find your treasure

MAX - lights down low 10:17 -Ты уверен, что ничего не забыл?       Сонхва смотрит пристально на Хонджуна, у которого ладошки потеют, а глаза лихорадочно бегают по приборной панели. Ему не страшно, вовсе нет, просто он стал слишком часто переживать по любому поводу с момента появления омеги в его жизни в качестве парня. Раньше никогда такого не было и еще с момента так называемой «слежки» за Паком, он всегда был спокоен и расчетлив, только холодный ум, только каменное сердце, но каждый раз Хва вытаскивал настоящего Джуна из-под толстой скорлупы, чтобы любить его настоящего. И вот он – настоящий Ким Хонджун, который не боится показывать свою душу и настоящие эмоции в виде беспокойства, что не дает по ночам спать. Этому нет причины и старший уверен – все пройдет прекрасно, родитель будет рад сыну, его избраннику, да и в целом скучают оба безумно, но что-то продолжает грызть изнутри, оставляя уродливые укусы на старых шрамах.       Папа раньше говорил, что это чувство называется «совестью» и чувствовать ее гораздо лучше, чем жить без нее, но кто знал, что совесть проявляется в страхе из-за того, что могут раскрыться секреты и показать все самое отвратительное, но помимо этого возлагается огромная ответственность за свои поступки. Порой, разграничения добра и зла для некоторых людей не существует и живется им гораздо легче, но Хонджун знает, что он делал, знает, в чем виноват и знает, что это его замучает. Совесть для него и является той самой границей, которую он понимает и боится повернуться, чтобы увидеть все последствия и показать Сонхва.       Все слишком сложно становится и успокаивают только прохладные пальцы, что сжимают крепко ладонь альфы. -Что тебя мучает? – Хва заглядывает в глаза Кима и смотрит с беспокойством, потому что они не чужие люди, чтобы забивать на самочувствие друг друга, - если ты думаешь, что я не понравлюсь твоему папе, то можешь успокоиться. Еще неизвестно как пройдет наша встреча и мы, скорее всего, подружимся, тем более я уверен, что он чудесный человек, раз воспитал такого сына, как ты и все будет хорошо, верь мне.       Хонджун дергает уголками губ вверх и переплетает свои пальцы с чужими, смотря в ответ с немой благодарностью и расслабляется немного. Сонхва знает, что и когда сказать, даже складывается впечатление, что он гораздо старше Джуна и умнее точно. Его самый чудесный и невероятный. -Юнхо сказал, что вы обязательно друг другу понравитесь, поэтому насчет этого я не переживаю. -Тогда почему ты такой угрюмый? – голову к плечу склоняет и борется с желанием, чтобы не поцеловать его. -Потому что мне не верится, - полушепотом делится сокровенным, - что ты сейчас со мной и могу держать за руку, целовать, видеть тебя не с экрана телефона. Это будто сон какой-то, - выглядит слишком открытым и уязвленным, но если не скажет, то на части развалится, - и я не хочу просыпаться. -Хонджун, - протягивает Хва, растроганный слишком откровенным альфой, - ты же мой дурак.       Младший тянется и обнимает Кима за шею так крепко, как это можно сделать сидя в машине, глаза прикрывая, окунаясь в нежный запах кокосового молока, которым пропах от кончиков волос до самого сердца. -Сам выбрал такого, - в ответ обнимает за талию, мягко поглаживая по спине. -Так ты точно ничего не забыл? – спрашивает строго. -Нет, я все купил по списку. Папа звонил минут двадцать назад и сказал, что к обеду нас будет ждать. -Хорошо, - отстраняется от альфы и улыбается ярко, - тогда лучше сейчас и поедем.       Настал тот день, когда Хонджун познакомит своего парня с одним из самых дорогих людей в своей жизни. Папа всегда принимал все решения своего сына, порой шел на уступки и вкладывал всю свою душу в воспитание, как младшего, так и старшего ребенка, поэтому Пак заводит машину и выезжает с парковки торгового центра, чтобы поехать к небольшому загородному дому, где Ким Субин с любовью смотрит на семейную фотографию, заботливо проводя пальцами по ней.       Джун заметно успокаивается, когда держит руку своего любимого и смотрит в окно отстраненно, не замечая, как здания сменяются бесконечными просторами и сопками на горизонте. Будто все эмоции выкачали и заполнили водой, что совсем не слышит, как Пак зовет его негромко. -Ты бы не мог меня сфотографировать? – без стеснения. -Да, конечно, - Джун достает свой телефон и не успевает включить камеру, как от острого взгляда младшего не ускользает один интересный факт: -У тебя на заставке моя фотка? – глаза округляет и губы в букву «о» превращаются.       