find your treasure

SYML – in between breaths       Рождество – самый волшебный праздник в году. И глупо отрицать, что кто-то не мечтает о каком-либо чуде с запахом счастья и цветами яркими посреди зимы. В воздухе витает аромат цитрусовых, лениво кружат снежинки, а всюду слышится громкий детский смех. В гостиной наряжена огромная ель и не важно – настоящая или нет, главное, что на ней яркая гирлянда отражает свои огни в зеркальных шарах, а возле ствола дерева лежит гора подарков в цветных обвертках. Всюду взрываются хлопушки, фейерверки взлетают в небо, а разодетые омеги накрывают на стол, пока альфы спорят о политике или футболе. У каждого свой праздник: пышный или не очень, в компании друзей, семьи или в гордом одиночестве, со множеством выпивки или кто-то ложится в десять спать. Не важно, как встречаешь праздник, главное то, какое настроение сопровождает все это время и пусть волшебство случается не только в рождество, но и в обычные будни. 11:53       Хонджун с трудом разлепляет глаза и благодарит всем сердцем Сонхва, что он не открыл шторы. Сколько бы Пак не пытался приучить альфу вставать раньше десяти, но все было безуспешно и как итог – Хва оставался в теплых объятиях и спал, как все нормальные люди (по мнению Кима) до часу дня.       В их жизни все меняется и они тоже. Теперь омега ложится поздно спать, потому что вместе со своим возлюбленным смотрит фильмы, болтая ни о чем и изучая все новые детали во внешности и характере. Считает родинки на теле и сам за собой замечает - он особенно любит ту, что на шее, может, это глупо, но обожает каждую ресничку и каждую синюю прядку. Любить – сравнимо с безумием, от которого не излечиться. Оказывается, несмотря на всю темную ауру альфы, Хонджун достаточно милый и заботливый, не то чтобы раньше этого не знал, просто когда они начали жить вместе нужда Джуна в любви начала проявляться гораздо чаще, а порой ведет себя, как ребенок из-за чего Пак чмокает его в нос и не может сдержать смех, когда в ответ старший морщится.       Ложится позже, но встает также рано, чтобы успеть одеться, сделать красивое селфи для инстаграма и забыть на половину дня, что такое телефон, потому что сейчас без фанатизма читает все комментарии, да и зачем смотреть на все эти восторги, когда достаточно одного взгляда Хона, чтобы почувствовать себя самым нужным, счастливым и невероятно красивым. Еще каждое утро готовит завтрак для своего парня потому что: «ты на одном кофе долго не протянешь, а я хочу пожить с тобой еще лет двадцать», на что альфа только глаза закатывает и отвечает, что Сонхва не дождется того, когда они расстанутся. У Хва сердце не выдержит от любви к нему.       Хонджун уже представить себе не может, как просыпаться без младшего, как не целовать его по утрам, как не обнимать со спины, пока тот готовит, как не проводить по мягкой коже стройных ног, когда Пак закидывает их на Кима, вовремя работы за ноутбуком, как не слышать звонкий смех, когда читает комментарии под фотографиями и кривляется постоянно. Он уже представить себе не может жизни без Сонхва. У Джуна сердце не выдержит от любви к нему.       Будто знают друг друга сотни лет и живут вместе не пару недель. Они как настоящая семья, только вместо ребенка котенок, но всех все устраивает. Переезд Хонджуна к Сонхва они даже не обсуждали, не решали, кто и где будет жить, все было гораздо проще – младший предложил переночевать у себя, а потом не отпустил любимого. Они забрали половину вещей Кима, ноутбук и любимую гирлянду, что раньше висела на стене гостиной, а теперь красуется над их кроватью. Жизнь такая непредсказуемая – сначала не представляешь, как можно жить с этим человеком на одной планете, а потом делишь с ним постель, завтрак, свою судьбу. Главное, что никакой ветер сильный не сможет потушить их огонь.        Изредка выходят вечером прогуляться до магазина, обязательно держась за руки, закупаются продуктами, катаясь на тележке, а омега постоянно снимает мужчину и, несмотря на все протесты, выкладывает совместные фотографии и видео. Если заглянуть в его профиль, то он превратился в огромный теплый ком чувств без толстого льда, что был раньше и о котором сейчас никто не вспомнит. Многие пытаются узнать имя избранника, пишут о том, как они смотрятся невероятно красиво и гадают о том, как они познакомились, но Хва относится слишком ревностно ко всему, что касается его любимого, хотя скрывать свое счастье совсем не умеет и не научился за столько времени. Пусть все смотрят, что самый потрясающий мужчина в этом мире его и знает только он, что внутри целая вселенная ярких звезд горит только ради него.       