То, что они заслужили

Проиграл ли он сам или женщина, закаленная крестовыми походами оказалась сильнее. Может быть вера темноволосой женщины-рыцаря крестьянского происхождения оказалась истинной, в отличии от его фальшивого преклонения? Что она отдала своим богам за эту победу? Что не отдал он? Сигвальду не отвечал его бог. "Может быть и тебя просто победили светлые боги?" - тщеславно надеялся Сигвальд, не желая проигрывать в одиночку, не желая допускать, что он, излюбленный баловень самого Слаанеша покинут им, отвергнут богом, унижен, обречен на поражение и осмеян всеми за свое самолюбие. Сигвальд не знал молитв, чтобы обратиться, он был слишком развращен благодеяниями бога Хаоса. А последние скомканные мысли в это мгновение путались между трусливым желанием звать на помощь, страхами и ужасом и вместе с тем ненавистью и завистью в отношении светлого запечатленного образа заклинательницы, который навязчиво перемешивался со всем хаосом внутри него. Непреодолимое животное стремление унизить, извратить и растерзать ту, что благоговейно называли Леди, теснилось со смешным и отвратительным желанием смотреть на нее, вглядываться в черты лица без излишеств, в глаза, наполненные смыслом и верой. Еще мгновение и Сигвальд признает, что есть нечто в этом мире более совершенное, чем он, и это не его злополучный бог, покровитель всего прекрасного и соблазнительного - Слаанешь, это нечто никак не переплеталось с плотским и приземленным. Все так же нехотя и с насмешкой он находил "это" чистым и возвышенным, что было недоступно ему, не смотря на ангельскую внешность. Признание этого факта заставило в ужасе его проснуться. Он лежал на полу в пределах охраняемой клетки, заточенный в тюрьме под замком Каркассона, скованный цепями, освобожденный от лат и лишенный оружия, в луже своих же собственных испражнений. Зрение, несколько мыльное и плывущее возвращалось к нему постепенно, некоторые звуки отдавались особенно громко, а некоторые, что были вблизи слышались словно издалека: неразборчивый говор бретонских рыцарей в конце узкого коридора, сопение уснувшего стражника, шорохи крыс. В висках пульсировала острая боль. Рана на животе пульсировала и тянула не менее мучительно, но затягивалась с нечеловеческой скоростью. За пару часов кровь свернулась, ссохлась и прикипела вместе с тканью. Последствия контузии, не самые мучительные. Кому он бы обязан жизнь так и не было ясно. Слаанеш спас любимчика, чтобы подольше посмеяться или же благословенная Леди позволяет дожить до рассвета, ради исполнения приговора? Да и стоит ли быть обязанным за такие услуги? Проще смириться со смертью, чем благодарить за еще более унизительное продление жизни.