find your treasure

flora cash - you're somebody else 10:17       В канун рождества начинается самый настоящий кошмар: многие люди прокрастинировали до самого последнего момента, думая, что смогут купить курицу и овощи перед самым праздником без очередей и лишней суеты, но каждый год одно и то же. Тысячи горожан проносятся с большими сумками, только бы успеть урвать ароматические свечки в подарок соседу, который приглашен на ужин, кто-то тащит большую ель, а дети рядом – коробки с игрушками. Омеги выбирают наряды для встречи гостей, альфы сердито наблюдают за всем, ворча, что все опять повторяется из года в год. Многие решили докупить что-то к столу и теперь жалеют, стоя в сорока метровой очереди к кассе, что не проверили списки раньше. Кругом суматоха, крики ребятишек, полно счастливых прохожих и везде висят рождественские украшения с яркими гирляндами. Но кто-то уже давно дома ожидает наступление завтрашнего праздника, предвкушая реки алкоголя, горы вкусной еды и громкий смех под салют, а есть такие, как Сан, кто проводит это рождество ни в компании семьи, ни в компании друзей, даже второй половинки у него нет.        Многим покажется это очень грустным, но ему почти все равно. Семейным этот праздник он назвать не может, потому что они никогда толком не праздновали его, только один из самых старших братьев дарил ему небольшие безделушки и на этом детский праздник заканчивался и начинался повод для того, чтобы спустить отложенные на учебу деньги. Никого это особо не расстраивало, да и есть ли разница, когда стандарт радости утратил свою значимость, а те, кто должны создавать эту атмосферу волшебства, никогда не верили в него?        Рождество ассоциировалось с чем-то серым, мутным, через которое не разглядеть разноцветных огней городской елки и не услышать взрыва фейерверка в ночном небе, но если чего-то не было, то и расставаться с этим легче.        По-настоящему дух праздника Сан прочувствовал, когда Есан специально остался в общежитии с ним, а не поехал домой. Первый курс, когда все в новинку и далеко от дома, а в душе волнение смешивает с радостью от неизвестного. Единственный лучший друг, опора, который стал ближе братьев и любимее всех на свете. Он приготовил несколько блюд, как его учил папа, купил пузатого Санта-Клауса, поставил посередине стола и сказал: -Это, конечно, не такой праздник, как мы отмечаем дома, но я привез ванильную свечку и спалил печенье в духовке, - улыбался неловко, - так что, это почти Рождество.       Чхве не умел как-то по-особенному благодарить и был еще слишком зеленый для проявления чувств (хотя сейчас особо ничего не поменялось), поэтому только крепко обнял, чтобы его лучший друг не увидел соленой воды из глаз. Этого было достаточно. До сих пор немного стыдно за эту слабость, но альфа стал самым счастливым человеком с того момента. Пусть они подарили друг другу что-то на подобии подвесок дружбы из местной сувенирной лавки, которые они до сих пор хранят, пусть они не ставили хвойное дерево с игрушками, и пусть не было такого пышного рождества, но это был один из самых запоминающихся дней в жизни, тогда еще совсем юного альфы.       Столько времени прошло, но он до сих пор помнит вкус курочки от Есана, а потом стало традицией так отмечать рождество, вот только в этом году все не так. Совсем не так. Кан позвонил и сказал, что в этот раз вряд ли получится вместе собраться, оно и понятно – семейная жизнь и тому прочее, поэтому Сан ни на грамм не обиделся, хоть и друг умолял не держать зла на это. Есану было так хреново говорить это все тому, кто имеет только жизненный опыт и тоску темно-синюю с ветрами тихими, но каждый день быть для него опорой – невозможно, сколько бы себя не уговаривал, что они все так же друзья, просто теперь не всегда вместе. Жизнь сводит и разводит людей, но некоторых припечатывает вместе так, что сталью свариваются души между собой и расстояние в годы не помеха общению, а каждое новое «привет», будто маленькое лекарство от всех проблем. Сердце кровью до сих пор обливается, стоит представить, как Чхве приходит в пустоту квартиры, ест обычный рамен и рисует эскизы совсем один. Юнмин предлагал свести на этот праздник Сана с Тэлином, но на закатанные глаза своего парня только пожал плечами и сказал подумать об этом, но сам же Чхве заверил, что ему совсем не нужна компания.       