find your treasure

Sam Tinnesz feat. Yacht Money – Play with fire       Хонджуна все злит. Злит так, что хочется придушить Сонхва при первой же возможности. Теперь на место старой загрубевшей ненависти приходит раздражение и абсолютное непонимание, как можно быть таким безалаберным. Джун не мог сосредоточиться все время на бесконечных расчетах, отчетах и цифрах на экране ноутбука, потому что не знал, что творится с этим омегой, который может выкинуть все что угодно.       Сначала альфа подумал, что он специально играет, так сказать, проверку на прочность сделал, захотел понаблюдать, как Ким будет сходить с ума. Начал спать нормально с полтретьего ночи до десяти утра - это было огромным достижением, порой улыбаясь своим мыслям, что было бы неплохо всегда согревать такого холодного парня, а взамен наслаждаться одним его присутствием. В альвеолах оставался нежный запах жасмина, который убаюкивал целых три дня, но со временем выветривался, и забивались легкие снова табачным дымом. Хонджун не заметил, но рядом с Паком, он не притронулся к пачке сигарет, будто никотиновая зависимость сменилась на совершенно другую. Например, на легкий взмах ресниц, растерянность в ледяных глазах и румянец на щеках.       На третий день Ким начинает раздражаться этой непонятной «игрой», если раньше они правила придумывали на ходу, глядя в глаза, то сейчас получается какая-то ерунда. В голову закрадывается мысль, что Хва хочет его таким образом проучить за то, что альфу пришлось на себе тащить до квартиры, выслушивать мерзкого соседа, а потом еще и нянчиться, как с ребенком, но он сам сказал, что все в порядке и он возьмет своеобразную плату позже. Тогда какого черта творится? Из рук все валится, а проект сам делаться, как ни странно, не хочет.       Если честно, Хонджун мог бы работать в привычном темпе без сверхнагрузки, радовался бы жизни (хотя, как можно радоваться, когда в ней есть Пак Сонхва?), поговорил бы с Юнхо, съездил с ним в какое-нибудь кафе, но нет. Сам для себя поставил препятствие, которое с первого раза не получается перепрыгнуть и все ради того, что получить достаточно солидную премию, стать свободнее от работы на несколько дней и посвятить себя плану, в котором всегда главным является Сонхва. Все ради того, кто даже на сообщение не может или, скорее всего, не хочет отвечать. Немного несправедливо и обидно, когда все идет не так, как хочешь. Приходится только сидеть, ждать, кусая локти от неизвестности. Бесит.       Джун хочет выбросить ноутбук в окно, скурить пятую сигарету за утро, вызвать такси, приехать к Паку, и, стиснув зубы спросить: «что происходит?», но если он это все сделает, то лишится работы мечты. Поэтому прижимается лбом к холодной стене, набирая номер доставки, заказывает букет розовых роз и коробку конфет. Может банально, но это большее, что в данной ситуации можно сделать. Себе места не находит, измеряя комнату шагами, которая превратилась в поистине холостяцкую берлогу с многочисленными кружками из под кофе на столе, смятыми пачками на подоконнике и вечным сквозняком. Превратилась в тюрьму из собственных мыслей, чувств, из которой выхода нет, потому что ручку от двери забрал Сонхва. Курьер звонит, говоря, что дверь так никто не открыл, а Киму хочется ударить в стену от этой неизвестности. Руки связаны и альфа внутри цепь натягивает, давая понять о столь забытом чувстве беспокойства о других.       Несмотря на всю любовь, что давал папа через ласковые руки и правильные слова, несмотря на всю заботу со стороны старшего брата, Хонджун особо не любил проявлять трепетность своего сердца. Для него лучше получать тепло, чем излучать, но глубоко внутри он всегда волновался и волнуется за свою семью, высылая папе деньги, звоня по выходным. Порой становится стыдно, что Джун такой скрытный, редко показывает свои чувства, но близкие знают, какой он на самом деле. Даже тот же Юнхо никогда не нуждался в доказательстве их братской любви, а сказанные в шутку три заветных слова значили гораздо больше, чем серьезные признания. А сейчас появляется Сонхва, который плюет на Хонджуна и на все его устои. Это очень бесит – волноваться за других, тем более, если не можешь это контролировать.       В пятницу парню кажется, что если он не выйдет из дома, то сойдет с ума. Хватает сумку с ноутбуком, и быстрым шагом оказывается в пекарне за минут десять. Там все по-прежнему: уютный интерьер, редкие посетители за столиками, приятная музыка и Уен с неизменной теплой улыбкой. Официант с запахом персиков обеспокоенно спрашивает что-то о здоровье альфы, но Ким только заказывает кофе и чтобы убедить омегу в том, что у него все замечательно, берет нежную ладошку в свою руку, мягко поглаживая, и объясняет про работу. Чон с прищуром смотрит на Джуна, но обещает принести заказ поскорее. Хон только громко выдыхает и достает ноутбук. Спустя пять минут отпивает горячий кофе, который обжигает губы, но не так сильно, как осознание того, что Сонхва нет несколько дней в социальных сетях. Хочется проломить себе лоб, но чувствует робкие взгляды Уена в перерывах от работы и старается держать лицо. Идея написать Уджину приходит как-то сама с собой. Младший отвечает, что папа звонил Хва, но телефон отключен. Десятиминутные переговоры имеют только два вывода: хер знает где Сонхва и Хонджун идет на матч к Джину в воскресенье. Уже хоть что-то.       