find your treasure

«Да, спасибо. Надеюсь, тебе станет скоро лучше. Обнимаю»       Уен отправляет сообщение, блокирует телефон и кладет его в передний карман под рабочим фартуком. Настроение можно назвать паршивым. Сегодня почти выходной, если работу до трех часов можно назвать выходным. Из-за того случая со странным альфой и кофе из зарплаты омеги улетели деньги не только за кофе, но и «оплата морального ущерба», которая досталась старшему по смене, не иначе. Тогда Чон проревел на коленях у папы минут двадцать точно. Казалось бы, с кем не бывает? Но что-то заклинило от этой несправедливости: он всегда, на протяжении долгого времени, выполнял все поручения, никогда не опаздывал, брал дополнительные часы и смены, но тут, за всю его работу, получает выговор и еще штрафы, когда Чону так нужны деньги на все того же медведя для брата. У родителей деньги просить совсем не хочется. Можно было сделать замечание и все, но нет же, надо сделать все по-скотски.        Еще и альфа, на которого он пролил кофе, смотрел без какой-то насмешки или злости, обычно, люди взрываются и орут на всех, прося уволить такого неуклюжего работника, но он хоть и выглядел странно – не стал устраивать лишней шумихи, по этому поводу. В его взгляде была… жалость? Нет, точно не она, но какое-то сочувствие и сопереживание присутствовало. Вообще Уен не вглядывался в его глаза, тогда были важнее собственные чувства и невероятный стыд. До сих пор неудобно от этого и щеки вспыхивают алым цветом. Как же омега надеется больше никогда не встретить этого парня. Но не забываем о нашей любимой Вселенной, которая сама знает – что, когда и кого.       Колокольчик над дверью оповещает о новом посетителе. Чон сразу же оборачивается на звук и наблюдает, как высокий парень в белой куртке проходит к самому дальнему столику. Ну что ж, хоть омега так и лоханулся, но остальную работу никто не отменял. Поправляет, беловатые волосы, поскольку персиковый цвет почти смылся, а каким стать в этот раз – еще не придумал. Вдох-выдох, натягивает улыбочку и походкой от бедра идет к новому клиенту. В нос врезается знакомый аромат дыни. -Добрый день, вот ваше меню, сегодня я буду вас обслуживать, - заученную фразу говорит. -Здравствуй, - говорит хрипловатым голосом, поднимает голову парень и смотрит на Уена так тепло, будто знакомы сотню лет.       Ну блять.        Это тот самый парень. На его месте, Чон никогда в жизни не приходил бы в это место, но он сейчас сидит в широких клетчатых штанах, в белой рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами, с многочисленными браслетами на руках. Черные волосы аккуратно уложены, открывая вид на высокий лоб и темные брови, что подчеркивают глаза шоколадные, смотрящие с легким прищуром. Скулы и линия челюсти такие острые, кажется, проведи пальцем – порежешься. Пухлые губы растягиваются в легкой улыбке, стоит альфе заметить замешательство на чужом лице. От него аура исходит властности, некой строгости, но в тоже время тепла и уюта. Странный коктейль, от которого становится немного жутко. Уену не нравятся такие парни. Ему вообще в принципе, кроме Хонджуна, никто нравится не может по умолчанию. -Уен, - читает с бейджика, - красивое имя. -Я подойду к вам через десять минут, - игнорируя комплимент, отвечает омега, собирая свое прежнее лицо с дружелюбной улыбкой. -Я очень надеюсь, что тебе не сильно попало, после того кофе, - с осторожностью спрашивает, - могу я как-то извиниться?       Стоп, что? -Стоп, что? – Чон не понимает, что вообще происходит, какого черта этот мужик должен извиняться? -Прости за мою бестактность, я даже не представился – Чхве Сан, главный стилист журнала «KGN». -Извините, но мне плевать, - ровно сквозь зубы цедит парнишка, смотрит с холодом и презрением.       