Разумеется, ему никто не нужен, потому что для него имеет значение только единственный человек, которого он ждет в машине уже около получаса. Все дни недели, из-за которых влюбленность перерастает в любовь, а Вселенная, наконец-то, решает смириться с упрямством Сана и сжалиться над бедным сердцем, перенесшим столько трудностей, и теперь по праву бьется ровно от запаха персика. Альфа ему пишет каждый час, звонит каждое утро и обязательно спрашивает по поводу новой коллекции одежды, даже когда ему совсем не нужны советы. Поначалу Чон отвечал очень скудно, но Сан совсем не обижался, потому что понимал, как тому плохо и старался отвлечь младшего любыми способами от душевной травмы. Самому больно слышать любое изменение в голосе омеги и не видеть смеющиеся смайлики в диалоге, ведь он все улавливает и чувствует любое изменение в настроении, только беспомощность в этой ситуации добивает и выводит из равновесия вечно спокойного мужчину. Сколько бы ни пытался позвать его погулять, сходить в кино, в кафе, просто постоять возле подъезда, ответ был всегда один: -Давай в следующий раз.       Это заставляло задуматься, но, как всегда, на лице улыбка и безыменное: -Все хорошо, я понимаю.       Но на самом деле где-то в самой глубине закрадывался небольшой страх с сомнением вместе, что все его старания могут стать напрасными в один день и от любого весеннего ветра всю душу сгоревшую разнесет по полям.        Единственной радостью для Сана являются видеозвонки по вечерам, когда Ен выглядит по особенному уютно и мило с влажными волосами после душа, розоватыми щеками и немного усталой улыбкой. Какое огромное счастье, а руками тронуть не можешь, но от этого тепла слишком хорошо. Как же здорово любить. Для старшего нет ничего более красивого и вдохновляющего, чем улыбка яркая парня, а потом громкий смех, когда Чхве разливает на себя горячий чай и молча терпит всю боль. Самые прекрасные цветы не сравняться с тем, как омега в смущении глаза прикрывает и голову назад откидывает, но самое невероятное, за что готов свое сердце положить к ногам – это рассуждения и мысли.       Пару дней назад альфа спросил: -Вот если ты устроишься на работу, - задумчиво начал мужчина, когда рисовал новый эскиз и говорил с Еном, - вообще на какую захочешь, получишь зарплату огромную и что будешь с ней делать?       Младший только отпил из кружки горячий чай и ответил, не задумываясь, глядя в камеру: -Отдал родителям и оставил бы себе немного на мелкие расходы. Мне и так неловко, что я свои двадцать лет сижу у них на шее, а если бы получал большие деньги каждый раз, то откладывал и съехал бы от них. Не подумай, что я тупо хочу свалить от них, - пальчиками выводил какие-то узоры на столешнице, - просто им станет легче, если будут втроем, тем более я обязательно помогал бы, но могу лишь об этом мечтать. Если у меня появится когда-нибудь альфа, то я буду все равно работать, а не высасывать деньги – это уж слишком тупо, как по мне.       Не то чтобы Чхве сомневался в том, что этот парнишка умнее многих своих сверстников, но подобные фразы его привлекают еще больше. Кто-то скажет: «что в этом такого? Просто хочет мальчишка быть полезным, чего так восхвалять?», но Сан рассмеется от этого. Все качества, что он искал в десятках парней, все черты характера и неземная внешность сложились в одном Уене, что пахнет сочными персиками. Взять того же Тэлина, которого не корми, а дай потратить деньги родителей или нового альфы с толстым кошельком и таким же членом, а они с Чоном почти одного возраста. Может, альфа просто встречался не с теми и не в тех местах, что ему все попадались с одними и теми же целями. Может, он и не искал вовсе, но его самое ценное сокровище само его нашло. Вывод сам напрашивается – Чхве слишком влюблен, чтобы хоть какой-то недостаток заметить, но даже его трезвый и аналитический ум их не видит, а сердце уж пусть само решает: биться сильнее от звонкого смеха парня или замереть вовсе.       