В субботу Ким понимает, что как только допишет проект, то выбьет дверь Пака, если он ее не откроет. Мыслей было много: самоубийство, наркотики, уехал из города, но варианты отпадали сразу же с поступлением. Юнхо говорил, что парень мог просто закрыться в себе, но, блять, какие поводы? Ким бы Чона отправил на квартиру омеги, но тот сейчас в солнечном Пусане исследует группу неформалов, которая выдвигает модные протесты из-за безразмерной одежды. Хон хотел бы посмеяться, но звонок Уджина обрывает всю улыбку, когда младший сообщает, что Сонхва позвонил Минхо и с ним все хорошо. Альфа выдыхает облегченно, чувствуя, как в груди что-то падает, даруя небольшую радость, но вслед за этим приходит раздражение. Джун столько писал омеге, выплескивал наружу все свои эмоции, ходил на короткой цепи, не в силах что-то сделать, а на телефон приходит небольшое СМС с извинениями. Если честно, ему нахуй не нужны эти извинения, лучше бы подумал о своей семье, которая любит его, больше всего на свете. Хонджун не понимает этого пренебрежительного отношения, потому что сам никогда так не поступил с близкими ему людьми, даже если бы в самую глубь ада попал бы, то нашел способ сказать и успокоить родителя, брата и друга. Ему нахуй не нужны сообщения с игривыми вопросами, которые еще больше раздражают. После всей нервотрепки он просто заявляется, и как ни в чем не бывало, пытается перевести разговор в другое русло, но Ким слишком устал, чтобы продолжать эти бредни. Хочет вставить мозги младшему, но тот только грубостью отвечает. Что ж, разговаривать тут не о чем. @ seonghwa_treasure 10:23 Удачи.       Ядовито усмехается, резким движением руки откидывает телефон в другой конец дивана, со вселенской усталостью прикрывает глаза, на которых алая капиллярная сеть видна и трет руками лицо. Он не считает себя виноватым в этой ситуации, но и до конца правым – тоже. Может, случилось что-то серьезное, и Хонджун не должен был так остро реагировать, ведь не знает всей проблемы, но слова уже не вернуть. Остается только додумываться, как пройдет завтрашний матч, потому что Ким сбегать не намерен. 18:23       Делает большой глоток кофе, горечь которого совсем не чувствует. Хонджун абстрагировался от своих мыслей и холодным взглядом пробегается по многочисленным строчкам документа, руки в замок сцепляет, укладывая на них синеволосую голову. Полную сосредоточенность на чертовом тексте, где он не может найти маленькую запятую, которую поставил не в том месте, прерывает оповещение на телефоне. Альфа ни с чем не перепутает этот звук, но вместо того, чтобы броситься к телефону и открыть трансляцию, только глазами смотрит в сторону и возвращается к экрану. -Значит, на подписчиков даже время появилось, - усмехается тихо, - плевать, совершенно плевать.       Не так давно, Ким начал сомневаться в своем представлении о том, какой Пак на самом деле, эти мысли начали селить хаос в голове парня. Может, Хва и не такой уж эгоцентричный и тоже имеет ранимое сердце? Ага, блять. Вот он, во всей красе. Джун продолжает на него злиться, но уже не потому что его игнорировали, а потому что заставил нервничать Минхо. Для альфы невероятно ценны отношения между детьми и родителями, потому что он знает, как им трудно переживать, когда с их чадом что-то случается. Ведь они могли бы помочь материально, морально, да хоть как. Из этого вытекает другой вопрос – что было с Паком? Эмоциональное выгорание? Но какова причина? Да, может, Джун не так с ним близок, чтобы ему обо всем рассказывали, но он попытается узнать. 23:26       Глаза жжет невероятно. Хонджун снимает очки, кладет рядом с ноутбуком и стонет вымученно. Он просто устал и морально от волнений за Сонхва, и физические от каждодневного просиживания пятой точки за компьютером. Он снова спит в разбитом «режиме», если можно назвать это сном, но сейчас веки тяжелеют с каждой секундой. Он устал. Устал, чтобы двигаться, идти в душ, лечь под одеяло в соседнюю комнату и просто быть.       Снова звук, который оповещает о новой фотографии в инстаграме омеги, но на это плевать. Он устал от того Сонхва, который постоянно появляется в социальных сетях и он действительно скучает по тому парню с румянцем на щеках, сладкой улыбкой и грубыми словами. Тот Хва, которого он начал узнавать совсем другой и непонятно какой из них настоящий.