Показался вполне нормальным, но, а сейчас хвастает своей должностью. Индюк какой-то. К чему все это? Хочет принизить? Из-за него у Чона начались проблемы на работе, и общаться сейчас меньше всего хочется, особенно когда этот странный парень за что-то собрался извиняться. Бесит до скрипа зубов. -Твое начальство, скорее всего меня узнало, вот так сильно разозлилось, - задумчиво говорит Сан, а Уен сам злится невероятно. -Это все, что вы хотели сказать? Вы что-то будете заказывать или вам снова вылить кофе на штаны? -А ты с характером, - улыбается и подпирает щеку кулаком, умиляясь от того, как этот маленький котенок коготки выпускает, - мы немного неправильно начали наше знакомство, давай все заново? -Давайте я заново уйду от вашего столика, как вам такой вариант? – ерничает. -Если только чтобы прогуляться со мной? -Ну уж нет, - омега готов рассмеяться в лицо этому напыщенному альфе. -Не будь таким категоричным, я же могу каждый день сюда приходить, чтобы видеть тебя. -Это вам не музей, чтобы смотреть, так либо заказывайте или убирайтесь, - четко, выделяя каждое слово, говорит Уен. Этот разговор ему явно не нравится. -Вот, - достает из кармана куртки голубой кусочек глянцевой бумаги, и протягивает парню, - если захочешь, можешь позвонить. -Спасибо, не надо, - не читая, комкает в руке визитку и выбрасывает в ближайшую урну. Чхве только взглядом немного грустным обводит омегу и вновь улыбается. -Как угодно, - встает с кресла, хватает куртку и смотрит на омегу сверху вниз, - до встречи. -Прощайте, - дерзит и уходит не оборачиваясь.       Сан лишь понимающе кивает. Этот парень слишком интересный, чтобы просто так его оставить. Такой милый до невозможности, но имеет острый язык и здравый ум, хочется обнять и защищать ото всех непогод. Почему он сюда пришел вновь – сам не понимает. Есан, с которым Чхве до сих пор живет, только теперь на съемной квартире, покрутил у виска, на заявление, что пойдет еще раз в пекарню. Поэтому в свой редкий выходной, прыгает в машину, чтобы вновь увидеть кукольные черты лица.       Не то чтобы он страдал от недостатка внимания омег, наоборот, даже порой уставал. Красивый внешне, со спортивной фигурой, образованный, умный, с престижной работой, который может протащить в модельный бизнес – ну чем не идеальный мужчина? Конечно, не без своих грехов в виде спокойствия с накопительным эффектом, то есть все обиды, грубые слова, унижения терпит, впитывает, как губка, а потом в один момент взрывается и долго потушить алый огонь в своей душе не может. Но такие срывы случаются довольно редко, поэтому создается впечатление, что он всегда спокоен и безмятежен. Омеги вешаются ему на шею, стоит обходительно с ними обращаться: похвалить внешний вид, улыбнуться, подать куртку, например. От небольшой галантности со стороны альфы, уже срывает крышу и во всем виноваты другие мужчины, которые не могут любить достойно своих партнеров, общаться, как надо, хотя бы с каплей заботы и чуткости.       Но оказывается, что не все омеги так доверчиво просты. У Чхве нет какого-то стремления, чтобы затащить его в постель, ему просто интересно узнать душу парнишки, а потом уже как получится. Хотя альфе не свойственно влюбляться в первых встречных, обычно все проще: пару встреч, легкая симпатия и секс без обязательств. Уен другой, может, Сан начал совершенно глупо их разговор, это и обидело парня, но зато в этот раз он не увидел кристальных слез.       Чхве сделает все, чтобы их больше не было.