В тот же вечер в голове родилась гениальнейшая идея, на его взгляд, разумеется, и на вопросы младшего – чего он такой счастливый? Только отмахивался и обещал, что скоро все расскажет, а Ен, разумеется, верил и верит.       Вообще за все эти дни тесного общения, Чон словно расцвел и это заметил бы даже самый безразличный человек. Из того мальчишки с карими глазами, которые слезами переполнены, с разорванной душой, что по краям на нити расходилась, превратился в сильного парня, у которого прежний внутренний стержень стал еще крепче. Только самое удивительное – он не замкнулся в себе, как многие это делают. Не стал холодным, отстраненным, с потухшими глазами и вечными шипами, напротив – взял себя в руки и не стал ронять слезы на черный монолит прошлых «отношений». Конечно, альфа замечал припухлые глаза, но Чон стойко отвечал, что все в порядке и улыбался, даже если швы кровоточили на сердце.       Буквально вчера Уен написал альфе и они, как обычно, общались во время обедненного перерыва Сана и весь вечер после работы, но у младшего была просьба небольшая, а именно отвезти его в магазин одежды, где требовался работник. И как Чхве может отказать? Встал раньше обычного и стоял, ждал возле подъезда почти час, потому что сам же раньше и приехал, но это не в тягость, если надо, то и тода прождать готов. Спустя минут сорок альфа продолжает сидеть в автомобиле, только уже возле торгового центра и безразлично наблюдает за бесконечным потоком людей. Кажется, что они все одинаковые и смешались в одну огромную серую массу, но только самый милый, романтичный и воспитанный мальчик будет всегда выделяться. -Вот дерьмо, - Чон запускает в салон свежий воздух, скрещивает руки на груди, излучая ауру недовольства и злости, - они уже взяли человека.       Ну, хорошо, почти воспитанный.       Он не смущается выражаться, вести себя как ребенок, забывать элементарные слова или смеяться во весь голос - этот мужчина стал для него кем-то большим, чем другом, но сам этого еще не замечает, упорно игнорируя факт того, что нормально просыпаться не может без мягкого голоса Сана. В целом, старший слишком сильно проник в его жизнь. Маленькими шажками он подошел к тяжелой двери и без скрипа открыл ее, чтобы зайти в сердце и бесшумно написать свое имя красным. -Ну, а что ты хотел? – руками опирается об руль, - канун рождества, многим нужна занятость после праздников. -Ой, не сыпь мне соль на рану, - отмахивается как от надоедливой мухи, переводя взгляд на Чхве, - ты не передумал покрасить мне волосы?       Альфа замирает немного от такой просьбы, округляет глаза и спустя секунды расплывается в улыбке счастливой. -Я готов сейчас ехать. -Тогда вперед в новую жизнь, хен, - откидывается на спинку и готов доверять не только свои волосы, но и, возможно, жизнь. Sam Smith - How will I know       Все по чуть-чуть и со временем.       Совсем другой – уверенный, свободный, с рубцом на пол сердца, но дышит свободнее, возносясь выше, чем можно себе представить. Все нити привязанности к синеволосому растворились под действием соленых слез, не оставляя даже невидимых паутинок, потому что он не должен страдать по тому человеку, кто даже этого не ценит, тогда и зачем резать себя наживую? Конечно, отголоски останутся на ближайшее время, а затуманенные воспоминания пронесет всю жизнь. Не знает чего хочет добиться, чего хочет от самого себя, но безумно хочет все поменять, до дрожи в руках и чтобы не осталось ничего от того наивного Уена с персиковыми волосами и добрым взглядом. В нем останутся все самые чудесные качества, только теперь будет тщательнее выбирать: кому отдавать свою душу в пользование и дарить всего себя, в конце концов, все травмы в жизни закаляют характер, делая сильнее, но привычка быть слабым так и осталась, а сердце хочет любить, как ни крути.       