find your treasure

Lauv - changes       Дни проходят незаметно, что не успеешь оглянуться, как тяжелый и сонный понедельник сменяется на долгожданную пятницу с ее шумными вечеринками и пьяными людьми, которые, наконец, могут отдохнуть от еженедельной рутины. Суббота пролетает еще быстрее, чем другие дни недели и наступает воскресенье с остатком аромата выходного и приближающегося трудового дня. Запах кофе и свежих вафель напоминают, что находишься там, где можно вдохнуть полной грудью и расслабиться на мгновение, пока за окном ритм города не останавливается. Остается доделывать свои домашние дела, чтобы спокойно входить в новую рабочую неделю и вкалывать, как это всегда и происходит. Бесконечное повторение одного и того же, но пока не слишком кто-то и жаловался на это да вечный темп «быстрее-быстрее» сам никуда не пропадет, вот и остается продолжать крутиться, как белка в колесе.       Только для Юнхо воскресенье обозначает день радости и возвращения домой после тяжелого времени в специфичной командировке, если еще можно так сказать. Завтра выходной и послезавтра тоже, даже после послезавтра он может спать до обеда в объятиях черных простыней, что согреют лучше, чем солнце Пусана, ведь родимая квартира в тысячу раз лучше любого райского места на планете. Для каждого человека существуют свои ценности и свое представление дома, кому-то будет достаточно быть с нужным человеком, другим нужны огромные капиталы с роскошью, чтобы почувствовать себя хоть на йоту комфортнее, а таким, как Юнхо, достаточно быть в тишине небольшой квартиры за закрытыми шторами. Поэтому садится в такси вместе со своим чемоданом ярко-красного цвета и мчит туда, где тихо и солнечно, чтобы к вечеру приехать с пакетом алкоголя к его любимому синеволосому придурку, ради которого он свой кусочек рая продать готов не задумываясь. Ну, а пока Чон оказывается в пробке спустя десять минут своего путешествия по дорогому сердцу Сеулу, Хонджун пальцы заламывает от нервов. Время 14:00       Сегодня воскресенье и Ким увидится не только со своим лучшим другом, который является ему почти братом, но и сможет прикоснуться к самому чудесному парню и от этого сердце бьется чаще, речь, между прочим, не о Чоне. Правда, на месте приятного трепета и легкого волнения, появляется беспокойство, да и вообще непонятно, что ждать от этой встречи таких дорогих его сердцу людей. Первая встреча Юнхо и Сонхва прошла, мягко говоря, не очень, но не потому что они сразу друг друга не возлюбили, разве что Пак мог беситься чуть-чуть, а потому что они даже не смогли познакомиться нормально. Только непонятно откуда взялась тревога за этот вечер, словно они как кошка с собакой друг друга покусают.       Хонджуну стыдно за ту пьяную ситуацию, но если бы ее не было, то не смог бы до конца узнать Хва, который нежный и жесткий одновременно и от этих контрастов Джуна разрывает еще сильнее. Альфа словно подросток впервые влюбился и не может наступить на твердую землю, витая где-то в белоснежных облаках, давно он что-то подобное чувствовал к японцу, но тогда было все таким мимолетным и недолгим, а любовь к Сонхва складывалась за занавеской ненависти каждый день все быстрее, и вот, стоило сорвать уродливую материю, как замок из розового мрамора был готов. Это так непривычно, страшно, но красиво и кружит голову, а Джун взрослый человек, который уверен в своих чувствах, только обуздать их с трудом получается, и разлука в несколько дней показывает насколько.       Пару дней или пару месяцев – альфа понять не может, сколько они не виделись, словно во времени потерялся, не видя глаз, что как жемчужины блестят и смотрят ласково. Сложно признать, но безумно скучает. Пусть они созванивались, говорили часами, даже когда Луни опрокидывал на себя молоко и носился по всей комнате, оставляя мокрые следы, Сонхва просто звонко смеялся, а Джун хотел записать этот смех, чтобы слушать его круглыми сутками. Слишком быстро в него падает по собственному мнению, а если так подумать, то это вполне ожидаемо было спустя столько времени и расцветает все вокруг даже в холодный декабрь от этих чувств.       Он хочет познакомить омегу с Юнхо, познакомить со своим папой, чтобы тот видел всего его, с любой стороны и был уверен в намерениях Кима, пусть не боится доверять и мужчина хоть сотни звезд с неба соберет. До Сонхва никого так сильно не любил и, если наступит после, то никогда не полюбит больше. Всего без остатка, всего для него.       Хонджун ходит по комнате, протирая белоснежный подоконник в четвертый раз, где еще буквально три дня назад стояла пепельница и лежала пачка сигарет, а сейчас пепла не осталось, только в легких смоляной осадок закрепился и вряд ли сможет легко выйти, так же как и белый жасмин, что в самые маленькие капилляры забился. Альфа решил, что ему больше не нужны никотиновые палочки и без них жизнь полна зависимостей, например, нежные губы его любимого мальчика, тем более Пак не любит сигаретный дым. Может, ради него, а может, ради себя, но факт остается фактом – он не курит уже третий день. Если раньше целая пачка была как одним из важнейших фактором жизни, то со временем несколько сигарет в день были потолком и сейчас остается небольшая ломка с тягой, от которой мышцы неприятно ноют. Особенно когда начинает нервничать, рука сама тянется к красно-белой пачке и черной зажигалке, начиная сжигать все тело. Но ничего - он справится для Пака и станет для него лучше, потому что когда любишь, всегда хочешь меняться, начиная от тела, заканчивая душой.       Мужчина лбом прислоняется к холодной стенке, пытаясь собрать мысли в кучу и думает, чем занять себя, пока до их совместной посиделки остается три часа, а сигарет в квартире нихрена, позитивного настроения и еды тоже нет. Кажется, что ни одной пылинки в воздухе не осталось, но жизненно необходимой потребностью остается желание что-то делать, пока совсем не сошел с ума в этом одиночестве. В его теле четыре кружки обычного крепкого черного кофе, ноль процентов желания двигаться и сто процентов натянутых нервов, такой себе наборчик, если честно.       Словно Вселенная его услышала и в тишине, что разбавлялась только размеренным дыханием Кима, раздается громкий дверной звонок, от которого альфа вздрагивает, заставляя мозги работать усилено. Ноги лениво переставляет, а трель становится еще более настойчивой и действующей на нервы сильнее. В голове уже родился план, что если это Юнхо, то Хонджун на него наворчит, ударит чем-нибудь, возможно, скажет пару ласковых слов, а потом обнимет сильно до хруста костей, ну, а если… Быть не может, потому что Сонхва бы предупредил и не стал бы так заявляться без звонка. Они договаривались держать друг друга в курсе всех событий и Хва имеет такую привычку говорить обо всем, что делает или куда-то идет, в общем рассказывает обо всем на свете.       Поэтому на лице Джуна застывает полное непонимание, когда нажимает на ручку, открывает медленно дверь, а перед ним стоит омега, который улыбается ярче солнца. Все такой же шикарный в голубых обтягивающих джинсах с рваными коленями, в распахнутом пальто и белой футболке. Несмотря на самоуверенную улыбку и маленькие огни в глазах, его быстрые движения выдают его нервность и смущение. Смотрят в глаза друг друга, словно не верят, что их больше не разделяет экран телефона и километры дорог, слов не находят, продолжая играть в молчанку. -Привет, пропустишь? – говорит Хва, поглядывая на растерявшегося хозяина квартиры, покачивается с пятки на носок и пакеты в руках стискивает сильнее. -А, да, проходи, - отходит в сторону, а взгляд падает на четыре бумажных пакета, которые набиты продуктами.       