find your treasure

Seori – Running Through The Night       Просыпаться совсем не хочется, а единственное желание омеги – остаться в теплом коконе одеяла подольше. Он не знает, во сколько уснул и который сейчас час, хотя это неважно, потому что планирует проваляться еще часочек в кровати. Переворачивается на другой бок, где в теории должен спать Ким, вытягивает руку и не открывая глаз, проводит по пустой половине, не находя парня, в голове сразу всплывает вчерашнее обещание. Утыкается лицом в чужую подушку, вдыхая едва ощутимый запах кокоса, проваливаясь в негу все сильнее, но вспоминает, что было бы гораздо лучше вдыхать самого альфу. Сонхва губы дует от недовольства и разочарования, что Джуна нет рядом, но продолжает находиться в легкой дреме.       Почти проваливается в сон, когда слышит звук закрывающейся входной двери. Резко поднимается, с трудом открывая глаза-щелки, пытается определить, сколько времени, но за окном только непроглядные серые тучи. Сонхва сейчас похож на маленького птенчика: волосы торчат во все стороны, лицо немного опухло, зевает широко и ничего понять не может. -Хонджун? – тихо зовет альфу, но в ответ тишина.       Он же не мог оставить своего гостя одного в совершенно незнакомом доме, верно? Хотя, вдруг он испугался, решил выждать пока Хва сам не свалит из квартиры? Ну, это явно уже бред.       Глаза слезятся из-за недостатка сна, а Пак потягивается сладко и решается все-таки найти Хона. Откидывает одеяло в сторону, собираясь тихой поступью идти к двери, но оборачивается назад и совесть просто не позволяет, не заправить кровать. Вымученно вздыхает, потому что сам себя задолбал, если быть откровенным. Разглаживает каждую складочку, любуется своим результатом и хочет упасть лицом в подушку опять, но найти хозяина квартиры – первостепенная задача, а потом можно будет обнять его и поспать еще часок.       Парень немного зол, что в такое доброе пасмурное утро, должен просыпаться один и это после того, как он почти прямым текстом сказал о своей симпатии, может даже о влюбленности, а как итог, получает пустующую противоположную сторону. Это возмущает и обижает одновременно, поэтому омега выходит в гостиную; взгляд сразу падает на диван, а Хва закусывает губу, стоит только вспомнить такой горячий поцелуй в шею, что мурашки по телу ползут, но сразу же все гонит из своей головы. Прислушивается к каким-либо посторонним звукам: в ванне явно никого нет, а вот со стороны кухни слышатся какие-то копошения и тихое «блять».       В небольшой комнате с бледно-зеленым кухонным гарнитуром и столиком с двумя стульями, Пак находит альфу, который пытается открыть контейнеры с едой, при этом тихо матерясь и бубня что-то себе под нос. От этого вида на губах расцветает мягкая улыбка, но сразу же пропадает, когда видит приоткрытое окно и не пустую пепельницу. -Ты снова курил? – хриплым ото сна голосом.       Джун подпрыгивает на месте, резко выдыхая весь воздух из легких, и испуганными глазами смотрит на еще сонного парня. -В который раз ты меня пугаешь? – снова возвращается к контейнерам. -Ты не ответил на мой вопрос, - недовольно закатывает глаза, упираясь плечом в дверной косяк. -Да, курил, - чего уж скрывать правду, если и так все понятно. -Не думал бросить? -Считаешь, что это легко? – кидает быстрый взгляд в сторону.       Хонджун сегодня слегка нервный и даже никотин не помогает сбросить напряжение, а еще ко всем внутренним погромам добавилась проблема с доставкой еды, которую по каким-то причинам задержали на сорок минут. Он не конфликтный, нет, просто не любит, когда кто-то опаздывает, тем самым, давя на натянутые нервы. Джун мало спал, не доделал работу, еще половину ночи занимался самокопанием и разглядыванием младшего в лунном свете. Эмоциональные горки сильно выматывают, особенно когда выворачиваешь душу наизнанку перед другим человеком, пропуская через себя его боль вместе с собственной. -Если захотеть, то можно все, что угодно сделать, - с налетом осуждения. -Давай я сам разберусь, хорошо? – раздраженно произносит, открывая последний контейнер.       Пак не глупый, чтобы на эту грубость обижаться, поэтому подходит к альфе, упирается подбородком в чужое плечо, аккуратно приобнимая за талию. Чувствует, как каждая мышца напрягается и дышит шумно, а у Хва в планах усмирить мужчину. -Джун-и, - в первый раз обращается так ласково, - почему ты злишься? Что-то случилось?       Ким прикрывает глаза от этой близости и такого успокаивающего аромата белых цветов, вся злость смывается моментально, стекая уродливыми ручьями прямо на пол. В душе покой наступает, стоит только прижаться щекой к щеке Сонхва, мягко поглаживая тонкие руки, сомкнутые впереди. И, блять, как же хорошо быть рядом. -Я не выспался, - немного разбито, - курьер опоздал, а еще мне нужно дописать проект. -Почему не выспался? Я проснулся, а тебя уже не было, - тихо говорит в самое ухо. -Не мог уснуть, потому что ты был рядом, - решает не скрывать правду, за которую будет стыдно, - долго смотрел и не мог поверить, что ты вообще реальный, а встать пришлось в восемь часов, потому что Юнхо позвонил. -Ты такой смущающий, - Хва очень рад, что старший сейчас не может увидеть его покрасневшие щеки. Почти засыпает на плече, но продолжает говорить, - что Юнхо хотел? -Давай чуть позже расскажу, а то все почти остыло.       Пак переводит взгляд на стол, а во рту уже слюна образуется. Обычно, он очень мало ест, потому что банально не хочется; вечный стресс, из-за которого следует резкий сброс веса, но его все устраивало, до недавнего времени. Хва взглянул на себя с другой стороны: теперь худоба не кажется ему чем-то красивым и эстетичным, а только пугает, что не узнает себя в зеркале. Аппетит начал понемногу возвращаться, даже никакого отвращения не чувствует к еде, как было раньше. -Я бы мог приготовить что-нибудь… -Хва, успокойся, - добродушно усмехается альфа, выпутываясь из объятий, чтобы налить кофе, - бери палочки и ешь все, что захочешь. -Да, папочка, - надув губы садится за стол, совершенно не замечая, что Ким застыл на месте с кружкой в руках от такого обращения. -Папочка? – смотрит из-за плеча, приподняв вопросительно бровь. -О-у, - протягивает омега, невинно опуская глаза в поисках палочек, - забудем. -Ну, хоть не жирный преподаватель по философии, - бубнит под нос, наливая кофе. -Ты мне всю жизнь будешь припоминать? – уже с набитым ртом произносит Пак, прожигая крепкую спину альфы.       Мысли о том, что где-то в районе лопатки за тонким слоем ткани находится татуировка, не дают покоя. Хва как-то не привык лезть в чужие дела, тем более для него татуировки – это что-то личное и обязательно должно быть со смыслом. Многие набивают их, потому что красиво, кто-то закрывает свои шрамы, а другие вкладывают огромное значение в черный или цветной рисунок. Омеге нравится, как выглядят тату на теле других, готов часами разглядывать витиеватые линии, проводить пальцами, слушать долгие истории о создании эскиза и самом процессе нанесения, но себе никогда не сделал бы. Не то, чтобы он боится какой-то боли, просто не видит на себе какого-либо рисунка и думает, что через пару месяцев ему надоест. -Ага, это я еще про животное не вспомнил, - явно издевается. -Да ну тебя, Джун, - снова закатывает глаза, возвращаясь к курице.       Мужчина только усмехается, спустя пару минут присаживаясь напротив младшего, и умиляется до треска сердца. Сонхва, словно хомячок, набил едой щеки, пытается это все пережевать, а когда замечает Хона, то растерянно хлопает ресницами. -Ты такой голодный? А Минхо говорил, что ты ничего не ешь, - немного блефует, потому что сделал такой вывод из-за фразы, сказанной за столом в особняке Паков, но именно после нее решил позаботиться о здоровье младшего. -Чего? – возмущается так, что чуть не давится, вызывая смех напротив, - может, я и мало ем, но все-таки ем, - поднимает указательный палец вверх. -Ты такой ребенок, - с теплотой в сердце говорит, подпирая щеку кулаком. -Ты сам ничего не ешь, а еще на меня ругаешься, - палочкой указывает на Кима, - и твои сигареты – это не еда, понял? -Хорошо, молчу и ем.       