Вот и сейчас сильный Уен с некой опаской проходит в раскрытую дверь студии Сана. -Мы тут будем одни? – омега оглядывается по сторонам, бегло изучая многочисленные шкафы, белые стены и чистые зеркала.       Былая решимость бежать за новым образом и ощущениями улетучивается с каждым вдохом пропитанного дыней воздуха. Тело как-то странно бросает от этого в жар, а кожа покрывается неприятной испариной и Ен совершенно не хочет думать, что причиной этого перепада температур и излишняя чувствительность из-за приближающейся течки, но и без этих мыслей ему в закрытом помещении неловко с альфой. Только бы не почувствовал, только бы не понял. -Тебе еще кто-то нужен? – спокойно отвечает мужчина, снимая куртку невозмутимым видом. -Нет, просто…        Чхве не дает договорить, а только протягивает долгое «а» из-за озарения и в два больших шага оказывается рядом с парнем, чтобы заглянуть в глаза карие и найти один очевидный ответ. -Так ты, поэтому игнорировал все мой просьбы встретиться? – бровь приподнимает, - боишься, что если я влюблен в тебя, то совсем слечу с катушек и буду зажимать тебя при любой удобной ситуации? Будто после моего признания все изменится и отношение к тебе тоже. -Что? – омега заметно тушуется и щеки раздувает от возмущения, - нет, это вовсе не так и вообще…       Сан только смеется тихо и заключает в крепкие объятия маленького ворчащего парня, который даже не сопротивляется, а ближе льнет. Как бы котята не выпускали бы свои коготки, но стоит почесать за ушком, как они начинают мурчать. Так спокойно и хорошо стоять посреди комнаты, покачиваясь в разные стороны, думая, что больше никаких проблем и людей не существует, а только тишина вокруг них. -Уен-а, - в макушку произносит, - я хотел с тобой увидеться, чтобы просто быть рядом. Как же ты не можешь понять одной простой истины – я люблю тебя и никогда не сделаю больно, даже пальцем тебя не трону, если ты не дашь согласия. Или ты думал, что наше общение будет не такое как в интернете? Сколько бы ни становился взрослее, умнее, но в этом плане ты так и останешься слеп.       Парень широко открывает глаза, смотря куда-то в сторону и боится лишний раз вздохнуть, чувствуя размеренный пульс под ребрами альфы. Как же бесит, что Сан всегда прав – каждая фраза, каждое слово является чистым и без фальши и Чон правда дурак, что поддавался сомнениям по поводу хена, который готов преподносить к его ногам все. На самом деле ему стало стыдно видеть в глазах эту бесконечную нежность и заботу, потому что боится начать чувствовать что-то подобное к старшему, и сам себе объяснить не может, зачем строит невидимые стены. Это ли взаимность, которую раньше не мог подарить? -Почему ты так легко это говоришь? – тихо шепчет в широкую грудь, успокаиваясь. -Что именно? Я люблю тебя? – в ответ только тихое «угу», - так зачем мне скрывать свои чувства? Только помни: я не прошу тебя отвечать мне взаимностью, не прошу притворяться, что я тебе не равнодушен, просто будь собой и все. Может, во всех твоих сомнениях я и виноват, потому что признался так рано и возложил на тебя огромную ответственность за свои чувства, - замолкает на пару секунд и сильнее обнимает, - прости за это. Я не буду больше на тебя давить этим. Давай забудем на момент, что я не могу без тебя, если так будет проще.       У Чона возмущение поднимает до краев, а все из-за этого тупого и одновременно умного альфы, который предлагает то, что никогда нельзя забыть. Да и как вообще можно представить, что обнимает просто друг, а не тот, от которого щеки краснеют, сердце бьется странно и ладошки потеют? Хочется ударить в грудь и закричать, чтобы не смел больше такое говорить, но духа не хватает этого сделать и только проглатывает все слова. В голове продолжает крутиться фраза «я не могу без тебя» и сам не может разобраться в том, что чувствует.       