***

      Будильник срабатывает ровно в девять утра, Джун выключает его и смотрит в белоснежный потолок. Это удивительно, но он выспался. Почти девятичасовой сон творит настоящие чудеса, благодаря которым альфа спокойно встает и отправляется в душ. Если Сонхва не хочет его видеть, то ему будет рад Уджин, с которым выстраиваются нормальные отношения, хотя раньше Ким думал, что плохо контактирует с детьми и искренне надеялся, когда появятся его собственные, то сможет нормально с ними обращаться.       Теплые капли воды стекают по телу, очерчивая крепкие плечи, спускаясь по рельефной спине, на которой изображена таинственная татуировка. Мышцы все расслабляются, и даже в душе наступает блаженная тишь. Спешить никуда не хочется и настроение шикарное с предчувствием, что все пройдет хорошо.       Надевает поверх темно-бордовой толстовки серую легкую куртку, на ногах тяжелые черные ботинки и такого же цвета джинсы, стиль так и говорит «плохой мальчик, гуляющий сам по себе». Сегодня на улице достаточно пасмурно, но глаза раздражает любой свет, поэтому приходится надевать солнцезащитные очки. Поправляет волосы, пропуская их через пальцы на манер расчески и смотрит в зеркало. Он не знает, что скажет Сонхва, когда встретится с ним, не знает, чего ждать от этого дня, но искренне верит, что впереди только все самое интересное. 10:52       Уджин полчаса назад решил напомнить, чтобы альфа подъезжал к одиннадцати и ждал их возле центрального входа и так же предупредил, что Хва выглядит слишком угрюмым, хотя и пытается натянуть улыбку. Джун только усмехается, руки в карман убирает, покачиваясь с пятки на носок. Он ожидал, что омега будет не в духе, мягко говоря, тем более, когда увидит старшего, то вообще в ярость придет и он готов ко всему. Рюкзак весит на одном плече, где-то на дне валяется пачка сигарет, которую хочется достать, но легкий запах жасмина вновь начинает заполнять легкие, признаться честно, то вставляет получше любых сигарет. -Хонджун-хен! – Ким поворачивается на оклик и видит, как мальчик бежит к нему со всех ног, расставив руки в сторону. -Привет, Джин, я тоже рад тебя видеть, - в ответ приобнимает и ерошит светлые волосы. Так непривычно. -Это чтобы Сонхва-хена позлить, - поднимает голову вверх, хитро улыбаясь. -Хорошо придумал, - хмыкает старший и взгляд переводит на Хва.       Он модельной походкой идет к альфам со строгим взглядом и плотно сомкнутыми губами. Словно грозная туча надвигается в распахнутом черном пальто, волосы, цвет которых изменился вчера, раздувает ветром в разные стороны, добавляя моменту еще больше кинематографичности. Джин отходит чуть в сторону, когда брат становится напротив Кима в расстоянии полутора метров.       Взгляды друг на друга направляют изучающие, будто видятся в первый раз и готовы вот-вот начать метать молнии друг в друга. Хва руки из карманов не достает, сжимая их в кулаки. Ему хочется сказать слова извинения, что был неправ и очень благодарен за заботу, но стоило только взглянуть на ухмылку старшего, как раздражение накатывает с новой силой. Если же говорить о Джуне, то тот совершенно спокоен и выжидает только следующий шаг омеги, голову к плечу склоняя. Уджин, который уже вторую минуту не может понять, что происходит между этими двумя. Приподнимает бровь, кашляет в кулак, привлекая внимание, но они продолжают эти бессмысленные гляделки. Снова игры? Хорошо. -Хва-я, отдай билет, - требовательно проговаривает младший, но ноль реакции. Хочется стукнуть их по голове, но ребенок вряд ли дотянется, даже если встанет на носочки, - Хва-я, я могу пожаловаться папе, что ты моего любимого хена терроризируешь. -Какой ты противный, - вздыхает Сонхва, достает из кармана цветастый билет и протягивает вперед. -Видишь, хоть для кого-то я любимый хен, - язвит Джун, цепляя пальцами бумагу, но омега продолжает держать крепко. -Слава Богу, что не мой, - с ядом. -Хва-я, отпусти, - закатывает глаза Джин. -Идем, ябеда, тебе еще переодеться надо, - резко разворачивается в сторону входа, идет не оборачиваясь. -Кстати, тренер, когда узнал, что я знаком с Ким Хонджуном, так обрадовался и попросил тебя зайти к нему, - радостно заявляет младший. - Хорошо, после матча пойду к нему, - тепло улыбается, а потом смотрит в след омеги, - нам сегодня очень повезло, да? -И не говори, ты на него странно влияешь, кстати, - делает голос тише, чтобы брат не услышал, - ты не злись на него, он просто страдал много, а сейчас пытается исправиться. Я не могу тебе всего рассказать, потому что это тайна хена. -Ладно, - останавливаются напротив двери в раздевалку, - удачи тебе и думай наперед. Я верю в тебя. -Спасибо, Джун-хен, тебе тоже удачи!       Справиться с Сонхва поможет только чудо.       Ким проверяет билет еще раз – вторая трибуна, пятый ряд и седьмое место. Стадион не такой уж и большой, в конце концов - это не какой-то грандиозный чемпионат, чтобы проводить соревнования на здоровой площадке. Тут достаточно шумно и больше половины мест занято, в основном тут родители и огромное количество школьников с разноцветными плакатами, флажками и эмблемами футбольных клубов школ. Джун оглядывается и сразу замечает Хва, который безразлично смотрит в телефон. Он явно не доволен присутствием альфы, но кого это волнует? Bring Me The Horizon – fresh bruises -Мог хотя бы сделать вид, что скучал, - становится рядом с омегой, возвышаясь над ним. -Мог хотя бы снять очки или ты скрываешь синяки после очередной пьянки? – парирует, не отрываясь от ленты инстаграма. -Смешно, ты же знаешь, что я работал много специально для тебя, - присаживается рядом отвечает альфа. -Опять хочешь сделать меня виноватым? – хмыкает, - и, причем тут я? -Потому что я хочу проводить больше времени с тобой и взял больше нагрузки, чтобы быть посвободнее, - решается на откровение, в которое Хва мало верит и только губы кривит. - Это опять же твои проблемы, тебя никто не просил. -Знаю, но я взвываю к