В каком же невероятном восторге находится Хонджун от этого Сонхва. От настоящего Сонхва, который не стесняется в его присутствии вести себя, как ребенок, расслабленно болтает, не задумываясь совершенно ни о чем. Открытый, искренний, будто знает полностью, но альфе приходится его каждый раз заново изучать, и это не перестает нравиться. С трепетом смотрит на то, как парень с наслаждением пьет кофе, прикрывая веки от обжигающей жидкости, а Ким сам обжигается каждый раз из-за него.       Как он мог глушить в себе прекрасные чувства, которые делают в тысячу раз больнее сердцу, чем ненависть, но стоит влюбиться, как становишься мазохистом, требуя этой боли все больше. Хотел себе его забрать, чтобы сломать, но сейчас понимает, что хочет сам сломаться ради него, да и в целом, сделать все, что захочет. Схватить в охапку, завернуть в одеяло, чтобы никто не смел смотреть на него, и тем более прикасаться к такому сокровищу. Возможно, в нем говорит жалость, что осталась на дне после вчерашнего разговора, но вина и симпатия превосходят все прочее. Джун решает, что будет до последнего хранить свою страшную тайну, так долго, насколько это возможно. Он перед Хва должен на коленях прощение вымаливать, но Ким его не обманывает сейчас, а просто не договаривает такую важную деталь своей жизни. Это же неплохо, да? -Хонджун?       Альфа головой встряхивает, переводя взгляд на Пака, который смотрит, словно изучает. Будто они живут вместе уже лет пять, чтобы считывать малейшее изменение в настроение. -Тебя что-то мучает? Я же по лицу вижу, - старший с прищуром оглядывает лицо напротив, хотя внутри удивляется проницательности парня, - давай так: я же с тобой делюсь переживаниями, так и ты можешь от меня ничего не скрывать.       Доверие взамен на доверие – справедливо, но готовности преподносить всю обнаженную правду - до сих пор нет. -Юнхо предложил посидеть у меня в воскресенье, мы с ним уже давно не виделись, после того, как он уехал в мини-командировку, - с одной стороны, Джун не об этом думал, а с другой – это тоже важно. -Ну, уж нет, я вас забирать больше не буду, - руки на груди скрещивает и смотрит, как бык на тряпку, - где потом искать? Это хорошо, что вы тогда до бара не дошли, как Юнхо хотел, или куда вы там собирались. Знай, я даже телефон выключу, чтобы никто не смог дозвониться и мне будет совершенно плевать, где вы и с кем.       Ким неожиданно приподнимается со стула и тянется к Паку, который теряет всю свою решимость, смотрит не читаемо, что становится жутко. Сердце бешено начинает стучать, когда чужая рука становится все ближе, а тело каменеет. -Ты чего? – испуганно спрашивает, а Хон поправляет сползшую с плеча футболку. -Зачем носить такие футболки? – риторический вопрос, потому что больше он не сможет так спокойно смотреть на оголенное плечо, к которому хочется губами прикоснуться. Сам от себя пытается отогнать образы обнаженного тела, но выходит очень хреново. -Хочешь, я буду ходить без нее? – снова моментальная смена настроения, а на лице ни капли смущения. -Если я отвечу «да», то сразу снимешь ее? – заинтересовано смотрит прямо в глаза, принимая новый вызов. -Так, мы отвлеклись, - возвращается к прежней теме разговора, оставляя разочарованного Джуна без лицезрения стройного тела, - я не буду вас забирать, понятно? -Да подожди ты, - Ким синие волосы сквозь пальцы пропускает, откидываясь на спинку стула, - я хотел предложить тебе посидеть с нами. Выпьем немного, поговорим, ты можешь потом у меня остаться.       Перед омегой сразу воспоминания того дня, когда он выпил две бутылки вина, выложил фотографию в инстаграм, ответил Хонджуну и мучился утром с головной болью. Конечно, если бы не его чудная покупка в алкогольном отделе магазина, то никогда бы не встретился с синеволосым, но если подумать о короткой рубашке и обнаженных ногах на столе, то становится неловко, потому что Сонхва может не сдержаться перед альфой. Он тоже человек, у которого есть свои потребности, тем более учитывая, что они нравятся друг другу и вполне взрослые люди, чтобы думать о сексе. Правда не знает, как давно, кто, где и когда был у Кима, но знает точно, что у него уже долгое время, очень долгое время, никого нет. Это не значит, что он будет бросаться сразу же в кровать к альфе, стоит тому только пальцем поманить, просто младший думает наперед. Уравнение достаточно легкое: Сонхва плюс Хонджун и умножить это на алкоголь и получится то, о чем лучше вообще не думать. -Я даже не знаю, - неуверенно начинает, - вы же с ним давно не виделись, да? Вот вместе посидели бы. -Я не настаиваю, просто мне хочется нормально познакомить тебя со своим лучшим другом, - заламывает пальцы на руках из-за нервов.       И эта фраза действует лучше любых уговоров. Если парень хочет познакомить со своими друзьями, то это можно расценивать, как огромный скачок с места, потому что, если хотят взять на обычное использование, например, переспать пару раз, то своему кругу общения представлять незачем, а так, видна перспектива познакомиться и с папой альфы. Омега настолько далеко даже не представлял их общение, если они спали в одной кровати и Пак приводил его к себе в особняк, то это еще немного-то и значит. Их отношения очень странные, чтобы сразу говорить о любви до гроба, хотя Сонхва в нее верить разучился еще два года назад, но шанс дает себе и Киму. -Только я пить не буду, - минутой позже отвечает Хва, - и если ты снова уйдешь от меня утром, то я просто соберусь и уеду. -Хорошо, - облегченно выдыхает, словно выиграл в лотерею, - для тебя все сделаю. -Кстати, а сколько времени? – головой крутит в поисках часов, а Джун только пальцев указывает в сторону, - ого, почти одиннадцать. -Ты куда-то торопишься? -А, да нет, - неловко приглаживает растрепанные светлые волосы, не зная как лучше сказать, - я хотел бы тебе предложить… -Что именно? – склоняет голову к плечу, наблюдая за смущением омеги. -Не перебивай, - глаза гордо поднимает, - ты бы не хотел поспать? -Чего? – в легком ступоре. -Я не выспался, ты не выспался, как насчет того, чтобы выспаться вместе? -Сонхва, - Хонджун начинает откровенно ржать, падая головой на стол, - меня так еще никто не соблазнял, если ты будешь без футболки, то это будет комбо. -Мое дело – предложить, - не дожидаясь ответа, парень встает со стула и перед тем как уйти с кухни, остается в дверном проеме, чтобы повернуться и сказать: -Если что, я жду тебя в спальне, - посылает воздушный поцелуй и быстро ретируется в комнату, виляя бедрами. -Он меня доведет, - тихо говорит, со счастливой улыбкой на губах. Adam Lambert – on the moon       Хонджун спешно прикрывает еду крышками, чтобы скорее побежать за омегой, словно изголодавшийся пес, но ему плевать совершенно – он хочет спать, а действие кофеина слишком слабое, тем более лежать в обнимку с Сонхва приравнивается в высшей мере кайфа.       Останавливается перед дверью в спальню, переводит дух, словно за этим куском дерева решится его судьба. Аккуратно нажимает на дверную ручку, заглядывая в собственную комнату, будто гость и хищно улыбается, когда видит омегу. Он посреди большой кровати лежит в позе звезды с закрытыми глазами, а таким положением грех не воспользоваться.       Словно зверь, тихой крадется к своей жертве, что слышит каждый шорох, имеет возможность сбежать, но только неподвижно ждет следующего шага. Сонхва чувствует, как прогибается кровать под чужим весом в районе его ног, а ухмылка с пухлых губ не сходит. Становится непонятно: кто сейчас попадает в ловушку.       