viorne obier

И осенью прекрасная Калина рдеет красная. Ведь вот какая разная В ней красота жива. Серова.Е.       Шоичи глупо улыбается и потирает ушибленный бок. Бьякуран немного жалеет о своем желании напугать его. Неловко выходит, но признавать свои ошибки он не собирается. Если Шоичи упал, то это только его проблемы, неуклюжий. Нельзя раскисать и хоть немного привязываться. Это слишком опасно и для него и его планов, Бьякуран слишком хорошо это понимает. Опыт предыдущих миров и его менее совершенных версий этому доказательство. Он не будет извиняться, не будет себя ни в чем винить. Зато они могут танцевать. Правая нога, левая, поворот, дыхание сбивается. Сердце бьется так как будто выскочит из его груди. Не Шоичи. Бьякурана. Дурачок, в свою же ловушку попался. Нельзя захватить мир не отбросив человечность. Три шага вперед, три назад, каблуки на модных брендовых сапогах с кучей ненужных застежек и ремешков отбивают ритм. Так захватывает, что воздуха не хватает, он сейчас задохнется. Старый патефон скрипит из-за царапин на винтажной пластинке. Музыка дает какое-то до удовольствия болезненное чувство ненастоящей ностальгии. Но в этот момент все кажется слишком реальным. Бьякуран закашливается, но терять уже нечего и они не останавливаются. Танец это слишком интимно, Бьякурану кажется это куда более личным чем секс или что-то подобное. Движений они не знают, но импровизировать в какой-то степени даже лучше. Бьякуран сдается. Наверное его лицо сейчас раскраснелось и уже не очень соответствует его навязанным самому себе канонам бога этого мира. Да и какая разница. Ничего в принципе неважно. У Шоичи тоже красное лицо и прилипшие от пота прядки волос на лбу. Красиво. Рука Шоичи на спине Бьякурана. Со стороны они наверное смешные. Но ведь никто не видит. Шаги вперед, назад. Скрип патефона на всю комнату. Они целуются как будто им опять по пятнадцать. Он согласен променять весь мир на вечность этого момента.