твоей совести и в том, что все переполошились, виноват не ты? – заглядывает в глаза, на которые спадет светлая челка. -Хочешь поговорить об этом сейчас? – раздраженно блокирует телефон и впивается взглядом, в довольного реакцией, альфу. -У нас полно времени. -Ладно, слушай. У меня множество заморочек, которые могу решить только я сам. К врачам не обращался, и обращаться не собираюсь. Папу я успокоил, он, тем более, знает, что со мной происходит все это время. Да, я повел себя, как конченное чмо, но я не должен был писать всем на свете, типо «смотрите, я реву, как сука, сутками напролет и ненавижу себя ужасно, пожалейте бедного несчастного». Нет, ни за что так делать не буду, потому что сильный и могу, наконец-то, справиться с этим. Я и умолять о помощи никого не собираюсь. Мне, правда, жаль, что я заставил тебя волноваться, уж был слишком занят самобичеванием, чтобы отправить голубя с записочкой. Я не привык, чтобы меня жалели и, если захочу этого, то буду знать, к кому обратиться. Мне до ужаса приятно и стыдно одновременно, что тебе не все равно. Уж простите, что такой эгоист, - быстро выпаливает Пак и смотрит пустым взглядом в пол, благо соседние места еще были пустые, и никто не слышал этот монолог. Нос начинает неприятно щипать от подступающих слез, но Хва их смаргивает. Нельзя, категорически нельзя расплакаться тут. -Сонхва, я… -Боже, Джун, просто заткнись, - отмахивается от Кима и чуть успокоившись, добавляет, - ты бы не мог купить мне воды? -Сейчас вернусь.       Джун ретируется с трибуны, чувствуя наоборот себя конченным чмом. Небольшой пазл складывается и альфа понимает теперь, что Хва на самом деле ранимый и нежный, но наращивает болезненно оболочки стальные, чтобы не показать никому свои слезы. Привыкший решать свои проблемы сам без посторонней помощи и больно представить, через что прошел омега за эти шесть дней. Это не полностью оправдывает младшего, но хотя б проливает свет на всю ситуацию. -Я должен извиниться, - тихо проговаривает Ким, выжидая очередь у автомата с газировками. 11:20 -Я должен извиниться, - прикрывает устало глаза Пак, откидываясь на пластмассовое сиденье.       Сонхва сжирает толстый червь сомнения – правильно ли, что он рассказал Джуну хоть каплю того, что было на самом деле? Наверное, да. Обнажать самого себя перед чужим человеком, так же болезненно, как резать себя изнутри тупым ножом и если Ким не поймет его правильно, то набьет только новые синяки. На самом деле, не хочется терять общение с этим парнем, тем более из-за какой-то недоговоренности и незнания. Все к лучшему, даже эта ссора, так хотя бы становится понятно, что Киму не так уж и плевать на Пака. Это приятно до легкой улыбки на пухлых губах, до теплого ветерка в груди и пылающих щек.       На трибуне слышатся тяжелые шаги, которые приближаются с каждой секундой и это явно не Хонджун. В нос врезается запах перечной мяты, который парень с детства терпеть не может. Чья-то фигура загораживает свет, и омега резко распахивает глаза, видя перед собой незнакомого альфу. Футболка с какими-то причудливыми узорами, рваные джинсы, улыбка, больше похожая на оскал и каштановые волосы, собранные в небрежный хвостик. Пак оглядывает его с ног до головы и вопросительно выгибает красивую бровь. -Вы что-то хотели? -Ты же Пак Сонхва, верно? – кивок от омеги, - я давно на тебя подписан. -А-а, это круто, наверное, - отвечает неуверенно, совершенно не понимая, что нужно этому парню. -Ты потрясающий, - с неким маниакальным восхищением, - ты мне очень нравишься. -Прости, но… -Я твой большой фанат и ты бы не мог со мной сфотографироваться? – нагло перебивает и смотрит горящими глазами. -Прости, но у меня нет настроения для фотографий, - деликатно объясняет, вполне возможно, что этот альфа может все что угодно сделать. -Пожалуйста, всего одно селфи, - садится на соседнее свободное место и близко наклоняется к Паку. Становится слишком некомфортно, может, стоит начинать взывать Вселенную, чтобы Ким поскорее появился здесь? -Мужчина, я прошу вас, уйдите, пожалуйста, - отодвигается Хва, вытягивая руки вперед, в случай чего. -Сейчас я телефон достану, сфотаю быстро и все, - настаивает на своем. -Не надо фотографировать, отвалите от меня, - становится действительно страшно из-за поведения этого неадекватного альфы.       Дыхание и сердцебиение учащается, Сонхва как загнанный в ловушку зверь смотрит, на то, как «фанат» пытается разблокировать телефон дрожащими руками и даже закричать не в силах. Мышцы будто все в узлы скрутило, и пошевелиться никак не получается. Сердце почти проламывает грудную клетку, а холодный пот стекает по виску. Страх парализует, обездвиживает, полностью подчиняет волю и приглашает в склизкие объятия. Темная жидкость уже омывает ноги, становится так холодно, но банального сопротивления оказать не в состоянии. Балансируя над бесконечной пропастью панической атаки, Сонхва, будто сквозь толщу воды, слышит знакомый голос. -Мужчина, вам же сказали отвалить, - низко и с чистой сталью в голосе, снимает очки и аккуратно кладет рядом на свободное место, - у вас какие-то проблемы? -Хонджун, - вместе со вздохом облегчения слетает с губ омеги. -А ты кто такой? – поворачивается незнакомый в сторону другого Кима, явно недовольный, что отвлекают от прикосновения к прекрасному. -Я его парень и настоятельно рекомендую сделать так, как просит Сонхва, - блефует, но разве кого-то волнует? -Да быть такого не может, - смеется прихрюкивая, - я прочитал статью о нем, давно слежу за его страницей, и нет никого. -Если он не афиширует, то это не значит, что меня нет, - толкает языком щеку, смотрит так, что Хва оторвать взгляд не может от Кима и унять бесконечные мурашки. Выглядит слишком сексуально и пугающе до трясущихся коленок.       