Краски твоего голоса

      Чимин сладко спал, развалившись на своей большой двухместной кровати и укутавшись в мягкое одеяло. Ему снился прекрасный сон, который, к сожалению, было не суждено досмотреть до конца. В ушах резко зазвенело. Парень вскочил с кровати и огляделся по сторонам. Звук оказался вполне себе реальным. Громко верещал дверной звонок. Пак недовольно поморщился, сполз на пол и сонно поплëлся в коридор. Он лениво открыл дверь и широко зевнул. — Сюрприз! — радостно прошептал некто и кинул в воздух банку конфетти.       На голову Чимина посыпались разноцветные блестящие звëздочки. Большая их часть усыпала собой чистый паркет в коридоре квартиры, который Пак помыл только вчера. Он поднял заспанные глаза на нарушителя своего ночного спокойствия и увидел перед собой совершенно не знакомое лицо. Чëрные шелковистые волосы, милая кроличья улыбка, идеальный прямой нос, которые Чимин абсолютно точно видел впервые в жизни. — Ты кто такой? — выдал незнакомец, удивлëнно округлив глаза.       Пак шокированно уставился на гостя. Этот парень заявился в его, Чимина, квартиру посреди ночи и на полном серьёзе спросил, кто он такой? — По-моему этот вопрос стоило бы задать мне, а не тебе, — логично рассудил Чимин. — Что ты делаешь ночью в квартире моего брата и где он сам? — отчеканил брюнет.       Чимин ошалело захлопал глазами. — Шëл бы ты спать, парень. Здесь никого, кроме меня, нет, потому что это моя квартира, — раздражëнно ответил Пак. — Ты сейчас смеëшься надо мной? — недоумевал парень. — Мне совершенно не смешно. Я спокойно спал в своей кровати, пока какой-то чудик не начал трезвонить в мою дверь и утверждать, будто я уже два года живу в квартире его брата! — Чимин негодующе взмахнул ладонями. — Где мой брат? — строго проговорил гость. — Какой ещë брат?! — Который живёт в этой квартире. — Послушай, парень, — так спокойно, как это было возможно в подобной ситуации, обратился Чимин — Это моя квартира, и я единственный человек, который в ней живëт. И я, как ты можешь заметить, твоим братом не являюсь. Так что я не понимаю, о чëм ты говоришь, ясно? — Но Юнги сказал… — попытался возразить брюнет. — Подожди, твоего брата зовут Юнги? — перебил Пак.       Парень утвердительно кивнул головой. Чимин закатил глаза и страдальчески простонал. — Ну, конечно! Чей же ещё брат может быть таким чудилой! — фыркнул Пак. — Эй, ты сейчас назвал меня чудилой? — возмутился брюнет. — Нет, нет, нет, ты чего, — замотал головой Пак, после чего измученно улыбнулся и кивнул на соседнюю дверь — Квартира Мин Юнги справа от моей. Он мой сосед, к сожалению…       Парень недоверчиво покосился сначала на дверь, а затем на Чимина. Брюнет подошëл к соседней квартире и нажал на кнопку звонка. Через пару секунд дверь распахнулась, и из проëма выплыл на удивление бодрый Юнги. — Чонгук? — шокированно воскликнул Мин, оглядывая парня с ног до головы.       Тот резко подскочил к Мину и заключил его в крепкие объятья. — Братишка, как я рад тебя видеть— радостно забормотал Чонгук, прижимая к себе брата.       Юнги неловко обнял брюнета в ответ. — Сюрприз! — протянул Чонгук, освобождая парня из объятий и радостно вскидывая ладони.       Чимин удивлëнно изогнул бровь. С Юнги этот парень вот себя совсем иначе. От бывших минуту назад строгости, резкости и недовольства не осталось и следа. Теперь брюнет представлял собой комок из любви, радости и невинности. — Это всë, конечно, очень мило, — подал голос Пак — Но этот бардак теперь кто убирать будет?       Братья перевели взгляды на соседа, что стоял, оперевшись на дверной проëм и ожидающе скрестив руки на груди. Пол под ним сиял радугой из сотен маленьких конфетти. На самом Чимине блëсток было не меньше. Юнги невольно прыснул в кулак. — Пак Чимин, а ты чего сегодня такой нарядный? — издевательски протянул Мин. — Спроси у своего брата, — хмыкнул Пак, скорбно оглядывая масштабы катастрофы вокруг себя.       Юнги перевëл взгляд на Чонгука. Тот вжал голову в плечи и неловко улыбнулся. — Хëн, извини, я перепутал одну цифру в номере квартиры и случайно попал к твоему соседу, — стыдливо оправдался брюнет. — Ты серьëзно?       