Сонхва глазами бегает по прихожей, словно тут никогда не был, а у самого сердце об ребра стучится звонко, отбивая все сто ударов. Он не знает, что между ним и Хонджуном происходит и можно ли тот поцелуй считать ошибкой? Хотя, после стольких попыток Джуна завоевать сердце омеги – такое не называют ошибкой, тем более, когда питаешь чувства к этому человеку и готов еще тысячи поцелуев ему дарить. Хва знает, от чего его в жар бросает, когда Ким закрывает входную дверь, и они остаются наедине, а единственное, что помогает удержаться – стена и немного здравого смысла. Парень уж точно уверен в своей влюбленности безумной, только как спросить у Джуна о чувствах не знает, потому что неопределенность ему точно не нужна, но сразу схватить альфу за футболку, посмотреть в глаза и уверенно спросить: «мы же встречаемся теперь?», воспитание не позволит. На каком-то высшем уровне понимания чувствует, что может доверять свою любовь этому человеку, хотя будто раньше ему было мало доказательств того, что Джуну не все равно, но все поцелуи, действия и касания заставляют верить и без слов. -Мы же договаривались ближе к вечеру собраться, ты даже не предупредил, - вместо приветствия говорит Ким, выдерживая между ними дистанцию. Былая смелость подкреплялась ненавистью, но теперь превращается в робкого школьника, только вот каждая мысль была забита им, а теперь в голове звон и ветер. Они оба не знают, как вести себя сейчас, хочется до покалывания пальцев прикоснуться друг к другу, вдохнуть родной аромат, а потом сойти с ума от тепла их тел, но боятся сделать первые шаги, а дни разлуки с бесконечными разговорами перед сном и после пробуждения, будто куда-то испарились. -Я тебе написал, но ты так и не прочитал, - губу прикусывает от небольшой обиды, ведь ждал совершенно других слов, а песок собственной неуверенности и огорчения неприятно скрипит на зубах, не позволяя сказать что-то еще. -Да? – рыскает по карманам домашних штанов в поисках телефона, но не помнит, где его оставил.       Глазами обводит фигуру парня, что рассматривает носки своих ботинок, скрываясь за светлой челкой, и понимает – он идиот, которых свет не видел. Хва к нему ехал через половину города, тратился на продукты, лишь бы приготовить что-то для своего дорогого человека, свое время ему дарит, а тот просто встречает с шипами, хотя сходит с ума без легкого запаха жасмина и не представляет, как был все это время без него. -Сонхва, - негромко зовет, а парень головой резко дергает в сторону, - я так скучал по тебе.       У Пака даже плечи опускаются, выдох шумный, а на губах расцветает нежная улыбка. Это все, что нужно было в эту секунду. -Хонджун, ты такой дурак, - пакеты падают, а Хва в три больших шага пересекает это расстояние между ними и кидается на шею, обнимая так крепко, как только возможно.       Ким прижимает к себе, собирая в складки пальто на спине и поверить не может в свое счастье. Как же он его любит и он, действительно, дурак, потому что с ним нужно обращаться только ласково, с трепетом, показывать, что он рядом всегда и готов подарить целый мир, только пусть Хва больше никогда не вспоминает прошлое, от которого раны зарубцевались и заросли нежными цветами, чтобы больше никогда не кровоточить и гнить.       Рукой зарывается в мягкие волосы, что блестят, словно шелк, отстраняется немного, чтобы заглянуть в черные глаза и не увидеть там льда, бесконечного холода и старой надменности, от которой не скрыться было никому, и убивала каждого наповал, только Ким выстоял под этим взглядом и теперь получает самые теплые лучи. Его солнце, его золото, его сокровище. -И я, - Хва смотрит так разнежено, пытаясь запомнить каждую черту лица напротив, - безумно скучал.       Джун сгорает от этого полушепота и того, как ресницы парня трепещут, словно крылья бабочки и альфа зацеловал бы всего его, но вместо этого медленно приближается к губам и прижимается с осторожностью. Это их второй поцелуй, а впереди еще целая жизнь, чтобы распробовать друг друга, но, кажется, этого никогда не произойдет каждый раз заново переживая первый раз, и сойдут с ума в один день, как бы это приторно не звучало. У Пака снова жар вдоль позвоночника и мурашки по рукам бегут, от того, как Хон проводит кончиком языка по нижней губе и так же неожиданно отстраняется точно так же, как и начал поцелуй. -И зачем ты столько всего накупил? – смотрит за плечо парня. -Я не могу оставить своего мужчину голодного, - кокетливо улыбается, а на светлых щеках появляется румянец, - тем более я сегодня нянька двух взрослых альф.       Выпутывается из теплых объятий, скидывает ботинки, быстро подхватывает сумки и направляется на кухню, даже не оборачиваясь, а Джун столбом замирает с осадком белых цветков в легких и горящими губами. Их чувства вырастающие, похожи на огромный сад с цветущими деревьями, от чего каждое действие кажется особенно трепетным и легким, как же им нравится это ощущать и взаимностью пропитываться. Может, это просто первые шаги наполнены такой романтикой, а дальше они скатятся в бездну рутины и станут сварливыми старичками, но где-то на подкорке сознания Хон ставит заметочку для себя никогда не стать такими и дарить всего себя столько, сколько им отмерено.        «Своего мужчину» - раздается эхом в ушах и Киму нравится, как это звучит. -Тебе чем-нибудь помочь? – плечом опирается об дверной косяк, наблюдая, как парень пальто оставил на стуле, белую футболку разглаживает, будто на ней есть какие-либо складки, и начинает доставать продукты из пакетов.       Наблюдать за Сонхва - одно удовольствие: то, как он брови хмурит, думая, куда положить мясо или когда поставить варить яйца, то, как убирает светлые пряди за ухо, но они постоянно рассыпаются, падая на глаза, и то, как он со всем проворно обращается, при этом сохраняя спокойствие. Хонджун готов часами писать о том, какой Пак невероятный и удивительный, но никогда вслух не произнесет, потому что свои обнаженные чувства показывать так открыто не хочется и лучше пусть его разорвет от них, чем кричать на каждом углу, но это может измениться в любой момент, а пока будет молча наблюдать и восхищаться. -Лучше будет, если ты просто сядешь, и не будешь мешать, милый, - ярко улыбается, без какого-либо смущения говорит, отворачиваясь к раковине.       Джун отталкивается от косяка и бесшумно ступает к парню, что тщательно моет помидоры, а альфа готов продать душу дьяволу, чье имя Пак Сонхва, только бы слушать его сладкое «милый». Широкие ладони устраивает на хрупкой талии и чувствует, как парень вздрагивает от прикосновения, а затем ведет ими к животу, заключая в круг крепких рук. Утыкается носом в теплое плечо, вдыхая цветы с легким запахом кондиционера для белья и особенный запах тела омеги, и Хонджун чувствует себя рядом с ним дома.       Будто спустя десятилетия странствий возвращаешься туда, где ждут с распростертыми объятиями, накормят любимым малиновым пирогом, несмотря на то, что сладкое не любишь, но его готов уплетать за обе щеки. Там примут, с какой бы искалеченной и прогнившей душой не был, потому что это «ты» и для тех, кто любит, совсем неважно, сколько шрамов на сердце, ведь главное, что дома, что больше не уйдешь спустя столько путешествий. Ким теперь в любом месте мира будет ощущать себя дома, если рядом будет Сонхва, который голову наклоняет к голове Кима и легонько трется об синие волосы. -Ты чего? – с улыбкой в голосе спрашивает Пак, прикрывая глаза и наслаждаясь плавящим теплом. -Я тебя не хочу отпускать, - шепчет, касаясь бархатной кожи губами, - никогда.       