Ким руками упирается по две стороны от головы младшего, нависая над ним сверху, и разглядывает бесстыдно лицо напротив: ресницы мелко подрагивают, дыхание ровное, а светлые волосы разбросаны по подушке. В голове мыслей совсем не осталось, только одна сплошная розовая вата, и все из-за того, кто лежит под ним, растягивая губы все шире. Это словно наваждение какое-то, стоит только вдохнуть цветочный аромат, сразу начинаешь падать глубоко, без какого-либо шанса выбраться, потому что никто не отпустит, да и сам не захочешь выбираться, желая утонуть в этой сладости, что так не любит Джун.       Сейчас омега так близок, кажется, только притронься к розоватым губам, попробуй их на вкус, как любая зависимость будет жалкой пылью, как все проблемы растворятся, и мелкие трещинки на сердце зарастут. Хонджун, наверное, совсем с ума сходит, потому что его ломает. Ломает так, что кости выворачивает в другую сторону, а продрогшая душа тянется все ближе с каждой секундой. Он не думает совершенно, что творит, сокращая между ними расстояние, но глаза Пака резко раскрываются и смотрят прямо на Джуна, у которого туманом затянуло радужку. Кислород заканчивается, словно они где-то в невесомости, например, на далекой и такой холодной луне. -Снова на поводу своих инстинктов? – голос приглушенный отражается от стен.       Боже, как же Сонхва нравится играть с Джуном в подобные игры: стоит поманить пальчиком, как он беспрекословно следует куда угодно, шепнуть пару слов и уже делает все, что захочет, но при этом сохраняет свою мужественность и внутреннею непоколебимость. Сам омега продолжает держать маску змея искусителя, только сердце не обманешь, и оно бьется в бешеном ритме от этого мизерного расстояния. Словно разряды молнии по телу проходят от взгляда, бегающего от глаз до губ и обратно. Ладони потеют, самообладание рушится с каждой секундой, потому что незаконно быть настолько сексуально-очаровательным, как Ким Хонджун в эту секунду. Синие волосы хочется зачесать назад, чтобы не мешали любоваться парнем, но Хва приказывает самому себе не совершать лишних телодвижений. -А, может, я хочу им подчиниться и поцеловать тебя прямо сейчас? – темные глаза затягивают альфу все глубже, и путается в своих эмоциях все сильнее, но одно он знает точно – ему, пиздец, как хочется попробовать на вкус такого расслабленного и домашнего Сонхва. -Ведешь себя, как животное, - тихо, почти шипя, произносит и нарочно проводит языком по нижней губе. -Пусть будет так, но это все из-за тебя, - голову чуть в бок поворачивает, чтобы, наконец, добраться до столь желанных губ.       Но Джун не ожидал, что его остановят: Хва длинные ноги закидывает на Кима, скрещивая их на пояснице, руками пихает в грудь, тем самым резко меняя их положение. Теперь омега оказывается сверху, сильнее прижимается ягодицами к паху, тем самым заставляя Хонджуна выдохнуть весь воздух из легких.       Теперь младший ладонями упирается по обе стороны от хена, смотрит с вызовом, прожигая растерявшегося альфу, и ухмыляется сильнее, чувствуя победу. -А ты меня еще в воскресенье зовешь к себе, - в самое ухо шепчет, случайно касаясь многочисленных сережек, - что же будет с тобой под алкоголем?       У Кима мурашки бегут вдоль позвоночника, от этого сексуального и низкого шепота. Руки неосознанно устраиваются на бедрах, нежно ведет горячими ладонями вверх к ягодицам, но Сонхва больно бьет, заставляя их убрать. Омега с такого ракурса, сидя на Джуне, когда смотрит сверху вниз и сильнее прижимается к нему, выглядит настолько идеально и правильно, а альфе остается только впитывать в себя все эмоции с прикосновениями, отпечатывая где-то глубоко в сознании. -Кто тебе сказал, что можно трогать меня? – прикусывает мочку, чуть оттягивает на себя, пуская волнами возбуждение по телам. -Сонхва, еще чуть-чуть и я даже спрашивать тебя не буду, - старается голос держать ровнее и дышать через раз, потому что воздух весь жасминовый и никого, кроме Сонхва, для Джуна больше не существует в этом мире, когда он такой игривый с горящими глазами. -Где же твоя выдержка, а? – длинными пальцами проводит по шее.       Хва сам на волоске держится, разделяя желание альфы, но просто так ему сдаваться не хочет. Будет до последнего держать оборону, испытывая его на прочность, может, он и доверяет свои душевные проблемы, снимая перед ним очерствевшую корку, чтобы показать глубину собственных ран, но тело не спешит просто так отдавать. Опыт пользования инстаграмом научил его, что в основном от него хотят только секса, но в случае с Кимом все по-другому и он уже не раз доказал свою искренность в намерениях, правда, никто не мешает Хва развлекаться таким способом. Пусть себя будет мучить, заходя в ловушку к зверю не боясь быть съеденным, но оттянет этот момент до последнего. -Специально хочешь проверить мою выдержку? – прерывисто выдыхает, заглядывая в глаза напротив и одеяло сжимает в кулаках, чтобы ненароком не дотронутся до омеги, - хорошо, тогда посмотрим, кто первый проиграет.       У Кима хватит терпения; пройдет эти дурацкие проверки, сколько бы они не длились, зато, когда получит свой долгожданный приз, то, как он будет сладок. В груди черной нефтью разливается озорство с литрами желания и невероятной тяги к парню. Складывается такое впечатление, что они оба помешанные на подобном отношении друг к другу, когда признаются в симпатии, изливают душу, не стесняясь ронять слезы, а спустя несколько мгновений ищут причину, чтобы задеть посильнее, каждый нащупывает больную точку и упивается, когда находит ту самую слабость. Они не могут без острых слов, вызывающих взглядов и нежных прикосновений. По-другому просто не умеют, но, кажется, что всех все устраивает. Без своих игр на выживание не смогут, сразу же затухнут, как спички, поэтому поддерживают неосознанно этот неокрепший огонек чувств, чтобы в будущем превратить его в огромный пожар. Помешанные, обезумевшие, изголодавшие – все это о тех, кто нашел свой личный сорт наркотика, за который сердце отдать не жалко, но только в руки друг друга. -Посмотрим, - Сонхва толкает языком щеку и заваливается на левый бок.       Рукой, что была на шее, продолжает обнимать альфу, а правая нога остается перекинута через туловище, как раз в районе паха. Сонно моргает и сильнее прижимается к Хонджуну, у которого всемирное непонимание вырисовывается на лице. Только что его седлал Пак Сонхва – воплощение разврата, похоти и секса, искусный соблазнитель и любовник, а сейчас перед ним малыш Хва-я, ищущий заботы и ласки. Киму кажется, что он никогда не привыкнет к такому. -Мы хотели поспать, - сквозь зевоту, - верно? -Мне хоть можно тебя обнять? – продолжает так же лежать неподвижно, чувствуя, как веки наливаются свинцом, от этой теплоты, что излучает Пак. -Ну, думаю, обнять можно, - сам нащупывает чужую руку и кладет к себе на талию, - только будь хорошим мальчиком.       Намеренно напоминает о нике в инстаграме и губу прикусывает, чтобы не засмеяться, когда слышит тяжелый вздох альфы. Джун думает о том, что ему невероятно повезло и охренеть, как приложили об асфальт. Устраивается поудобнее, обнимая крепко парня, боясь сильнее нажать и услышать треск хрупких ребер, но таким образом пытается защитить сон младшего от любых кошмаров, хотя не так давно сам являлся ими. Щекой прижимается к макушке светловолосой, вдыхая полюбившийся аромат, но Хва что-то мычит непонятное, поднимая голову, неожиданно припечатываясь губами в подбородок, задерживается на несколько секунд и, не открывая глаз, ложиться обратно на плечо Кима. -Мои губы были чуть выше, ну, это я так, для справки, - тихо говорит Хонджун, в который раз вздыхая от разочарования и смирения. -Размечтался, - отвечает прежде, чем провалился в сон.       Альфа хочет отдаться в руки Морфея, что так заманчиво зовет, но прислушивается к ровному дыханию парня под боком, который, словно коала вцепился в него, убеждается, что Сонхва уснул и расслабляется сам. Ему хочется заняться вновь рефлексией, но такая по-домашнему уютная обстановка подчиняет себе, утаскивая в крепкий сон.

