Краски твоего голоса

      С каждым днëм атмосфера весны становилась всë ощутимее. На полуголых ветвях звонко щебетали птицы. В прошлогодней траве распускались первые бутоны цветов. Лимонно-жëлтое утреннее солнце приятно пекло лицо и макушку. Чимин сменил своë демисезонное пальто на лëгкий бордовый бомбер, и теперь устало плëлся по улице налегке. Он то и дело зевал и невольно прикрывал глаза, чуть ли не засыпая на ходу. После нежданных ночных гостей Чимин ещё долго не мог уснуть, и это теперь давало о себе знать.       Когда Пак сказал Юнги о конференции на работе, он не соврал. Через полчаса у него и вправду начиналась презентация проекта нового авиалайнера, над которым Чимин и его коллеги корпели днями и ночами последние несколько месяцев.       Пак Чимин уже как год работал в промышленном дивизионе авиакомпании в штабе инженеров-конструкторов. В своëм коллективе он был одним из самых младших, но неловкости перед старшими почти никогда не чувствовал. Он отдавал всего себя работе, поэтому сумел получить такую крупную должность в столь юном возрасте и даже пользовался большим уважением у коллег.       Чимин подошëл к большому современному зданию со стеклянными панорамными окнами и широкими парадными ступенями. Это была штаб-квартира авиакомпании. Пак нервно пригладил чëлку и поднялся по ступеням к дверям. Он вошëл в просторный холл с высокими потолками. Мимо него шныряли люди в дорогих пиджаках, идеально посаженных брюках и разноцветных галстуках. Чимин оставил бомбер в гардеробе, зашëл в лифт с другими сотрудниками и шумно выдохнул. Это была не первая его презентация, но он всë равно безумно волновался. Вдруг проект, над которым его команда так долго и кропотливо работала, просто не примут.       Чимин вышел на четвёртом этаже и подошëл к огромным дверям, за которыми должно было проходить заседание. Парень поправил неудобную белую рубашку, чуть ослабил чëрный галстук на шее и прокрутил серебряные часы на запястье. Потными руками он потянулся к железной ручке и зашëл в большой кабинет с длинным деревянным столом, за которым собрались почти все его коллеги. Чимин вежливо кивнул собравшимся и присел за свободное место между незнакомыми ему мужчинами. — Крыло самолёта оснащено трëхщелевыми закрылками Фаулера, что увеличивает подъëмную силу до девяноста пяти процентов. Закрылки оснащены сдублированным приводом. В трансмиссии установлены новейшие датчики, которые с лëгкостью синхронизируют и блокируют перемещение закрылков по продольным направляющим, — чëтко объяснял Чхве Доëн, начальник Чимина.       Это был статный молодой человек с невероятной харизмой и природной привлекательностью. Кристально-белая рубашка от Диор сидела на нëм как влитая. Худые руки с чëтко прорисованными венами и серебряными кольцами на пальцах приковывали к себе взгляды. Мужественный голос с лëгкой хрипотцой пронизывал до мурашек. С начальником у Чимина были особо холодные отношения. Они перебросились парочкой фраз всего несколько раз в жизни.       У Пака в принципе не было приятелей среди коллег. Их связывали исключительно рабочие беседы. Чимин ничего не знал о других сотрудниках, как и они ничего не знали о нëм. И даже если кто-то из работников пытался узнать Чимина поближе, он сразу давал понять, что не нуждается в новых знакомствах.       Через час собрание завершилось. К огромному счастью всего чиминового отдела, проект утвердили. Пак выполз в коридор, устало разминая спину. Вдруг чья-то ладонь несильно сжала его плечо. Чимин обернулся и увидел перед собой Чхве Доëна собственной персоной. Он смотрел, сдержанно улыбаясь и щуря свои выразительные глаза. — Хочу сказать Вам отдельное спасибо. Вы были одним из тех, кто предложил идею этого проекта, и Вы трудились над чертежами больше всех в отделе. Примите мои искренние слова благодарности, господин Пак, — вежливо поблагодарил начальник.       Чимин на некоторое время завис, непонимающе хлопая глазами, а после опомнился и слабо улыбнулся. — Благодарю, господин Чхве. Я был рад работать с Вами над этим проектом. Примите мои поздравления, — ответил Чимин в той же манере. — Благодарю, — признательно кивнул Доëн — А теперь, извините меня, я вынужден идти. До свидания, господин Пак.       