Хонджун только смотрит в экран телефона и заторможено кивает. Хва же, руль не отпуская, тянется к альфе, чтобы получше рассмотреть заставку, вот только сердце пропускает несколько ударов, когда рассматривает эту фотографию. На ней омега сидит в профиль на капоте машины, еще с черными волосами, что немного растрепаны прохладным ветром, лицо освещают огни ночного города, а на фоне бескрайнее темное небо в звездах. Это было, кажется, целую вечность назад, когда они еще вели себя, как кошка с собакой, когда и подумать не могли, что заблудятся в друг друге и срастутся душами. Тогда просто хотелось, чтобы кто-то был рядом и выбор пал на Кима, только оказался выбор не просто компаньона на одну ночь для наблюдения за звездами, а партнера на всю жизнь. -Джун-и, - впервые так мило называет от того, что все в груди трепещет, сладкой водой разливается по венам и согревает вечно холодные пальцы, - ты тогда ее поставил на заставку? Это было так давно. -Может, я был влюблен еще тогда? – ухмыляется и включает камеру. Смирение со своими чувствами настало еще давно и осознание любви, что скрывалась за гранитной ненавистью, принимать было легко.       Хва чувствует, как щеки покрылись румянцем, а улыбка счастлива и не думает сходить с лица. Как же он давно не чувствовал всепоглощающего тепла, от которого хочется кричать и крепко обнимать своего возлюбленного, у которого к тебе все тянется точно так же, потому что вы вместе не только физически. У Сонхва от него сердце стучит, как сумасшедшее и сады цветут каждую секунду, а у Хонджуна от него ребра ломаются и вылечить может только поцелуй розовых губ. Если бы можно было, то пустил бы слезу от своих нахлынувших эмоций, но только поправляет светлые волосы и в объектив не смотрит, слыша щелчок камеры. -Кстати, - по салону разливается тихая приятная музыка, но парень молчать не может рядом с Кимом, - я давно хотел спросить. Почему «хороший мальчик»?       Хонджун сначала губы поджимает и судорожно пытается понять суть вопроса, а когда доходит, то улыбается широко, демонстрируя ряд белоснежных зубов. -Это очень давно началось, - откидывается на кожаную спинку, - отца я никогда и не помнил, поэтому нас папа с братом один тащил на себе. И наша семья не была по типу: папа всегда на работе, а мы сами себе предоставлены, что курим где-то в подворотне или не знаем что такое ласка и забота, вовсе нет. Уже с самого детства задумывались о будущем, и загнуться раньше времени не хотели. Мы жили, как обычные люди: с утра в школе, днем на дополнительных занятиях, а вечером все вместе ужинаем и рассказываем как у кого дела. Брат подрабатывал, где мог, у нас с ним разница в четыре года, а я был просто хорошим мальчиком, который должен был поднимать настроение и учиться «на отлично», что я собственно и делал. Вот с той поры меня дома так и начали называть, а я посчитал, что будет классным перевести на английский. -Забавно, ты с самого детства уже был идеальным сыном и братом, - Сонхва добродушно усмехается, - а «король пиратов» почему? -Это тоже история из детства, - с налетом грусти улыбается и снова любимого за руку берет, - мы с братом и остальными мальчишками любили играть в пиратов, но я не хотел быть обычным боцманом, тогда папа купил мне треуголку, как у настоящего капитана и все решили, что из-за нее я должен стать главным, - тихо смеется, - так и остался для всех королем пиратов, потому что из всех выделялся и брат меня пропихивал везде. -Веселое у тебя было детство, а мое ты и так знаешь. Даже и рассказать нечего, - не отрываясь от дороги, - я тут подумал – мы такие разные с тобой, но этой разницы будто совсем не видно, - снова откровения, которыми делиться хочется, а не скрывать за тысячью замков, - и мне правда комфортно быть с тобой, засыпать и просыпаться вместе, радоваться, что ты не куришь больше, смотреть в обнимку сериалы и я порой тоже не верю, что это все реальность. Но я так рад, что однажды встретил тебя и так благодарен Вселенной, что у меня есть ты, Хонджун.       Ким ничего в ответ не говорит, а только поднимает их сцепленные в замок руки и губами прижимается к костяшкам пальцев, без слов говоря спасибо, и все тревоги отходят на задний план, а заветные слова, от которых душа расцветает заново, так остаются не сказаны.       Любить его еще труднее, чем ненавидеть. Когда ненавидишь, то только одно чувство горящее прожигает плоть и миришься с этим, стискиваешь зубы от злости и кулаками в стену стучишь, потому что слишком сложно терпеть это чувство, от которого разрывается и мышцы кислотой прижигает больно. Сдерживать гнев не думал и холодному расчету позволял управлять собой, когда сердце в огне умирало, а темнота застилала глаза, затаскивая в свои пучины отчаяния, что были как родные. Ненавидеть – всегда проще, чем понять, простить, отпустить и желать добра. От того и любить сложнее. Когда есть человек, на которого не плевать, то захлестывают волны различных чувств по цвету и привкусу. Нежность – светло-розовая с запахом первых ландышей, чуть сладкая, почти безвкусная, но такая приятная, а как приятно делиться ей со своим возлюбленным. Страх – обычно, боишься потерять, навредить, сделать что-то не так и отделаться от этого грязно-синего чувства не получается, чувствуя привкус горького кофе с легким морозом. Забота – оранжевая, как солнце перед закатом с запахом лета и полевых цветов. В нее хочется укутать своего партнера как в одеяло, согревая и оставляя поцелуи-бабочки на покрасневших щеках, показывая, что не плевать, что рядом будешь. Радость – ярко-желтая, будто одуванчик, пахнет так же и вкус меда имеет. Проявляется от любого касания, от мимолетного взгляда и улыбки нежной, от которой сердце перестает биться и счастье выливается слезами, что он рядом и так же любит. Ревность – багрово-черная, с тяжелым запахом роз и на языке остается острым перцем. Сколько бы не доверял, сколько бы не верил, ревность появляется почти у каждого в том или ином количестве и она отравляет похуже любого яда. Начинаешь места себе не находить, руки в кровь царапая и губы прокусывая и от одной мысли – на твоего любимого могут смотреть как-то по-другому. Собственничество порой границы не имеет с ревностью и справляться становится тяжелее каждый раз, что хочется скрыть человека ото всех и смотреть на неземную красоту самому, успокаивая внутреннего зверя, что ходит на цепи по клетке. И среди самых основных волн чувств есть самая сильная, самая всепоглощающая, та, что разрушает и поглощает целые острова и та, что строит новые города и толкает на покорение самых высоких гор. Любовь – красного цвета, который не обозначает цвет глаз после слез, нет. Она цвета крови, которая бежит по телу с именем любимого человека, она цвета сердца, что рисуют дети в своих альбомах акварелью, она цвета клубники сочной, что оседает на губах после сладкого поцелуя, она цвета распустившихся цветов, что хочется положить к ногам его. Любовь не имеет определенного запаха, потому что она пахнет так, как пахнет самый родной, самый желанный, самый необыкновенный парень, чью руку не отпустишь никогда. Любить сложно, но как же хорошо и удивительно, что если раз полюбишь, то никогда не захочешь избавиться от этого чувства. Вот и Хонджун никогда не перестанет дышать только для одного его.       Сонхва паркуется напротив небольшого двухэтажного дома бежевого цвета припорошенного белым снегом, отстегивает ремень безопасности и немного медлит выходить из машины, когда Хонджун уже достает пакеты с покупками. Парню надо собраться с мыслями, поправить волосы и улыбнуться собственному отражению, прежде чем открыть дверь и вдохнуть прохладный воздух, в котором почти нет пыли города. Тут хорошо, тихо и уютно, возможно, если бы Паку досталась возможность построить огромный дом, где он жил бы со своей семьей и детьми, то выбрал бы этот район. -Готов? – альфа оказывается рядом и смотрит так спокойно, что Хва отражает улыбку, забирает часть пакетов и берет за свободную руку мужчину, ища некую защиту. -Да, я в порядке.       Они идут несколько метров по слегка заметенной дорожке и, остановившись возле двери, не успевают нажать на звонок, как она сама распахивается, а на пороге стоит омега, на вид лет сорок пять, с черными, как крыло ворона, волосами, темными глазами, такие же и у Джуна - смотрят мягко и так по-доброму, что не возникает какой-то напряженности или неловкости. Поверх тонкой водолазки надет длинный шерстяной белый кардиган, а на шее красуется небольшой кулончик, в который обычно вставляют маленькие фотографии, чтобы носить их ближе к сердцу. Папа Ким ниже ростом значительно, но это добавляет еще больше шарма ему и какой-то уютности, от которой Пак чувствует себя как дома, хотя они видят друг друга несколько секунд. -Здравствуй, папа, - Хонджун и Сонхва кланяются в девяносто градусов, не рассоединяя ладоней.       Субин в ответ только руки широко расставляет, а сын недолго думая, заключает хрупкую фигуру в своих крепких объятиях, вдыхая родной аромат фиалок, окунаясь в атмосферу дома. Пак улыбается ярко от того, что стал свидетелем такой трогательной сцены и в смущении глаза опускает на носки своих туфель. -Познакомься, это мой парень – Пак Сонхва, - смотрит на омегу с нежностью, а тот свыкнуться не может со своим статусом, - а это мой папа – Ким Субин. -Приятно познакомиться, - Хва, как всегда, манерен и излучает ауру тепла с легким налетом роскоши. -Мне тоже, Сонхва, давайте уже пройдем внутрь.       В доме пахнет выпечкой и не приторной фиалкой, от чего Хва улыбается шире, ощущая полное спокойствие и умиротворение, которого он давно не ощущал в семейном особняке. Нет вычурных картин, какой-то атмосферы одиночества или угрюмости, напротив – в гостиной достаточно светло и просторно, без обоев цветочек и старой мебели. Видимо, Джун очень постарался над ремонтом, даже больше, чем в собственной квартире, но оно и понятно. То, с каким трепетом и любовью он смотрит на родителя, объясняет многое.       