Они так продолжают стоять еще несколько минут, ничего не говоря, просто наслаждаясь такими драгоценными минутами тепла и спокойствия. Ен не обнимает в ответ, а только получает тепло, но всех все устраивает. Рой мыслей, что бьют набатом в висках, но что-то все-таки парнишка упускает, и поймать не получается.        Чон очень много думал все это время о них, о том, во что их дружба перерождается, как будет все дальше и что именно он чувствует к альфе. Это все так странно, что все идет через сравнение с Кимом, но ничего сам с собой поделать не может. С Хонджуном он бросился в омут, совсем не боясь ничего, забывая о последствиях в виде искалеченного сердца, а сейчас все начинается с дружбы, основанной на доверии и искренности, без каких-либо громких слов и обещаний. Сан просто так его любит, говоря от своего чистого сердца, и находится всегда рядом, когда плохо, когда улыбается, когда нужен. Кажется, что он нужен всегда. Сколько они говорили по телефону, по видеозвонкам, отправляли сообщения, ровно столько Уен и проникался к старшему самыми теплыми чувствами за его ум, мудрость, невероятный опыт. Даже чувство юмора у него особенное, а когда смеется, показывая обворожительные ямочки, то сердце бьется чаще и хочется снова ткнуть пальцем в них. Слишком мило и страшно испытывать эти чувства к нему, но невероятно подкупает такое отношение к младшему, так к нему никто не относился: ни бывший, который первоначально давал десятки обещаний, что будет любить до гроба, но сам же и запустил эти качели от «мой милый» до «мое проклятие». Ни Хонджун, который изредка дарил взгляды чувственные, которые парень до сих пор считает лживыми и вряд ли его кто-то сможет переубедить в обратном. -Мне кажется, - совсем тихо произносит, что приходится вслушиваться альфе, - что ты мне нравишься. -Ты со мной не общался бы, если я тебе бы не нравился, - веки опускает, пропуская через себя такие редкие моменты единения. -Да я не в том смысле, - чувствует, как чужое сердцебиение ускоряется, - не как друг нравишься.       Этот шепот разрушает все внутри альфы. Все его маленькие планы о завоевании Чона, все его убеждения о том, что пробудет ему другом ближайшие месяца и он говорит сейчас это, пронзая иглой насквозь. Не больно, совсем не больно, наоборот – от этого укола сердце заходит за сто двадцать, а мышцы застывают, от того и переспрашивает: -Ты серьезно? – Сан ему бесконечно доверяет, но слышать то, о чем так давно бредил – поистине приятно, что даже не верит своим ушам. -Я не разбираюсь так хорошо в чувствах, как ты, но ты единственный человек, который видел меня любым за такой короткий промежуток времени, и, - дух переводит, зажмуривая крепко глаза, - мне кажется, что ты мне нравишься, как альфа может нравится омеге. Ты знаешь, как я отношусь ко всем этим обещаниям и признаниям, но если бы мне было плевать, то я бы не стал звонить тебе и писать до трех ночи. Хен, ты сам меня «читал» и понимаешь, что я бы не стал тебя использовать как «таблетку».       Он знает. Он прекрасно знает и «читает» его прекрасно, но только чувства, такие как симпатия и любовь никогда не видел в чужих глазах, а если и видел, то не понимал, что это такое. Теперь в его копилке эмоций появились совсем новые, непознанные, но такие приятные, с запахом фрукта и на кончике языка оседают приятной сладостью. Ради этого можно было и подождать двадцать шесть лет, чтобы Уен научил его любить и чувствовать. -Знаю, Уен-а, знаю, - заботливо гладит по мягким волосам, а душа плачет от счастья, омывая тело от городской пыли. -Не хочу торопить события, но теперь и я возлагаю на тебя ответственность за свою симпатию, - в голосе слышна улыбка, от которой мужчина выдыхает спокойно и целует макушку. -Я готов взять ответственность за всего тебя и даже за твои волосы.       Парень отстраняется и смотрит прямо в темные глаза, чувствуя неземное тепло и так приятно знать, что больше ни на кого Сан смотреть так не будет, а только на него. -Тогда забудь о светлых тонах и сделай меня темным.