Он легко улыбнулся и направился к лифту. — До свидания, господин Чхве.       Начальник скрылся в дверях лифта, и Чимин удивлëнно глядел ему вслед. Пак растерянно пожал плечами и отвернулся. Парень сделал себе капучино в кофе-машине и спустился в холл. Он накинул на плечи свой бомбер и вышел из здания в хорошем настроении.       Солнце поднялось выше над городом и теперь припекало ещё сильнее. Чимин неспешно шагал к воротам, довольно потягивал кофе и оглядывал парковку у здания. Вдруг он замер посреди тротуара и молча уставился вперёд.       У сияющего белого мерседеса Пак увидел весело смеющегося Чхве Доëна. Он прижимал к себе за талию бывшую девушку Чимина. Та счастливо улыбалась, кокетливо заправляла за ухо непослушную прядь каштановых волос и гладила по спине своего нового ухожëра. Богатый, статусный, высокий и мужественный Чхве Доëн, конечно же, был гораздо лучшей партией для красавицы Наëн, чем никчëмный Пак Чимин.       Чимин зашагал прочь от парковки. Он обернулся напоследок. Наëн смотрела на него нечитаемым взглядом. Пак снова отвернулся, прошëл в ворота и спешно завернул за забор.       Парень плëлся по улице, понуро вжав голову в плечи. Он то и дело задевал прохожих плечами, но даже не извинялся. В голове одна за другой прокручивались мысли о его бывшей девушке.       Они познакомились в кафе неподалëку от места работы Чимина. Девушка сама подсела к Паку и завела беседу. Парень отвечал нехотя. Он не любил знакомства. Но Им Наëн оказалась слишком настойчивой, и ей даже удалось выпросить у Чимина его номер телефона. Когда девушка написала ему тем же вечером, Пак поймал себя на мысли, что ему даже нравится подобное внимание. Они переписывались целыми днями, и вскоре Чимин решился позвать Наëн на свидание. За первым свиданием последовало второе, третье.       Они были весьма гармоничной парой. Паку было уютно и спокойно в компании Им. Он чувствовал себя счастливым, когда гулял с ней за руку по излюбленным местам города, когда тепло целовал еë, когда дарил ей дорогие подарки и видел еë радостную улыбку. Чимин думал, что она чувствует то же самое. Но однажды Наëн пришла серьëзная как никогда.       «Чимин, ты же не любишь меня. Ты со мной, просто потому что тебе комфортно и привычно. Я тебе как лучший друг. Но я девушка. Я хочу чувствовать себя желанной, понимаешь?» — серьёзно сказала она — «Ты не любишь жизнь, Чимин. Я это вижу. Ты принимаешь всë, как должное и ни к чему не стремишься. Но жизнь ведь гораздо более многогранная. Она удивительная. Но у меня не получилось показать тебе это. Полюби жизнь и сможешь полюбить другого человека искренне и по-настоящему. Я уверена, ты найдëшь себе кого-то лучше меня. Ты заслуживаешь самого лучшего. Прощай.»       С этими словами она просто развернулась и ушла от него. Растворилась из его жизни, как утренний туман. Он встречал еë до сегодняшнего дня. Было очень больно.       Но сейчас Чимин понял вдруг, что ничего на самом деле не почувствовал. Странное ощущение воздушности во всëм теле окрыляло его.       Парень ускорил шаг. Он заскочил в свой двор, забежал в подъезд и вызвал лифт. Пак нетерпеливо переминался с ноги на ногу в ожидании. Наконец, двери распахнулись, и Чимин забежал в кабину. Он вышел на семнадцатом этаже, подбежал к соседской двери и нажал на кнопку звонка. Вскоре послышался скрежет замка, и из квартиры высунулся уже менее бодрый, чем вчерашним вечером, Юнги. — Извини, если разбудил, — пробормотал Чимин — Твой брат ещë там?       Юнги медленно покачал головой. — Он уехал в университет. Возможно завтра вечером или в субботу ещё заедет, — объяснил Мин. — Я не люблю еë, — счастливо крикнул Чимин.       Блондин в недоумении захлопал глазами. — Я понял, Юнги, я никогда еë не любил.       Чимин снова радостно улыбнулся, без спросу прошмыгнул в чужую квартиру, скинул с себя неудобные туфли и грациозно заплыл на кухню. Он плюхнулся на стул и закинул ногу на ногу. — Мне так хорошо, соседушка, — довольно протянул парень.       