Сонхва не садится за стол, а идет за Субином следом на кухню и негромко предлагает: -Может, я лучше вам помогу? – робко. -Было бы здорово, - улыбается омеге, а Пак замечает небольшие морщинки возле глаз и легкую усталость.       И пока Хва помогает папе с посудой, Хонджун смотрит на серую стену, где раньше висели фоторамки и с некой безумной ухмылкой отходит подальше и садится на мягкий стул, перебирая многочисленные браслеты на запястье.       Внутри все так же альфа ходит по клетке, цокая острыми когтями, но если раньше он подстрекал на то, за что будет совестно в будущем, наставлял сделать то, за что не рассчитаешься и на кон ставилось все – победа или проигрыш. Но сейчас что-то случилось другое, от чего зверь обеспокоенно принюхивается и круг свой сужает, только вот цепь тяжелая, что совестью зовется, натягивается и тащит прочь в темноту. Сейчас привык падать только в нефть глаз омеги, а о черном болоте думать забыл, только зря, ведь двойное дно есть у всего.       А вот в душе белые цветы пронзают небольшие шипы, но ни крови, ни боли нет, просто что-то свербит. Раньше Джун думал, что вот, он сделает Сонхва любыми способами больно и все будет шикарно, его внутренний голос успокоится да наступит мирная жизнь. Когда начал узнавать парня, драл себя на куски, пытаясь белизной вымыть с сердца его имя, ненавидел еще сильнее с каждым разом, когда смотрел на пухлые губы и боролся с желанием поцеловать их. Стоило признать свою влюбленность, принять, наконец, свои чувства, как все бури утихли и земля покрылась нежнейшими лепестками цветов, скрывая всю отвратительно-черную кровь, наступило смирение, и эта любовь полностью покорила парня. Только есть всегда противное «но» и сейчас Хонджуну ужасно плохо из-за этого «но». Есть прошлое, которое прятать становится еще труднее, когда папа присаживается напротив своего сына и улыбается так по-родному. -Хонджун-и, с тобой все хорошо? – обеспокоенно спрашивает Субин, а только головой встряхивает, выкидывая дурные мысли, в конце концов, он должен быть «хорошим мальчиком». -Да, все отлично. Просто задумался, - в голове становится слишком пусто.       Рядом присаживается Сонхва, который сразу руку на колено кладет к альфе, поглаживая медленно, тем самым показывая, что он рядом и это помогает хоть немного расслабиться. -Это будут банальные вопросы, - начинает папа не церемонясь, сцепляя пальцы в замок, - но как вы познакомились? Чем ты занимаешься, Сонхва? Сколько тебе лет? В общем, я бы хотел узнать многое о тебе. В конце концов, мой сын за что-то же тебя выбрал.       Джун немного недовольно цыкает, но Хва только улыбается в ответ и совершенно открыто себя ведет, так, как подобает парню с хорошим воспитанием и еще стоит учесть, что омега впервые знакомится с родителями своего возлюбленного, и это касается не только Джуна. Поэтому произвести хорошее впечатление и успокоить свое бешеное сердцебиение – первостепенная задача. Он просмотрел кучу дорам, так что, опыт почти есть, но на практике все гораздо сложнее. -Я не работаю и мне всего двадцать два года, веду страницу в инстаграме, благодаря ему, мы с Хонджуном и познакомились, - взгляд влюбленный переводит на альфу, который с полуулыбкой смотрит на папу, - знаю, что это не достижение, но у меня много подписчиков и за рекламу в профиле я получаю некоторые суммы денег. У меня очень состоятельные родители и мой папа с младшим братом просто без ума от Джуна, думаю, после рождества мы заглянем к ним, так как они еще не знают о наших отношениях. Я бы хотел, чтобы когда-нибудь мы собрались все вместе за одним большим столом. -Вот как, - задумчиво говорит Субин, - а я все вспомнить не мог, где же я тебя видел. Надеюсь, он не приносит тебе много хлопот, - а Хон снова закатывает глаза, - как думаешь, у вас все серьезно? -Папа, - недовольно обрывает его Джун, но младший только успокаивающе гладит колено. -Я считаю, что время покажет, насколько все серьезно, - альфа внимательно смотрит на спокойное лицо парня и запоминает каждое слово, только вот сердце замирает от того, как говорит без сомнения, - но я с уверенностью могу вас заверить, что люблю вашего сына и эти отношения не на пару недель. С его стороны я чувствую серьезные намерения, тем более зная Хонджуна, он не стал знакомить меня с вами, если не был бы уверен во мне. -А ты мне нравишься, - добродушно смеется старший Ким, подмечая для себя, какие взгляды дарят друг другу парни.       Сонхва облегченно выдыхает, а Хон оторваться от возлюбленного не может, чувствуя, как в горле встает неприятный ком, а на душе выжигаются красными буквами имя младшего, тем самым цветом, что обозначает любовь теплую, нежную, настоящую. Ему хочется подарить мир за эти слова, но в реальности только сжимает руку под столом в своей горячей ладошке. Любил раньше, любит сейчас и будет завтра.