У Хва бабочки по артериям вместо крови и если бы ему в первый раз такое сказали, то разревелся бы на месте, правда, из уст Кима, эта фраза обретает свой особенный смысл, и он верит ему. -Я сегодня буду с тобой, - влажной ладонью накрывает сомкнутые в замок руки альфы. -Я не хочу сегодня, - как маленький ребенок капризничает, - я хочу навсегда тебя украсть, чтобы больше тебя никто не видел.       А затем следует мягкий поцелуй в плечо, но без каких-либо подтекстов, а всему виной нежность, которую испытывает Хонджун к парню, но тот только низко смеется, убивая снова. -Уджин тебя любит, но если ты меня спрячешь, то сам понимаешь, что тебе грозит,- намекая на трансляцию и угрозы младшего брата, - а если запретишь мне инстаграм, то покусаю тебя я. -Ну, инстаграм запрещать глупо, - устраивает подбородок на плече удобнее, - так уж и быть: пусть все видят, какой ты у меня красивый, а я буду самым счастливым, зная, что могу прикасаться, просто смотреть на тебя не через экран телефона. -У тебя? – Сонхва сразу же в объятиях разворачивается, заглядывая в темные глаза, в которых давно пропал. Бедрами прижимается к столешнице, оставаясь в кольце рук, а разум подкидывает воспоминания о случае в туалете, только тогда было все иначе: хотелось треснуть его по яйцам и сбежать куда подальше, - а знаешь, какой ты?       Хонджун только усмехается, голову по-птичьи склоняя, ему до чертиков нравятся такие игры с Хва, когда они так близко и бросают друг другу вызовы бесконечные. -Какой же? -После того, как я кинул твое фото в истории, так мне написало столько омег и вопросы были на подобие: «это твой альфа?», «а можно номерок?», «он такой красивый, я теку», - кривляется, подражая писклявые голоса, - даже мне столько комплиментов не написали под фотографиями, которые ты делал, и в основном это были рассуждения о том, что фотограф, наверняка, парень из сториз. Так и кто кого должен прятать? – смотрит с неким вызовом, а на дне черных глаз разгорается огонь адский, такой пугающий, но Кима он больше раззадоривает. -Сонхва, - с ужасом в голосе говорит альфа, приоткрывает рот и неверующе машет головой, - да ты ревнуешь!       Парень застывает на мгновение, пытаясь переосмыслить сказанное Хонджуном, а потом вместо непонимания приходит осознание, и Хва бьет кулаком альфу в плечо под громкий смех. -Сонхва, - вытирает выступившие слезы от того, как злой омега закатывает глаза и губы дует, - как же я тебя обожаю.       Тот снова подходит впритык к младшему и руки устраивает на талии, но Пак даже не смотрит в сторону Хона, упорно игнорируя и отыгрывая роль обиженного. -Разве мне кто-то нужен, когда есть ты?       Несмотря на первоклассную актерскую игру, Хва не может до конца выстоять под взглядом альфы переполненного любви и искренности. Даже в воздухе особый запах появляется от этих двоих. Поэтому когда старший тянется за очередным поцелуем, то сопротивления не оказывает, а наоборот хватается за плечи, дабы устоять на ватных ногах. Слишком чувственно и ново, что льнет неосознанно ближе, почти мурлыкая. Кажется, он никогда не привыкнет целоваться с Хонджуном и дышать с ним одним воздухом здесь, в этой небольшой кухоньке, где его любимый человек предпочитает пить по утрам крепкий кофе и теперь уже смаковать губы омеги. -Я же говорил, что ты будешь только мешать, - упирается рукой в грудь, где сердце бьется остервенело и приятно быть причиной этого. -Ты все портишь, - с налетом обиды говорит Джун, но послушно садится на стул, продолжая наблюдать за своим драгоценным мальчиком. Harry Styles - adore you 16:04       Ким совсем не заметил, как уснул под тихое пение Сонхва. Как оказалось, парень любит слушать музыку во время готовки или же самому петь. Мало того, что в прошлый раз у Паков дома, Хонджуну буквально кости переломали чистым голосом и безупречной игрой на клавишах, так сейчас мужчину словно склеили обратно и бережно залечили все трещинки, окутав сладостной белоснежной пеленой. Голова сама стала опускаться на лежащие, на столе руки, а веки наполнялись свинцом быстрее, чем младший резал мясо. Так крепко уснул, что не почувствовал нежное прикосновение длинных, все таких же холодных, пальцев к синим прядкам. Робкие движения и страх, что сможет разбудить мужчину, но тот наоборот перестает хмуриться и кончиком губ дергает вверх. Сонхва просто слишком в него, в целом, все, что связано с Хонджуном – все слишком: быстро, бесповоротно, безумно, нежно, трепетно. Парень уже стал забывать, как это, жить без боли и пустоты в груди, когда не чувствуешь собственного сердцебиения и не понимаешь, зачем каждое утро просыпаться, если снова на другой стороне кровати будет пустота. Так привык прятаться за масками, так привык слышать слова восхищения, но только из-за его симпатичного личика, привык просто существовать в четырех стенах, показывая свою «счастливую» жизнь, как на обложке, до того, как появился Хонджун и помог выйти из бесконечного анабиоза, за что будет благодарен всю жизнь. Единственный кому поверил, кому доверил, отдал, кого полюбил и кто раскрасил черно-белый мир цветными красками.       Омега сидит напротив, лениво листая фотографии в инстаграме, и неосознанно заходит на страницу альфы, а в голове сразу столько появляется, но звонок в дверь заставляет подпрыгнуть на месте от испуга, будто кто-то почувствовал, что он разглядывает чужие фотографии. Ким тоже приподнимается, широко зевая и с трудом разлепляя глаза, чтобы встретиться с встревоженным взглядом. -Не волнуйся, - потягивается Джун, разминая затекшие мышцы, - это Юнхо раньше времени приехал.       Ничего не говоря больше, встает со своего места, жестом просит следовать за собой в прихожую и Пак откладывает телефон, снова разглаживая несуществующие складки на футболке, чтобы не упасть в грязь лицом, натягивая на лицо дежурную улыбочку. Несмотря на то, что от основных масок остался только пепел, который ветер развеял на все четыре стороны, но самые любимые оставил в надежном сейфе, чтобы показывать себя настоящего только близким людям, кому можно доверять. Почему-то перед Юнхо еще страшно быть собой, хотя он лучший друг Хонджуна и бояться в теории нечего, только привычные иголки не научился убирать, поэтому руки в замок сцепляет и не показывает своего легкого волнения, демонстрируя только уверенность и спокойствие.       Ким открывает дверь, а на него налетает Чон, оставляя большой звенящий пакет с алкоголем, и буквально наваливается всем весом на альфу. -Ты же мой котик, - вопит Хо, покачиваясь из стороны в сторону, вот так сильно он скучал, но стоит открыть глаза, как замечает Сонхва и сразу отпускает Кима, который многострадальчески стонет, отходит на шаг в сторону и смотрит не отрываясь на Пака, - а ты не говорил, что мы будем не одни.       Разумеется Хо подозревал, что что-то происходит между ними, но не ожидал увидеть прямо сейчас омегу тут, хотя, может это и к лучшему. -Знакомься, - еще не до конца проснувшийся Джун указывает рукой на младшего, - Пак Сонхва. Сонхва, это Чон Юнхо.       И теперь становится неловко всем, кроме зевающего Хона. -Мы знакомы, - скромно улыбается Юнхо, а до Хва доходит то, что раньше не могло придти.       Чон Юнхо – это тот самый журналист, который брал интервью у него и тот самый лучший пьяный друг. Он знал до этого, но сейчас эта мысль бьет, будто молотком по голове. -Так вот откуда Хонджун знал мой адрес, - ошарашено говорит омега.       