Когда Минхо увидел их фото совместное с белым и синим сердечком в виде подписи, то позвонил по видео и совсем не удивился, что Хонджун маячил на заднем фоне, но на все расспросы сын пожимал плечами, а в ответ на серьезное лицо улыбался ярко. Конечно, Хо взял обещание, что они приедут вместе на один из ужинов, но кто был бы против?       В их мире место только для завтрака в час дня, совместный просмотр фильмов, порой даже молчание, когда Джун работает, а Хва рядом с Луни мурчит, голову устраивая на плече, и страстные поцелуи до утра от которых воздуха не хватает. Если быть честным, то у них не было больше никакой близости, только если вспомнить в начале их отношений и на этом всем спасибо, все свободны. Что касается Кима, то он безумно хочет омегу всего и без остатка. Ему мало поцелуев, мало просто объятий, кажется, что его самого будет мало, но что-то будто останавливает. Какой-то необъяснимый страх навредить или сделать что-то не так впервые мучает душу старшего, но ничего поделать с собой не может, хотя несколько дней назад Сонхва в очередной раз оседлал его и целовал не так, как обычно. Он языком обводил каждую венку на шее, цеплялся в плечи сильнее и двигал бедрами вперед – назад, раззадоривая. Змей – искуситель, не иначе, да и догадаться не сложно, к чему должно было все придти. У Джуна в крови лава раскаленная была, а в руках столь желанное тело и он готов был разложить его на широкой кровати, чтобы вкусить столь запретный плод, но что-то опять его застопорило, а если быть точнее, то кто-то. Луни сидел на прикроватном столике и взгляд не сводил с парочки и каждый раз фыркал, стоило Паку застонать или прикоснуться в очередной раз к альфе. И никто бы не смущался обычного кота, хотя было неприятное ощущение, что кто-то следит, но последней каплей стало то, что когда Хон поменял положение и сам навис над разгоряченным Хва, выцеловывая каждый миллиметр шелковистой кожи, Луни прыгнул на кровать, быстро зашагал маленькими лапками и залез на грудь младшего, поворачиваясь жопой к хену, шипя и мяукая, будто защищает свою возлюбленную. Самое интересное заключалось в том, что кот ревновал Кима к Паку, поэтому все возмущение досталось хозяину, который содрогался от смеха и хватался за живот, а недовольный альфа молча ушел с каменным лицом и со стояком в ванную под громкие звуки истерики Сонхва. Где это видано, чтобы мужчина дрочил в душе, когда у него на кровати лежит возлюбленный готовый ко всем сексуальным утехам? Вот и Джун охуевал и охуевает от этого кота. Сколько бы у него не было отношений, но обычно все приходило к интиму гораздо быстрее, но что уж сравнивать, если с Паком вообще все по-другому.       Что же касается самого Сонхва, то он охуевал и охуевает от своей выдержки и что он еще не стоит голым на кухне, чтобы Ким, наконец, понял – он не маленький мальчик и тем более не девственник, чтобы стесняться слова «секс». Они пара, они встречаются, они могут заниматься всем, что захотят, начиная от поедания пиццы в три ночи, заканчивая различными интим-игрушками, но только врубиться не может, почему Джун не заходит дальше поцелуев. Были сомнения, что в сексуальном плане он совсем не привлекает, но горящие глаза полные страсти говорили обратное, только вот с каждым днем появлялись комплексы по поводу худого тела, которым всегда восторгались подписчики. Хва каждое утро в душе разглядывает светлую кожу, что поверх тонких ребер натянута, проводит длинными пальцами по шее и взглядом со своим отражением встречается. Он перестал любить это огромное зеркало, что каждый раз напоминает о далеком прошлом, где он был так счастлив и разбит, но сейчас он целый и даже рубцов на сердце почти не осталось, только в памяти далеки отголоски слез. Новая жизнь, новый он, новая любовь с которой он преодолеет все и постепенно все наладится, а если нет, то Хва возьмет сам все в свои руки.