***

Bring Me The Horizon – a devastating liberation       Слишком жарко и душно. Голова раскалывается на несколько частей, а Джун продолжает идти, несмотря на то, что ноги совсем не гнутся и вязнут в противной массе. В каждую мышцу впиваются маленькие занозки, проникая в кровеносную систему, тем самым разрывая вены и артерии, но он все идет куда-то прямо. Голые ступни проваливаются все глубже с каждым шагом; вместо земли – прогнившая плоть, что своим тошнотворным запахом отпугивает все живое, но только не Кима. Сам не понимает к чему стремится и почему так упорно начинает пробираться сквозь ссохшиеся деревья. Взгляд переводит на руки, а они в кандалах ржавых, слишком крепких, чтобы их просто так разорвать, на коже черные татуировки, словно змеи, ползут вверх, и только одно слово – лжец. Хонджуну хочется их вывести, судорожно сдирая короткими ногтями, но сквозь багровые царапины они проступают снова, будто издеваясь. Он тут заперт. Заперт в собственных страхах, разочарованиях и идиотских убеждениях. Это край мира, который начинается в одной точке и заканчивается в ней же, как собственный котел в аду, из которого выбраться не получится до скончания времен. Замкнутый круг, где время остановилось, и собственная кожа становится тяжелее сотни тонн, но продолжаешь идти куда-то, будто позволят взлететь к облакам. -Чувствуешь боль? – кто-то шепчет на ухо, Ким испуганно пытается найти обладателя знакомого голоса, но вокруг только кромешная тьма, - чувствуешь? Это моя любовь к тебе.       Резко все прекращается, оставляя звенящую пустоту в ушах. Страшно. Будто воздуха не хватает, а тут, в этом небытие, нет ничего, кроме сверлящей безысходности. Хочется кричать, но даже рот не получается открыть, потому что его перекидывает в прозрачный куб, который наполняется густой кровью с запахом жасмина. Пульс ощущается в висках, давя на мозг, не давая сообразить, как ему быть и что делать. Горячая жидкость обволакивает ноги, а по щекам бегут такие же обжигающие разъедающие слезы. Кожа слезает уродливыми кусками, падая прямо на поверхность алой крови. Хонджун голову поднимает вверх, в надежде увидеть хоть какой-то свет и не захлебнуться, но отвратная субстанция уже заливается в нос, попадая в легкие. Последний судорожный всхлип и наступает конец.       Тишина. Даже сердце больше не слышно, только пустота, блаженное умиротворение. Больше не страшно, больше не хочется сопротивляться и спокойно принимает свою участь, как снова слышится голос, да так четко, будто он в голове. -Что ты сейчас чувствуешь? – по шее что-то острое проходит, но через секунду затягивается удавкой, - нет ничего, да? Так это мой мир без тебя, но ты тут не останешься, потому что я люблю тебя и не оставлю тут, не бойся.       Веревка резко натягивается, вытаскивая из этой черной дыры на поверхность. Хонджун открывает глаза и его тошнит этой кровью, кажется, что все внутренности выворачивает от рвотных позывов, но пугается не на шутку, когда на ярко-зеленой траве, в куче с черной массой, замечает белые цветы жасмина. Стоя на карачках, отползает назад, в страхе оглядывая все вокруг, но вместо голубого неба видит только болотного цвета облака на сером фоне. В нос вбивается запах родниковой воды и давящую тишину разбавляет звук ее журчания, оборачивается назад и видит кристальную жидкость. Она в пару шагах, но пока Ким делает их, кажется, что проходит целая вечность. Трясущиеся руки цепляются за траву, вырывая его с корнем, чтобы хоть как-то дотащить свое тело, на котором не осталось живого места. Это как по разбитому стеклу идти, но и оно в самом организме разносится с невероятной скоростью, разрывая нежные ткани.       В воду смотрит, как в зеркало, но видит расплывчатый светлый силуэт и собственные черные глаза, что горят от испуга и боли. Это какое-то сумасшествие, из которого нет выхода, как бы ни искал. Он сам себя не узнает, не понимает, что происходит, но где-то на периферии сознания кто-то царапает ржавым гвоздем, что это конец.       Ким собирается нырнуть в эту воду, чтобы хоть как-то облегчить свою смерть, задыхаться ему не в первой, но за спиной слышатся легкие шаги и в зеркальной глади появляется он. -Я тебе принес нож, - говорит Сонхва, улыбаясь так мягко, так по-родному.       Омега, как всегда шикарен, особенно с белыми волосами, какими они были года три назад. От него теплом веет, но больше запаха цветов не чувствуется, какой-то другой на его месте, но Джун не может разобрать какой именно. Как ангел, стоит и смотрит с жалостью, решительно протягивая огромный мясницкий нож. -Ты же хотел мне сделать больно, да? – снисходительно, будто с ребенком говорит, - возьми. Если это тебя сделает счастливым, то и я буду счастлив.       По бледной щеке стекает одинокая слеза, чище всего на свете, но продолжает улыбаться так же искренне, а Хонджуну никто и никогда не делал так больно. Никто своим голосом нежным и такими просьбами не выдирал у него сердце, никто не заставлял чувствовать настолько много, что мозг не может разобраться во всем этом дерьме. Ким не может подняться, чтобы обнять и сказать, как много в его жизни значит Сонхва, а рука сама тянется к рукоятке ножа, сколько бы ни пытался сопротивляться. -Не бойся, - парень своей холодной рукой проводит где-то в районе головы, но альфа не чувствует прикосновений, - лучше сделай это сейчас, потому что когда ты уйдешь, я буду умирать в тысячу раз больнее.       Хочется закричать, что он никогда не уйдет, всегда будет заботиться о нем, любить, как никто другой, чтобы только Пак больше никогда не жил с разбитым сердцем, а был самым счастливым человеком в этом прогнившем мире, но хриплый голос Сонхва заставляет проснуться. -Да, пап, - слышится где-то совсем рядом, - я сейчас не дома.       Хва спал невероятно сладко, обнимая вместо подушки или одеяла теплого человека, а если этим человеком является Ким Хонджун, то это просто идеально, но неожиданно зазвонил телефон, который раздражал своей вибрацией. Пришлось выпутываться из кольца рук альфы, чтобы сесть на кровать и, наконец, принять звонок от Минхо. -Я у Хонджуна, - оборачивается через плечо, смотрит на Джуна, который хмурится и рукой пытается найти Сонхва. Шепчет и надеется не разбудить такого милого хена, - давай я лучше сам привезу документы?       Альфа с трудом разлепляет глаза, такое ощущение, что он не спал, а разгружал вагоны все это время и вдобавок по голове ударили посильнее, вместо зарплаты. Это все из-за плохого сна, он уверен, но вспомнить, что именно снилось не получается, но точно что-то неприятное. -Ладно, вечером буду, - вздыхает устало, сбрасывает звонок и полностью разворачивается к Джуну, который пытается сфокусировать сонные глаза. -Минхо звонил? – голос свой не узнает. -Ага, нужно будет домой съездить, а потом к нему, - укладывается рядом, а альфа сразу же его обнимает за талию, - поедешь со мной? -Только после кофе, - слепо тычется в район острых ключиц, собираясь снова уснуть. -Джун, время почти три, - смеется тихо омега, поглаживая по мягким синим волосам, не зная, что этими действиями, почти заставляет мурчать парня от наслаждения, - ты еще не выспался? -Сон какой-то дурацкий снился, может, еще поваляемся? -Поедем в такси, там и поспишь.       На кончике языка оседает сладость этого момента, так бы и хотелось остаться в уютной квартирке не в центре Сеула, где в гостиной висит гирлянда, на подоконнике пепельница, а на кухне еда из доставки, продолжать лежать на этой кровати в обнимку с Хонджуном и не думать ни о чем, но реальный мир зовет из этого мини-отдыха.