***

      Спустя час тарелки опустошены, а Субин утирает слезы с уголков глаз из-за рассказов Хонджуна о том, как Юнхо притащил огромную подушку с аниме персонажем и как она упала на бедного Хва, который весь обед тактично молчал или отвечал на вопросы, когда спрашивали. Хон искренне гордится своим омегой с его аристократическими замашками и воспитанностью, от них нет гнева или раздражения, только восхищение, и Боже, как он любит в нем эти черты. В глазах теплая карамель, а на губах цветущая улыбка и на нее альфа частенько залипает. Невозможно иначе.       Субин оказался не таким строгим, как показался сначала из-за небольшого допроса, наоборот – любит посмеяться и очень начитан, конечно, он не вращается в таких кругах, как Минхо, не снимается для глянцевых обложек и не носит брендовую одежду, но он невероятно теплый человек, с которым хочется проводить время и болтать обо всем на свете за чашечкой чая. Хва ожидал любого поведения и готовился к худшему, если быть уж честным, но Субин принял его, как собственного ребенка и постоянно улыбался, когда омега подкладывал еду в тарелку Джуна. -Вы можете подняться на второй этаж, а я тут все уберу, - папа встает из-за стола, а Пак следом резко поднимается. -Давайте я лучше помогу… -Ты что, Сонхва! – моментально перебивает, отмахиваясь, - я пока приберусь, подарки разберу от Хонджуна, а ты хотя бы посмотришь как он жил, когда был совсем маленьким и умным. The Rose - I.L.Y.       На последние слова Хва хихикает, а Хон закатывает глаза, но улыбка с лица не сходит, поэтому хватает за руку омегу и ведет в сторону деревянной лестницы. -Мы переехали в этот дом, когда мне было двенадцать, - негромко говорит, идя по слегка скрипящим ступенькам, - тогда тут все было по-другому, ремонт я сделал, стоило мне получить первую премию. Я тогда половину своих сбережений потратил, но никогда не жалел после этого, - идут по светлому коридорчику с двумя дверьми по левой стороне и одной на правой, - единственную комнату, которую мы не стали трогать – это наша с братом.        «Видимо, Субин решил оставить хоть какое-то напоминание о своих взрослых детях, я бы, наверное, тоже бы так сделал» - думает Хва, аккуратно ступая следом.       Джун нажимает на дверную ручку, тихо отворяя комнату, где все так, будто дети до сих пор тут живут. Стены нежно-оранжевого цвета с темным полом, который застелен серым пушистым ковриков, что в некоторых местах уже протерся. Стоит только зайти, как взгляд падает на окно с белыми легкими занавесками, возле которого стоит широкий компьютерный стол с многочисленными стопками книжек из университета, фигурками героев комиксов и дисками с играми. У левой стены стоит двухэтажная, идеально заправленная, кровать, а у стены напротив – небольшая тахта с яркими оранжевыми подушками и коричневым мишкой, сверху на стене висят детские рисунки человека-паука, спанч боба, пиратов и карты сокровищ с компасами. Все пропитано сильной ностальгией и чувствуется любовь по тому времени, а секундная стрелка застывает на часах и листья календаря давно не отрывались.       Сонхва проходит вглубь комнаты, пока Джун устраивается на диванчике, и проводит пальцем по столу, а там идеальная чистота и единственное, что выдает пустоту этой комнаты, что тут нет никаких запахов, только легких аромат фиалок. В голове возникает мысль, что во всем доме, младший не видел ни одной фотографии, хотя во многих семьях одна-две общих да будет, но может, что Субин не любит такого, поэтому Сонхва не пытается об этом думать и спрашивать – тоже. -Тут так уютно, - осматривается по сторонам, изучая плакаты айдол-групп рядом с кроватью, и улыбка не сходит от того, что его парню нравилась такая музыка. -Я раньше спал на втором ярусе, хоть и боялся упасть, - с грустью смотрит на кровать. И падения боялся не с высоты, к сожалению - с нее падать не так больно, как с высоты собственных амбиций, - брат, бывало, приходил слишком поздно и сразу заваливался спать не раздеваясь. -Почему? -Работал много, - вспоминает с тоской синей те моменты детства, когда приходилось утром ходить на носочках, чтобы не разбудить брата и дать набраться сил, - я же тогда пропадал за учебой и когда познакомился с Юнхо, то он к нам часто приходил, и играли в приставку в гостиной все вместе, а папа пек разные булочки и печенье. Было раньше так здорово: никаких забот, кроме домашних заданий, не нужно зарабатывать деньги, думать о жизни и как поступить лучше, хотя я всегда старался быть хорошим человеком, сделать свое будущее светлым, - голову опускает, пряча глаза за синей челкой, - но получилось херово, если честно, и в итоге проебался.       