find your treasure

Dan + Shay, Justin Bieber – 10,000 Hours 12:06       Если честно, то Хонджун не особо понимает, чем отличаются белые орхидеи от бледно-желтых и какие лучше выбрать из двух шикарных букетов, но он терпеливо улыбается и кивает. Что только не сделаешь ради того, кого любишь. Сонхва же с задумчивым лицом выбирает цветы для папы и уже давно понял, что толку от Джуна нет, когда дело касается какого-то выбора, хотя тот одевается довольно стильно, сочетая различные стили и цветовые решения, но сути это не меняет – Пак опять делает все сам. Их все устраивает, потому что они будто друг друга дополняют во всем: если что-то не получается у Хва, то обязательно получится у Кима и наоборот. Гармония, идиллия и все счастливы.       Сегодня они собрались съездить в особняк Паков, чтобы уже официально предстать перед родителями в качестве пары, тем более понимая, что Минхо сам приедет к ним и разнесет все к чертям, если эти сладкие голубки не приедут. Уж такой папа, что поделаешь, если ему важно увидеть улыбку на лице сына и еще раз убедиться, что Хонджун не причинит ему боли. Сам же альфа это прекрасно понимает, от того и предложил не тянуть с посещением и поехать на следующий день после рождества. Получать тумаков от Пака старшего совсем не хочется, а у него характер уж взрывнее будет, чем у сына.       В целом, утро началось «прекрасно». Луни ревниво пытался втиснуться между Сонхва и Хонджуном, когда они по традиции просыпались в обнимку и дарили друг другу ленивые поцелуи. У этого кота в родственниках сам Сатана, по-другому объяснить его поведение нельзя. Отмахиваться бесполезно, шугать – тоже, а уж бить животное никто не имеет права. Он начал орать, когда Хва скинул его с кровати, за что и поплатился тремя глубокими царапинами на предплечье и кисти руки. Тогда начал орать сам омега, сверкая обнаженной спиной и длинными ногами, пошел в ванную смывать кровь, а сонный Джун уснул в обнимку с мурчащим дьяволом, что добился своего. Все же вставать рано он так и не научился, только радость долгого сна продлилась не долго – ворчащий парень стащил с него белое теплое одеяло и лег поверх альфы, окольцовывая его руками, прижимаясь горячим телом. Луни с громким недовольным мяуканьем ушел из комнаты, когда Джун легонько подтолкнул его с кровати, а сам обнял в ответ своего возлюбленного, что уже терся носом об шею. -У меня для тебя есть небольшой сюрприз, - томно шептал на ухо, от чего Хон вздрагивал и сильнее сжимал руками ягодицы, - только это все вечером. -Тогда надо поехать к родителям пораньше, - с прикрытыми глазами отвечал мужчина, голову поворачивая в сторону, давая больше места для будоражащих поцелуев. -Тогда ты не будешь спать до двенадцати, - с победной улыбкой у самой кожи, а альфа только вымученно стонал из-за такой жестокой подставы от младшего, но сказать, что он был заинтригован – ничего не сказать. Все же младший умеет заинтриговать и взбудоражить.       Можно подумать, что ничего страшного: всего лишь Луни испортил ленивое утро, ну не поспит Хонджун лишние два часа, но это еще только начало дня. Далее они пошли на кухню, где старший листал новости в ноутбуке, а Хва готовил им завтрак, попутно ставя турку с кофе на плиту. Все так по-семейному, будто живут так уже лет десять: дети отвезены в школу, кот шалунишка, а чувства родителей до сих пор не угасли ни на йоту. Пока омега промывал листья салата, черный напиток пролился на горячую поверхность, издавая характерное шипение. Пак матерился, совершенно не стесняясь Кима, который только оторвал глаза от экрана, оглядел масштабы трагедии и снова погрузился в мир интернета, пока Сонхва ругался и оттирал свежеприготовленный кофе. Луни в это время задорно вилял хвостом и мурлыкал, будто злорадствуя. Хонджун охуевал.       Завтрак с горем пополам был съеден, и началась самая трудная часть сборов – выбор одежды. Альфа долго не парился: уложил синие волосы со слегка отросшими корнями, надел серые джинсы и желтый свитер в черную полоску, Хва назвал его шмелем, а тот только ровным голосом ответил, играя бровями: -Тогда тебе лучше не видеть мое жало, - ехидно улыбнулся и вышел из гардеробной.       Сонхва охуевал и покраснел. Хотелось сказать, что давно хочет его «жало» и не против, если его пару раз «отжалят», но сдержался. Как-то обидно даже стало и грустно, но ничего, этот шмель сам скоро расколется, ибо негоже спокойно смотреть на такого омегу, комментарии в инстаграме же не всегда врут, да?       