не вязался с его образом самовлюбленного подонка. Маринетт отрицательно мотнула головой, заставив его нерешительно отступить к окну. Слишком неловко для совместных прогулок, да. Как там сказал Лука, когда уходил? — Буду рад твоей компании, — тихо добавил Адриан. Брать пример с Луки в его планы не входило, но вряд ли получится уговорить Маринетт, полагаясь на свои навыки. Нет, все-таки ее сердце так судорожно билось и сжималось точно не от неприязни к Адриану Агресту. С минуту Маринетт вглядывалась в его лицо, ища скрытый подвох, и, видимо не найдя его, чуть улыбнулась и смущенно кивнула.

***

Несмотря на то, что в столь позднее время в Париже редко встречались прохожие, Маринетт и Адриан прикладывали много усилий к тому, чтобы остаться незамеченными. Они скрывались в темноте, как только издалека улавливали чьи-то шаги, и смогли спокойно выдохнуть, лишь когда забрались на крышу какого-то заброшенного завода. Адриан ощущал себя кем-то вроде наставника, хотя и сам был не намного опытнее Маринетт. Ее неуверенность в своих силах была настолько глубока, что Агресту пришлось на время забыть о привычных каламбурах и всерьез отнестись к их импровизированной тренировке. — Ты быстро учишься, — улыбнулся он, когда Маринетт смогла успешно увернуться от его легкой атаки шестом. Адриан стремительно обошел ее кругом, легко избежав броска йо-йо. По крайней мере, он сделал вид, будто ему легко. Чтобы Маринетт не слишком зазнавалась. — Откуда ты знаешь все эти приемы? — удивленно спросила Маринетт, пытаясь поймать кружащего вокруг нее Адриана. Иногда, повинуясь рефлексам, ей удавалось сделать это, но, едва Маринетт вспоминала о том, насколько неуклюжей была в обычной жизни, йо-йо тут же выпадало из рук, ноги начинали заплетаться. — Ходил на фехтование, — с гордостью ответил Адриан и уклонился от последующего сразу за вопросом броска йо-йо. Хотела отвлечь и напасть? Неплохо. Маринетт сделала более решительный выпад, но снова промахнулась, едва наткнувшись на пронзительный взгляд Агреста. Запуталась в леске собственного йо-йо и, не удержавшись на ногах, повалилась вперед. Адриан незамедлительно этим воспользовался и, стянув кисти рук Маринетт леской, оттянул йо-йо в сторону, чтобы ей было сложнее выпутаться. — А вот ты раньше явно никуда не ходила, — засмеялся он, когда Маринетт в очередной раз удрученно вздохнула и попробовала вырваться, из-за чего только сильнее затянула леску йо-йо на своих руках. — Я быстро учусь и скоро буду лучше тебя, — фыркнула Маринетт. Говорить легко, сделать сложно. Особенно попытаться выкрутиться так, чтобы не соприкасаться с Адрианом, торс которого находился прямо за ее спиной. Маринетт чуть повернула голову и тут же ощутила на щеках его дыхание. Слишком много неловкости за один вечер. Удивительно, что Агрест не смущается. Хотя, он, наверное, вообще не способен на подобное. Если не получается освободиться, можно хотя бы попробовать утянуть соперника вслед за собой. Маринетт дернулась всем телом в сторону и удовлетворенно почувствовала, как Адриана, не успевшего отреагировать, покосило вслед за ней. Пытаясь не упасть и спасти от падения Маринетт, Адриан свободной от лески рукой придержал ее за бок. Сделал это максимально аккуратно, без всяких двусмысленностей. Жаль, что Адриан не мог увидеть ее лицо. Он почувствовал, как Маринетт сжалась, едва ощутила его прикосновение, затем уловил тихий вдох. И, не удержавшись, провел кончиками пальцев от ее ребер к бедру. Ждал, что Маринетт вздохнет громче, но вместо этого получил весьма неплохой удар локтем в скулу. Адриан тут же отскочил и злобно зашипел в унисон с Маринетт, стряхнувшей с себя запутавшуюся леску. Черт, это оказалось больно. Левая сторона лица пульсировала. — Следи за руками, придурок! — слишком громко воскликнула Маринетт и сразу же прикрыла свой рот рукой. Не хватало еще привлечь внимание редких прохожих внизу. — Извини, рука соскользнула, — промычал Адриан будничным тоном так, словно ничего плохого не сделал. Он осторожно ощупал немного покрасневшую скулу, поморщился