Юнги звонко рассмеялся, качая светлой макушкой. — Чонгук, когда же ты уже вырастешь? — тепло проговорил Мин.       Младший на эти слова лишь обиженно надул щеки и отвернулся к Чимину. — Извините меня, — тихо сказал он.       В его словах Чимин уловил резкую и безразличную холодность. Юнги, похоже, ничего подобного не заметил. — Ой, да не обращайся ты к нему на вы, — беспечно махнул он рукой — Он даже меньше тебя выглядит. — Кто бы говорил, — недовольно фыркнул Чимин. — Это Чон Чонгук, — Мин выдвинул брюнета вперëд — Чонгук, это Пак Чимин, с недавних пор мой сосед. — Приятно познакомиться, — растянулся Чон в какой-то странной фальшивой улыбке, больше напоминающей недобрый оскал.       Чимин натянуто улыбнулся в ответ.       Поведение Чонгука по отношению к его брату казалось ему весьма странным. Зачем он притворяется добреньким? К чему вся эта наигранная невинность и милые ужимки? Или же Чон со всеми весь из себя хороший, и только Чимин ему с первого взгляда чем-то неугодил? — А вы правда братья? — заинтересованно спросил Пак.       Парни переглянулись и синхронно кивнули головами. — Просто вы совершенно не похожи, да и фамилии у вас разные, — пробормотал Пак. — Мы сводные братья, — объяснил Юнги.       Чимин понятливо кивнул и с интересом взглянул на Чонгука. Тот почему-то резко поник и отвернулся от Мина, печально вздыхая. Его тëмная сияющая чëлка упала на глаза, и он нервно заправил еë за ухо. В коридоре повисло скребущее молчание. — Не могли бы вы помочь мне убрать мусор? — вежливо попросил Чимин.       Юнги отчего-то, как это случалось почти при каждом их разговоре, сладко зажмурился. Слово «мусор», вроде бы, звучало не так уж и приятно. Чимину было неясно, на что Юнги так странно реагирует. — Конечно, — довольно кивнул блондин, после чего гулко захлопнул свою дверь и потащил брата за руку в чужую квартиру.       Чимин зашëл в ванную и подошëл к зеркалу. В отражении на него смотрел сонный опухший парень с блестящими звёздочками в лохматых прядях. Чимин усмехнулся своему непрезентабельному внешнему виду и принялся вытаскивать конфетти из волос. Вскоре он выудил из причëски немаленькую горку блëсток и выкинул их в мусорное ведро. Парень ополоснул лицо водой, пригладил русую чëлку и тихо вздохнул. Пак взял из ванной веники и направился обратно в коридор. Он протянул их Чонгуку и Юнги. — А я пока постою, посмотрю, как вы убираетесь, — невозмутимо сказал Чимин, облокачиваясь на светлую стену и отводя взгляд в сторону.       Юнги усмехнулся на эти слова, но перечить не стал. Братья быстро собрали все конфетти и выкинули их в мусорное ведро. — Что ж, уже три часа ночи, — констатировал Чимин, глядя на часы на полке. — Извини ещë раз, я не хотел, — забормотал Чонгук. — А не хочешь с нами посмотреть фильм? — перебил Юнги.       Чонгук непонимающе уставился на брата, а затем перевëл на Чимина взгляд с огоньком неподдельной ненависти. Пак невольно сглотнул и виновато вперился в пол. От взгляда младшего стало до дрожи неуютно. — Нет, — буркнул Чимин — Я пойду спать. У меня на работе завтра конференция.       Мин понятливо кивнул. — Тогда спокойной ночи? — Спокойной ночи, — тихо отозвался Пак. — Сладких снов, — странным голосом хмыкнул Чонгук.       Дверь за братьями глухо захлопнулась. Чимин выдохнул, почувствовав долгожданное облегчение. К странности своего соседа он уже успел привыкнуть, а потому совсем не удивился предложению посмотреть фильм в три часа ночи. Пак в любом случае не согласился бы на эту глупость. Хоть Мин ему нравился, и Чимин, честно признаться, был бы совсем не прочь познакомиться с ним поближе, он все ещё отчаянно пытался убедить себя, что это было ему вовсе не нужно.       Юнги странный, но в нейтральном смысле этого слова. А к странности его брата Чимин вовсе не был готов. Паку было ужасно неуютно в обществе Чон Чонгука. Хотелось сбежать подальше от его подозрительного взгляда, надменного голоса и странной неживой улыбки. За эти несколько минут Чимин успел заметить, что Чон его, вероятнее всего, недолюбливает. Но было совсем не ясно, почему. Ведь никаких причин для этого на первый взгляд не было.