Альфы же замирают: Джун моментально просыпается, округляя глаза, Юнхо, быстро поднимает пакет с алкоголем, тихо говорит «упс» и косится на Кима, который по стенке перемещается в сторону гостиной. -Ну, как говорится: кто старое помянет, тот прошлое вспомнит, - пытается спасти ситуацию Хо, улыбаясь широко, - а чего его вспоминать?       Так же прилипает к стенке и аккуратно обходит омегу, чтобы не навлечь на себя гнев, пока тот взгляд тупит в пол, но запинается об собственные ноги, чуть ли не падая, и Хва разворачивается на шум. -Тебе же Джун доставил удовольствие на дом, значит, все хорошо.       В зале слышится громкий удар ладошки об лоб, а Пак начинает смеяться в голос, закрывая рукой глаза, на что Чон улыбается и облегченно вздыхает. -Если что, я про цветы и не знаю, чем вы тут занимаетесь, - быстро тараторит, пытаясь удержать пакет. -Вы просто два придурка, - утирает выступившие слезы в уголках глаз, - я пока пойду достану мясо и принесу все к столу, не натворите дел, пожалуйста.       После этой фразы альфа спешит ретироваться к Джуну, который на диване сидит и чувствует, как друг хочет на него обрушить сотни вопросов, но вместо этого видит замершего мужчину, выпученные глаза, открытый рот и трясущийся палец, который то на Кима показывает, то в сторону кухни. -Это вы типа, - телом волну делает и не знает, как сказать. -Заткнись, - устало прикрывает веки и голову откидывает на спинку дивана, - я очень рад тебя видеть, но говори тише.       Чон сразу ставит пакет рядом со столиком и присаживается напротив друга, но только на пол и заинтересованный взгляд не сводит, ожидая рассказ со всеми подробностями. -И долго? – не выдерживает даже секунды молчания. -Что долго? – даже не смотрит. -Ну, долго вы? И как же Уен? – чуть тише добавляет.       Хонджуну больно слышать это имя и больно вспоминать, как трескалось стекло в темных глазах, и с каким разочарованием смотрел на него, но парнишка обязан был знать всю правду, хотя и получилось это как-то поверхностно, но на теплое расставание он и не рассчитывал. Ен его везде заблокировал и, наверное, удалил номер, так же как и альфа, потому что для него есть только один человек, которого будет чудом называть. Все кончено теперь, что уж пытаться карточный домик обратно возвести, да и разве это нужно? Он бы хотел когда-нибудь, спустя много лет увидеть Чона и чтобы он был счастлив со своим мужчиной, потому что заслуживает всего самого светлого и чистого, а не такого грязного, как Хонджун. Он не подарок, но верит, что Сонхва примет его со всей тяжелой ношей прошлого, потому что сам не раз обламывал себе крылья и они друг друга стоят. Только одну тайну рассказывать не хочет и будет скрывать так долго, как сможет. -Мы с ним перестали общаться. Я хотел объясниться, сказал, что мы не сможет больше продолжать так общаться, - размеренно говорит, - он мне дал пощечину и на этом все. -Сам довел мальчишку, мозги ему запудрил, за это и поплатился, - читает нравоучения Чон. -Да знаю я, - получается громче, чем хотелось. -Ох, Джун, наломал ты дров, - с сожалением, - ну, уже все сделано, и Сонхва все знает?       Альфа голову поднимает и смотрит на Хо, как на дебила, а тот только плечами пожимает, мол, все возможно, но до самого потом доходит, что Ким бы вряд ли решился бы рассказывать все с самого начала, когда их отношения настолько хрупки и только-только завязываются. -Я всегда тебе говорил, что так все и закончится. -Если ты пришел мне об этом весь вечер говорить, то не надо, - с налетом раздражения, который сразу улетучивается, когда Пак заходит в комнату с двумя огромными тарелками еды. -Я просто не мог оставить вас голодными, - радостно сообщает омега под восторженный возглас Хо. -Если бы я знал, что ты так готовишь, - Чон втягивает в легкие поглубже запах мяса, закрывая глаза от наслаждения, - то никогда бы ему адрес не сказал.       Пак просто отмахивается с легкой улыбкой на губах и уходит обратно на кухню, а Юнхо смотрит на друга, который провожает Сонхва взглядом, да не просто взглядом: в нем теплота такая заложена и какое-то спокойствие, стоит только рядом пройти парню. У друга сердце щемит и сам становится счастливее в тысячи раз, потому что его дрожащий Джун больше не бредит маниакальной идеей мести и жестокости, а излучает только свет. А ведь Хо первоначально знал, что так и случится, что сам попадется в эту ловушку чувств и влюбится в него без шанса повернуть назад. Остается лишь вопрос времени, когда и как Пак узнает правду. С какой силой они разобьются – неизвестно, да и альфа не берется быть гадалкой, только жаль, что познакомились при таких обстоятельствах, может, если бы все чуть по-другому случилось, то не приходилось бы нести такую ношу, но что жалеть об этом. Если Хва его простит несмотря ни на что, забудет всю боль, то Чон начнет верить в настоящую любовь, потому что зачем это все, если боишься принять человека с его прошлым и настоящим, чтобы дальше строить совместное будущее. -Ты такой влюбленный, - шепотом произносит и улыбается широко, запихивая все лишние мысли куда-то глубже. -Я никогда так в своей жизни не ошибался, - горько усмехается, чувствуя неприятный осадок где-то внутри, который вырвать хочется, но он только больше черной пылью ложится. -Не вини себя и живи этим моментом, пока вы вместе и вы счастливы, - Юнхо кладет руку на колено друга, заглядывая в самые глаза, показывая, что он всегда тут и на его стороне. -Спасибо, - одними губами произносит, а Сонхва вопросительно приподнимает темную бровь. -Мало того, что мне помощи никакой в этом доме, так вы еще устроили свои брачные игрища? – ровно произносит омега, расставляя тарелку с салатом и стаканы для алкоголя. -Ты же сам сказал не мешаться, - протестующее вскрикивает Хонджун. -Я просил при готовке не мешать, - садится рядом на диван и улыбается, глядя на альфу.       Чон демонстративно кашляет в кулак, привлекая внимание влюбленных. Он не чувствует себя лишним, напротив, он готов вечно наблюдать за их взаимоотношениями, но его взаимоотношения с алкоголем ему больше нравится, поэтому достает первую бутылку какого-то очень темного пива. -Ты купил молочный коктейль? – спрашивает Ким, поглядывая на друга, сразу же разливая алкоголь по стаканам. -Купил, но для… -Для меня, - сразу же обрывает Хва, заметно расслабляясь, - я не пью. -А как же вин…       Хонджун не дает договорить и вспоминать вообще о той фотографии с вином, поэтому ногой ударяет Чона и с невозмутимым видом продолжает наполнять стаканы темной жидкостью. Алкоголь – дрянная штука, от которой на утро плохо и люди совершают необдуманные поступки, но спасибо создателям соджу и вина, что два одиноких сердца решились написать друг другу.       Когда у Сонхва в руках оказывается коробочка молочного напитка с какими-то мультяшками, а альфы поднимают бокалы за знакомство, то атмосфера меняется в миг с напряженной до дружеско-приятной. Несменная гирлянда мигает разноцветными огнями, Юнхо уже тянется за первым куском мяса, Хонджун глаз не сводит с Хва, который ногу на ногу закинул и лениво потягивает коктейль через трубочку, прямо идиллия. Слишком красивый, даже в обычной белой футболке со слегка растрепанными волосами, без капли макияжа и с покрасневшими ушами от похвалы, потому что как закатывает глаза лучший друг, сразу понятно – у него вкусовой оргазм. -Сонхва, - с набитым ртом говорит Хо, - ты шикарен.       