***

       Чхве внимательно смешивает тюбики с краской, пока Чон сидя на кресле, болтает ногами. Он заметил, что стоило только сказать о своих зарождающихся чувствах, как в районе легких слабый ветерок задул, принося цветочные семена и бабочек выцветших. Они еще не обрели свои яркие краски, но это вопрос времени, точно такой же, как когда расцветут персиковые цветы. Такое чувство нежное с легким напряжением, будто на старую раму души, где полотно разорванное было, натягиваются тончайшие шелковые нити, слегка желтого цвета, похожего на дыню. Они такие слабые и прокладываются так неуверенно, но это только первые зачатки, из которых получился снова чистое и новое полотно души, на котором можно будет вышивать сердца красной нитью, рисовать улыбки и пальцами выводить слова любви. Все только начинается.        Еще Чон замечает за собой не в первый раз то, что он залипает на вдумчивое лицо альфы когда он размешивает краску для волос или когда рисует эскизы, тогда Сан сводит брови к переносице и прикусывает немного нижнюю губу, полностью абстрагируясь от внешних шумов, полностью погружаясь в работу. Это кажется слишком красивым и… сексуальным? Но отрицать даже не подумает, что ему нравится смотреть, как он сосредоточенно наносит краситель на прядки, равномерно распределяя его, и как ухмыляется, когда смотрит в зеркало уже несколько секунд, всматриваясь в глаза младшего. -Ты очень красивый, хен, - застенчиво говорит, - серьезно, и мне очень нравятся фотографии у тебя дома. -Мы сделаем тебе не менее красивые фото, - улыбается мягко, - сегодня я буду твоим стилистом, визажистом, парикмахером и фотографом, потому что Минги уже уехал к родителям на рождество, тем более после своего не очень удачного свидания он активно начал шерстить сайты знакомств и, если не ошибаюсь, нашел себе кого-то.       Парень только молчит и задумчиво смотрит на пальцы, которыми по коленкам постукивает.        «Может, ты будешь не только моим парикмахером, хен» - улыбается своим мыслям и полностью расслабляется в кресле, совсем не замечая, как рассказывает уже во второй раз о своих планах на завтрашний праздник, а Чхве только молча слушает. -А ты мне так и не рассказал, как отпразднуешь, - немного губы дует. -Уен-а, что тут можно рассказать? – добродушно отзывается и знает, что младший снова будет смотреть на него с сожалением, - с братьями я не общаюсь, родителей нет, а Есан живет со своим парнем, поэтому я в компании рамена и телевизора просижу все время до салютов.       В глазах Ена, на удивление, нет привычной жалости к Сану или тоски; он только губу жует и сомневается в правильности своих действий, хотя знал, что альфа будет один и придумал все давно, но из-за взаимных признаний теряется. -А как тебе идея, чтобы ты не встречал рождество один? – с заинтересованным взглядом через зеркало встречается, покрываясь бурыми пятнами смущения, - мы с родителями же к часам четырем сядем за стол, а потом я полностью свободен. И я подумал, что к семи мог бы приехать к тебе с домашней едой, - глаза опускает от стеснения, - а потом вместе бы смотрели на салюты. Тем более я тебе не успел купить подарок, поэтому… -Ен-а, -касается невесомо плеча, - если ты так сделаешь, то это будет лучшим подарком в моей жизни.       У Чона солнечные зайчики по сердцу скачут от того, что он может сделать Сана таким счастливым, всего лишь своим приездом, но он правда хочет хоть как-то отблагодарить мужчину за все, что он делает безвозмездно и с любовью, а это меньшее, что может дать омега. Только он таким же глупым и остается, потому что понять не может, что альфе больше ничего и не надо, кроме присутствия рядом. Нет страха, нет беспокойство, нет никаких негативных эмоций, а только жар проходит от макушки до пят и простая радость от того, что может сделать хоть кого-то чуточку счастливее.