***

MISSIO – I run to You       Небо снова затянуто серыми облаками и только изредка проглядываются лучи холодного солнца, но быть честным, то Джуну все равно на погоду, когда у него в руках самая теплая звезда. Они сели в такси, чтобы поехать сначала на квартиру Пака, а потом и к самому Минхо, отчего-то у Хва настроение слишком приподнятое, в отличие от старшего, который безразличным взглядом обводит белый салон дорогой машины. Не удивительно, что омега заказывает люксовое такси, такому, как он, нужно все самое лучшее.       Сонхва такой сложный и непредсказуемый, что у Кима начинает болеть голова от раздумий: что в следующий раз выкинет омега? После того, как Джун все-таки выпивает вторую кружку кофе, чуть ли не падая на стол, Пак выглянул из-за двери и неловко спросил, застенчиво опуская глаза в пол. -Хонджун, у тебя в спальне увидел черную кофту, я ее возьму? – у альфы даже глаза открылись, - ну, мы поедем до моего папы, а если я покажусь в одном и том же, то он что-то заподозрит.       Старший нахмурился из-за этой просьбы, но кивнул головой. Правда, только сейчас понимает, что Хва мог бы переодеться у себя в квартире. Отрицать глупо: Паку очень идет его одежда и то, как их запахи смешиваются – потрясающе. -Джун, ты чего такой хмурый? – включил камеру и рассматривает себя, думая, как бы поудачнее сделать фото. -Да так, просто задумался, - в груди пластами укладывается тревожность непонятная, будто чем дальше едет машина, тем больше ждет его бед.       В кармане вибрирует телефон, Ким сразу же достает его, читая сообщение с осознанием – все его проблемы только начинаются.       Персиковое чудо. 15:34 Привет, хен. Мы так давно не виделись, может, встретимся?       Хонджун хотел бы себя придушить прямо тут, что этим глупым способом не решить ничего. Взгляд переводит на Сонхва, но тот не обращая внимания, делает селфи. Улыбается объективу искренне, без присущего ему притворства, возможно, это первый раз, когда Джун видит настоящего Пака перед камерой, со светлой душой и горящими глазами. Даже нет того льда во взгляде, от которого альфа свирепел и желал разбить его, чтобы увидеть подобие человека, а получилось все совсем наоборот – Ким влюблен в то, что под многолетними глыбами хранилось. Какое-то жгучее чувство скребет по стенкам груди от того, как Сонхва раскрывается и показывает не только ему, а всем своим подписчикам. Омега достоин лучшего – это факт, но может ли себя старший назвать лучшим?       Смотрит пристально на парня, как тот играючи, волосы поправляет и выпавший из уха наушник обратно вставляет. Чувствует себя, будто изменяет своему дорогому человеку и от этого все тело в противной слизи темного цвета, которая состоит из чистой по концентрации, такой отвратительной лжи. Она окутывает сердце черными прутьями и как же хорошо людям, которые привыкли жить в подобном мире, день ото дня обманывая все свое окружение. Они привыкли к тому, что язык не контролируя, создают иллюзии, в которые все так верят. Ким тоже не святой, но погрязнуть в этом дерьме не хочется, по крайней мере, еще больше. В голове всплывают отрывки сна, где руки в надписях и доходит до него одна простая истина – он лжет не себе, а тому, кто это не заслужил.       Альфа принял свои чувства к Хва очень быстро, не стал отрицать очевидного, да и в этом смысла особого не было, тем более он уверен в них, но из-за того, что голова и легкие были забиты белыми цветами, совсем потерялся со времени и забыл об Уене. Самое отвратительное – играть чужими чувствами, и парень это прекрасно понимает. Только пока сам не напоролся на это, не мог трезво мыслить, хотя Юнхо его предупреждал, говорил, что это все херня, но нет, лучше строить песочные замки дальше, в надежде их сохранить. Как же стыдно становится, стоит только вспомнить все свои планы на Чона. Тогда в альфе говорила не симпатия, нет, вовсе не она, а бесконечная злоба на себя, на Сонхва, на Вселенную и время, что он тратил так бездумно. Хотел приземлиться на огромную подушку безопасности в виде Уена, но бесконечные убеждения в своих выдуманных чувствах забрали все гарантии на светлое будущее. Теперь если и упадет, то не в объятия юного омеги, а сразу в преисподнюю, где самое место такому человеку, как Ким, но за свои грехи получил самое ценное сокровище. Становится страшно, ведь вечно все так хорошо не может быть и каждый человек всегда расплачивается за свои деяния, остается только ждать этого часа. В итоге рядом сидит счастливый Сонхва, который пишет очередной пост в инстаграм, а где-то там персиковый мальчик с трепетом ждет сообщения от Хонджуна. Мысль о том, что он прогнил насквозь – врезается новой силой, заставляя чуть ли не выть от своей глупости.       Он обязан все исправить в ближайшее время, все объяснить Чону, пока не поздно, пока не заврался окончательно. По сообщениям говорить о таких серьезных вещах – бредовая идея, поэтому быстро печатает и нажимает кнопку «отправить». 15:36 Привет, да, нам нужно увидеться. Я сейчас занят, но я тебе обязательно напишу, когда смогу.       Выдыхает как-то слишком шумно и пугается, когда телефон вибрирует с определенным звуком. Сонхва, тот самый Сонхва, за которым Джун следил бесконечные месяцы, выложил новую фотографию и это тот самый Сонхва, сидит в тридцати сантиметрах от него, такой счастливый и смотрит заинтересованно. -Кто пишет? -Такое ощущение, что мы в браке, и ты контролируешь меня, - убирает телефон поглубже в карман. -Я не знаю, что такое личное пространство, просто смирись, - голову устраивает на чужом плече, нащупывает теплую руку Кима и переплетает с ним пальцы, - красиво. -Что именно? – расслабляется Хонджун, согревая вечно холодные кисти. Теперь он знает: У Хва из ледяного – только пальцы. -Вот, - сжимает сильнее, - вот это красиво.       Приподнимает сомкнутые руки, чтобы лучше продемонстрировать, как идеально лежат в немного грубой ладони альфы, его тонкие и длинные пальцы, все с теми же серебряными колечками. Оба парня заворожено смотрят на это, смакуя такие чудесные моменты. Ким думает только о Хва, который состоит весь из изящности от кончиков ногтей до кончиков волос, живое искусство, не иначе. Так близко, что хочется сказать «мой», но страшно до безумия, поэтому только тихо шепчет: -Да, невероятно красиво.       Такому, как Сонхва, нужно все самое лучшее и Хонджун постарается стать лучше для него.