и отвернулся. Это могло бы показаться абсурдным, но Адриан был рад тому, что Маринетт ударила его. Это помогло скрыть румянец, проступивший на щеках. Адриан не помнил, чтобы ему когда-либо приходилось испытывать такое смущение. Всегда уверен в себе, всегда получает, что хочет, особенно у девушек, всегда имеет много поклонниц и успешно их игнорирует. А сейчас Адриан почувствовал себя настолько жалко и неудобно, что сам удивился этому. Большее внимание приковала только навязчивая мысль о том, что Маринетт смогла его заинтересовать, раз уж он позволил ладони скользнуть по ее телу. Конечно, это бред. Слабость, навеянная теплым вечером и долгожданным ощущением свободы. И долгожданной встречей. В течение следующего часа они тренировались порознь. Находились рядом, но не нарушали личное пространство друг друга и старались не разговаривать. Обычно Маринетт раздражало подобное — формальное наличие собеседника, с которым попытка разговаривать казалась неуместной, — но сейчас это казалось вполне комфортным положением. Она была в полном смятении. Маринетт не виделась с Адрианом неделю, и тут он внезапно приперся, чтобы позвать на прогулку. Нет, учитывая причину прогулки, такое предложение не казалось непривычным или неудобным. Наоборот, совместные тренировки им определенно нужны. Врасплох Маринетт застало то, как Адриан себя вел. Совершенно развязно и недопустимо. И, даже сейчас, его редкие взгляды причиняли дискомфорт. Он смотрел так, словно ждал от нее чего-то, изучал и запоминал то, что Маринетт делала и как смотрела на Адриана в ответ. Когда часы на встроенном в йо-йо дисплее проинформировали о том, что время перевалило за полночь, Маринетт собралась возвращаться домой. Ночные прогулки, безусловно, приятны, особенно когда тело наполняется сверхъестественной силой, но нарушать режим сна она не собиралась. Да и Адриан выглядел каким-то усталым. Раньше они всегда бежали рядом, чтобы страховать друг друга, но на этот раз держали дистанцию. Адриан, дурашливо раскачиваясь, вспрыгнул на шест, который по желанию хозяина растянулся от крыши одного здания к другой, и пошел по нему. Маринетт сразу же испуганно попросила быть осторожнее, в ответ на что Адриан закачался сильнее и для большего эффекта замахал руками. — Да тебе наплевать на меня, — засмеялся он. Высоко подпрыгнул и, в воздухе подхватив снова сжавшийся до прежних размеров шест, приземлился уже на следующей крыше. М-м, новый каламбур о слюнях, спасибо. Маринетт закатила глаза и, без лишнего выпендрежа, прыгнула за Адрианом. Использование йо-йо казалось все более легким. — Хватит уже меня стебать, — проворчала Маринетт, когда они не спеша двинулись дальше. Адриан чуть притормозил, чтобы пойти рядом с ней. — Ты обещал забыть о том инциденте. — А вот не надо тут брызгать слюной, Дюпен-Чен, — ухмыльнулся Адриан. Пожал плечами и со смешком добавил: — Ты тоже обещала не показываться передо мной, но почему-то я постоянно вижу тебя и… «Думаю о тебе. Меня это злит». Адриан не договорил и даже обрадовался этому. Маринетт не стоило знать о том, что он начал относиться к ней лучше, чем показывал. Она заметила эту заминку, поторопив его: — И? Адриан остановился и посмотрел на Маринетт. Она так наивно ждала продолжения, хотя наверняка понимала, что не получит его. Только сейчас Агрест заметил веснушки на ее лице, большая часть которых была скрыта под маской. Нет, этот выжидающий взгляд сводит с ума, нужно что-то ответить. — Я просто хотел сказать, что на всех плевать слюней не хватит, — мягко засмеялся Адриан и довольно отметил тут же сжавшиеся в тонкую полоску губы Маринетт. Губы, которые он почти поцеловал сегодня и до сих пор не мог до конца осознать этот факт. Маринетт смотрела на него как-то слишком странно. Адриан подумывал о том, чтобы отвернуться первым, но все же стойко выдержал уже ставшую привычной игру. На этот раз играть оказалось немного приятнее. В глазах Маринетт скрывалась непонятная задумчивость, сомнения и, Адриан мог поклясться, небольшая доля веселья. Не может быть, чтобы