***

Jannine Weigel – words       Хонджун лениво шарит рукой по противоположной стороне кровати в надежде, что найдет Пака, но находит только свернувшегося в клубочек Луни, который от прикосновений начинает громко мурчать. Мужчина сонно улыбается и нежно поглаживает котенка за ушком, откидываясь обратно на подушку. Хочется поваляться еще пару часиков в кровати, но сегодня рождество и значит полно дел, но первостепенная задача – поцеловать Сонхва. В комнате все пропитано их запахами жасмина и кокосового молока, и кажется все таким правильным, гармоничным, что альфа неосознанно губы растягивает шире. Ничего и никого больше не существует вне этой квартиры – только их тихий мир счастья.       Не хочется вставать, но аромат свежего кофе доносится до самой спальни, заставляя спустить ноги с кровати и, совершенно не заботясь, что на нем нет футболки, а только свободные домашние шорты, идет на кухню, где, как всегда прекрасный, стоит омега. Так по-домашнему, так тепло и уютно, как всегда мечтал Ким и если он мог написать книгу, то все бы строчки были посвящены тому, как же его возлюбленный вдыхает жизнь, учит радоваться мелочам и как готов боготворить парня со светлыми волосами. Сонхва одет в обычную черную футболку и такого же цвета штаны, но черт, как же он все-таки красив. О таких людях говорят, что наденешь на него мешок, а он все равно шикарный. Это первая мысль, когда Джун видит стройную фигуру парня возле кухонного гарнитура. Он что-то напевает тихо и даже не вздрагивает, когда чувствует горячие руки на своей талии, потому что их каждое утро начинается почти одинаково. Вот сейчас Хонджун пальцами забирается под футболку младшего, оглаживая мягко впалый живот, сдерживая писк восхищения. Через несколько секунд он кладет голову на плечо и проводит носом по шее, вдыхая родной аромат, который окутал каждую ДНК и без него жизнь теперь представить нельзя. Вот у Хва снова мурашки по всему телу от этого беспринципного альфы, что прижимается ближе, крепче обнимая, и омега дает больше доступа для поцелуев. Джун этим пользоваться научился и губами прикасается невесомо к нежной коже, чувствуя легкую дрожь в теле младшего от которой крышу срывает ни на шутку. -Доброе утро, - опаляет горячим дыханием, от чего Пак прикрывает глаза. Слишком приятная пытка. -Уже почти обед, Хонджун, - таким же шепотом отвечает.       Альфа слегка прикусывает плечо, чтобы потом оставить еще один поцелуй. -А ты не остался со мной в кровати до обеда, - с налетом обиды, словно ребенок.       У Хва от такого Джуна все внутри сводит в узел, заставляя дышать глубже и прикусывать губу от близости – уж слишком невыносимо быть рядом, когда хочется раствориться в этом человеке раз и навсегда. -Уж прости, но я не могу так долго спать, как ты, - с неким возмущением, - да и вообще, ты мне немного мешаешь.       Если он не прекратит это, то не сможет больше совладать с собой и сам повалит альфу на кухонный стол и спрашивать разрешения даже не будет. Его голод легко объяснить – два года одиночества, а сейчас есть тот, кому он душу свою вверяет без сомнения, а тело уж тем более. Порой становится жаль, что тот зверь из ресторана не может сейчас проявиться, но, как говорится, если Хонджун не идет к Сонхва, то сам Сонхва придет к Хонджуну и тогда старшему станет слишком сладко (плохо), но спасения ждать будет не откуда. -Я тебя люблю, - с улыбкой на губах говорит Ким в самое ухо, но у Хва только мурашки вдоль позвоночника и не нарезанная клубника на столе. -Если ты думаешь, что я тебе разрешу идти обратно спать в двенадцать дня, то ты очень ошибаешься, - ровным голосом произносит, возвращаясь к сервировки оладий.       Джун только тихо смеется, чувствует огромное солнце в груди, напоследок целуя в щеку, и идет в направлении ванной комнаты. Он никогда не устанет повторять, как любит его и как жить без него не может, даже если не разрешает проваляться в кровати до трех часов. Слишком правильный, слишком непредсказуемый, слишком любимый. 