А омега только улыбается мягко, переводя взгляд на Кима, встречаясь с черными омутами, а в них сотни огней переливаются и они согревают так, что кончики пальцев вечно холодные теплеют. Его Хонджун больше не тот, как в первую встречу: дикий, необузданный, с горящими пожарами на дне зрачков, от которых мурашки по коже бежали и заставляли прижаться к спинке стула в ожидании своей участи. Так удивительно, что человек может меняться за считанные секунды, что уж говорить о месяце с хвостиком; Пак не перестанет восхищаться Джуном просто так и причины не нужно, потому что любит его и любят люди просто так без какого-либо мотива. -Ты почему не ешь? – Хва брови кукольные хмурит, отставляя коробочку в стороны, и палочками цепляет кусочек курицы, поднося ко рту Джуна, - быстро съел.       Кто такой Ким Хонджун, чтобы сопротивляться злому омеге, когда тот палочками может проколоть, если что-то пойдет не так или вообще в жопу засунет, поэтому послушно открывает рот, не разрывая зрительного контакта и не спеша пережевывает, смакуя и радуясь, что его чудесный мальчик хорош во всем. -Я вообще думал о пицце, - говорит задумчиво Хо, не обращая внимания на эту парочку, а смотрит в стакан пива. -Нахера? – вопросительно поднимает бровь Ким. -На ужин, - невозмутимо, а Хва прыскает со смеха, прикрывая ладонью глаза, - а оказалось, что у тебя тут такое сокровище, которое умеет так готовить, и долго ли ты собирался его прятать? -Чтобы ты слюни пускал? -Вообще, - прерывает эту бесполезную перепалку Пак, приобнимает себя за плечи, - я немного замерз. -В моей комнате в шкафу бери любую толстовку.       Омега встает с дивана и тихими шагами направляется в спальню, пока Ким опустошает пол бокала пива и выдыхает громче, чем хотелось. Все до сих пор слишком непривычно. -Я хотел тебя спросить, - только начинает Чон, но с соседней комнаты доносится вскрик и оба альфы не задумываясь кидаются в соседнюю комнату.       Стоит двери открыться, как парни наблюдают такую картину: перепуганный Сонхва сидит на полу, смотрит в сторону Джуна, словно потерянный ребенок, а рядом валяются футболки, пару кофт и дакимакура, которую хозяин квартиры запихнул в шкаф еще в прошлый раз после ухода Юнхо. Видимо, когда младший отодвинул дверцу, так эта ерунда и грохнулась на него. Ким облегченно улыбается, а друг почти его сбивает, несясь к мягкой подушке. -Химури Сяогасари!       Пак даже рот открывает от удивления, забывая, что у него болит пятая точка после падения, а только наблюдает за тем, как альфа бережно поднимает «голову» и гладит по фиолетовым волосам, почти со слезами на глазах покачиваясь в разные стороны, прижимая к самому сердцу. Просто «Иван Грозный и сын его Иван» такой трагедии не несут, как сейчас Чон. -Как ты мог запихнуть его в шкаф, бесчувственный болван? – возмущается, все так же сидя на коленях.       Джун только закатывает глаза и подходит, наконец, к омеге, которого уже ничем не удивить, после увиденного, подает руку и только спокойно объясняет: -Он всегда такой, так что привыкай, - помогает встать на ноги и берет с полки черную толстовку для омеги. -Ты меня прям дураком выставляешь, тебе не стыдно? – с упреком говорит Хо, хотя знает Хон не сможет без его шуток и такого поведения. -За тебя? Да нет, не стыдно. -Идите, я пока посижу тут и проконтролирую, что с Хируми все в порядке. Sam Smith - say it first       Не то чтобы им не жаль Хо, но никто возражать не смеет и уходят обратно в зал. Сонхва надевает теплую кофту и кутается в нее, а у Джуна сердце бьется сильнее от вида настоящего парня, без его холода, конечно, он обожает каждую сторону, но когда он такой домашний – это особенная любовь. -Иди ко мне, так теплее будет, - расставляет руки в стороны с мягкой улыбкой, будто любым своим действием показывает свои чувства, но на самом деле боится спугнуть.       И парень, даже не задумываясь, ближе подвигается, чтобы упасть в объятия, закидывает ноги на диван, и как же приятно ощущать на талии руку, тепло которой прожигает даже через слой ткани. Легкий аромат кокосового молока окутывает моментально и стрелки на часах застывают, когда Хонджун целует в светлую макушку парня, который улыбается с налетом печали. От этого хочется плакать: когда так счастлив и когда так грустно одновременно, парень сам себе не может объяснить такой разлет эмоций, а на душе ураган подхватывает белоснежные лепестки и закручивает их в один белый вихрь, чтобы выстелить мягкий ковер, на который все слова любви падают, от того, что вслух страшно говорить, когда парни еще стоят на хрупком мосту этих чувств, но Сонхва любил, он знает, как это и с уверенностью может сказать – это оно. Помнит, как каждая клеточка взрывается, чтобы высвободить из себя самое нежное, самое сильное, самое-самое невероятное, что людей заставляет идти вперед, несмотря на бесконечные морозные ветра и Хонджун дал ему крылья, чтобы пронестись вперед. Хоть и говорят, что первая любовь самая сильная, но омега думает иначе, а внутренний голос подсказывает, что он может пропасть в этом парне еще сильнее, чем когда-то в своего бывшего. И первая любовь только учит разбираться в людях, выстраивать себя и ценить чувства, становишься умнее и мудрее, чтобы потом построить крепчайший фундамент для новых отношений. -Мне с тобой так уютно, - шепчет Ким, пуская сотни мурашек вдоль позвоночника. -Мне тоже, - переплетает свои пальцы с чужими и прикрывает глаза от удовольствия этой близости, - знаешь, я мог бы остаться не на один день, только нам нужно будет отвезти моего сына к дедушкам. -Луни? – не задумываясь. -Луни, - подтверждает и тихо спрашивает, - у Юнхо нет пары? -Не-а, ему так комфортнее, тем более он никогда не бывает один. Я когда его обнимал, то почувствовал на куртке запах винограда и еще чего-то сладкого, сам понимаешь, какие у него командировки, - усмехается, - а вообще, ты не думай, что он плохой человек. У него тоже свои травмы есть, из-за которых он такой, но, несмотря на это, он один из самых близких людей. -Я и не думал, если ты выбрал этого человека в свои друзья, то вряд ли он какой-то не такой, - говорит и совсем не замечает, как возвращается Юнхо.       Тот хмурый, как туча, все так же садится на пол и смотрит пристально, будто пытается заново открыть закон притяжения или решить тригонометрическое уравнение. Внимательно изучает лица парочки, а потом выдает: -Вы встречаетесь?       Да храни Господь Юнхо! Потому что эти двое до сих пор не знают ответа на этот вопрос и если бы не прямолинейность друга, то эти объятия и поцелуи так бы продолжались без официального статуса. Сонхва голову с плеча Хона приподнимает и заглядывает снова в темные глаза, не боясь потонуть в этой пучине, будто пытаясь там разглядеть ответ на вопрос. Ему, разумеется, хотелось бы услышать «да», потому что этот человек значит настолько для него много, что страшно представить и то, с какой лаской Ким смотрит в ответ, заставляет задуматься о взаимности, но, несмотря на это, сердце в груди трепещет и боится услышать противоположный ответ. Все здравомыслие растерял и внутри себя кричит от этого, будто не Джун добивался все это время. Вдруг это все обман и игра? Вдруг старший влюблен только в его внешность? Но тогда как же… Сколько противоречий и вопросов возникает из-за того, что Хон молчит, только улыбается глупо и поднимает руку, чтобы костяшками пальцев провести по нежной коже щеки и заглянуть глубоко в глаза так, как никто не смотрел, прямо за замки и оставшиеся льдинки, растопляя все. Джун же слова не произносил, а думал о том, что как такое могло произойти, что влюбился так бесповоротно из семи миллиардов людей именно в него, но глядя, как Хва смотрит в ответ, понимает – больше ему и никто не нужен. -Если только он согласен, - и если бы в комнате не было бы никого, то оба разревелись бы от этого момента, но Хва только льнет ближе к теплой руке. -Если только ты предлагаешь, - растягивает губы в улыбке. -Так выпьем же за это, - радостно хлопает в ладоши Юнхо и поднимает уже наполненный стакан, если нет повода выпить, так он обязательно найдет.       