***

Koodaline – Say something 17:09       Когда они приезжают, то зимнее солнце уже скрывается за тысячью высотками огромного города, а на небе мчатся тяжелые тучи. Сонхва вздрагивает от ветра, как только выходит из машины вслед за Хонджуном. -Думаю, папа нас обязательно попросит остаться на ужин, ты не против? – не оборачиваясь, спрашивает у Кима, набирая пароль на маленькой панели. -Нет, но долго у вас не буду, мне еще нужно доделать проект, - идут по знакомой дорожке к крыльцу, - кто-то просто мне мешал почти два дня. -На что это ты намекаешь? – Сонхва резко останавливается и с прищуром заглядывает в глаза альфы, но тот только плечами пожимает. -Ни на что, я рад, что ты был со мной это время, - обходит омегу, который рот приоткрыл от удивления. -Хонджун, как ты так легко можешь об этом говорить? – опомнившись, догоняет Кима перед самой дверью. -Я просто сказал правду, - не успевает нажать на дверной звонок, как дворецкий с мягкой улыбкой пропускает их в дом. -Добрый вечер, ваш папа скоро подойдет, можно вашу одежду?       Все как обычно и без изменений, Джун даже начинает привыкать к этой обстановке и к самому семейству Паков. Несмотря на все эти многочисленные счета, у них сохранилась некая человечность с простодушием, правда Ким до сих пор не знаком с отцом Хва, но думает, что это к лучшему, уж настолько к огромным шагам явно не готов. -Хонджун, - слышится голос Минхо со стороны лестницы, - я так рад, что ты тоже приехал.       Минхо широко улыбается и почти бежит, чтобы обнять застывшего Кима, который ничего не понимает, так же, как и Сонхва, который руки скрестил на груди. -Как это понимать? – недовольно проговаривает Хва, наблюдая за тем, как папа крепко обнимает альфу, а тот в ответ неуверенно кладет руки на спину, прося мысленно помощи у младшего. -Хва-я, ты хоть и редкое явление в нашем доме, но Хонджуна я больше ждал, - смотрит так нежно и руку протягивает к сыну, - документы отдай. -Охренеть, - вручает зеленую пластиковую папку, губы дуя. -Не выражайся. До ужина еще есть время, надеюсь, Хонджун останется с нами? – вновь одаривает мягкой улыбкой. -Да, я ненадолго, - неловкость всей этой ситуации просто зашкаливает, что альфе хочется провалиться на месте. -Вот и чудно, - направляется к лестнице и у самых ступенек оборачивается, - посидите пока в гостиной, я с Уджином спущусь через минут пять, он по тебе очень соскучился. -Пошли, похититель папиного сердца, - с издевкой произносит омега. -Да я виноват? Я сам в шоке, - активно жестикулирует Ким и плюхается рядом с парнем на диван. -Знаешь, - спустя несколько секунд молчания говорит Хва, смотря куда-то перед собой, - он моего бывшего так не полюбил за все время, что мы были вместе, а тебя обожает уже на вторую встречу. -Разве это плохо? – заглядывает в темные глаза, в которых морозная корка вновь образуется и не получается понять, что испытывает он в данную секунду. -Нет, просто, - в легкие набирает побольше воздуха, - странно немного. -Ну, твоему папе я нравлюсь, считаю, что это успех, - улыбается краем губ, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, но младший еще больше проваливается в пучину воспоминаний, - Сонхва, не думай о том, что было. Оставь это все прошлое там, где ему место. Неужели ты не видишь, что можно жить по-другому, с чистого листа со мной? Понимаю, ты просто так не сможешь его забыть, но попробуй, я тебе помогу, буду рядом.       Пак прикрывает глаза, откидываясь на спинку дивана, слова альфы режут его своей нежностью и искренностью, что он не в силах больше слушать их. Не хочется признавать, но Джун прав: у него впереди еще целая жизнь и он должен пробовать жить, а не существовать, должен любить и дышать полной грудью. -Ты мне обещаешь? – протягивает мизинчик, чтобы скрепить клятву, как он всегда это делает. -Конечно, - сцепляет пальцы и переводит взгляд за спину омеги, где стоит музыкальный инструмент, - Хва, можно тебя попросить? -Что? – смотрит из под опущенных ресниц, вопросительно приподнимая бровь. -Сыграешь для меня? -Нет, - резко обрубает, отдергивая руку. -Почему? – не понимает Ким, считая, что если человек умеет играть, то этого скрывать нельзя. -Он любил, когда я играл, - смотрит куда-то в сторону, обнимая себя за плечи, будто от несуществующего ветра пытается скрыться, но на самом деле, он в груди воет, - я для него песни писал, а сейчас, мне кажется, что разучился управлять своими пальцами. -Почему бы тебе не попробовать? – у самого сердце замирает, - если ты не переступишь через это, то так и останешься в том прошлом, просто попробуй, - голос понижает, наклоняется чуть вперед и почти шепотом умоляет, - ради меня, Сонхва, просто попробуй.       Они сидят в тишине несколько минут, но кажется, что проходит целая вечность. У Пака война идет, в которой его разум проигрывает сердцу и такому разбитому голосу Хонджуна, который свое плечо подставляет, что бы омега опирался на него. Он ему доверяет своих демонов, так почему бы не доверить еще одного? Ведь если ничего не получится, то Джун же не перестанет испытывать к нему симпатию, да?       У самого альфы все рушится от такого Сонхва, он даже не может чем-нибудь помочь и это в сотню раз больнее. Пусть он специально провоцирует, чтобы парень вышел из зоны комфорта, пусть это неправильно, но Киму плевать. Если Хва не решится, то будет пробовать снова, чтобы снять все старые оболочки с омеги и увидеть еще больше сторон, такого многогранного внутреннего мира. Может, это звучит как-то эгоистично, но мужчина уверен, что это поможет в дальнейшем. -Я недавно слушал одну песню, - прикусывает щеку, до конца сомневаясь в своем решении, - она мне очень понравилась, и я ее выучил за пару дней.       Больше не говоря ни слова, встает с дивана и на негнущихся ногах подходит к своему любимому фортепьяно, проводя пальцами, почти невесомо, по глянцевому бортику. Его старый друг без единой пылинки продолжает стоять все на там же месте просто для декора, а когда-то омега вечерами играл любой сложности произведения, а сейчас боится, что гаммы правильно проиграть не сможет.       Хонджун неслышно подходит ближе, когда парень садится на стул и оглядывает черно-белые клавиши. Он все помнит, каждую ноту, что писал своим ровным почерком для того, кто ценил это, чуть ли не плача, слушая каждую новую мелодию. Хоть рвал, сжигал все листы, но такой кусок жизни просто не выбросишь, как бы ни хотелось и самое главное, что помнит, как больно было после всего. -Я давно не практиковался, а уж тем более не пел, только вечерами в ванной, - глаз не поднимая на Джуна, - так что, если получится ерунда, то виноват ты.       Старший только головой кивает и взгляд не отводит, когда Пак нажимает на клавишу для пробы. В гостиной никого нет, кроме их двоих и звук отражается от стены слишком громко, что парень за инструментом даже вздрагивает. Касается еще раз, и еще, выслушиваясь в каждую ноту, а пухлые губы растягиваются в подобие улыбки. С каждым разом все увереннее нажимает и чувствует неописуемую легкость на душе, будто он не прекращал играть, но пару занятий нужно, чтобы вспомнить все окончательно.       