Пак растерянный взгляд кидает на альфу, тихими шагами подходит ближе, присаживается на колени к Джуну, пальцами поднимая подбородок, заставляя посмотреть на себя. -Ты самый лучший человек, которого я встречал в своей жизни, - говорит уверенно, смотря в черные омуты, которые стали ему домом, сдерживая собственные слезы от эмоций, потому что его мужчина не должен никогда сомневаться в себе и Пак сделает все, чтобы такого не допускать, - самый понимающий, чуткий, любимый. Тот, кто меня вытащил буквально из дерьма и именно с тобой, Ким Хонджун, я вспомнил, как это, быть настоящим и дышать полной грудью без боли, которую хранил столько времени. Научил меня заново любить, чувствовать, сделал таким нужным и желанным, что я не могу перестать думать о тебе и хочется кричать о своей любви во все горло, - чувствует на своей талии горячую руку альфы и глаза прикрывает, чтобы не разреветься сейчас, - если ты и считаешь, что твои поступки в прошлом плохие, то они сделали из тебя того, кто ты есть и каждая, блять, часть создает лучших нас. Хочется тебя ударить за то, что ты не веришь в самого себя и не видишь, насколько ты невероятен. Может, если бы ты чего-то не сделал когда-то давно, то и мы бы не встретились и не влюбились в друг друга. Все к лучшему, как ни крути, поэтому ты самый лучший человек, с которым я хочу быть до конца жизни, - голос дрожать начинает, а Джун дыхание задерживает, - и я буду с тобой, чтобы построить вместе прекрасное будущее, о котором мы будем мечтать. Я слишком люблю тебя, Ким Хонджун, даже, несмотря на то, что ты тот еще дурак.       Его голос с каждым словом все тише, а сердце разрывается все больше. Впервые сказаны заветные «я тебя люблю», такие едва различимые и одновременно самые громкие, что в ушах звенит. Сонхва у Хонджуна под ребрами красным цветом, а внутри белыми цветами, без которых прожить не сможет. Все серые улочки раскрашены во все цвета радуги и дожди соленые смыть не могут краски, что въелись так же, как жасмин в легкие и как же это прекрасно – любить. Кима ударяют волны эмоций хлестко, заставляя прижать к себе самое ценное сокровище и утонуть навсегда в этом признании, в этом самом миге, когда Хва голову роняет на плечо к нему и обнимает крепко. Так и сидят, немного покачиваясь, прикрыв глаза. Ким подарить ему весь мир хочет, точно так же как и Пак, у которого трепет сладкий разливается по венам, что сводит с ума и понимание, пришедшее еще в момент первого поцелуя, стучит набатом в висках – он без него не сможет. -Я люблю тебя, Сонхва, - шепчет на ухо, опаляя жаром дыхания. Как же он стесняется говорить это вслух, когда в душе все через край, - так, как никогда и никого не любил. Я буду для тебя поддержкой, которой ты являешься для меня, буду стараться быть самым лучшим только для тебя одного. Не знаю, как можно выразить все, что чувствую, но мне порой кажется, что если ты уйдешь на несколько часов, то моя жизнь остановится.       Будто маленький мальчик, что заблудился в огромном сером городе, а в руках сжимает свою игрушку-сердце. Все так страшно и незнакомо, от чего в глазах черных слезы застывают, но даже грозовые тучи разгоняет самый холодный на вид, но самый теплый на самом деле, тот, кому вверяет свои чувства без сомнения и, пальцы переплетая, идет навстречу к солнцу, что будет светить, пока их любовь не потухнет.       Они больше ничего не говорят, да и слова тут больше не нужны. Словно чувствуют друг друга на ментальном уровне, растворяясь в этой любви чистой и искренней, она делает их настолько счастливыми, что представить нельзя, как они были бы порознь, и чтобы было, если не встретились бы никогда. Представить слишком страшно, слишком безумно и слишком больно, но если однажды их души переплелись, то больше не разорвутся, если только от эмоций, чтобы потом проникнуть в друг друга еще сильнее. Маленький мир на двоих и безумно огромные чувства, что скрываются и существуют только для них, а места этому не хватит, возносясь прямо в космос, прямиком до края Вселенной, которого не существует. Сердца бьются в унисон, что совсем не слышат тихого шороха в коридоре.       