По комнате разносится звук стекла и парни улыбаются, как никогда счастливо и Чон впервые видит за два года настолько яркую улыбку, что сразу вспоминаются школьные годы, когда тот бы совсем мальчишкой и радовался каждому дню, стараясь быть хорошим человеком. Столько воды утекло, столько слов сказано, что не пересчитать, но все к лучшему складывалось из маленьких крупинок, чтобы придти к тому, что они сейчас имеют, хочется верить только в светлое будущее, где в зеркалах нет чудовищ, засыпаешь без страха, а на утро видишь родные глаза. Когда-нибудь альфа скажет спасибо Сонхва за то, что его друг больше не хочет делать больно всем окружающим из-за обычной случайности, и сердце его очищено от нескончаемой злости, ну а пока Хонджун держит крепко за руку свое сокровище, а Юнхо действительно рад за друга. 20:43       Еды на столе почти не осталось, свет гирлянды рябит в глазах, а в голове сплошные помехи от телевизора, но Чон упорно продолжает гипнотизировать телефон, лежащий на столе. Уже минут пятнадцать назад он заказал такси, потому что «молодоженам», как он прозвал Хонджуна и Сонхва, нужно свое пространство, а он смущать не будет и поедет лучше домой, да и как-то стыдно блевать будет перед омегой, перед Джуном – нет, перед ним – точно. Собрав остатки здравого смысла и не совсем проспиртованные мозги, мужчина вызвал такси через приложение и ждет хоть какого-то знака не только от телефона, но и от своего организма, который знатно перепил. Хонджун же наблюдает за состоянием друга и поглаживает Хва по плечу. Омега уснул еще час назад, уютно устроившись на ногах теперь уже своего парня, выпив всего лишь две коробочки клубничного молока и насмеявшись с взаимоотношений Чона и Кима, он ни на секунду не отпускал руки альфы, изредка проверяя его наличие, словно тот сможет раствориться в одну секунду. Сам же Хон, в отличие от своего друга, растягивал три стакана пива весь вечер, поэтому голова немного ватная, а кончики пальцев приятно покалывает. Приятное опьянение, но не такое, как у Чона, который резко подрывается, когда на телефон приходит оповещение. -Все, я пошел, - пошатываясь встает Хо, рукой придерживаясь за стену, - мистер таксист отвезет меня домой, потому что я что? Правильно, немного напивнючился, как ебаная лягушка на лошади. -Я тебя провожу, лошадиная квакушка, - полушепотом говорит Ким, аккуратно перекладывая голову парня на подушку, проверяя, спит ли он.       Уже в прихожей, когда друг натягивает куртку, Джун спрашивает негромко: -И что ты скажешь?       Только они шутили и тихо смеясь, а сейчас их разговор перетек совершенно в другое, серьезное русло, как это обычно и бывает. Тот только усмехается пьяно, смотря мыльным взглядом, он ожидал этого вопроса, потому что знает Кима наизусть и понимает, как тому сложно сейчас. -А что мне сказать? Ты ведь его любишь? – вопрос в лоб.       Хонджуну долго думать не приходится и хорошо, что на щеках и без того румянец от алкоголя, но отвечает смущаясь и глаза пряча: -Люблю, не представляешь как. -Тогда что мне сказать? – добродушно улыбается и руку кладет на плечо, - просто не забывай, что рано или поздно придется все рассказать и простит он тебя или нет – хер знает. Знакомство ради мести, а потом признаешься в чувствах, сам бы поверил? Но он тебя любит, это точно видно, даже думать не надо, по его взгляду все видно и если ты проебешь такое сокровище, то он или долго один не останется, или сам понимаешь, какое было его прошлое расставание и как его вытягивал из этого дерьма, - Юнхо замолкает и в глаза смотрит осознанно, - ты его сломаешь окончательно, так что подумай, как ему сказать все мягче. -Я знаю, - с сожалением, - но пока я буду молчать, не хочу сокращать наше время своими руками. -Понимаю, но лучше так, чем он узнает это другими способами, ты знаешь, о каких именно я говорю, - в ответ только тишина, - ты же его с папой хочешь познакомить, да? -Да, хотел съездить перед рождеством. -Тогда лучше предупреди его, что приедешь не один, - Юнхо обнимает друга крепко на прощание и перед самой дверью оборачивается, - он понравится папе, будь уверен.       Джун остается в прихожей один на один со своими мыслями, которые лучше любой бритвы вскрывают вены, вновь заставляя мучиться от боли и виноват в этом только он. Теперь вместо всепоглощающей ненависти черного цвета не осталось ничего, а вместо нее нежная любовь, и что хуже – не знает. Раньше хотел вычеркнуть из своей жизни, а теперь не представляет ее без Сонхва. Как же страшно его потерять, не чувствовать его тепло, не видеть головокружительной красоты, не слышать его пения и просто остаться одному. С налетом эгоизма, но кто из людей не страдает от него? Но еще больнее будет видеть разочарование в его глазах и неверие в искренние слова. -Что я наделал? – затылком к стене прислоняется и губу прикусывает посильнее.       Ответа с неба не придет и ему придется все самому разгребать, он знает, что в случае чего Юнхо будет рядом, но будет ли Хва? -Хонджун? – сонно зовет омега из соседней комнаты.       Парень слышал сквозь дрему, как Чон спрашивал Кима о том, любит ли? И, кажется, Хон ответил, что да, но все настолько было нереальным, что младший списывает это на его воображение и сон, но как только тепло пропало, Пак проснулся и стал оглядываться по сторонам в поисках хена. -Я провожал Юнхо, - улыбается мягко, - никуда я от тебя не уйду.       Эта фраза направлена не только на сегодняшний вечер, но и на всю жизнь. Beyoncé - crazy in love - from the "fifty shades of grey"       Присаживается рядом с омегой, у которого сонливость, как рукой сняло и теперь смотрит широко раскрытыми глазами. Они остались совершенно одни в квартире и у него есть одно простое желание – подарить поцелуй своему парню. Это звучит так вкусно и красиво – «своему парню». Так необычно, непривычно и красиво. Их отношения с самого начала были красивыми: сообщения в инстаграме, бесконечные игры, звездное небо на капоте машины, звонки по телефону, цветы, их руки вместе и души. Можно долго перечислять эстетику их маленького мира, но дальше еще больше воспоминаний и моментов, которые они пройдут, держась также вместе. Красиво – это все, что связано с ними.        Джун только синие волосы рукой зачесывает и голову на спинку дивана откидывает, приковывая к себе скользящий взгляд омеги. Он осматривает искусный профиль альфы, обводит шею и дергающийся кадык, спускаясь ниже к вороту футболки, очертания крепкого тела сантиметр за сантиметром разглядывает, но Ким чувствует на себе и медленно поворачивается в сторону. -Ты пялишься, - это стало их фишкой, но Хва от этого не смущается, а только губы шире растягивает. -Хочу и пялюсь, ты теперь мой парень, так что смирись с этим, - интонация, с которой говорит, Джуну совсем не нравится, но алкоголь в крови заставляет продолжить эту негласную игру. -А что ты тогда еще хочешь?       Парень двигается ближе, наклонятся к лицу, и замирает у самых губ, смотря в глаза цвета нефти, выжидая, что же сделает Джун, но тот только смотрит прямо, пытаясь не задохнуться. Вот он, совсем рядом, протяни руку и дотронься, но оба медлят, вслушиваясь в сердцебиения друг друга. Как же невыносимо. -Так чего ты ждешь? – бросает вызов Ким, глазами спускаясь на мягкие губы, обратно возвращаясь к глазам.       