***

-Спасибо, пап, за ужин, все было превосходно, - Уен встает из-за стола, целует папу в щеку и собирается уже уходить в свою комнату, как отец говорит: -Уен-а, у тебя все хорошо? Ты же знаешь, что если что-то не так, то ты можешь поделиться с нами.       Вот она – семья Чонов, где царит самая чистая любовь, цвета сакуры, где забота друг о друге является главным смыслом. Никаких тайн и секретов, только в высших концентрациях спокойствие, счастье и взаимопонимание.       Глава семейства Чон Донхек – альфа сорока шести лет, работает в небольшой строительной фирме прорабом. Благодаря ему, Уен понял, каким должен быть настоящий муж и отец будущих детей - честным, искренним и верным. Именно по подобию своего отца, омега и ищет себе пару, хотя уже нашел давно. А папа, Чон Умин – омега сорока четырех лет, работает в той же фирме, только бухгалтером. С невероятно нежным голосом, самыми теплыми руками и огромным добрым сердцем.       Они познакомились совершенно случайно еще в старшей школе. Тогда Донхек был увлечен только учебой и ничего более в его жизни не существовало. Поступление в ВУЗ – вот она, главная цель, хотя у его одноклассников на уме были только омеги и как достать бутылочку чего-нибудь горячительного. В один из прекрасных дней марта, альфа, как обычно, сидел в библиотеке за книжкой по высшей математике и тут вошел он – в черной школьной форме с ярко красным галстуком и такими же губами. Весь состоящий из мягких облаков и сладкой клубники, запах который заполнил всю библиотеку и легкие альфы. Если и существует любовь с первого взгляда, то это точно она. Донхек сразу же влюбился в светло-карие глаза, пухлые щеки, по-детски невинный взгляд и самую теплую улыбку. Он подошел к омеге познакомиться, думал, что умрет от того, как звучит его голос: так нежно и будто в каждом слове солнышко спрятано. Позабыв, что такое учеба, забросив все свои учебники и забив на все экзамены, посвящал все свою душу и сердце в руки свое отдавал мальчишке, что был младше его. Везде он: в каждой книжке, во взгляде, в воздухе, в ДНК. Умин скромно и со стеснением в глазах принимал ухаживания альфы; он был первый, кто уделял столько внимания к омеге. Донхек был первым во всем: первый поцелуй, первая симпатия, влюбленность, слезы, боль, любовь, секс. Умин бесповоротно падал вглубь человека, обожая каждую черную прядку волос, что падала на серьезное лицо его парня.       Альфа из-за того, что проводил каждую свободную секунду с омегой, набрал недостаточно баллов для поступления в ВУЗ который хотел. Конечно, Умин винил во всем себя и хотел расстаться с ним, но парень только улыбался и утирал слезы с пухлых щек, говоря, что это только к лучшему. Поступил в колледж, недалеко от дома своего любимого, чтобы видеться с ним чаще. Родители с одной и с другой стороны не одобряли этот союз, ссылаясь на обычную подростковую влюбленность, но кто знал, что Донхек сделает предложение Умину, как тому только исполнилось двадцать. Это определенно любовь – всепоглощающая, бесконечная, одна на двоих. Свадьбу они не играли, а только тихо расписались в ближайшем ЗАГСе. В двадцать три, в их в семье появился первый ребенок – Уен, воплощение искренней любви и невероятной страсти. Он был желанным, так же, как и второй малыш – Доен, правда, родился младший только спустя четырнадцать лет.       