Многочисленные вешалки и двадцать минут разглядывания бесконечных рубашек и кофт не дают никакой пользы, а Джун с пушистым дьяволом на руках сидели на диване, смотря какую-то популярную дораму, с каждой секундой засыпая. Хва хотелось кричать и плакать от беспомощности, пока на него не упала черная футболка – в голове сразу представился образ со свободным клетчатым костюмом и тихо напевая песню под нос, любовался своим отражением в зеркале. Все бы ничего, но оставалось еще сделать что-то с волосами и макияж. Хонджун успел выспаться, а Луни любовно мурчал у него на коленях.       Даже отрицать бессмысленно, что это идеальное утро.       Они должны приехать к часу дня, но Пак до сих пор выбирает цветы для Минхо, а альфа с нисхождением улыбается и пишет Юнхо. «Эй, ты тут? Чем отличается белый от бледно-желтого?»       Ответ приходит почти моментально. «Бро, ты совсем не выспался? Бледно-желтый – это как желтый, но только бледный, а белый, как листок бумаги, но не желтый»       Хонджун хочет стукнуться головой об стену, но жалостливый взгляд Хва заставляет отвлечься от телефона. -А может розы купить? – растягивая буквы, задумчиво произносит младший, выпячивая нижнюю губу. -Если хочешь, то можно и розы, мое сокровище, - нежно подбадривает парня, но когда взгляд падает на десяток разных цветов, то осознает свою величайшую ошибку и строит лицо великомученика, - мы так и не успеем к твоему папе, а я еще хотел с Уджином поиграть в приставку. Поэтому давай купим букет из белых и бледно-желтых орхидей.       Милый омежка флорист смотрит и улыбается широко, чувствуя, как щемит сердце от этой парочки. -Хонджун, я тебя обожаю, - робко чмокает в щечку и пока паренек собирает заказ, осматривает остальные цветы. Джун же опять погружается в телефон, отвечая Юнхо. «Молюсь на твой ум, Хо. Гений, просто гений» -У вас очень красивый альфа, - неожиданно говорит омега, смущаясь и глаз не поднимая, - вам очень повезло с ним.       Хва даже опешил от такого заявление, но когда смотрит на синеволосого, что улыбается экрану телефона и сам переполняется легким трепетом к этому мужчине. Хочется повесить на него табличку, что это только его альфа, а другие пусть только смотрят и восхищаются, например, так, как этот мальчик. Помимо бесконечной любви, в крови появляется что-то горькое, с запахом перца и цвета темного, возможно, это называют ревностью, из-за которой хочется нагрубить или убить, но Пак сдержанно улыбается, хотя на лице написано «только тронь его, так я тебе нахер оторву руки». -Полностью с вами согласен, а теперь сконцентрируйтесь не на моем муже, а на букете, - сцепив крепко зубы, смотрит с неким вызовом, хотя повода ревновать особо и нет. Омега пристыжено опускает голову, а Хва победно хмыкает и бесится, что Хонджун слишком идеален, что на него так засматриваются.        Ким это все прекрасно видит и чувствует, как напрягается спина его парня, а флорист еще быстрее набирает цветы. Ревность – это больше проявление собственничества, чем любви, но Джуну нравится это.       Сидя в машине, Пак, как ни в чем не бывало, пристегивается и мило хлопает ресницами, когда альфа пристально смотрит, приподняв бровь, будто ждет каких-то объяснений. -Что? – непонимающе спрашивает, не выдерживая пристального взгляда черных глаз, от которых плавится каждый раз. -Значит, твой муж? - хитро с прищуром, рассматривая смущение на щеках младшего. Ему это непременно льстит: и то, как Хва говорил с этим парнем, который вообще не заслуживал какой-либо грубости, и то, как он его назвал. -Да, мой муж, - легко пожимает плечами, всматриваясь в дорогу, будто разговор о погоде, - а ты что-то против имеешь? Просто мне не понравилось, что флорист смотрел на тебя.       Джун откидывается на спинку кожаного кресла и смеется, прикрывая глаза рукой. Его любимый мальчик такой ревнивый, кто бы мог подумать. -Хва-я, ты же понимаешь, что он просто сделал комплимент тебе и твоему выбору, а ты это так в штыки воспринимаешь, - медленно объясняет, - ты каждый день выкладываешь фотографии и на тебя глазеют тысячи людей, в частности и альфы со своими похотливыми мыслями, но я не пишу под каждым постом или этим мужикам в директ, что они неправильно на тебя смотрят. А этого мальчика мы видим в первый и в последний раз, тогда чего так яро реагировать на похвалу твоего вкуса?       