12:30       Сонхва безразлично листает ленту инстаграма, игнорирует новые комментарии к сегодняшнему посту о рождестве и ждет своего любимого из душа. Без него даже завтракать не хочется и пусть он раньше ел меньше, то сейчас пытается хоть что-то ухватить, а в особенности, если это что-то лежит в тарелке Кима. Отпивает почти остывший кофе, взгляд отрывая от телефона, переводя на вошедшего Хонджуна. Лучше бы он этого не делал. Ким без угрызения совести стоит, как чертов Аполлон с одним полотенцем на бедрах, с мокрых волос срываются капли воды, стекая по крепкому телу, очерчивая подтянутую грудь и четкий пресс, скрываясь в районе тазовых костей. Вдобавок ко всему голову назад закидывает, разминая шею и брови темные хмуря. Сонхва не железный, но просто так сдаваться тоже не намерен. Он прекрасно понимает, что это простая месть Кима за то, что он сейчас не в кровати в обнимку с омегой или обычная каприза со стороны старшего, но если он так хочет поиграть, то Пак посмотрит еще – кто кого изведет.       Джун неспешным шагом идет к столу, за которым сидит замерший Хва с кружкой кофе и на губах появляется игривая усмешка. Это не хищник и жертва – это два охотника за сердцами и душами друг друга, от того и становится интереснее. Альфа усаживается на мягкий стул, ноги чуть в сторону расставляя, смотрит в черные глаза напротив, обводя кончиком языка нижнюю губу, и старается сейчас не пропасть в этой глубине. Хва сдерживается и взгляд обратно на телефон переводит, стараясь не пялиться на то, как мышцы играют под кожей в дневном свете, пока он в проигрыше, но все может поменяться в любую секунду, только дышать становится тяжелее. -За столом не сидят в полотенце, - безэмоционально произносит младший, вновь отпивая кофе. -Я могу и снять его, если хочешь, - локти ставит на стол и наклоняется чуть вперед.       Чего добивается – не понятно. Сам прекрасно видит, как сгорает парень каждую ночь от поцелуев и что готов для чего-то больше, чем невинный петтинг, но сам ничего не делает, а только дразнит такими дурацкими способами от которых хочется закричать. -Если снимешь, то тебе же хуже будет, - кидает мимолетный взгляд и откладывает телефон в сторону. -Например? – все не может успокоиться.       Сонхва только устало вздыхает, словно вынужден объяснять очевидные вещи, резко ставит ладони на стеклянную столешницу и тянется к альфе, замирая у самого лица. Видит легкое недоумение, которое хоть как-то сглаживает его недовольство и шепчет в губы: -Тогда я куплю наручники, пристегну тебя к кровати и буду так долго мучить, как ты мучаешь меня, - у альфы все тело дергается от этого напора, - я не пощажу тебя, мой хороший, поэтому подумай в следующий раз, прежде чем ходить таким горячим по кухне, где только мне можно быть дико сексуальным. Ты меня понял? – голову склоняет по-птичьи.       Старший только усмехается, вступая в новую игру без раздумий, точно так же, как влюбляется каждую секунду больше. Он, почувствовав смелость и осознав, что они взрослые люди, которые могут подаваться таким низким желаниям и наслаждаться друг другом не только через поцелуи, решил – больно сделает ему Хва, если что-то не изменится. -Я помню, что ты говорил о кухонном столе, - не уступает ни на шаг от омеги, перенимая первенство, - хочешь, так прямо здесь и сейчас ты будешь стонать мое имя? Посмотрим, мой милый, кто кого не пощадит.       Сонхва откровенно плохо и от усмешки игривой, шепота, маленького расстояния, и от мыслей, что альфа, наконец, поцелует его так, что душу из тела выбросит. Грудь тяжело вздымается и младший в предвкушении прикусывает губу, не в силах как-то себя контролировать, когда легкое возбуждение проходится иголками по телу. Удивительно, как простые слова могут разложить на молекулы, хотя тут дело в том, кто именно их говорит. -Так чего ты ждешь, животное? – лукаво произносит самое любимое прозвище и вот они в нескольких миллиметрах, прежде чем отдаться всепоглощающей страсти.       