ей понравились его убогие шутки. — Ты на меня странно смотришь, — наконец прервал молчание Адриан, когда атмосфера между ними стала слишком неловкой. — Отомри, Маринетт. Она вздрогнула и слабо улыбнулась: — Мне все еще непривычно видеть тебя веселым. Но я рада, что на самом деле ты оказался таким. Признание само сорвалось с губ, и Маринетт совершенно не жалела о сказанном. Сколько раз она уже пересекалась с Адрианом? И сколько из этих раз он вел себя естественно? Именно поэтому его смех воспринимался как что-то особенное и личное. Маринетт готова поспорить, Адриан далеко не при всех так искренне смеется. — Иногда мне самому это кажется непривычным, — после небольшой паузы признался Адриан. Маринетт затаила дыхание. — Почему? Свежий ночной ветер изредка растрепывал их волосы. Где-то вдалеке, в центре Парижа все еще кипела жизнь, скрипели машины, сверкали окна домов. Но в районе, где находились Адриан и Маринетт, было тихо и спокойно. Наверное, именно из-за этого разговор казался слишком личным, несмотря на то, что длился немного. Адриан молчал очень долго, и Маринетт уже думала, что он не ответит, но тот все-таки заговорил. — Я всю жизнь следую порядкам, которые придумал мой отец, — тихо сказал Адриан, как-то грустно и натянуто улыбнувшись. Он вяло усмехнулся и пожал плечами: — У меня есть стандарт, которого я придерживаюсь, и мне уже начинает казаться, что другой жизни не может существовать. Сказанное далось Адриану тяжело. Он никогда не признавал власти отца, и, когда мысли обратились в слова, эта истина неприятно осела в воздухе, заставляя дышать глубже, чтобы не чувствовать удушья. А такое удушье преследовало Адриана постоянно, особенно в стенах родного дома. Только что он словно впервые вдохнул чуть свободнее и с наслаждением почувствовал, как ноющее от избытка одиночества тело слегка расслабляется. Маринетт не знала, как ей ответить, да и вообще боялась что-то сейчас говорить. То, что Адриан наконец-то сказал что-то действительно личное, причем по собственной воле, повергло ее в небольшой шок. Захотелось с трепетом собрать все слова, только что произнесенные им, и спрятать в такое место, о котором будет знать лишь Маринетт. — Но сейчас я в маске, так что вполне могу дать слабину и отдохнуть, — череcчур весело добавил Адриан, видимо, восприняв заминку Маринетт как нежелание слушать его откровения. — И напарник у меня вполне неплохой. Я бы даже сказал, милый. Маринетт хотела начать благодарить Адриана за то, что тот решил немного открыться ей, но осеклась, когда до нее дошел смысл последней фразы. — Ты только что сделал мне комплимент? — недоверчиво, но с улыбкой уточнила Маринетт. Ох, неужели он назвал ее милой? Адриан растерянно пожал плечами и отвернулся, разрушив этим на краткий миг образовавшуюся между ними доверительную атмосферу. — Ух ты, видимо да, — удивленно протянул Агрест и улыбнулся своим мыслям. Он медленно двинулся дальше, подняв голову вверх и рассматривая звезды, тускло блестевшие на мрачном небе. На секунду Адриан остановился и в уже привычной нахальной манере бросил через плечо: — Только слюной не подавись. Его глуповатые шутки перестали раздражать так, как раздражали совсем недавно. Маринетт двинулась за ним, и уже через несколько минут они на перегонки гнались по темным улицам. Осторожно скользнув в свою комнату, Маринетт спрятала серьги в коробочку с украшениями и сразу залезла в постель. Роуз мирно посапывала носом у противоположной стены. В темноте под огромным комком из одеяла и подушек ее практически не было видно. Маринетт пусть и чувствовала себя усталой, но долго не могла уснуть. Она на повторе прокручивала слова Адриана, старалась вспомнить каждый его жест и взгляд. И, когда очередь дошла до того момента, когда он, кажется, хотел поцеловать ее, сердце снова принималось выстукивать быстрый ритм, как будто с кем-то соревновалось в скорости. Кажется, сегодня Маринетт влюбилась. Влюбилась в одного и того же человека во второй раз, и теперь постепенно формирующееся чувство казалось живым и искренним.