Сейчас никто и ничто не имеет значение, когда Сонхва разыгрывается сильнее, пробегая по клавишам – пальцы все помнят. Ему до безумия не хватало этой легкости, когда, не задумываясь, играешь то, что на душе, придумывая что-то свое, меняя старое. С самого детства жил музыкой, сгорая вместе с ней и поднимаясь на ноги, но от одной вещи не смогла спасти – от разбитого сердца, но сейчас она омывает нежно-сладким молоком шрамы на нежной коже, проникая в самую глубь, прямо к сердцу. Какое-то невероятное единство с инструментом испытывает в эту секунду, ликуя каждой клеточкой своего тела, словно белые цветы распускаются в душе на местах ран. Долгожданная свобода от всех своих мыслей наступает, но вдруг музыка смолкает и Хва начинает играть совершенно другую мелодию. Seonghwa – The Story Never Ends       Хонджун стоит неподвижно, заворожено смотрит на то, как длинные пальцы плавно двигаются, словно танцуя, а вся комната заполняется приятным звуком, что сердце пропускает пару ударов, но выбивает весь воздух из легких то, что Сонхва начинает петь. Его голос дорогущим шелком опутывает все тело, перенося куда-то в другое место. Кто бы мог подумать, что его ледяной принц настолько талантлив? Пак глаз от инструмента не поднимает, полностью сосредотачиваясь на своем любимом друге и на вокале. У самого все внутри трясется от этого, ведь буквально в метре стоит Хонджун и вслушивается внимательно, чувствует на себе его черный прожигающий взгляд и боится, что сделает что-то неправильно, тем самым разочарует мужчину. Только вот Ким пытается умять тысячи мурашек, что бегают вдоль позвоночника и по рукам. Слушать вживую, как играют – это неописуемый восторг, когда поют – высшее наслаждение, а когда делает это Хва, то просто забывает собственное имя.       Ким краем глаза замечает какое-то движение со стороны, голову резко поворачивает и видит в арке застывшего Минхо. Он прижал маленькую ладошку ко рту, чтобы не вскрикнуть, смотрит на спину сына и поверить своим ушам не может. Сколько бы он не пытался уговорить его сесть за фортепьяно, но тот наотрез отказывался даже поднимать эту тему, сбегая подальше, а сейчас вот он, настоящий, как прежде играет и даже поет что-то на английском, когда он берет ноту чуть выше, по щекам начинают течь слезы от облегчения и радости. Его любимый мальчик не такой, как прежде, он меняется с каждым разом, вновь начиная жить без всепоглощающей боли. Он вновь, словно картинка из пазлов, собирается, чтобы потом окончательно себя склеить. Соленая вода срывается вниз с ресниц, и осознание накрывает с головой – все хорошо.        Переводит покрасневшие глаза на Джуна, который улыбается ярко, хотя у самого застыли кристальные капельки. Минхо руки к сердцу прижимает и одними губами двигает беззвучно. -Спасибо.       Хонджун робко кивает головой, а омега, которого потряхивает от переизбытка чувств, разворачивается и спешит уйти в ванную, чтобы окончательно тут не разреветься.       Сонхва сам чувствует, как он восстает из пепла, словно феникс, и в голове только одна мысль: «как же этого не хватало». Руки покалывает, а он доигрывает последние ноты песни, прикрывая глаза. -The story, - тихо срывается с губ, и похолодевшие пальцы сжимает в кулаки. NCT U – my everything       Ким до сих пор не может в это поверить, казалось бы, просто сыграл, просто спел, но для него – это заглянуть глубоко в сердце, высматривая каждый закоулок, изучая заново и понимая, что Сонхва настолько невероятный, что слов нельзя подобрать, чтобы выразить все восхищение. Омега забрался в самую глубь души Джуна, оставив белые следы на черных стенах, принося туда такие чувства, которые раньше никогда не ощущал и никогда не хотел бы, но Хва все решил по-другому, забирая в свое подчинения мысли, тело и сердце замершее. Теперь ничего не имеет значения, кроме обладателя самого нежного, сладкого, любимого запаха цветущих цветов, которые забиваются в легкие, но с ними так комфортно и тепло. Больше не хочется их вырывать с кровью, нет, точно не сейчас, когда Хонджун так влюблен в это чувство. -Я, надеюсь, что не сильно все испортил, - глаза стыдливо прячет за светлой челкой.       Хонджун умиляется из-за этого глупого парня, потому что он не мог все испортить и никогда не сможет это сделать. Альфа подходит ближе, присаживается на корточки, хотя устоять сейчас крайне тяжело, берет его руку в свои и сжимает крепко. -Что ты такое говоришь? – усмехается по-доброму, - ты испортил только это.       Тянет холодную ладошку на себя и прижимает к груди, где бьется быстро-быстро сердце, такое глупое, такое восторженное, такое падающее в любовь. Пак испуганный взгляд переводит на Джуна, который смотрит прямо в глаза и тушуется от этого. На дне черных глаз плещется бесконечное тепло вперемешку с нежностью, сливаясь в что-то, что называется симпатией, но если копнуть чуть глубже… От этого становится сначала не по себе, а потом хочется всегда ловить на себе такой восторженный взгляд, но только от синеволосого. Только его чувства он хочет принять и поделиться своими взамен, отдать всего себя без остатка, и пусть они не говорят вслух того, что творится в их душах, пусть остается это секретом для всех, но оба понимают – они падают друг в друга без шанса выбраться. -Дурак, - тихо шепчет Хва, голову к плечу склоняя, не разрывая зрительного контакта, и руку не отдергивает - ему нужно чувствовать под ладонью бешеное сердцебиение. -Сонхва, не согласишься ли ты, - начинает Ким, но омега быстро перебивает. -Я пока не хочу замуж, ты еще не сводил меня, как минимум, на три свидания, то, что я сплю с тобой в одной кровати, еще не значит ничего, мы даже одеты были, - быстро выпаливает, а альфа тихо смеется. -Умеешь же ты все испортить. Помнишь, я говорил, что сделаю все, чтобы ты сам захотел пойти со мной на свидание? – в ответ только неуверенный кивок, - в итоге получилось по-другому, и это ты сделал все, чтобы я умолял тебя провести со мной хотя бы один вечер. -А то, что я провожу с тобой ночи - не считается, а? – вопросительно приподнимает бровь. -Ты же понимаешь, что я не об этом. -Свидание, значит, - растягивает каждую букву, глядя куда-то в потолок, видно, что специально издевается, хотя сам готов завизжать от радости. -Ну, если не хочешь, то могу кого-нибудь другого позвать, - не остается в долгу Джун, чувствуя, как рука в момент напрягается, а злой взгляд темных глаз впечатывается в альфу. -Придурок, куда ты от меня денешься. Завтра идем, потом напишешь куда и во сколько, - приказным тоном. -Как же я тебя обожаю, - теплую ладонь перехватывает поудобнее, подносит к лицу и суховатыми губами прижимается к костяшкам пальцев.       Сонхва дышать вовсе перестает от того, что видит и чувствует, кажется, температура поднялась или это просто его щеки покраснели. Он готов умереть прямо тут от такой нежности и трепета, с которым Хонджун его руки целует и это в сотни раз интимнее и сокровеннее, чем поцелуи в губы. От этого дух захватывает, а в душе, где были выжженные леса, вновь цветут цветы зарождающегося чувства. Легкая боль, но от нее возвышается все больше и выше, туда, где только они вдвоем будут любить друг друга до потери пульса. Сам же альфа горит и задыхается от того, как же ему нравится Хва и как он готов сам сдаться в его сладкий плен. Теперь он точно никуда от него не денется, потому что привязался к парню золотыми нитями, что крепчают с каждой секундой проведенной вместе. -Может, пойдем? – севшим голосом спрашивает Пак.       Джун так и не отпускает руки омеги, даже тогда, когда они заходят в столовую, даже когда сидят за столом, то держатся друг за друга не как за спасительный круг, а боясь, что это все сон.       Ужин проходит просто потрясающе. Уджин, когда увидел своего любимого хена, чуть ли не пищал, кидаясь на шею к Джуну, говорил, что еще немного и сможет бегать, как прежде, хотя растяжение получил буквально вчера. Хва чувствовал некую ревность, что его родной брат и папа так не радуются его приходу, как Киму, но одновременно с этим, мысль о том, что альфу приняли в семью так быстро – несказанно радовала.       