***

      Юнги и Чонгук сидели на небольшом тëмно-жëлтом диване в гостиной и смотрели уже второй по счëту фильм. Это была странноватая, но весьма сносная романтическая комедия. Мин то и дело звонко смеялся над происходящим на экране. Чонгук же никак не мог сфокусироваться на фильме. Каждый раз ему хотелось перевести глаза с экрана на Юнги.       Эта нечастая улыбка на его лице, а оттого ещё более тëплая, грела душу. Трепещущие тëмные ресницы на хитро прищуренных глазах, белая мраморная кожа, худые изящные пальцы на руках — всë это было Чону таким близким, но в то же время невыносимо далëким. Чонгук смущëнно отводил глаза, но всë равно невольно приковывал их к Мину. Он просто не мог не смотреть на него. Ведь скоро Чон уедет обратно, и они снова не будут видеться долгое время. А не видеть Юнги для него — самая страшная пытка. Старший никогда не замечал всех этих взглядов, намëков, неловкостей, и Чон пытался убедить себя, что он рад этому непониманию. Ведь всë, что он чувствовал, было до жути неправильным и глупым. Он никому и никогда не смог бы рассказать об этом, потому что слишком сильно боялся быть непонятым и отвергнутым.       Чонгук не помнил точно, когда это началось. Скорее всего он почувствовал это ещё в их первую встречу. Тогда двенадцатилетний Чон впервые пришëл в дом новой избранницы отца, чтобы познакомиться со своей будущей мачехой и еë семьëй. Семья эта состояла лишь из парня по имени Мин Юнги, который был на три года старше Чонгука. Отец описывал Юнги, как прекрасного человека, но его описания совсем не совпали с реальностью.       Когда Чон впервые увидел Юнги, виртуозно играющего на пианино сказочно красивую балладу Эдварда Грига, младшему показалось, что он видит перед собой самое прекрасное существо на планете. Густые светлые волосы волнистыми прядями спадали на потный лоб. Эмоции на лице стремительно перестраивались под настроение мелодии. Алые губы слегка подрагивали в порывах чувств. Тонкие фарфоровые пальцы быстро бегали по клавишам, и из-под них лилась прекрасная мелодия. Музыка звучала так душевно и чувственно. Чонгуку хотелось, чтобы она никогда не заканчивалась.       Возможно, он уже тогда влюбился ушами. Но, когда пианист завершил свою игру, встал с банкетки перед пианино и подошëл к Чонгуку и его отцу непозволительно близко, сердце в груди Чона забилось ещë стремительнее. Вблизи Юнги показался ему прекрасным принцем, несмотря на то, что одет он был в ничем не примечательную чëрную толстовку и голубые джинсы. Мин пригладил непослушную чëлку и расслабленно улыбнулся. — Здравствуй, Чонгук, — сказал он, смотря прямо на Чона своими чëрными сияющими глазами — Я Мин Юнги. Твой будущий сводный брат.       В тот момент в сердце Чонгука резко кольнуло, и неприятное болезненное ощущение разлилось по телу обжигающей лавой. Этот прекрасный ангел — Юнги, его сводный брат. Ему никак нельзя в него влюбляться.       Но было уже поздно. Это была любовь с первого взгляда, чистая, светлая и очень несчастная. Чонгук всеми силами пытался подавить эти странные порывы, старался спрятать свои чувства глубоко в сердце и никогда их не показывать. К тому моменту их родители уже поженились, и Юнги стал его сводным братом. Чонгук точно знал, что Мин испытывает к нему исключительно братские чувства. Они стали очень близки, словно настоящие родственники, но Чонгук всегда хотел большего. Ему стыдно было признавать, что иногда он мечтал о том, чтобы его отец никогда не женился во второй раз. Он свято верил, что тогда Вселенная дала бы ему шанс встретиться с Юнги при иных обстоятельствах. Чон понимал, что вряд ли когда-нибудь сможет признаться в чувствах. Они с Юнги мало того, что оба были парнями, да ещё и сводными братьями. Чонгук был почти единственным другом старшего. Лучшим другом, которого Мин точно не хотел потерять из-за каких-то наивных ребяческих чувств.       