Почти двадцать девять лет знакомства, двадцать четыре из которых они в браке, но их огонь чувств ни на уголек не угас. Им не нужно слов, чтобы выражать любовь, достаточно только взгляда, мягкого прикосновения к руке и сладкого поцелуя, чтобы понять всю силу самого высокого и сильного чувства, показав всем, что Вселенная никогда не ошибается. Отдаются друг другу без остатка, сплетая души воедино. Выстроив семью на крепком фундаменте из взаимопонимания и верности, воспитывают детей, прививая все самые лучшие качества, что могут дать. Уен весь в папу: такой же утонченный, с фруктовым запахом и чистейшим сердцем, которое не запачкано грязью этого прогнившего мира. Родители делали все возможное, чтобы уберечь неопытного мальчишку от слез и малейшей боли, но он будто сам хочет уколоться и познать это. -Отец, все хорошо, - мнется омега и взглядом бегает по комнате, врать он никогда и не умел, - просто на работе устал сильно. -Я тебе давно говорил ее бросить, - с тоской в голосе, - мы в состоянии с папой обеспечить семью всем необходимым. Это, конечно, похвально, что ты такой взрослый и можешь зарабатывать, но лучше береги себя. -Все нормально, если мне станет тяжело, я обязательно брошу, - улыбается вымученно, а в душе какой-то ветер морозный склоняет белоснежные цветы к земле, - я сегодня раньше лягу спать, спокойной ночи, я люблю вас. -Сладких снов, Уен-и, - отвечает папа и смотрит с беспокойством на супруга, после того, как дверь в комнату омеги закрывается. Sam Smith – Kids again       Чон проходит вглубь комнаты со светло-зелеными обоями, широким коричневым диваном, на котором он спит, шкаф из дуба и такой же компьютерный стол. Включая только маленький настольный светильник, что освещает противоположную стену с десятками полароидными фотографиями, застывает на месте. На них он со школьными друзьями, родителями, братом и просто красивые закаты. С каждым кусочком связаны самые теплые воспоминания, от которых улыбка сама появляется на лице.       Тут он совсем юный с искорками в глазах и даже можно услышать звонкий смех, если постоять в тишине. Особо ничего не изменилось, просто парень повзрослел, поумнел и почти оборвал все связи с прошлыми друзьями. Наверное, это было глупо делать, но Уену теперь спокойно, когда он знает, что не попадет в какую-нибудь историю связанную с наркотиками. От тех людей, которых он любил, остались лишь пустые испорченные оболочки и Чон единственный, кому хватило мозгов не пробовать всякую дрянь, начиная от сигарет и заканчивая введением внутривенно героина. Это воля случая, когда в их компанию пришел мужчина старше их на шесть лет и предложил «что-нибудь закинуть». Омега пытался их уберечь от этого, честно. Он сам отказался и друзей отговаривал, но они сказали, что от того что попробуют, ничего плохого не случится. Тогда по наклонной и покатилась их жизнь, начиная с легких наркотиков они превращались в зомби и только доза их спасала от полного выгорания. Сейчас что с ними стало – неизвестно. Уен с тоской оглаживает снимки, хочется когда-нибудь повесить их совместную фотографию с Хонджуном.       Хонджун. Точно. Время 20:57, а он так до сих пор и не написал. Становится как-то обидно и невероятно паршиво на душе. Вдох-выдох. Ведь альфа может быть еще занят, нужно размышлять трезво. Усаживает на кровать, подбирая колени к себе, жует губу, долго сомневаясь – стоит ли? Голоса с разных сторон шепчут о том, что парень наверняка забыл или ему просто не до омеги. Нервно перебирает рукава большой толстовки и решает набрать номер, который подписан как «Хонджун-и». После третьего гудка хочется отключиться и винить себя пол ночи за такую слабость в виде этого звонка, Уену кажется, что он слишком навязывается со своими чувствами симпатии, беспокойства и заботы, но как иначе? Его так воспитали – отдавать всего себя, если… любишь? Нет, это слишком громко и парень просто так не будет разбрасываться словами, тем более такими, он скажет это, если будет уверен на все сто процентов, ну а пока идет четвертый гудок и на другом конце слышит такой родной голос. -Привет еще раз, Уен-а, все хорошо? -Это я у тебя хотел спросить, - облегченно выдыхает омега. -Я только вышел из душа, хочу кушать дико, а так все нормально, - слышится какое-то копошение. -Был бы я рядом, то приготовил бы все, что захотел, - ложится на спину и мечтательно смотрит в потолок, на душе теперь гораздо легче, стоило только услышать Кима. -Даже так? – низко смеется, - я недавно ходил в магазин, так что что-нибудь найду перекусить, но было бы лучше, если ты был. -Хен, - с придыханием, - я по тебе так скучаю.       