Если вернуться к его бывшему, то Минхо, когда увидел его в первый раз, оглядел с ног до головы и выдавил из себя подобие улыбки. Хва знает своего родителя и сразу понял – ничего хорошо не закончится. Тогда отношения в семье были невероятно теплыми и одобрение выбора Сонхва очень многое значило, с того момента не особо что-то поменялось, просто омега это так открыто теперь не показывает, но в тот день он очень сильно обиделся на Минхо, хотя ничего не поделаешь, если человек не понравился с первого взгляда. Сын настаивал на том, что им просто нужно познакомиться поближе и Хо узнает, какой парень хороший, умный и просто чудесный. Для Хва не было каких-либо недостатков в его избраннике, подумаешь старше на четыре года, в таком высшем обществе разница в возрасте не играет никакой роли, но папа продолжал упрямиться, находя различные причины, чтобы не принимать у себя в особняке парочку. Сонхва приезжал один и со временем смирился, что его любовь никогда не будет одобрена, тогда Минхо говорил, что просто не нравится и все тут, что угодно делайте, но мнения своего не поменяет. Отцу, например, было глубоко плевать, как всегда, смотрел строго и молчал, хотя сын и не надеялся на какую-то радость, кажется, что встречался бы с каким-нибудь нищим пареньком или нефтяным магнатом, то реакция была бы такая же. Маленький Уджин дико ревновал своего братика к какому-то альфе, который его обнимал крепко и не стеснялся целовать в щеку у всех на глазах, может, это просто был такой возраст, но в итоге, этот союз никто не одобрил.       Сонхва плакал вечерами поначалу, но его дорогой успокаивал и говорил, что не обижается, да и какая разница, если они друг друга любят? А сейчас творится что-то невероятное: Джин смеется вместе с синеволосым над дурацкими шутками, Минхо болтает без умолку обо всем на свете, а Ким бурно поддерживает этот разговор.       Чувствует в груди огонь приятный, который согревает и топит вечные льды, за которыми скрывается крошечный страх, что Хонджун станет для омеги чем-то большим, и снова полюбит кого-то всем сердцем. Боится, что он станет для парня всем.        Сонхва остается как-то позади этого всего праздника жизни: он почти ничего не говорит, только улыбается легко от того, как все счастливы и смотрит под стол на переплетенные руки с восхищением. В голове совершенно нет мыслей, а в душе сплошной штиль. Словно в прострации находится, не замечая того, как папа смотрит радостно, немного опухшими от слез глазами. У Минхо тысяча благодарностей крутится на языке для Джуна за то, что он делает с его сыном, и он искренне верит, что Ким никогда не причинит боль. Sam Smith - Palace       Вечер за семейным столом незаметно пролетает из-за шуток и громких разговоров. Джун уже заказал такси, что подъедет через минут пять, принимает свою куртку из рук дворецкого, кланяется почтительно и одевается под пристальным взглядом трех пар глаз. Альфа обещал, что еще приедет и обязательно поиграет с Уджином в приставку, Минхо обнял крепко на прощание, шепча на ухо искренне «спасибо», а Хва нехотя выпустил его руку из своей, чувствуя, будто кусочек своей души отпускает. Он не хочет принимать тот факт, что будет скучать. -Спасибо еще раз за такой прием, - склоняется в девяносто градусов. -Хонджун-и, мы только рады видеть тебя в нашем доме, - тепло улыбается Минхо, приобнимая Джина. -Хен, ты пиши, если что, вдруг братик будет вредничать, как я ему сразу воспитательную беседу проведу, - заявляет гордо самый младший Пак. -Без проблем, - подмигивает Джун, чувствуя острый взгляд на себе. -Ладно, мы пойдем, - говорит Хо и тащит сына к лестнице, потому что надо дать время Сонхва и Джуну нормально попрощаться, - удачной дороги. -Но хен же еще не уехал, - упирается ребенок, оглядываясь через плечо. -Пошли, я тебе говорю, - тихо говорит Минхо, поднимаясь по ступенькам.        Они остаются вдвоем, стоят друг напротив друга в расстоянии двух метров и не знают, что сказать. Просто молча смотрят в глаза, а Хва неловко мнется, потирая вспотевшие ладошки друг об друга и губу прикусывая. Джун считает, что ничего милее не видел в своей жизни, когда он робко подходит ближе и останавливается в расстоянии вытянутой руки.       Каждая клеточка омеги кричит о помощи, чтобы синеволосый хоть что-то сделал, потому что невозможно терпеть эту тишину и чувствовать только свое неугомонное сердцебиение. -Хонджун, - приходится брать все в свои руки, - спасибо тебе. -За что? – голову по-птичьи склоняет, чтобы удобнее было заглянуть в глаза. -За все и за этот вечер, и за то, что не оттолкнул меня и вообще… -Хва-я, - перебивает Ким и теплой рукой дотрагивается до подбородка, чтобы омега обратил на него внимание, - никогда за такое не благодари и не думай, что я делаю это из-за какой-то жалости или чего-то подобного, хорошо? Мне нравится быть с тобой, проводить с тобой время и быть частью твоей жизни, потому что в моей, ты занимаешь очень важное место.       В этих словах нет лжи, а только искренние чувства, которые Джун неумело выражает через такие фразы и прикосновения, очень надеется, что Хва их поймет правильно. У омеги же взрывается все в груди, маленькими искрами прожигая легкие, потому что для него, подобное приравнивается к тем самым заветным трем словам. -Ты снова это делаешь, - прикрывает глаза и щекой трется о руку, что пахнет кокосовым молоком. -Что делаю? Говорю правду? – альфа сокращает между ними расстояние, не убирая пальцы от нежной кожи лица, а вторую руку устраивает на хрупкой талии.       Сонхва в который раз не дышит из-за того, что забывает, как это делать рядом с Хоном, отдается полностью всем своим чувствам, а сам становится похожим на один сплошной оголенный нерв, который на каждое прикосновение реагирует, словно током пронзают. Он готов к любому исходу и к любому действию со стороны Кима, поэтому не открывает глаз, чуть приоткрыв губы, но он только горячий поцелуй оставляет на бледной щеке и, как ни странно, этого хватает, чтобы провалиться сквозь пол. -До встречи, Хва-я, - шепчет Джун, почти у самых губ, любуясь трепещущими ресницами.       Так не хочется выпускать омегу из своих объятий, но на телефон приходит оповещение, что такси уже прибыло, а в голове мысли о том, что он не сможет сесть за ноутбук в который раз, потому что будет думать только о Сонхва, который открывает глаза и делает шаг назад. -Пока, Хонджун, - внутри все протестует и умоляет остаться с ним, но здравомыслие глушит сумасшедшее сердце и остается только смотреть на то, как Ким улыбается немного грустно, разворачивается, и дверь за ним закрывается.       Джун вдыхает морозный воздух, приводя сознание хоть чуть-чуть в порядок, и идет по дорожке к воротам. Что с ним делает этот парень? Это просто что-то невероятно красивое с острыми шипами, которые под кожу входят все глубже от каждого объятия, но он стерпит всю боль и будет истекать кровью, если это потребуется. Если этого захочет Сонхва.       За спиной слышится открывающаяся дверь и отклик Пака: -Ты же мне напишешь? – такой отчаянный и с надеждой.       Джун оборачивается к парню, сквозь темноту вглядываясь в лицо, и улыбается широко. -Конечно, напишу. -Хорошо, иди, тебя уже ждут, - руки к сердцу прижимает, чтобы его успокоить.       Смотрит на удаляющуюся фигуру альфы и сам не понимает, зачем выбежал на улицу в домашних тапочках и крикнул этот вопрос. Может, ему хотелось еще раз увидеть его? А может, он просто свихнулся совсем? Он не знает ответов на эти вопросы, даже когда садится за фортепьяно, играя что-то новое и незнакомое. Пальцы сами нажимают на клавиши, как когда-то давно с легкостью, живя отдельной жизнью. Сердце трепещет в груди, а в голове только вата сладкая, вместо мыслей. Как же много всего накопилось, а нормально разобрать не получается.       Боже, как он влюблен.