Пак только раздраженно цыкает, потому что Хон опять прав, в сотый, нет, в тысячный раз прав. Возможно, в этом и проявляется его духовная зрелость, которой порой недостает омеге, но поэтому они и вместе дополняют друг друга. -Так мне-то все равно, как они на меня смотрят, потому что я люблю только тебя, - надув губы говорит. -Так и я люблю только тебя, - вздыхает Хонджун, переводя взгляд с идеального профиля парня на вид за окном. Снова его любимый город темных облаков и золотых огней.       Кто же знал, что Сонхва настолько ревнивец и собственник? Ким столько раз за собой замечал вспышки злости, когда к его любовникам подходили альфы, хотя всегда старался быть серьезным и отрешенным, но с Хва все совсем по-другому. Он неосознанно привлекает к себе внимание простым взмахом длинных ресниц, огромными глазами, подобные черному жемчугу с таинственным блеском, красные сочные губы, к которым прижаться хочется и невероятный запах жасмина, кружащий голову. Как бесценный экспонат в музее: трогать нельзя, но так хочется, и Джун единственный, кто имеет право трогать не только нежную кожу, но и саму душу руками согревать. По логике, Ким должен беситься повышенному вниманию, потому что знает, какие мысли могут посещать обезумевших людей (сам точно такой же), но понял, что своей ревностью будет показывать только неуверенность в себе. Ничего не поделаешь – его парень божественен, так пусть продолжают глазеть и пускать слюни, как голодные псы. Тем более запретить омеге инстаграм – это сравнимо с вырезанием важного куска его жизни. Сонхва все равно только его и вряд ли это поменяется. -Я ему не грубил, - чуть позже добавляет обиженным голосом Пак, выезжая загород. -Я знаю, - Хонджун аккуратно берет его руку в свою, и пальцы, все такие же холодные, переплетает со своими, - и я очень горжусь этим. Просто помни в следующий раз, что меня у тебя никто не заберет.       Хва губы растягивает в мягкой улыбке, а потом вздрагивает, когда Джун подносит к своим губам его руку, оставляя трепетные теплые поцелуи на костяшках. Омега ни за что в жизни никому не расскажет о том, какие это вызывает мурашки и как он любит, когда Ким так делает. Эти поцелуи делают младшего невероятно чувствительным, обнажая всю душу и вручая ключи от давно запертых комнат, где хранится так долго нежность запыленная, забота и любовь. Такое впечатление, что от каждого прикосновения кимовских губ к его телу, отзывается легким покалыванием в сердце, таким приятным и едва ощутимым, но это напоминает, что он еще жив и еще любит. -Ты же знаешь, как Уджин любит вести у меня прямые трансляции? – пытается скрыть свое смущение и тему переводит. -Да, это я прекрасно помню, - ухмыляется альфа, вспоминая их первые дни знакомства и все трансляции на которых он был. Он до сих пор помнит холод в черных глазах и о том, какой раньше был Сонхва в жизни, в его представлениях, и проводя тонкую линию между ними, то берет огромная гордость за то, как Хва изменился, может и не благодаря альфе, но все-таки он не такой, как был раньше. -Давай сегодня проведем ее втроем? Я давно не выходил в прямые эфиры, а сейчас мне хочется сказать, что ты мой парень.       Ким посмеивается тихо, прижимаясь к внутренней стороне ладони парня, своей щекой и прикрывает глаза. -Ты такой собственник, - в голосе улыбка, а Хва только плечами пожимает, мол, какой есть.        Сонхва в первых отношениях такой не был, напротив – покладистый, улыбчивый, не смеющий грубых слов говорить, был светлее солнца. Первая сильная любовь и поистине детская наивность, когда веришь каждому слову и знаешь: никогда не изменят, обогреют в мороз, вознесут до небес. Почему-то его и ревновать особо не хотелось, хотя быть честным, то Пак до сих пор помнит каждую мельчайшую деталь в бывшем, поэтому с уверенностью может сказать, что был красив и умен, но такого ядовитого чувства на душе не было, как с Джуном.        