Нечем дышать. В воздухе начинает витать крепкий аромат кокоса вперемешку с чем-то с тяжелым, обычно такой происходит, когда альфа показывает свой серьезный настрой и злость, когда кто-то собирается пускать слюни на его омегу. Вот и сейчас, гремучая смесь, тяжелым облаком опускается на троих парней, один из которых Ким Хонджун со взглядом, подобному острому лезвию, и ему очень не нравится присутствие другого человека рядом с его Сонхва. -Парень, не смеши меня, что ты мне можешь сделать? – с вызовом кидает, вставая напротив.       Мужчина выше Кима на полголовы и шире гораздо, поэтому видя это физическое превосходство, грудь вперед выпячивает, ставит руки на талию и смотрит с усмешкой. Грязные руки страха сильнее цепляются за шею из-за фантазий дальнейшего развития этой истории. -По-хорошему прошу, съеби отсюда, ты неприятен моему парню, - хищно улыбается, обнажая белоснежные зубы. В глазах адский огонь плещется, и черти танцуют рядом. Паку теперь становится страшно от Джуна, его безумного выражения лица и от того, что может дальше случится. -Да ты у меня сам соснешь, а потом он, - указывает своим грязным пальцем на омегу, который шевельнуться боится, вонзаясь отросшими ногтями в бедра. -Как же зря, - растягивает губы сильнее Хонджун в опасной усмешке.       Оказывается рядом, что глазом никто не успевает моргнуть: резко ударяет парня с запахом мяты в солнечное сплетение, выбивая из легких весь воздух, и заставляет рефлекторно согнуться от невыносимой боли. Но на этом Ким не останавливается, а только больше вспыхивает, как спичка. Хватает за длинные волосы и ударяет лицо об колено, кажется, послышался хруст носовой перегородки. -А теперь слушай сюда, - сильно оттягивает голову назад, поднимая на уровне своего лица, и шипит, словно змей, прямо в ухо, - еще раз ты к нему подойдешь, я тебя в землю закопаю, - переводит взгляд на омегу, который весь трясется и глаза пучит еще сильнее от увиденного, но Джун только подмигивает, улыбаясь тепло, - можешь отписаться от него. Я тебя сейчас отпущу и ты уебешь в закат, понял, сладкий?       В ответ только тишина и сдавленные попытки нормально вдохнуть. -Я не слышу ответа, - хватает волосы сильнее, чуть встряхивая. Мужчина что-то кряхтит на подобии «понял» и Ким отпускает руку, похлопывая напоследок по плечу. -Псих, - держится за разбитый нос, оборачивается, кидая злые взгляды на альфу. -Тебе тоже всего хорошего, - ярко, как ни в чем не бывало, улыбается, но стоит взгляду упасть на Сонхва, так все эмоции стираются, - Хва, ты чего? Troye Sivan - too good       Присаживается рядом с Паком, которого мелкая дрожь берет и вдохнуть не получается нормально, хватая воздух крошечными урывками. Настала очередь пугаться Хонджуну, растерянно смотрит на омегу, а что делать не понимает. -Хва, тише, тише, все же нормально, - берет в горячие руки бледное лицо, прислоняется лбом ко лбу, шепчет, - закрой глаза и слушай мой голос. Все хорошо, никого больше нет, и никто тебя не сможет тронуть, потому что я рядом. Теперь давай попытаемся сделать вдох вместе, - пытается наладить дыхание парня, но тот только и может делать маленькие вдохи, - давай по чуть-чуть, ты сможешь, Хва.        Хочется хныкать от этой беспомощности перед панической атакой и альфе, и омеге, которые оба боятся сделать что-то не так. Это действительно ужасно оказаться с человеком, когда не знаешь, что делать и как можно помочь, но, похоже, Сонхва немного отпускает, когда он вдыхает больше воздуха. -Вот так, ты молодец, - успокаивающе продолжает шептать Хон, хотя самого, кажется, скоро начнет трясти, - тебе больше нечего бояться, потому что я рядом. Тише, мой хороший, мы не должны пропустить выход Уджина, помнишь? Ты же сильный и можешь со всем справиться. Давай сделаем еще раз глубокий вдох.       Сонхва хватается тонкими пальцами за запястье альфы, чуть отодвигается и смотрит прямо в глаза Хонджуну, который судорожно осматривает лицо омеги. -Ты как? Все нормально? - с небольшой дрожью в голосе, руки, все так же, не убирая от щек.       В ответ только слабый кивок, а альфа с облегчением выдыхает, что смог вытащить Пака из той бездны, куда его затягивало все сильнее. -Как же ты меня напугал, - заключает в крепкие объятия, запуская в кровь запах жасмина.       Так близко, что могут почувствовать учащенные пульсы друг друга. Хва только цепляется сильнее за толстовку пропитанную кокосом, комкая ее в районе спины. Закусывает губу, чтобы не заплакать сильнее, но по щеке все-таки скатывается одинокая слеза, которая быстро впитывается в мягкую ткань. Так уютно и хорошо становится в этих объятиях, что за эти мгновения не жалко заплатить всем, что есть у омеги. Вспоминается бывший и его руки, которые ни за что не сравнятся с руками Хонджуна, бережно поглаживающими по выпирающему позвоночнику и ребрам. Мысли быстро улетучиваются, на их место приходит звенящая пустота.       Такая приятная боль – находиться рядом и чувствовать это тепло, которое топит кромку многолетнего льда. Такая приятная боль – пытаться забыть все и окунуться в совершенно другое болото. Такая приятная боль – вдыхать Хонджуна. -Хва-я, - так ласково называет его только братик и то, как звучит это с уст Джуна, заставляет вымученное сердце биться чуть быстрее, - сейчас Уджин уже будет выходить.       Пак только пелену на глазах смаргивает и переводит взгляд на зеленое поле, не говоря ни слово. Хонджун же видит, как парень, которого еще немного трясет, вцепился в собственные колени до побеления костяшек, мягко накрывает холодную руку, а мышцы сразу расслабятся под горячей ладонью и альфа легко переплетает чужие пальцы со своими. Сонхва чуть нахмурившись, смотрит на соединенные руки, но Джун, не отвлекаясь от того, что происходит на поле, отвечает заранее: -Мне так будет спокойнее.       Слишком много потрясений для бедного сердца парня за первую половину дня. Зажмуривает глаза и почти молится, чтобы все прошло хорошо, поэтому весь матч отгоняет стаю мыслей и фантазий о том, как пройдет вечер.       Сегодня Сонхва впервые смог справиться с панической атакой без помощи таблеток.