Хонджун встает со своего места, обходит стол, под пристальным темным взглядом полного похоти, подает руку младшему и резко поднимает его с места и, не церемонясь, дарит горячий поцелуй. Сонхва жмется ближе, зарываясь пальцами во влажные волосы, сжимая их у корней, и плавится, как ванильный сахар на солнце, стоит Джуну свою руку положить на ягодицу, оглаживая сквозь ткань штанов. Так жарко и места становится все меньше, а альфа не стесняется целовать шею младшего, оставлять едва заметные укусы, зализывая их сразу же. Пак прогибается в спине все больше и Ким подхватывает его под бедра, усаживая на столешницу и сам становится у разведенных ног, не прекращая целовать младшего, даря всю свою ласку и страсть только одному ему. Страх навредить куда-то улетучивается, взамен приходит только решимость и чувство контроля ситуации, особенно когда проводит по внутренней стороне бедра младшего и получает блаженный полустон. Пак готов перетерпеть любую боль, смешанную с удовольствием, готов содрать спину на этом столе и сорвать голос, только для Кима. Внутри ветер срывает белые лепестки, закручивая их в огромный вихрь, а красное солнце окрашивает их в алый, что так похож на любовь и, кажется, что даже бедное сердце сейчас не выдержит избытка этих чувств. -Тебе будет удобно? – неожиданно спрашивает Хонджун, оглаживая ладонями поясницу, а в ответ кивок, потому что если Хва не получит то, чего он так хотел, то умрет на месте.       Ким судорожно пытается вспомнить, где могут лежать презервативы и есть ли они вообще, но если их не было, то Хва бы не стал сейчас скрещивать ноги за спиной у своего сексуального хена с крепким телом и таким же членом, верно? Только альфа пальцами приподнимает край футболки, чтобы скинуть ее нахрен и с обожанием любоваться эстетичным телом, как на всю квартиру раздается трель дверного звонка. -Сонхва, - еле как, отрываясь от сладких губ, что распухли от поцелуев, - кто-то пришел. -Плевать, Джун, - голос дрожит у младшего, не может отдышаться и глаз не открывая, тянется снова к альфе. -Хва-я, - ласково, - иди, открой лучше.       Омега резко поднимает веки, демонстрируя расширенные зрачки, в которых только чистой концентрации злость и где-то на дне остатки страсти и желания. Между бровей залегает складка недовольства и немного грубо отпихивает Джуна от себя в плечо, спрыгивает со стола, выдыхая тяжело, и быстрыми шагами идет в прихожую. Хонджун чувствует себя еще хуже, чем во время того, как Луни смотрел на них. Будто сама Вселенная против всего, что у них происходит в интимном плане, даже сейчас, когда все так начало складываться наилучшим образом и вот они сгорают в своих чувствах и в предвкушении того, чего оба ждали, но сейчас Киму приходится выравнивать дыхание, упираясь руками о стол. Тупит взгляд перед собой, толкая языком щеку, и сам бесится от всей ситуации, а тот самый внутренний зверь натягивает цепь и мечется в разные стороны. -Хонджун-а, - жалостливо зовет младший откуда-то из прихожей, - помоги мне.        «Кто бы мне помог» - думает альфа, смотря на то, как полотенце скоро упадет, но запахивается посильнее и идет к Сонхва, который стоит с полутораметровой искусственной елью и огромной коробкой игрушек.       В глазах парня почти слезы стоят от обиды и разочарования, будто бы у малыша отобрали самую любимую игрушку и заставили пить рыбий жир. -Хонджун-а, - хныча, говорит Хва, - папа елку передал, придется наряжать.       Джун начинает смеяться как придурок, прикрывая рот ладонью, а его мальчик расстроено ставит это все на пол и тащится к альфе, чтобы повиснуть у него на шее, пропуская через себя чужое тепло и утыкаясь носом в район ключицы.       Пусть и кажется, что весь мир против них, а в их квартире время застыло, но каждый день по-особенному уникален и сама Вселенная ухмыляется, когда наблюдает за их оазисом. -Я тебя тоже люблю, - отвечает на признание, что было сказано до завтрака, и пальцы свои переплетает с пальцами Джуна, который трется щекой о светлую макушку.       Они так и продолжают стоять посреди прихожей, наслаждаясь друг другом, пока сонный Луни не начал кусать Сонхва за пятку, ибо не хер трогать его любимого Хонджуна и уж тем более заниматься разными непристойностями. Исчадие ада, не иначе. -Мой кот любит тебя больше, чем меня, - разбито говорит Пак, отгоняя ногой пушистый комок подальше. -Зато тебя я люблю больше, чем его, - невесомо целует в висок, а душа ноет невыносимо от этой любви или же от правды.