Хонджун чувствует, как его сердце сейчас разорвется от тихого и такого отчаянного голоса омеги. Он совсем запутался в себе, не зная, что ответить на это. -Мы не так уж и давно виделись. -И что? – все так же улыбается парень. -Хочешь увидеться? -Очень, мне не хватает твоих, - Чон чувствует, как с ним творится что-то неладное, а щеки краснеют, - поцелуев.       В трубке слышится только тишина, а по виску омеги катится слеза от своей слабости, беспомощности и неумению противостоять своим же чувствам. Какой-то неожиданный порыв откровения, обнажения души и просто банального одиночества, потому что никого кроме родителей и Хонджуна у него нет, вот и цепляется за появившуюся симпатию, как за спасительную веточку. И сейчас он хочет признаться в чувствах к парню, перекладывая всю ответственность на него за свою симпатию, и пусть решает что хочет. Эгоистично, бесспорно, но это единственный шанс хоть как-то показать Киму, что он не просто какой-то мальчик для объятий и поцелуев, и Хонджун прекрасно понимает, что Уен – это для чего-то большего. -Уен, - начинает альфа, но его перебивают. -Стой, я знаю, ты не можешь ответить прямо сейчас на мои чувства, но если я не скажу, то меня разорвет от них, - голос ломается, - это больше, чем симпатия, но меньше чем любовь и даже если ты не полюбишь меня, то не оставляй одного, прошу. -Уен, пожалуйста, не плачь и послушай меня, - говорит Джун с неподдельным беспокойством, - ты сейчас не понимаешь своих чувств и в этом только я виноват. -Нет, ты ни в чем не виноват, - прикусывает ребро ладони, чтобы сильнее не разреветься. -Ты снова меня идеализируешь, Уен-а, ты поистине чудесный и ты мне нравишься. Мне нравится проводить время с тобой, смотреть на твое смущение, на то, как ты смеешься, - сердце сильнее бьется, - но у меня есть одно незаконченное дело, из-за которого я путаюсь и не могу тебе ответить что-то определенное, - Ким слышит снова всхлип, - я тебе обещаю, как я разберусь с этим, то все наладится. -Хонджун, не оставляй меня, - разбивая сердце, с такой мольбой. -Я постараюсь, - совсем тихо. -Спокойной ночи, - и сбрасывает звонок, прежде чем Джун ответит.       Уен уже сотню раз пожалел, что позвонил, а не написал, слышать его голос становится невыносимо, когда он не близко. Что-то в груди вновь скребется дикой кошкой, разрывая легкие. Долгожданного облегчения от признания так и не наступило, возможно, потому что ответ Хонджуна был таким же размазанным, как и слезы по нежным щекам омеги. Он сказал, что Чон ему нравится, но нравится может кто угодно и это не совсем то, что чувствует младший. Что за такое «дело», после которого все наладится? Как же мучительно, когда все не взаимно.       Уен переворачивается на бок, скручиваясь в позу эмбриона, и понемногу отпускает. Хочется вернуться в детство, разреветься в объятиях папы, как раньше, но все таки не позволяет себе этого сделать, хотя может выйти сейчас в гостиную, показав свою слабость, но тогда придется рассказать о Хонджуне. Папа утешит мягким поглаживанием по волосам, а отец осудит альфу за его отношение к сыну. Ким не заслужил осуждения – он самый чудесный, нежный, чуткий, понимающий. Уен до конца будет горой за парня, готов прощать все.Сам не может объяснить, что на него нашло, но слезы заканчиваются, сердце начинает стучать ровнее, а в голове совершенно пусто. Постепенно проваливается в сон, так и оставшись в одежде.       На белоснежной и чистой душе, появилось первое черное пятнышко.