На экране телевизора зарябили титры. Фильм закончился, а Чонгук даже не запомнил, про что он был. — Тебе понравился фильм? — спросил Юнги, и Чонгук виновато забегал глазами. — Мне очень понравился, — слабо улыбнулся Мин — Ты знаешь, я не особо люблю комедии, но этот фильм был действительно смешным. Он не был нелепым, он был весьма остроумным во многих моментах. Согласен?       Чонгук заторможенно кивнул головой, и Юнги тихо усмехнулся. — Ты как будто и вовсе не смотрел только что. Обычно ты такие дискуссии после фильмов начинаешь. Неужели тебе совсем не понравился? — заинтересованно спросил Юнги. — Понравился, — убедительно возразил Чон — Хорошая комедия.       Юнги свободно откинулся на спинку дивана и умиротворëнно прикрыл глаза. — Я так скучал по нашим ночным посиделкам, — довольно протянул он — Я так скучал по тебе, Чонгук.       Юнги придвинулся к брату и тепло приобнял за плечи. Чон почувствовал, как сердце сумасшедше затрепетало внутри. Он аккуратно приобнял Мина в ответ, стараясь дышать полной грудью. Даже эти простые объятья были для Чонгука невероятно волнительными. — Приезжай почаще, хорошо? Я всегда тебе рад, братишка, — тепло сказал Юнги — А ещё, когда вернëшься, скажи домашним, что я в гости в выходные наведаюсь. А то с этими проблемами на работе я так замотался, успел уже соскучиться по всем вам. — Ты так и не нашëл работу? — спросил Чонгук. — Нет, — хмуро ответил Юнги — Всем либо не подходит мой стиль, либо просто не подхожу я. Пока подрабатываю репетитором, получаю довольно много. — Но это не то, чего ты заслуживаешь, хëн! — воскликнул Чон — Ты же гений, и ты это знаешь. — Я не гений, — хмыкнул Юнги — Я обычный заурядный пианист.       Чонгук вырвался из объятий, встал перед братом и недовольно нахмурил брови. — Твои мелодии заставят расстрогаться даже самого чëрствого человека. Твоя техника выше всяких похвал. Твои импровизации получаются идеально с первого раза. Ты музыкальный гений, хëн! Все эти люди просто или слепые, или глухие, или и то, и другое вместе взятые.       Юнги глухо усмехнулся и отвернулся к окну. Оно было прикрыто длинными кремовыми шторами, и только маленький кусочек светлого рассветного неба виделся в щëлочке между полотнами. Туманный пыльно-жëлтый свет просыпающегося солнца окутывал молчаливый город блестящей вуалью. — Какой из меня музыкант? Как человек, который ни разу в своей жизни не слышал аплодисментов, может называться музыкантом? — задумчиво спросил Мин.       Чонгук присел обратно на диван и приободряюще закинул руку на плечо Юнги. — Люди слышат твой невероятный талант, стоит тебе только начать играть. Ты заслуживаешь море аплодисментов, брат. — Но я не могу их услышать, — разочарованно усмехнулся Юнги — Я никогда не смогу выйти на сцену, Чонгук. Мне пора отпустить свои наивные мечты и принять суровую реальность. С моей болезнью мне никогда не стать пианистом. — Это не болезнь, это дар, Юнги, — возразил Чонгук — Твоя музыка великолепна благодаря твоему дару в том числе. Неужели ты не видишь, как люди восторгаются тобой? Благодарность в глазах, искренние слëзы и трогательные улыбки — вот настоящее призвание. Оно правдивей аплодисментов, которые так часто бывают всего лишь фальшью и данью уважению. Но я верю, что ты ещё услышишь искренние громкие аплодисменты, когда будешь готов.       Юнги покачал головой и уткнулся взглядом в пол. — Я никогда не буду готов, Чонгук. Я никогда не смогу играть на сцене.