***

15:43       Сонхва рассматривает задумчиво красный шарик, сидя на полу, пока Джун распутывает длинную гирлянду и не дает погрызть ее котенку. Вот оно – семейное празднование, когда каждому есть занятие, внутри легкое беспокойство и волнение, а атмосфера вокруг что ни на есть волшебная. Они почти закончили с украшением, Пак все никак не может повесить последнюю игрушку, смотря в свое отражение. -Надеюсь, когда мы поедем завтра к папе, то отца не будет дома, - с грустью говорит младший, склоняя голову к плечу, - не хочу, чтобы он все испортил. -Почему ты думаешь, что все пройдет плохо? – хмурится альфа, что воюет с котенком. -Да у нас никогда все хорошо не проходит, поэтому будет лучше, если мы посидим с папой и Уджином, - берет на руки Луни, который мурчит, но смотрит в сторону Кима. -Как знаешь, - пожимает плечами, украшая дерево золотистой гирляндой.       Воцаряется тишина и Хва глаза прикрывает, утыкаясь носом в мягкую шерсть питомца, думая, что готов так встречать каждое рождество, хотя для него праздник потерял какую-то весомую значимость, в конце концов, он уже взрослый и никакие подарки ему не нужны, потому что сам может купить то, что захочет, да и встречать раньше не было с кем. Какая-то серая грусть заполняет разум, а в груди пусто-пусто становится, невзирая на то, что все хорошо и все счастливы. Возможно, призраки прошлого подступили слишком близко, оставляя невесомые полосы на спине ледяными пальцами, будто напоминая, что они тут и никуда не уходили, просто спрятались в темноте, но и Ким не уходит от него, ведь его возлюбленный – единственный, кто может разогнать этот холод. -Хва-я, все хорошо? – присаживается рядом, приобнимая за плечи младшего, пальцами приподнимает подбородок, заставляя посмотреть на себя. -Да, - решает все же не врать, да и смысл, когда и так все видно, - просто это первое рождество за долгое время, когда я встречаю его не один, а с кем-то и это непривычно. Спасибо, что делаешь мою жизнь лучше.       Что-то в груди щемит у обоих, болит, но по-разному и бьется в другом ритме, но причиной является одна болезнь, самая страшная и неизлечимая – любовь. Пропитанная нежностью, сладким сиропом, страстными поцелуями и самыми искренними чувствами. -Мое бесценное сокровище, - шепчет и боится, что в один миг он растворится и останется только запах жасмина руках, - не переживай по поводу отца. Я буду с тобой и плевать, если он будет против или что-то еще – мы есть друг у друга и этого достаточно. Когда тебя волновало чье-то мнение?       Сонхва хочется сказать, что именно его мнение всегда было важным еще с самого знакомства, потому что если бы слова альфы не задели гордого парня, то их встреча отложилась на неопределенное время, но Пак ничего не говорит, а только глаза сильнее жмурит и носом утыкается в грудь старшего. Пока они вдвоем бояться нечего и нежные белые лепестки укроют ото всех проблем, и только вместе могут сохранить свою любовь на долгое время, ведь омега знает не понаслышке, как это – любить в одного.

***

Ed Sheeran - Perfect       Дурацкая зажигалка не хочет работать и поджигать многочисленные белые свечи с золотым напылением, что блестят в полумраке комнате, где единственным источником хоть какого-то света являются огни гирлянды и города за окном. Хонджун тихо матерится, когда последний фитилек тухнет от его резкого выдоха, а все Сонхва со своей романтикой. Это, конечно, красиво, особенно то, как омега расставил тарелки и блюда с едой собственного приготовления, поставил в центр бутылку шампанского и два высоких бокала. На бежевой скатерти темная посуда смотрится невероятно эстетично, от запаха еды сводит приятно желудок, а позолоченные подсвечники создают шарм дорогого ресторана. Только сколько мучений нужно пережить, чтобы поджечь фитиль – одному Киму известно.       Даже Луни устало зевает и ложится прямо под наряженную ель, не обращая внимание на игрушки, а Джун закатывает рукава белого полувера, поправляет синие уложенные волосы рукой с неизменными браслетами и заглядывает еще раз за шторку, где на подоконнике лежит небольшая продолговатая красная коробочка, в которую обычно кладут цепочки, проверяет, на месте ли она и пытается унять легкую дрожь в руках. Ничего особенного – просто подарок на рождество, но в груди сердце бьется птицей. Время 20:02       Сонхва делает последний проход кистью с тенями по векам и смотрит пристально в зеркало: перед ним молодой парень, двадцати двух лет с огромным грузом за плечами, зажившими шрамами на душе, с цветущим садом в груди и с другой любовью в черных глазах, где не место соленым слезам горя и бесконечным слоям многолетнего льда. Только спокойствие, что нежнее шелка и настоящая улыбка без былого притворства. Высшее наслаждение быть тем, кто не скрывается