***

-Джун-хен, ты видел, как я у них мяч отобрал во втором тайме? – радостно лепечет Уджин. -Конечно, видел, но ты все-таки не думал, - с нотками осуждения и гордости. -Не ругайся, я и так уже от Сонхва выслушал.       Младший Пак на последних секундах решил сделать счет пять – ноль, ведь пятерка красивее, чем четверка, верно? И был так увлечен игрой, будто забывая о том, что нужно контролировать свои ноги, вот теперь сидит на спине Кима с растяжением голеностопа.       Хва когда увидел, что брат падает и хватается за ногу, то сам схватился за сердце. Футбольная команда Уджина, конечно, победила, но ценой расшатанных нервов омеги и больной ноги. Хонджун уже устал бояться за братьев Пак, серьезно, сначала старший, а теперь младший, которого уносят на носилках. Джун и Сонхва сразу же побежали с трибун в медицинский кабинет, а Уджин только с улыбкой на губах сидел, когда ему перематывали ногу. Омега отчитывал его долго, громко, а потом еще и Хона, который предложил маленькому альфе не прыгать на здоровой ноге, а благополучно доехать на его спине. Старший Пак покраснел от неловкости ужасно и каждый шаг спрашивал: -Хонджун, тебе не тяжело? Точно? Может, как-нибудь по-другому понесем?       На это оба альфы закатывали глаза и Джин не выдержав, отправил брата в машину, тот только пояс пальто затянул потуже, беря обещание, что долго до тренера ходить не будут. У самого Сонхва еще мозг до конца не встал на место, чтобы трезво мыслить и спокойно отдохнуть в машине, является один из лучших вариантов. -Зайдем в раздевалку, заберем мою сумку и где-то по пути встретим сенсея, - указывая путь, говорит младший, а затем тихо добавляет, - что-то случилось с Сонхва? -Ты умеешь хранить секреты? – спустя несколько мгновений раздумий спрашивает альфа, с подозрением смотря через плечо. -Ты еще спрашиваешь? – вскидывает брови вверх. -К нему кто-то начал приставать, а я просто заступился. -Вот бы я ему по яйцам дал, - с досадой отвечает Уджин, - понятно теперь, почему Хва-я такой бледный, но ты хотя бы дал тому придурку? -По-моему, у него сломан нос, - открывая железную дверь в раздевалку. -Хен, я просто тебя обожаю, - сильней обнимает за шею.       Это приятно знать, что тебя кто-то любит и благодарен, даже если просто заступаешься за брата Джина. Хонджун оставляет ребенка самостоятельно переодеваться, обещая, что вернется за ним через минут пять и идет искать своего тренера, но делать этого не пришлось. -Ким Хонджун? – слышится позади.       Альфа разворачивается, улыбаясь самой искренней улыбкой, подходит ближе и кланяется в девяносто градусов. -Добрый день, сенсей, - с уважением в голосе, - я рад вас видеть. -Я тоже рад видеть моего лучшего ученика, если бы меньше времени за книгами проводил, то вышли бы в сборную, - мечтательно говорит японец, смотря глазами-щелками на альфу, что стал выше с их последней встречи, - пойдем в кабинет, хоть поговорим нормально, а то стоять в узких коридорах совсем не солидно. -Простите, сенсей, я не могу. Нужно будет забрать Уджина. -Как же тебя угораздило связаться с Паками? – трет морщинистый лоб короткими пальцами. -Никогда не знаешь, когда жизнь подставит подножку и полетишь в ворота, вместо мяча, - поднимая палец вверх, гордо заявляет Хонджун. - Моими же фразами, Ким, - смеется Татуро, хлопая по плечу бывшего ученика. -Вы плохому никогда не учили. -Вот тут ты прав, - японец пальцем подзывает, чтобы Джун наклонился ближе и почти на ухо говорит, - все-таки со старшим Паком крутишь? -Что вы такое говорите, сенсей? - начинает смеяться альфа, смущенно опуская глаза. -Ты бы присмотрелся, - с хитрым прищуром, - видел я его пару раз, как на тренировку привозил брата. Был бы я помоложе… -Хонджун-хен, я уже все собрал, - открывает дверь раздевалки Уджин, прыгая на одной ноге. -Что ж, мне уже пора, думаю, мы еще увидимся, - вновь кланяется Ким. -Конечно, Хонджун, конечно, - грустно улыбается Мэйши, а когда альфы уходят, то добавляет, - загубит его старший, загубит. Чувствует мое старое сердце. 14:58 -Вы так долго, - заявляет Сонхва, стоит двери со стороны пассажирского сиденья закрыться.       Уджин сидит позади, с интересом наблюдая, что же скажет его брат: позовет Джуна в гости или нет? -Будь проще, Сонхва, - сморит мягко Ким, пытаясь понять в каком состоянии сейчас Пак, - все же хорошо. -Вот именно, - вклинивается в диалог Джин. -Ты бы вообще помолчал, герой, - не поднимая опущенной головы, обрывает брат. -Ладно, ты можешь меня подбросить до дома или я на такси? – с неким огорчением говорит альфа. Ему невероятно неудобно находиться сейчас в машине, чувствовать напряжение, которое образуется в воздухе и просто хочется поскорее оказаться дома, выкурить пару сигарет. -Я отвезу, - тихо отвечает, но замечает в зеркало заднего вида недовольную мордашку Уджина, который скрестил руки на груди и смотрит взглядом а-ля «папа узнает – тебе не жить».       