Субин старается бесшумно пройти мимо комнаты, чтобы не мешать сыну и его избраннику, но приоткрытая дверь не дает спокойно пройти мимо и любопытство берет вверх над омегой. Он заглядывает внутрь и улыбается так печально, что можно на себе прочувствовать эту боль мужчины, но в это же время у него на душе некое спокойствие слоями укладывается от вида такого счастливого Хонджуна и как Сонхва смотрит на него влюблено. По воле случая он слышал слова Джуна и сам пропитывается их чувствами, но как же неправильно получилось. Все их знакомство с самого начала было неправильным, а теперь альфа скрывает правду и папа Ким тоже вынужден нести тяжелый крест.        Спиной прислоняется к холодной стене ванной комнаты и губу прикусывает, потому что не знает, как себя вести и какой совет можно дать собственному сыну, ведь невыносимо смотреть родителю, как его дитя мучается от боли и своей маленькой большой лжи. Лучше бы Субин не знал того, что знает и за что он каждую ночь молится Богу, стоя на коленях у собственной кровати, только легче становится ненадолго. Со временем станет легче, лучше, но какое это растяжимое понятие и будет ли действительно все так хорошо.       Сонхва хороший мальчик и чтобы он боль испытывал снова не хочется, но это его ранит сильно, если уж не убьет и что станет с Хонджуном потом – загадка. Самому тревожно становится за их будущее, потому что истории обоих парней знает, как собственные пять пальцев, но только что делать с этой информацией не понимает. Еще давно пытался отговорить своего сына, который всегда был примером для подражания, гордостью и ярким солнцем его жизни, что превратилось в сгоревшую звезду. Пытался вразумить, достучаться до того Джун-и, что был хорошим мальчиком всегда, но ненависть сильнее всего. -Папа, ты просто не понимаешь, - сквозь зубы говорил, размазывая ядовитые слезы по щекам, - я должен ему сделать еще больнее, а единственный способ только такой.       Субин плакал вместе с сыном и молчал. Ему больше ничего не оставалось делать, кроме того, чтобы смотреть, как его любимый разбирает себя по кирпичикам. Даже лучший друг не мог вразумить и Юнхо только руками разводил и глаза прятал от стыда, что не смог помочь, но пообещал быть всегда рядом и смотреть, чтобы он не упал так глубоко, откуда не выберешься, только вот упал он в Сонхва и это навечно.       Проиграл в собственной игре и получил главный приз, неудачник и победитель, охотник и жертва, стратег и дурак, несчастный и самый счастливый.

***

16:10 -Вы бы могли остаться подольше, - с легкой тоской в голосе говорит Субин, когда Хонджун помогает Хва с курткой. -Пап, уже время, - улыбается неловко, волосы синие поправляя, - может, в следующий раз. Да, Сонхва?       Младший только головой кивает, жалея, что уже нужно расставаться с этой домашней и невероятно уютной обстановкой, да и папа Ким очень светлый человек, с которым хочется проводить как можно больше времени, но, к сожалению, все хорошее рано или поздно заканчивается. -Конечно, мы будем к вам чаще приезжать, - переплетает свои холодные пальцы с пальцами Хонджуна и отпускать больше не хочется ни на миг, - или вы к нам. Еще я буду очень рад познакомиться с вашим старшим сыном.       На лице Субина улыбка нечитаемая застывает, а по глазам стеклянным читать не умеет, но папа только продолжает смотреть на Джуна, который быстро кланяется в девяносто градусов. -Обязательно, - тихо произносит альфа и чуть громче добавляет, - я тебе напишу потом, пап. -До свидания, - Пак кланяется и со счастливо-грустной улыбкой выходит вслед за своим парнем под пустым взглядом омеги. Lewis Capaldi - hold me while you wait       Стоит отъехать на метров сто от дома, как Сонхва расплывается в довольной улыбке и торжественно произносит: -Я же говорил, что все пройдет хорошо, мне даже кажется, что я очень понравился твоему папе, - посматривает на Кима краем глаза, - хотя это первый раз, когда я знакомился с родителями своего молодого человека, но мы оба справились.       Хонджун копирует улыбку парня, смотря на темную дорогу и яркие огни Сеула, от которых глаза, почему-то, режет и любимые виды уже не приносят прежнего удовольствия. -Все прошло чудесно, Хва, - прохладные пальцы берет в свою грубоватую ладонь и целует каждую фалангу, - спасибо тебе, - опаляя горячим дыханием.       