Юнги сел напротив Пака, озадаченно подпëр подбородок ладонью и пристально взглянул на соседа.       Чимин опьянëнно улыбался. Его глаза-щëлочки светились от счастья. Круглые щëчки слегка порозовели. Он напоминал ребёнка, которому только что купили игрушку мечты. Юнги встал из-за стола и подошëл к чайнику. Он поставил кипятиться воду. — Ты говорил про свою бывшую? — догадался Мин — Опять еë встретил? — Встретил, как же. Она обжималась на стоянке с моим начальником, — с усмешкой сказал Пак.       Юнги подозрительно сощурил глаза. — Но знаешь что? Я понимаю еë и не держу на неë зла. Я был козлом и лишь притворялся, что люблю еë. И я сам верил в своë притворство. Но теперь я понял, что не люблю еë и никогда не любил. Мне просто было удобно и комфортно. Она была скорее как товарищ, но точно не как девушка, понимаешь? — Чимин поднял глаза на Юнги. — Думаю, понимаю, — заторможенно кивнул Мин.       Чайник закипел. Блондин встал из-за стола и достал две белых чашки. Он уже принялся было заливать заварку кипятком. — Теперь я хочу найти девушку, которая мне понравится как пара, — продолжил Чимин.       Юнги обернулся на гостя. — Девушку? — немного громче, чем следовало, переспросил Мин. — Девушку, конечно. Кого же ещё? — усмехнулся Пак.       Юнги снова растерянно захлопал глазами, как вдруг громко вскрикнул, выпустил чайник из рук, отскочил в сторону и принялся трясти рукой, болезненно шипя. Чимин подорвался со стула и подскочил к соседу. — Юнги, как же ты так? — испуганно воскликнул он.       Пак подвинул Мина к раковине и быстро включил холодную воду. Он аккуратно взял обожжëнную руку и подставил еë под струю. Юнги стиснул зубы и глухо застонал. Чимин усадил пострадавшего на диван в гостиной. — Где у тебя лекарства? — взволнованно спросил Пак. — В спальне, во втором ящике комода, — ответил Юнги.       Чимин кинулся в спальню. Он заметил, что она была выполнена не менее стильно, чем вся квартира. Но разглядывать интерьер времени не было. Пак открыл нужный ящик и пробежался глазами по банкам и тюбикам. Их было совсем немного. Он быстро отыскал антисептическую мазь и бинт.       Парень вернулся к Юнги и принялся обрабатывать ожог. Чимин аккуратно намазал мазь на кожу. Мин тихо зашипел. — Прости. Я уже почти закончил, — ласково прошептал Чимин.       Он обмотал ожог бинтом и завязал повязку. Пак присел на диван рядом с пострадавшим и недовольно взглянул в его лицо. Юнги улыбался. — Чего ты улыбаешься? — хмыкнул Чимин — У меня скоро из-за тебя сердце остановится. Ты всегда такой неуклюжий? — Только с тобой, — ещë шире улыбнулся Юнги.       Чимин удивлëнно приподнял бровь. Он завис на чужом лице, не в силах оторвать глаз от очаровательной улыбки с белоснежными сияющими зубами. Юнги как будто и вовсе не было больно. Зачем люди всегда притворяются, будто всë хорошо? Чимин обвëл комнату взглядом и остановился на красивом чëрном пианино в углу комнаты. — Я надеялся сегодня послушать «Поток», но теперь я его, видимо, ещё долго не услышу, — печально вздохнул он.       Юнги встал с дивана и быстро подошëл к пианино. Он умостился на банкетку перед инструментом. — Я могу играть. Я же не кисть повредил. Мне уже даже не больно, — сказал он, протягивая пальцы к клавишам.       Чимин подскочил к Мину и захватил его руку, не давая прикоснуться к пианино. — Нет, Юнги, — твëрдо отчеканил он — Тебе нельзя травмировать руку.       Музыкант поднял на Пака умоляющий взгляд. — Мне не больно, Чимин. Правда, — убедительно сказал Юнги — Давай я сыграю песню, а ты споëшь? — Но Юнги… — Мне станет лучше, если услышу твоë пение.       Блондин снова тепло улыбнулся. — Не станет. Я не умею петь, — возразил Чимин. — Я уверен в обратном, — покачал головой Мин — Пожалуйста, спой для меня сейчас. Мне станет лучше, если ты споëшь, а я сыграю.       Чимин тяжело вздохнул и присел на банкетку рядом с Юнги спиной к пианино. — Но что мне петь? — Я давно написал эти слова.       