Младший демонстративно кашляет в кулак, Хва только закатывает глаза, а Ким непонимающе хмурит брови. -Если ты это не скажешь, то скажу я, - предупреждает Джин. -Хонджун, - немного поразмыслив, начинает Сонхва, - папа приглашает на ужин и сказал без тебя не приезжать домой. Он хочет с тобой очень познакомиться. -К чему это? – в замешательстве. -Просто Уджин все уши прожужжал о тебе. -Ага, конечно, - саркастично раздается за спиной без грамма смущения. -Я даже не знаю, - задумчиво постукивает пальцем по щеке, хотя свой ответ уже давно знает, но очень забавно наблюдать за Паками, один из которых готов молиться, чтобы Ким не согласился. -Ну, пожалуйста, Хонджун-хен, - в глазах полно надежды и руки соединяет в умоляющем жесте. -Поехали, тем более меня позвал сам Пак Минхо, - извиняющееся улыбается Сонхва, который тяжело выдыхает и заводит машину. -Вот и правильно, - заявляет Джин и надевает наушники, специально добавляя, - я вас не слышу, - так и не включая музыку. Lana Del Rey – happiness is a butterfly       За окном сменяются высотки одна за другой, голые деревья ожидают, когда выпадет снег и оденет их в белоснежные наряды. Люди, как всегда живут в быстром темпе, вечно спешащие, не знающие покой и усталости. Хонджун безразлично смотрит в окно, совершенно не концентрируясь на мелькающих картинках.       В груди дует холодный ветер из-за мыслей о парне, который поворачивает в район, где одни охраняемые коттеджи стоят. Джун хочет его обидеть, но после того, как посмотрел в глаза полные животного страха, сам начал бояться, что не сможет что-либо сделать. Кроме того, Хва захотелось спрятать и защищать от всего мира, пусть он дальше твердит о своей силе и самостоятельности, но со всем на свете в одиночку справиться невозможно. Хонджун без раздумий встал бы на защиту любого омеги попавшего в беду, но в тот момент, когда альфа с запахом перечной мяты, оказался непозволительно близко, в кровь выбросилась не просто справедливость, что слабых нельзя обижать, а в чистой концентрации злость. Точно с таким же металлическим привкусом, как тогда в ресторане, стоило увидеть рядом Минги, а в этот раз Хва не хотел общаться с мужиком и просто не мог дать отпор.        Альфа внутри рвал цепь, брызжа ядовитой слюной, но Ким умело его сдерживал, только нефтяные глаза излучающие безумие выдавали настоящие эмоции. Он готов был перегрызть горло всем, кто смеет дышать в сторону Пак Сонхва – холодного принца с уничтожающим взглядом, у которого маска дала трещину, который показал, что у него полно ментальных проблем, одну из которых продемонстрировал почти во всей красе в виде панической атаки. Альфа Хонджуна подпитывался этим страхом и беспомощностью, чтобы дать достойный отпор другому человеку и совершенно растерялся, когда этот дикий коктейль попал в собственную кровь, отравляя ее.        Сколько он еще будет на этих чертовых горках кататься благодаря омеге? Сколько будет переживать, подкашивать все свои убеждения и чувствовать острую необходимость в жасмине? Неожиданная нежность с облегчением заставили обнять Сонхва, а глупое сердце готово было выпрыгнуть из груди. Настроение падает ниже плинтуса и хочется почувствовать снова ледяные пальцы на своей спине, как прижимается доверчиво ближе, если бы не одно «но». -Хонджун, - тихо зовет Хва, а в ответ только вопросительное мычание от альфы, который все так же не заинтересованно смотрит на пейзажи, - спасибо тебе за все. За то, что переживал все это время, заступился за меня и помог справиться с паникой. Мне так жаль, что тебе пришлось это все видеть. Прости, пожалуйста, я не должен был грубить, просто, - тяжелый вздох, руки сильнее сжимая на руле, - всего слишком много стало в один момент. Может, я правда болен и мне нужно сходить к врачу. Я не выдерживаю всего, что наваливается на мои плечи. -Сонхва, - поворачивает голову к парню, - все нормально, ты такой, какой есть, не надо извиняться за это. Если хочешь справляться со всем сам, то не будет показателем слабости, если ты решишься попросить помощи. У тебя есть родители, брат, - секундное молчание, - я, в конце концов, и станет гораздо легче, если поделишься своими проблемами с кем-нибудь, а поход к врачу не сделает тебя психом, не поставит какое-то клеймо. -Мы просто с тобой, грубо говоря, чужие люди, а ты так переживаешь, - омега внутри мечется, не зная, куда деться от нахлынувших эмоций, - это странно. -Почему странно? – искренне не понимает, почему Сонхва каждый раз после того, как откроет маленькую щелку в свою душу, резко захлопывает дверь перед самым носом, запираясь на десять замков, - может, я хочу стать к тебе ближе? Хочу, чтобы ты не боялся ничего рядом со мной, был для всех сильным, но мне показывал свои слабые стороны. Почему ты об этом не хочешь подумать? Я тоже могу чувствовать к тебе, как и другие, симпатию, но вдруг я хочу чувствовать что-то большее?       