за маской каждый раз, боясь показать все свои эмоции, не держать в себе всю боль и лелеять прошлое. Высшая благодать быть с тем, кто видел все, не боится принимать таким, какой есть, любит безгранично за все углы в характере и готов целовать каждый шрам. Стоило столько испытаний пройти, столько не доверять и избегать, чтобы встретить того единственного, которого полюбил еще сильнее, чем… Чем того, о ком вспоминать больше не будет, но что было – уже не вернуть. Может, даже к лучшему, что все так произошло: характер крепче стали стал и есть Хонджун, а любить его так сладко и легко, но немного страшно, потому что нельзя так сильно влюбляться, но если это взаимно, то не жалко поставить и жизнь свою на кон. Улыбается мягко пухлыми губами своим мыслям и поправляет длинную серебряную сережку, свисающую почти до светло-голубой рубашки, что расстегнута на несколько пуговиц сверху. Напоследок сам себе кивает и встает из-за туалетного столика, направляясь в гостиную, где Ким в очередной раз проверяет свой подарок. Дверь тихо отворяется, пропуская в мир волшебства, где только они вдвоем. -Хонджун? – негромко привлекает внимание альфы, смущаясь, как подросток, от чего даже взгляд опускает.       Кажется, что он выглядит как-то нелепо с этим глубоким вырезом, да и можно было особо не наряжаться, когда празднуете только вдвоем, но хочется быть красивым для своего любимого мужчины. Альфа же рот приоткрывает от удивления и застывает на месте, ловя каждый взмах длинных ресниц и легкую дрожь длинных пальцев. Сонхва – это что-то за гранью понимания: его блестящие черные глаза, в которых звезд больше, чем на небе, светлые волосы дороже золота, нежные губы слаще самой спелой клубники, а то, как в нем соединяются жестокость и нежность, любовь и властность – вводит в огромный диссонанс. Неземной, заслуживающий все самое лучшее в этом прогнившем мире, самый сияющий бриллиант и он сейчас под изучающим взглядом альфы робеет еще сильнее. -Прости, что так долго, просто я не мог уложить волосы и, - младший быстро тараторит, чувствуя, как на щеках появляется румянец, но Ким только добродушно улыбается, перебивая парня. -Ты выглядишь безупречно, - с нескрываемым восторгом осматривает прямые прядки, легкую рубашку и свободные кремовые брюки.       Сонхва голову резко поднимает и впечатывается темным взглядом в своего парня, что смотрит с теплотой и любовью, от которых хочется маслом растечься по паркету. Только быстро моргает, не решаясь сделать первый шаг или же сказать слова благодарности, хотя Хону они не нужны – для него высшая благодарность смотреть на Хва, что растерянно перебирает пальцами и чуть уголком рта вверх дергает. Смущается так, будто это не он сегодня утром готов был отдать свое тело прямо на кухонном столе и к таким контрастам Джун никогда не привыкнет. Невыносимый. Он никогда не привыкнет любить Сонхва так, как сейчас, будет заново влюбляться в него еще сильнее, чем минуту назад.       А пока песня на телефоне сменяется и младший отмирает, чтобы просто сказать: -Это моя любимая песня, потанцуешь со мной?       И кто такой Хонджун, чтобы отказывать Сонхва? Выдыхает шумно и делает несколько шагов навстречу, чтобы протянуть грубоватую ладонь для длинных, все таких же холодных, пальцев, что идеально смотрятся в руке старшего. Аккуратно притягивает Пака к себе, устраивая вторую руку на стройной талии, и смотрит прямо в глаза не отрываясь. В медленном танце они кружат по комнате, неспешно передвигая ногами и ни на секунду не разрывая зрительного контакта, будто если сделают это, то весь мир в тот час разрушится, а единственное, что спасет – это любовь.       Омега пальцами шагает от плеча мужчины к его щеке, прикасаясь прохладными подушечками и мягко оглаживая скулу. В каждом жесте трепет и бесконечная нежность нежно-розового цвета, а то, как Хонджун льнет к руке – заставляет сердце сжаться еще сильнее. Альфа прикрывает глаза, голову склоняя, легонько трется о ладонь, словно котенок, показывая бесконечное доверие, а Хва до безумия хочет поцеловать слегка красноватые губы напротив. Этому нет причины, даже у самой любви нет причины, что уж говорить о таких желаниях, которые легко исполнить? Поэтому чуть ближе подвигается и сокращает ничтожное расстояние между их лицами, чтобы осторожно прикоснуться к нижней губе. Альфа только перехватывает лидерство и чуть напирает в поцелуе, но не углубляя его.       Негромкая музыка проходит, будто сквозь тела, связывая их красными шелковыми нитями навсегда. Это тот самый момент единения, когда произносят мысленно клятву быть с этим человеком в горе, в радости и в старости, и никаких алтарей со священниками, колец и слов не нужно, потому что сама Вселенная сейчас благословляет их незвучный союз скрепленный поцелуем. Им суждено умереть в один день, потому что ни на секунду не смогут друг без друга и сады вмиг погибнут – настолько они связаны. -Хва-я, - отрывается от сладких губ, что с привкусом ванильного зефира, - я хочу тебе подарить кое-что.       