***

16:49 Elle Goulding – love me like you do       Когда краска стекла в водосток, волосы высушены, а Чхве в заключительный раз провел кисточкой с тенями по векам парня, Уен начинает смущаться сильнее, глядя на представленную одежу, а именно на черные брюки и желтый джинсовый жакет, на этом все и нет никаких футболок или рубашек. В голове только один вопрос бьется, как птица: «зачем я согласился?», но отступлений не принимается. -Как тебе? – довольно спрашивает Чхве и замечает замешательство на чужом лице. -Это, - подбирает слова, - это достаточно смело. -Ты еще не мерил, а тебе уже не нравится, - закатывает глаза и продолжает улыбаться, считая, что это будет один из шикарных образов, - и застегни только на одну пуговицу посередине и все.        «Класс. Такое ощущение, что меня в сексуальное рабство продавать собрались. Вот тебе и шуточки закончились» -думает, пытаясь держаться и не падать лицом в грязь, тем более когда на этом самом лице макияж.       Под выпученные глаза парня и немое осуждение, младший проходит мимо Сана словно грозная туча, берет с вешалки одежду и уходит за ширму фотостудии. Чхве только рукава рубашки закатывает повыше и настраивает камеру, слыша тихое: -Блять.        Старший только головой качает и на кончиках пальцев ощущает теплое счастье с ароматом персиков, внутри разрываясь от крика и любви к этому парню, который бесшумно выходит из-за ширмы и кашляет в кулак демонстративно, чтобы привлечь внимание. -Это так должно быть? Мне кажется, жакет мне слишком большой, - и пальчиками застенчиво натягивает вверх на плечо грубую ткань.       Сан застывает, даже рот приоткрывает от восторга и, блять, как же он красив. Слишком красив, чтобы быть реальным. Вообще, красота – понятие настолько субъективное, что об этом могут вестись споры десятилетиями. Некоторым, чтобы ее увидеть нужно только выйти на улицу и посмотреть на закат или посещать выставки искусств, для других достаточно бытовых мелочей, чтобы вдохновиться, а бывают и те, кто совсем ее различить не могут. Уен безумно красив внутренне, а внешне для альфы идеально все: его длинные ресницы, карие глаза, родинка на щеке, пухлые губы, теперь уже темные волосы и стройная фигура. Как долго он может с ним оставаться друзьями – не знает и его любовь к этому лучику солнца крепчает только день ото дня. Если и можно любить до конца жизни, то кажется, что Сан его полюбил до конца бесконечности. -Ты потрясающий и не вздумай даже поправлять, - быстро тараторит и занимает свою позицию на месте фотографа, рукой подзывая к себе, - становись на фон и посмотри в сторону.       Чон немного смущаясь, становится напротив Сана и пытается вспомнить, как вели себя модели для обложек различных журналов, как позировали и как улыбались. В голове пустота звенящая, а в комнате раздаются щелчки фотоаппарата, от чего младший голову опускает, взгляд переводя на распахнутый жакет, который открывает вид красивую грудь идеально-ровного цвета, острые ключицы с тоненькой золотой цепочкой, что переливается от яркого цвета.       Сначала Уену не комфортно быть в таком образе – постоянно хочется натянуть на плечо одежду и в совершенстве сбежать, но он кожей чувствует то, с каким восхищением и обожанием наблюдает за ним альфа через объектив. От этого плавиться все сомнение, как и сам младший, который успокаивает себя тем, что эти фотографии никто не увидит, поэтому плечи расслабляет и смотрит в сторону, как и говорил Чхве.       Все чувства смешиваются в один большой снежный ком и собираются обрушиться на парня, чтобы со временем выбраться из-под снега различных сомнений, страхов и с уверенностью принять одну истину – так, как Сан, его больше никто не полюбит, и Ен так больше никого не сможет полюбить, потому что альфа не отпустит в странствия по другим мирам, потому что сам создаст новый мир для младшего. Друг для друга спасение, исцеление и то, что спасет от всех ненастий.       Щелчки не прекращаются, а омега увереннее чувствует себя, позируя перед хеном, что почти на колени падает, чтобы снять всю красоту. Не стесняется кидать томный взгляд в камеру, пуская мурашки по спине Сана, голову чуть откидывает, демонстрируя изящную шею, из-за которой старший ловит себя на непристойных мыслях, которые раньше и не появлялись по отношению к Ену, но противостоять им не может. Читает в глазах Чона книгу, но не ту, что была раньше, и как мужчину не было бы сложно удивить, но он все равно искренне удивляется и восторгается тем, как мальчишка изменился за столь короткий промежуток времени и всего из-за одного человека, только сам не подозревает, какой он вклад внес в это взросление.       