Его ревность сейчас можно легко оправдать, пусть и себе об этом не скажет, но как он боится снова остаться один. Чувствует любовь, что дарит Ким, расцветает от нее все сильнее, но стоит представить, что он когда-то может уйти, как подступающая паника своими длинными языками оглаживает пятки. Его панические атаки кажутся уже в прошлом, потому что с ним всегда есть тот, кто защитит от всего на свете и спасет от любого холода ночного в своих горячих объятиях. Как альфа хотел его спрятать от всего мира, в точности так же хочет сделать и Пак: увести его в тот самый домик у озера из мечты Хонджуна, закрыться на десять замков и держать его руку, как сейчас. Любовь тесно переплелась со страхом одиночества и страхом вернуться в то состояние, когда не хотелось жить, а приходилось существовать с этой бесконечной болью от вырванного и разобранного сердца. Вскрывать старые шрамы острыми лезвиями бесполезной надежды, упиваться собственной кровью с запахом любимого альфы и молиться на фантомное существование человека – самое отвратительное, что может произойти. Если раньше он был в этом состоянии каждую секунду, чувствуя, как холодно-липкое одиночество ходило по комнатам, заглядывая в самую душу и был в относительном порядке. Если раньше он не хотел и не мог расстаться со своим прошлым, то сейчас ни за что не вернется даже на день в те моменты. У него есть любимый, ради которого стоит меняться и стремиться быть лучше, но если он выдерет сердце точно так же без анестезии, то это будет конец всему.       Вот он и ревнует к любому, кто посмотрит на его Хонджуна, который руки не отпускает ни на секунду и смотрит так тепло, что не дает снежинке упасть в саду души с цветущими деревьями. Возможно, жизненный опыт превращает людей из таких мягких, в более закаленных, немного сломленных, но все еще живущих и любящих. Со временем это пройдет и только самые трепетные чувства останутся на всю жизнь.

***

Shawn Mendes – Fallin’ All in You 13:10       Хонджун берет букет с заднего сидения и подает руку Сонхва, когда тот выходит из автомобиля. Омега смущенно поправляет чуть завитые волосы и пальцы переплетает, согреваясь об бесконечно теплого Джуна. Они идут по такой знакомой дорожке к деревянному крыльцу, на котором уже ждет дворецкий. -Добрый день, - кланяется в девяносто градусов, когда пара подходит ближе и кланяются в ответ, - хочу сообщить радостную новость – вашего отца в доме нет.       Ким удивленно брови приподнимает, но никак не комментирует, наверно, у них с Хва есть договоренность сообщать о таких вещах, поэтому омега входит в дом с широкой улыбкой на лице.       Внутри ничего совсем не поменялось, только запах выпечки легким шлейфом доносится из кухни. Сегодня как-то по-особенному домашняя атмосфера, а рождественские украшения, что можно встретить на каждом углу, напоминают о вчерашнем празднике. Ким засматривается на маленьких ангелочков, что висят под потолком, плавно спускаясь по стенам с серебряными нитями дождика и лестнице, на перилах которой развешаны красные банты. Все дорого, но не вычурно, так, как любит Минхо.       Парни не успевают сделать шаг, как из гостиной выходит папа и руки расставляет для объятий, восторженно вскрикивая: -Хонджун, я так рад тебя видеть!       Омега в широком белом свитере обнимает крепко за шею альфу, который смотрит на Хва в поисках спасения, но тот только улыбается счастливо, что отличается гораздо от их первого посещения особняка. -Это вам, - Джун протягивает букет Хо, когда тот все же отлепляется от него.       Мужчина сразу втягивает аромат свежих цветов, рассматривая каждый лепесток, и переводит взгляд на сына. Как же непривычно видеть его таким счастливым со сладкой улыбкой на губах, расцветающими бутонами в волосах светлых, глаза без цветов блеклых, от него так и веет этой теплотой и запахом альфы – легким кокосовым молоком. Настолько кардинально может один человек поменяться от любви к другому, что становится страшно от того, на какие еще поступки можно пойти ради маленьких лучиков солнца на коже. -Тебя я тоже рад видеть, Сонхва, - с теплотой в голосе, которая меняется моментально, - а вообще я на вас двоих обижен. Выкладываете совместные фотографии, видео снимаете, а я должен узнавать, что вы встречаетесь только благодаря инстаграму. Ни стыда, ни совести, - вздыхает глубоко, - там Уджин уже тотализатор устроил.       