У омеги щеки вспыхивают красным, а на губах мягкая улыбка появляется. Он просто счастлив. Все сейчас для них двоих, и черт, как же приятно знать, что Хонджун его любит, любит по-настоящему, как пишут в книжках и мечтают еще в детстве о таких чувствах. Любит так, что больно становится под ребрами, а дышать одним воздухом невозможно и остается задыхаться, но как же это приятно – пропадать в человеке. -Хонджун, - тихо зовет Пак, спустя несколько минут тишины, а в ответ только вопросительное мычание, - о чем ты мечтаешь?       Ким только взгляд печальный полупустой опускает на их руки, сжимая чуть крепче. -Раньше я мечтал стать хорошим человеком, который будет зарабатывать деньги для своего папы, - негромко, - вырваться из прошлой жизни, чтобы войти в одно русло и пуститься по течению. Как обычные люди, не выделяясь из общества и радоваться каждому выходному дню в баре, но потом все вмиг поменялось и мои планы стали такими отвратительными, что до сих пор стыдно за это. Предал родителя, брата, самого себя и знаешь, я такой ужасный человек, совершающий один плохой поступок за другим, - Хва пальцы стискивает сильнее, - но сейчас ты переубеждаешь меня в обратном. Когда понял – я совсем схожу с ума из-за своих ложных целей, то решил, что когда-нибудь построю себе дом возле озера, где с любимым человеком буду наедине, - воспоминания больно колют в районе сердца, - где бы нас никто и никогда не нашел - такое убежище ото всей жизни. Вечера у камина с собакой или кошкой на коленях и рука в руке, но потом я окончательно влюбился в тебя. -То есть, ты мечтал о семье до меня? – тихо смеется, пытаясь состроить обиженное выражение лица. -Если так подумать, - щеку с внутренней стороны прикусывает, но удержать бешеное сердцебиение не может, - то я не знаю, в какой именно момент полюбил тебя.       Сонхва паркуется на обочине, где видно манящие огни огромного Сеула, чтобы выслушать полный рассказ мужчины и плевать, что альфа снова ночует у Пака и у них вся ночь для разговоров есть. Сейчас, в эту секунду, когда можно дотронуться до обнаженного сердца Хонджуна, а в глазах целая вселенная блестит так, что сходишь с ума еще сильнее. -Расскажешь? -Тебе это так важно? – ухмыляется Джун, переводя взгляд на задумчивого омегу, который головой кивает, - ладно. Я подписался на тебя очень давно и был как один из тысяч подписчиков, который любит наблюдать за красивой жизнью других, но знаешь, в твоих глазах было столько льда, - младший хмурится, не совсем понимая, - казалось, ты холодный принц, а внутри только пустота. Прости, если я тебя обижу этим, но я думал, что ты такой, как все и какой же я был кретин. Каждый раз, общаясь с тобой, смотря на тебя, прикасаясь, мои устои рушились, - рук не разъединяет, - оказалось, что ты гораздо мудрее своих хенов и лед в глазах – это не больше, чем защитная реакция. Внутри такой огромный мир со своими мыслями и законами, и не представляешь, насколько я люблю твой смех, губы, мягкие волосы, длинные пальцы, да блять, - откидывается на спинку сиденья, прикрывая глаза, - я всего тебя обожаю и не помню того момента, как понял, что без тебя сложно жить, почти невозможно.       Сонхва молчит. Не потому, что его задели слова, нет, просто нечего сказать. О нем так многие думают, не зная истины и всего, что скрывается за гранитными стенами. Тогда что уж злиться на Джуна, который считал также, как все, но в конечном итоге поменял свое мнение и сейчас сидит не двигаясь, боясь посмотреть в сторону любимого. -Все в порядке, - тихо говорит Хва, - главное, что ты не испугался, не отступил, узнал и добился меня. Может, я зря придумал себе такой образ, но так лучше, когда люди не лезут в душу, думая только о картинке. И я слишком тебя люблю и ценю, чтобы хоть как-то осуждать, ведь главное, что сейчас между нами. -Сонхва, я тебя не заслуживаю, - облегченно выдыхает и заключает в крепкие объятия младшего, вдыхая родной запах жасмина. -Ты заслуживаешь все сокровища этого мира, - шепчет омега, прикрыв глаза, растворяясь в нежных чувствах.       Хонджун отстраняется немного, и прежде чем подарить сотый самый сладкий поцелуй, говорит в самые губы: -Ты мое сокровище.       Пока они есть друг у друга – не страшен никакой лед. Пока они есть друг у друга – их сердца будут биться. Пока они есть друг у друга – можно верить в любовь.