Юнги достал из-под нотной партитуры небольшую записную книжку пролистал немного и протянул Чимину текст, написанный от руки ровным почти каллиграфическим почерком. — Я не умею петь, но я напою немного, чтобы ты понял, — сказал Мин.       Он опустил кончики пальцев на клавиши и заиграл. Лëгкая, словно тëплый весенний день, что стоял сейчас за окном, музыка заполнила комнату. Мелодия, казалось, отдавалась тихим эхом где-то глубоко в чиминовом сердце. Она нежно гладила по голове и обнимала своими невесомыми тëплыми ладонями.       Вдруг Юнги запел. Выразительным голосом с лëгкой хрипотцой. Песня звучала так удивительно из его уст. Она совсем не подходила его голосу. Мин не вытягивал некоторые ноты и пел грязно, но это даже придавало песне определëнный шарм. Вдруг пианист замолчал и ожидающе уставился на Пака. — Готов? — спросил он.       Чимин неуверенно кивнул головой. — Просто прислушайся к музыке и всë поймëшь.       Мелодия снова заиграла. Она показалась Паку ещё более пронзительной. Он чувствовал еë каждой клеточкой своего тела. Какое-то странное ощущение внутри подсказало ему, что нужно вступать. И он запел. Впервые за несколько лет. Запел чистым, ангельским голосом. Песня словно была написана специально для него. Его высокий тенор доставал все ноты. Он звучал так мягко и нежно, словно пушистые облака в небесах или белые перья птиц.       Юнги чувствовал сказочную эйфорию. Тëплая жëлтая мелодия, словно солнечное отражение, трепетала в волнах светлого нежно-голубого голоса. Удивительные лазурные картины проплывали перед глазами. Оттенки плавно перетекали один в другой. Трепещущий голубой уходил в салатовый, после превращался в лимонно-жëлтый, бежевый, а потом вдруг резко становился тëмно-синим, глубоким и бескрайним. Юнги безвозвратно тонул в этом волшебном голосе. «Это не просто совпадение. Просто, просто я чувствую это, Весь мир уже не такой, как вчера, Просто, просто это от твоей радости.»*       Эти слова Юнги написал, когда был очень счастлив. «Возможно, это провидение вселенной, Просто так и должно было случиться Тебе и мне известно это Ты — это я, а я — это ты.»       Так же счастлив, как и сейчас. «Вселенная расширяется ради нас, Словно так и должно быть. Наше с тобой счастье было предначертано, Ведь ты любишь меня, а я люблю тебя.»       Неописуемо счастлив.       Песня закончилась. В комнате повисло молчание, но вовсе не гнетущее и не неловкое. Просто так было нужно. Иногда в этой жизни нужно просто немного помолчать.       Юнги и Чимин одновременно повернули головы друг на друга. Они улыбнулись искренними, счастливыми улыбками. Юнги накрыл своей рукой маленькую ладонь Чимина. — Спасибо. — За что ты благодаришь меня? — удивлëнно спросил Чимин. — «Ты — мой пенициллин, спасаешь меня», — фальшиво запел Юнги — «Я твой трёхцветный кот, я пришёл к тебе. Только разреши мне любить тебя.»       Чимин округлил глаза и заторможенно отвернулся к стене. — Красивая песня, — буркнул он. — Правда так считаешь? — Считаю.       Стало так тихо, что парни могли отчëтливо слышать бешеное сердцебиение друг друга. — Рука сильно болит? — Благодаря тебе, совсем не болит.       Сердца продолжали биться в абсолютной тишине. — Всë ещё девушку? — вдруг спросил Мин.       Чимин снова глухо закашлялся и отвернулся к окну, задëрнутому длинными кремовыми шторами. — Девушку. Красивую. Фигуристую. Маленького роста. Со светлыми длинными волосами и красивыми глазами.       Юнги задумчиво кивнул головой. — А фигуристая это обязательно бëдра или…       Чимин вскочил с банкетки и быстрым шагом направился в коридор. Юнги задорно усмехнулся и медленно зашагал вслед за парнем. Мин облокотился на стену и с интересом наблюдал за соседом, что впопыхах натягивал на ноги туфли. Пак открыл дверь и остановился в проëме. Он обернулся и многозначительно взглянул на Юнги. — Я тут подумал. Необязательно бëдра. Достаточно пресса. И волосы необязательно длинные, — буркнул он, после чего выскочил из квартиры и звонко хлопнул дверью.       Юнги улыбнулся, покачал блондинистой головой и глухо засмеялся.