Сонхва только хочется не чувствовать на себе прожигающий взгляд черных глаз, которые скользят по профилю омеги и просят хоть что-то сказать в ответ, но язык онемел, а машину ведет чисто по привычке. Выжженное цветущее поле внутри омывается кровью темной, смывая старый пепел души, что лежал сотни дней, наслаиваясь новой болью. С альфой становится все невыносимо и так в первой. Белые запертые птицы в ржавых клетках, начинают биться крыльями об твердые прутья, в надежде, что их выпустят, но Пак в панике прячет их за черной вуалью страха. Просто влюбиться в Хонджуна – это последнее, что он хочет. -Я ужасен для тебя, - одними губами произносит. -Хва, не говори так, мы все скрываем свои секреты, - Джун знает, о чем говорит, потому что собственный шкаф уже от скелетов не закрывается, - да и слишком много плохого произошло в последнее время. Я тоже хорош, не разобрался ни в чем и сразу же тебя обвинил, а по поводу того альфы не беспокойся больше. -Он же может заявить на тебя в полицию, - проверяет в зеркало заднего вида, что делает Уджин. -И что? Я сделал то, что посчитал нужным и если заявит, то это будет уже не твоя проблема. -Я так испугался, - открывает немного своих переживаний, - испугался этого парня. Он хотел сфотографироваться со мной, но на мой отказ было плевать. Не в обиду будет сказано, но некоторые альфы уж слишком возвышают себя над омегами, считая, что могут нас подчинить и делать все, что захотят. Ублюдки, честно. И я так испугался тебя, - не отводя взгляда от дороги. -Почему? – криво усмехается. -Твои глаза, - по коже вновь пробегают мурашки, - это был пиздец. Ты, как дикое животное, которое вот-вот разорвет своего соперника на куски. Ударил его, а потом, как ни в чем не бывало сел рядом. Это было сильно, безумно и, признаю, очень сексуально. -Сексуально? – смотрит с неким вызовом, - ты не совсем хорошо знаешь меня, хочешь, могу показать тебе, что такое настоящая сексуальность? – упираясь на подлокотник, наклоняется чуть вперед. Хочется, до покалывания в пальцах, прикоснуться к его, он уверен, мягчайшим волосам, которые стали на несколько оттенков светлее. Обманывать себя не будет – ему очень нравится. -Боюсь, что такое животное подпускать к себе слишком опасно, - понижает голос омега, бросая косые взгляды на Кима. -Будешь бояться, то пропустишь столько всего интересного, - откидывается на кресло, наблюдая за Паком из под опущенных ресниц. -Не думал, что я окажусь не совсем ласковым и нежным? -Так это я и хочу проверить.       Щеки Уджина, который слышал весь разговор от начала до конца, стали совсем красные, но музыку так и не включает. -Через несколько домов, мы уже приедем, - резко меняет тему и от игривого Сонхва ничего не остается, - отца не будет, а папа может показаться слишком навязчивым, поэтому старайся не давать ему тем для разговоров.        «Не давать тем для разговоров? Хорошо-хорошо», - думает альфа, хитренько улыбаясь. -Ты понял? – строго. -Да, конечно, все ради тебя. -Не подлизывайся, - закатывает глаза, подъезжая к высокому кирпичному забору.       Металлические коричневые ворота с коваными узорами разъезжаются по сторонам, пропуская машину омеги в широченный двор. Слегка зеленая подстриженная лужайка с многочисленными декоративными кустарниками, сама по себе показывает, что тут не один час проводили садовники, разбивая круглые клумбы и сажая эти самые деревьица. Дорожка из темно-серого булыжника разделяется на две: одна ведет к гаражам на четыре места, в котором всегда одно свободно для Хва. Отец питает особо трепетную любовь к элитным авто, поэтому и выделил огромный участок для «жилья своих крошек». Омега часто усмехался и тихо говорил, что глава семейства любит машины больше, чем старшего сына, если бы это кто-то и услышал, то даже отрицать не стал.       Вторая же ведет к парадному входу с семью ступеньками, просторному крыльцу с многочисленными подвесными горшками и длинной тахте с яркими подушками. Сам же огромный двухэтажный коттедж отделан двумя видами кирпича – серым и белым, чередуя цвета, получилось довольно стильно и современно в сочетании с широкими окнами.       Хонджун даже думать не хочет о том, сколько может стоить одна только недвижимость, старается свой удивленно-изучающий взгляд так явно не выдавать и как можно более безразлично смотреть на все. Да и вообще это не его дело, понятно и так, что Паки достаточно обеспечены для того, чтобы купить еще пять таких домов. Альфе становится как-то неловко: он сам из простой семьи, где папа в одиночку поднимал двух сыновей, стараясь дать им все самое лучшее, а взамен ничего никогда не требовалось, только пусть бы были самыми счастливыми. Джун знает цену деньгам и как они зарабатываются, хоть сейчас он далеко не бедствует, но чувство, что он здесь лишний не покидает. Раньше он думал, что Сонхва просто избалованный вниманием и огромными счетами мальчишка, без своего внутреннего стержня, с мыслями четырнадцатилетнего подростка, не думающего о будущем, но теперь имя омеги ассоциируется совсем с другими вещами, о которых вслух никогда не скажет. -Хонджун, сможешь снова донести Уджина? – отстегивая собственный ремень, смотрит снова холодно. -Не переживай, - выходит из машины, в которой только запах жасмина и витает.       Аккуратно сажает к себе на спину Джина, который покрепче хватается за шею, подходит к Сонхва, что руки в карманы убрал и с легким волнением осматривает альф. -Папу удар хватит, когда он вас увидит, - идет не спеша по каменной дорожке. -Да ничего страшного, не сломал и ладно, - с позитивом рассуждает младший, но брат только цыкает недовольно.       Джун старается молчать и сохранять внешний вид за напущенным спокойствием, хотя знакомство с родителями представлял себе совсем не так. Но если быть честными, то вообще не представлял и это какой-то пиздец. В его планы совершенно не входило ступать по ступенькам к темно-серой двери, которую почтенно открывает пожилой дворецкий-бета с милой улыбкой и одетый во фрак. -С возвращением, господа!       Что ж, обратного пути нет.