И омега больше не сопротивляется своим желаниям, прикасаясь совсем невесомо рукой к щеке, проводя так нежно, как будто это сон продолжается дальше и он не хочет просыпаться больше никогда. Не отвлекаясь ни на что, смотрят друг другу в душу, желая раствориться раз и навсегда, сойти с ума, но чтобы вместе, все вместе. Больше невыносимо выдерживать это расстояние в несколько сантиметров, потому что голову кружит только от одной мысли, что чувствуют тепло тел. Первый шаг делает Хонджун и целует так, как его еще не целовал: сладко, медленно, тягуче, словно мед. Свои руки устраивает на спине парня, прижимая к себе сильнее, и Сонхва податливо льнет ближе, языком проводя по губам, слизывая остатки алкоголя, будто сейчас концентрация опьянения не у Джуна в крови, а у омеги, который нетерпеливо пытается ухватить первенство и альфа, спустя минуту борьбы полностью сдается, позволяя вцепиться тонкими пальцами себе в плечи и перекинуть ногу через бедра. Хва, оказавшись сверху мужчины, усаживается поудобнее, двигаясь ближе к паху, не переставая целовать.       Киму во сне такое не могло присниться, что его враг, друг, любовник, парень, будет прижиматься так интимно к нему и пропускать синие волосы сквозь пальцы, сжимая у корней и оттягивая назад, а альфа и пошевелиться не может, только руками вниз по позвоночнику медленно ведет, перемещая их на упругие ягодицы, в отместку их сжимая. Они постоянно будут соревноваться в собственных играх, пытаясь победить, даже их поцелуй стал похож на соперничество языков за то, кто будет вести, но победа остается за Хонджуном. Он выбивает из парня первый громкий выдох, когда резко к себе прижимает и оттягивает нижнюю губу, на что Пак отстраняется, удерживаясь за плечи, к уху наклоняется, чтобы прошептать единственное слово: -Животное.       Его ведет похлеще любого алкоголя и сигарет. Его ведет от этого обжигающего шепота. Его ведет от всего парня в принципе, когда Сонхва на людях весь такой дерзкий, ледяной, но наедине – самый милый, нежный и страстный, плавящийся от любого прикосновения. Это срывает все тормоза: одной ладонью оглаживая бедра младшего, а другой придерживает за спину, чтобы губами спуститься на шею, выцеловывая каждый миллиметр бархатной кожи, обводя языком кадык, от чего парень тихо стонет, закидывает голову, давая больший доступ. Легкие горят от тяжелого запаха кокоса, который заполняет комнату все больше, а в штанах остается все меньше места.       Как же им жарко быть рядом друг с другом и как же хочется сгореть в этом огне, что сметает все на своем пути, как же хочется быть еще ближе, поэтому Хва неосознанно толкается бедрами вперед и слышит, как Джун сглатывает вязкую слюну. -Сонхва, - тяжело дыша, произносит, пытаясь сфокусировать взгляд, но лучше бы этого не делал, потому что омега с взъерошенными волосами и с часто подымающейся грудью, выглядит божественно в свете гирлянды и это полный проеб Джуна по всем фронтам, - лучше остановиться, пока не поздно. Мы только начали встречаться, и я не хочу, чтобы ты думал обо мне плохо. -Да заткнись, а, - перебивает сразу же, прикусывает мочку уха и оттягивает слегка, - мы не зайдем слишком далеко, я тебе обещаю.       И снова делает толчок вперед, чувствуя, как хватка на ягодицах все крепче, а член альфы упирается в бедро, на что только ухмыляется сильнее. -И ты хотел остановиться? – голос, будто стал ниже и теперь парень берет полностью процесс в свои руки.       Более страстно сминает чужие губы с привкусом приторных конфет, но как же от этого плохо, и как же становится хорошо, когда вновь совершает поступательные движения вперед, сильнее прогибаясь в пояснице и резче подаваясь вперед, вслушиваясь в прерывистое дыхание парня под ним. Для Сонхва всегда было превыше удовольствие партнера, поэтому он без стеснения трется своим членом об чужой через плотную ткань и у самого ладошки потеют.       Ким хочет больше и ближе, с большей страстью, чтобы кровь в ушах пульсировала, но кажется, что он сейчас кончит от того, как омега в который раз закидывает голову назад, а по виску стекает капелька пота. Горячими руками пробирается под толстовку, помогая снять ее и кидает куда-то на пол в сторону, под футболку пальцами проскальзывает, очерчивая тонкие ребра слегка царапая короткими ногтями, от чего Пак еще сильнее губу прикусывает, двигается быстрее и постанывает сильнее от неприятного давления ткани джинс. Хонджун помогает найти нужный темп, чтобы им обоим было хорошо, что через несколько секунд парень начинает стонать гораздо громче, не сдерживаясь и лаская слух альфы, который упивается этим. Это даже не секс, но оба парня от такой близости готовы кричать, растягивать этот момент, запоминая каждую черту от заломленных бровей до того, с каким криком кончают.       Сонхва напоследок целует крепко, языком проводя ласково по языку, и смотрит в черные глаза, видя там не только страсть, но и карамель, что тянется медленно, окутывая их души, застывая намертво. Они дышат шумно, пытаясь восстановить дыхание, но не получается, ровно так же, как и придти в себя, после этих сжигающих прикосновений. Только вот Хва останавливаться на полпути не привык и вот если у младшего проблема – это слезть с бедер и вспомнить все свои навыки, то у Джуна – весь Сонхва сплошная проблема и все, что касается его. -Милый, ты сейчас немного поможешь, хорошо? – и настолько невинный взгляд, что Хонджуна пиздец как кроет от него, так хочется скулить и сделать все, что попросит его мальчик, только пусть эта пытка поскорее совершится.       Хва не дожидаясь кивка или согласия опускает одну ногу на пол и постепенно вторую, мышцы немного затекли, но на это вообще плевать, когда его любимый мужчина дышит так тяжело с приоткрытым ртом и закинул голову назад, но резко смотрит в низ, когда прохладные пальцы приподнимают футболку и проходят по очертаниям пресса, и эти кубики, что напряжены сейчас, заводят еще сильнее. Он бы его всего исцеловал, любуясь крепким телом, которое так давно представлял и Джун не лучше со своими тайными желаниями, от которых спускал за считанные минуту, но теперь вот он – его высшая награда и самое жестокое наказание, устраивается у разведенных ног. -Сонхва, - зовет завороженного видом парня, но тот только языком пухлые губы обводит, - нет. -Сонхва – да, - вторит альфе и игриво цепляется за резинку домашних штанов.       Тащит их по сантиметру вниз и бровь только вопросительно приподнимает, не встречая никакого сопротивления. Он в своей стихии, в стихии страсти и секса, и блять, как же давно у него никого не было, кому можно приносить удовольствие не только своим красивым лицом, но главным фактором является, что это не просто кто-то, а его любимый. Никогда не стеснялся стоять на коленях перед человеком, который если надо и сам может встать перед ним, и может, он слишком торопит события, но он не хочет, не будет и просто не может сейчас остановится, тем более, когда Джун приподнимается, помогая стащить с себя белье.       Сверху слышится вздох облегчения, когда набухший член освобождается от лишней ткани и ударяется об живот. У Сонхва сейчас сердце разорвется от волнения и собственного возбуждения, но он послушно обхватывает пальцами ствол, а другой рукой вцепляется в бедро альфы, наблюдая, как стекает предэякулят вниз. На пробу обводит языком красную головку, как самую сладкую конфету, а он никогда не ел сахара. Доносится сдавленный стон и именно такой реакции ждал младший, но это только начало и это не закончится, пока Хонджун не будет стонать сильнее, будто своеобразная месть, начиная с самого начала их знакомства.        