Чон Уен – личное проклятие, безумная любовь, дар Вселенной, наказание, которое было с самого рождения и самое-самое ценное, что из рук выпустить так страшно и сделать это невозможно. Готов заменить ему всех людей в этом мире, стать другом, любовником, врагом, парнем, семьей, и хочет петь во весь голос оды ему, что до сих пор не отвернулся и взгляд сейчас не отводит.       Чон не умеет играть в обольстителя, но сейчас сводит с ума мужчину напротив. Альфа сам не помнит, как опустил фотоаппарат и сильнее его в руках стискивает, глядя прямо в карие глаза, что пронзают всю душу. И разлюбить его нереально, и дышать с ним одним воздухом в небольшом помещении невозможно, и сделать шаг навстречу, подобно самой серьезной пытке, но Ен только уголки губ приподнимает, чувствуя, как грудная клетка вздымается часто от вида открытого лба мужчины, его черных глаз, широких плеч, на которых теперь лежит ответственность за то, что сердце в маленьких лепестках бьется сильнее и чувства легкости побеждает гравитацию. Медлить не хочется, когда все и так понятно без лишних слов. -Хен, - севшим голосом, а волнение кубами в кровь вливается, - помнишь, ты сказал, что поцелуешь меня, когда я сам этого захочу? – в ответ только кивок, а по каменному лицу ничего не прочитать, да и омега никогда не умел этого делать, - тогда ты сможешь сейчас меня поцеловать?        Сан сглатывает вязкую слюну, смотрит все так же не читаемо, выдыхает шумно и кладет камеру на рядом стоящий столик. Конечности наливаются свинцом, кажется, что шага сделать не получится, но идет вперед, не разрывая зрительного контакта, от которого безумно плохо становится. Расстояние меньше полуметра и замирают друг напротив друга, будто Сан дает время передумать или сделать шаг назад, но Уен только ладошки горячие устраивает на широких плечах, на которых теперь лежит ответственность за то, что сердце в маленьких лепестках бьется сильнее и чувства легкости побеждает гравитацию. Чхве в ответ все смотрит и смотрит, но младший нежно улыбается, на носочки приподнимаясь. -Чего ты ждешь, хен?       Альфа обнимает за талию, как самое ценное и дорогое, трепетно прижимая к себе, и наклоняется к пухлым губам. Он не умеет любить, не умеет выражать правильно свои чувства, не умеет, но будет стараться ради младшего. Только вот этого самого «правильно» не существует, но об этом Ен расскажет чуть позже.       Сан так нежно, так медленно, так любовно целует младшего, что все внутри сгорает и возрождается от того, как Ен льнет ближе, запуская пальцы в смоляные волосы, и трепетно отвечает на каждое прикосновение к телу. Сан ладонями проводит по шелковистой коже спины, будто пересчитывая позвонки и чувствует, как бешено бьется сердце омеги, подстраиваясь под его собственное. Самый сладкий яд, а отрываться не хочет, уж лучше умереть прямо здесь, чем жить без него. Парень проводит языком по губам мужчины, прежде чем отстраниться и попытаться привести бешеное дыхание в норму. -Думаю, съемка на сегодня закончена, - прикрывает глаза и падает на широкую грудь альфы, а тот сильнее к себе прижимает за талию, чтобы начать кружить по всей студии, - хен, что ты делаешь?       Уен смеется звонко и глаза не открывает, полностью доверяя свое тело и, возможно, душу, теряя полностью связь с землей, чувствуя, как голова кружится, но это головокружение от сильных рук мужчины. -Я не умею любить, Ен-а, - шепчет, - я боюсь что-то сделать неправильно, но я постараюсь ради тебя, - спустя секунду исправляется, - ради нас. -Хен, нет какого-то правила, как надо любить, - трется своим носом об шею старшего, пуская тысячи мурашек, а сладкий запах дыни становится до одури родным, - просто люби меня так, как ты умеешь. -Я тебя отвезу домой, но прежде, - счастливо улыбается Сан, демонстрируя любимые ямочки Чона, - позволь еще раз тебя поцеловать.       Ен растягивает губы шире и кивает в ответ.       Поцелуй – как лекарство от всех болезней, стресса, разбитого сердца, разорванной души и они спасаются друг другом от одиночества, чтобы любить каждый шрам. Поцелуй – самое сокровенное и чистое, что может быть между влюбленными и дарят безвозмездно свои чувства. Поцелуй – то, от чего сходят с ума люди. И Сан с Уеном не исключение - продолжают целоваться самозабвенно без каких-либо подтекстов, потому что заполняют все микропустоты в душах. Чхве в счастье свое не верит со всей нежностью обнимая, а Уен свою жизнь начинает заново. Он не падает в глубину - он постепенно погружается, шаг за шагом, чтобы услышать тихую ночную колыбель и не видеть темноты перед глазами, потому что любовь красного цвета, а ни как иначе.