***

      Снова спит урывками, просыпаясь, каждый час, а во снах образ Уена, такого привычного, но стоит он в окровавленной рубашке и держит свое сердце, еле бьющееся. Лицо размыто, будто забыли нарисовать, а алая жидкость стекает по рукам и капает на черный пол. Сон повторяется каждый раз, стоит только закрыть глаза, под веками выжигаются все слова, что альфа сказал Чону.       Хонджун ослепленный ненавистью совершенно не замечал, что его игра с этим парнишкой перерастает во что-то большее с его стороны. Ну, а что он собственно ожидал? Что проблемы, собирающиеся в огромный снежный ком, просто его обойдут стороной? Так не бывает – каждое действие приводит к определенным последствием, которые разгребать придется очень долго. Сонхва занял все мысли и Джун только стремился к осуществлению своего плана, но теперь… Теперь, как слепой котенок тычется, а отыскать нужный путь не может. Ему действительно нравится Уен, но не такой потери пульса и чтобы сходить с ума. Как друг, человек с которым приятно проводить время – определенно, но опять же, влечения и острой необходимости не возникает в нем. Да, он хотел разобраться с омегой, который пахнет жасмином и начать жизнь заново с Уеном, Джун сейчас понимает, что обманывал самого же себя, думая, что стерпится-слюбится со временем. Многие так живут с комфортным человеком, а потом привыкают, забивая на такую чушь, как любовь. Он не видит своей жизни без цели, которая сейчас мирно спит на другом конце города. Джун не знает, что будет делать, когда осуществит свой план мести, растоптав Сонхва, наблюдая за тем, как он будет глотать слезы. Станет ли Ким целым, как и раньше? Он надеется, что да. Поэтому для восстановления своего ментального состояния нашел для себя подушку безопасности, на которую не страшно будет спиной упасть после битвы, отдохнуть, забываясь в персиковом запахе, вкушая сладкие губы. План до конца не продуман, но Ким уверен был в нем на тысячу процентов. Ведь главное, чтобы тебя любили в отношениях, а ты уже как-нибудь потом, да?       Что же касается его кровоточащей раны, которая заживать никак не хочется, стоит встретиться с Сонхва, то если раньше Хонджун только грезил только об одном, а сейчас будто удавка на шее затягивается, руки в кандалах и взгляд опущенный. Пак манит, а альфа особо не сопротивляется, говоря самому себе, что он только выполняет то, что должен и специально себя загоняет в капкан к этому ледяному охотнику. Все не по-настоящему, даже то, что Хва все меньше и меньше вызывает раздражение, вспышки ненависти. Все слова, невинные касания, от которых пульс неровный не только у омеги, взгляды с искрами страсти – все обманка, уверяет себя альфа, пусть дальше так и думает. Сердце все равно не обманешь, хоть сколько говори о своей злости. Будешь противиться, отрицать, но чувства какой-то жалости и ответственность, за свои сказанные слова в машине, стали проявляться, давя тяжелым грузом на тело. Не хотелось делать таких громких заявлений, но в тот момент казалось это таким нужным, глядя на то, как Сонхва теряется, шепотом произнеся риторический вопрос о ненависти. Будто многолетние льды разошлись, показал чуточку души омеги, захотелось вдруг обнять и сказать, что все будет хорошо, держа в это время нож, который Ким воткнет при любой возможности, стоит только увидеть сердце без сотни слоев железа. Поэтому взял только за руку, показывая свое присутствие и готовность принять хоть крупинку боли, которой у Хонджуна океан. Может быть, Сонхва не такой уж и плохой? И скорее всего, это просто образ принца в шипованных доспехах, а под ними кроется такой ранимый ребенок, которого хочется защищать.       Где та невидимая грань, через которую переступишь, то позабудешь обратный путь? Хонджун постарается ее обойти, бежать еще дальше, но что делать, если собственное сердце подвело к ней и стоит сделать только пару шагов вперед, как темнота расставит руки для объятий, как родитель, зазывая. Осталось немного до того безумия, когда будет раздирать чувства любви, ненависти и собственной ничтожности. Стоит вдохнуть, как песок забьется в альвеолы легких, заставляя харкать собственной кровью, умирая от самого же себя. Ким уже хочет вырвать из себя все, чтобы стать роботом без эмоций с холодным расчетом, без лишнего, что может помешать. Яснее не становится в этом мраке сознания, отрывая от тела куски возлагая на весы. На чаше одной Уен, а на другой Сонхва. От одного тепло невероятное, а от другой холод ледяной, но к кому пойти – не понимает.       Рефлексия не приводит ни к чему хорошему, но два вывода сами напрашиваются: один - все устои в голове о Паке разбиваются, как стекло, а Джун по нему ходит и запускает внутривенно; второй –с мальчишкой Уеном затягивать нельзя. Либо попытаться влюбиться, либо ранить сильно.       В любом случае, выйти сухим из этой истории не получится. Кому-то точно будет больно.