Отстраняется немного и широко проходит от самого основания, слизывая прозрачную жидкость, вновь лаская быстрым языком головку и обхватывает пухлыми губами, стараясь немного привыкнуть, парень чуть подается вперед и чувствует, как горячие пальцы Кима зарываются в светлые волосы и омега поднимает глаза, заволоченные похотью, вверх, а там взгляд пылающий, безумный с желанием.       Как же Хонджуну одновременно плохо и хорошо, Хва без стеснения смотрит прямо в душу и опускается чуть ниже, распухшими от поцелуев губами сильнее обхватывает горячую плоть, стараясь плотнее насадиться. Хочется податься бедрами вверх, но сдерживает себя до последнего, боясь навредить, но омега только глаза прикрывает привыкнув к размеру, с упоением опускаясь ниже, и блять, как же в его рту жарко, влажно и тесно, самому Сонхва нужна разрядка и Джун хотел бы ему помочь, но только сильнее вцепляется пальцами в подлокотник. Пак руку с бедра альфы убирает и тянется к собственной ширинке джинс, быстро расстегивает ее, приспуская белье, чтобы обхватить собственный член, пальцами быстро проходясь по нему. Стонет громко от этого прикосновения, пуская вибрации по горячей плоти мужчины, тот хватку в волосах усиливает и Хва не жалеет слюны и своей глотки, создавая свой собственный темп, подстраиваясь рукой собственной, доставляя хоть немного удовольствия себе. По позвоночнику стекают капельки пота, в уголках глаз застыли кристальные слезы, слишком жарко и влажно, причем везде, но продолжает.       Это блаженная пытка для двоих, это их точка невозврата, когда близость не только интимная, но и близость душ. Сходят с ума из-за чувств, которые вулканами взрываются, расщепляя все на свете, кроме двух сердец, бьющихся в унисон. -Сонхва, - хрипло говорит Хонджун, гладя заботливо парня по волосам, - мой хороший мальчик, тебе не нужно…       Договорить не успевает, потому что омега облизывает головку и насаживается несколько раз, прежде, чем Джун напряжется всем телом и попытается отстранить омегу, но тот вцепляется в бедра альфы сильнее и когда горячее семя наполняет рот, проглатывает не задумываясь и ускоряет движения руки на собственном члене. Ким взгляд не сводит, любуясь растрепанным видом Хва, который сидит на коленях у разведенных ног и доводит себя до оргазма, как взмокли его волосы, темные брови сведены к переносице, а опухшие губы раскрыты в немом стоне, когда обильно кончает на собственные джинсы. Он думает, что Сонхва, как отдельный вид искусства и любое его действие достойно кисточки самых искусных художников, даже в эту самую секунду. -Хен, - тихо выдыхается младший и глаза медленно открывает, расфокусированный взгляд направляя вверх.       Хон наклоняется и целует медленно, смакуя каждую секунду, убирая мокрые волосы со лба, проводя рукой по щеке, приподнимает подбородок, заставляя смотреть в глаза. -Ты самое лучшее, что случалось в моей жизни, - так искренне и трепетно. -Мог бы сказать это до того, как я тебе отсосал, - тихо смеется парень, прижимаясь к крепкой руке. -Не было подходящего случая, - кроткий поцелуй на губах оставляет, - сейчас в душ?       Алкоголя в крови будто и не бывало вовсе, зато гормоны зашкаливают неистово. Омега медленно встает, опираясь на бедра мужчины, разминая шею и молча, направляется в ванную комнату, но оборачивается и напоследок говорит: -Только я пойду один, без тебя, - ухмыляется сильнее, - я же обещал, что мы далеко не будем заходить.       И закрывает дверь за собой. Хонджун только смеется, откидываясь на спинку дивана, думая, что никогда его не отпустит, даже если придется обойти весь земной шар в поисках Сонхва, но найдет, чтобы обнять, забрать себе и спрятать ото всех. 23:05       Сонхва пролистывает ленту инстаграма закутавшись в теплое одеяло, спать хочется безумно, но счастье его переполняет, выливаясь через край. Взгляд переводит на небольшой прикроватный столик, на котором стоит лампа с красивым желтым цветом, точно таким же, как у него в душе сейчас. Такой же теплый, согревающий, светит ярко и хочется рукой коснуться его. Это не иллюзия спокойствия и радости, это настоящее падение на мягкие подушки, сотканные из нежности и любви, от них никуда не деться, и если это сон, то пусть продлится как можно дольше.       Хонджун заходит в спальню, опирается об дверной косяк и долго смотрит на то, как омега проводит длинными пальцами по угловатой поверхности светильника, словно завороженная светом бабочка, а для Кима является этим светом сам Сонхва. -Ты же хотел спать, - медленно идет, ероша мокрые волосы рукой. -Я хочу с тобой, - не отрывая взгляд, говорит Пак.       Джун только улыбается устало и устраивается под одеялом ближе к младшему, обнимая теплой рукой поперек талии. Так уютно в этой небольшой квартирке, где только мир вокруг них двоих крутится, а цветущие цветы каждую клеточку забили, но от этого не больно, а наоборот спасает от холода за окном, раскрывая любовь сильнее и окончательно заживляя все уродливые шрамы на душе, оставляя чистое место для новых рисунков только яркими цветами. Даже чувствовать размеренное сердцебиение друг друга – высшее удовольствие. Рядом. Вместе. Ночь пробивает людей на особые откровения, на особые чувства и слова, которые мучают постоянно, а сейчас совсем не получается держать все в себе. -Спасибо, - тихо шепчет Ким в плечо, вдыхая нежный аромат, что смешался с его собственным. -За что? - откладывает телефон на столик, разворачиваясь лицом к Хонджуну, и смотрит прямо в глаза блестящие. -Что дал мне шанс и поверил, - сердце трещинами покрывается, быстрее начинает говорить, - мне слишком хорошо быть с тобой, от этого даже страшно, но, Хва-я, ты не представляешь, как я тебя… -Хонджун, - мягко зовет его, прикасаясь к щеке, и оставляет легкий поцелуй на губах. Его самого сейчас сломает от такого потерянного парня, который еще путается в своих чувствах, но Сонхва будет с ним рядом, несмотря ни на что, и поможет не бояться того, что между ними происходит. Может, Джун ему и хен, но в этом деле будто совсем профан, - и я тебя тоже, поэтому просто будь собой и не говори мне «спасибо», потому что это я тебя должен благодарить за все, что ты делаешь. Просто вспомни, какими мы были, когда написали друг другу, когда увиделись случайно на улице, а ведь я был так обижен на тебя, - уголки губ поднимает, - мне кажется, мы оба изменились с того времени и посмотри какие мы сейчас. Я больше не хочу прятаться за масками, быть тем, кем не являюсь, но кому-то доверять свое сердце я не намерен.       Ким дышать перестает из-за этой фразы, что своего пульса не чувствует, а в голове звенящая тишина. Хва замечает этот испуг на красивом лице и готов рассмеяться в голос, потому что его парень, ну совсем дите непонятливое. -До тебя опять не дошло, да? – снисходительно, - я никому свое сердце не отдам, потому что оно уже у тебя и забирать я не планирую, - Джун выдыхает резко и сам тихо смеется, прикрыв глаза. -Я такой дурак. -Но зато мой дурак, - переправляет младший и снова тянется за самым сладким поцелуем.       Засыпая в теплых объятиях никто не думает о том, что будет завтра, потому что их утро будет самым солнечным, даже в пасмурную погоду. Они друг у друга есть и переплетаются их души крепко, как когда-то переплелись их судьбы, от того Вселенная и знает, что лучше, когда добавить щепотку радости или горя, любви или ненависти. Всегда и на все найдется ответ, а пока сады продолжают пышно цвести, своими лепестками укрывая два тела вместо одеяла.