Улыбается так ласково, а омега даже опешил немного, снова растерянно моргает и руку убирает от щеки старшего. -Я же просил ничего мне не дарить, - пытается сказать так, чтобы не обидеть, но Ким только молча разворачивает младшего к себе спиной. -А я хочу подарить тебе то, что будет напоминать обо мне всегда, - отходит на несколько шагов назад, - закрой глаза и не поворачивайся.       Сонхва губу прикусывает в нетерпении и ожидании, пока Джун дрожащими руками достает из красной бархатной коробочки серебряное колье и сам волнуется еще больше, чем омега, которому хотелось сказать, что он всегда будет помнить хена несмотря ни на что, но снова слова остаются несказанными. -Я заказал его очень давно, - неуверенно говорит альфа, - и надеюсь, что оно тебе понравится.       Хва немного вздрагивает, когда к горячей коже прикасается холодное серебро, от чего он глаза открывает, смотрит вниз и пальцами осторожно притрагивается к подвеске, пока Джун пытается справиться с застежкой. Подушечкой пальцев обводит небольшую звездочку с маленькими бриллиантами, что находится ближе к шее, а затем спускается к полумесяцу с такими же камнями, восхищенно округляя глаза. -Хонджун-а, - с придыханием, - это колье невероятное.       В томном свете свечей, чей огонь легонько колышется и мигающих огней гирлянды, подвески переливаются разными цветами, завораживая и чаруя своей красотой. Сонхва тихо ахает и разворачивается к старшему лицом, смотря в самые глаза полные беспокойством и надежды, но ничего не говорит, а только крепко обнимает за талию, пытаясь сдержать слезы. Ему могут подарить дорогие побрякушки, машины класса люкс, новую квартиру, но такие эмоции и чувства, что дарит Ким день ото дня, подарить никто не в силах. Казалось бы, это просто колье, но то, какой смысл закладывается в предметы, делает их особенными. -Я знаю, что ты любишь серебро, - с легким румянцем на щеках, что едва можно увидеть в таком свете, - я хотел подарить что-то особенное. Когда я увидел это украшение, то сразу вспомнил о моем самом ценном мальчике. Я не мастер слова, но безумно хочется сказать что-то такое волшебное. Ты, как луна, такой же единственный в этом мире, непостоянный и безумно красивый. Глядя на тебя, люди чувствуют радость и тоску одновременно, потому что ты все меняешь, даже когда находишься за сотни тысяч километров от Земли, - глаза в глаза смотрит, перебарывая дрожь в голосе, и вкладывая всю свою бесконечную, как космос, любовь, - благодаря тебе моя жизнь стала насыщенной, той, о которой всегда мечтал. Поэтому я хочу быть твоей маленькой звездочкой, которая будет далеко и рядом одновременно, чтобы освещать тебе путь даже самой темной ночью. Дарить тебе все, что есть у меня, только бы видеть твою улыбку по утрам и создать тот мир, который ты всегда хотел, просто потому что заслуживаешь, как никто другой, - делает глубокий вдох и пальцами горячими утирает слезы на щеках парня, что уже не скрывает своих чувств, - я хочу, чтобы ты помнил, Пак Сонхва, я люблю тебя больше жизни и всегда буду рядом, не смотря ни на что.       У омеги соленая вода скатывается без остановки, капая на светлую рубашку, омывая подвески с цепочкой, но на это плевать, когда его Хонджун-а сам чуть ли не роняет слезы, от того, как душу вывернул наизнанку, ни капли не стыдясь этого. Его чувства – часть его жизни, его жизнь – его душа, его душа – это Сонхва, тот самый, что вызывает все эти чувства. -Ким Хонджун, - взахлеб от эмоций, - вот что ты натворил? Я тебя терпеть не могу.       А он только смеется звонко, прижимая к себе растрогавшегося парня, чувствуя великое облегчение в груди и позволяет одинокой слезинке сорваться с ресниц. -Я знаю, Хва-я, - покачивает в своих объятиях, - я знаю.       Они те, кто друг друга терпеть не могли, а сейчас готовы оды писать о своей любви, что проходит все грани понимания, потому что это случается с ними в первый раз. Каждая их частичка трепещет, пропитываясь новыми запахами, создавая что-то невероятно новое, что будет только для этой пары влюбленных сердец. Пропавшие без вести в чужих жизнях, воссоединяясь в одно большое и крепкое слово «любовь». Такие как Сонхва – влюбляются бесповоротно, отдавая всего себя и посвящая каждый вздох одному человеку. Такие как Хонджун – влюбляются по-настоящему один раз в своей жизни, а после не отпускают никогда.       Если в этом мире и суждено найти родственную душу, то они определенно ее нашли в друг друге, а впереди еще вся жизнь полная любви и слез радости, только Вселенная может быть не всегда благосклонна.