Он разворачивается и уходит в сторону столовой, пока опешивший Джун медленно переваривает информацию и смотрит на Сонхва, который просто отмахивается, мол, ничего нового, и тянет за руку в гостиную. -Ты будто бы не привык, что у меня семья с изюминкой, - закатывает глаза, плюхаясь на мягкий диван. Отличный способ назвать причуды «изюминкой», хотя сам такой же. -Ну, не то чтобы, - протягивает Хон, призадумавшись, получая толчок в плечо, а затем обнимает Хва, вдыхая легкий аромат жасмина, зарываясь носом в светлые волосы.        Отчего-то хотелось безумно так сделать – на минутку ощутить своего любимого, что он рядом и реален. В голове опять ворох мыслей, а противно-склизкое ощущение, что он обманывает всех, не дает покоя, даже когда он счастлив. Возможно, в этом мире за все нужно платить чем-либо, в случае Джуна - за свои чувства взаимные расплачивается огромной виной, что плетется из прошлого за ним. Пытается не думать об этом в подобные моменты близости, но Вселенная будто специально подбрасывает отрывки воспоминаний, чтобы напомнить о том, какой он ничтожный.       Младший плавится в этих объятиях, совершенно забывая, что они в доме родителей, всюду ходит прислуга, вернется скоро папа, а они, прикрыв глаза, забыли обо всем на свете, погружаясь в собственный мир, где кроме их любви ничего и никого не существует. -Я не выспался, - тихо заявляет Ким, голосом пятилетнего обиженного ребенка, - давай приедем домой, поспим пару часиков, только ты и я. Луни даже в спальню не пустим, шторы закроем, телефоны отключим, как тебе такая идея? -Вечером у нас планы, милый, - заговорчески отвечает Хва, рисуя пальцем какие-то узоры на ладони старшего. -Это ты про свой сюрприз? -Именно так, - и отлипает от возлюбленного, когда заходит в гостиную папа с братом.        Уджин учтиво кланяется старшим, присаживается в кресло напротив с широкой улыбкой. Пальцами по коленкам тарабанит в нетерпении ожидая, когда можно будет забрать Хва и Джуна, но понимает – пока Хо не выпытает их, то никакого веселья не жди. -Ну, - омега выжидающе смотрит, - как вы начали встречаться? – как всегда не церемонясь, а сразу в лоб.       Сонхва пытается не покраснеть, вспоминая события того вечера. Выпивший Юнхо с подколами и фраза «вы встречаетесь?», милый обмен согласий, а потом он стоит на коленях и отсасывает, теперь уже, своему парню. Ммм, самые лучшие воспоминания, но только как сказать папе? От неловкости скалится, пытаясь придумать что-то в стиле: «мы гуляли под луной, а тут Джун взял мою руку и сказал, что мы должны быть вместе до скончания века, заведем пару для Луни и сами детей нарожаем», но в такой панике способности сказочника уже машут рукой у двери. -О, это очень романтичная история, - улыбается широко Хонджун, а Хва округляет глаза, пытаясь не палиться, но руку сильнее стискивает на запястье Кима, - мы собрались у меня посмотреть фильм, как делаем это обычно, - Минхо вперед подается, локтями упираясь в колени и голову устраивая на сцепленных пальцах, - в комнате только полумрак, сверкает гирлянда, а в телевизоре говорят: «так вы встречаетесь?». Будто нас спрашивают, представляете? – с иронией, которая подкупает Хо, но переводит взгляд в сторону напрягшегося Хва и говорит со всей нежностью прямо в глаза без стеснения, - а я поворачиваюсь к вашему сыну и смотрю на него, понимая, что люблю его безумно. Говорю, что если только он согласен, а Сонхва так улыбается ярко и отвечает: «если только ты предлагаешь».       У младшего мириады звезд блестят в глазах от бесконечной любви и благодарности к Хонджуну, который руки не выпускает и падает все глубже на дно черное, где так тепло и спокойно, туда, где его настоящий дом. Сдерживать порыв желания обнять возлюблено становится все сложнее. -Как это мило, - восклицает Минхо и хватается за сердце, - вот и стоило об этом молчать? Мы с Уджином очень рады, - ребенок быстро кивает, смотря только на Кима, - а вообще отец до сих пор не знает, - на мгновение замолкает, подбирая слова, чтобы не обидеть сына, - что ты в порядке. -Ну и что? – Хва улыбается слабо, чувствуя, как альфа поглаживает нежно его ладонь, показывая, что он рядом и всегда будет здесь, - меня это никак не задевает. У меня есть вы, есть любимый человек, поэтому ничего особо не изменится, если он будет знать.       Минхо прикусывает губу, задумавшись, он устал от этих бесконечных молчаливых конфликтов двух любимых мужчин, но лучше уж будет холодное отношение, чем будут молнии метать. -Да, ты прав, - сам себе кивает и взгляд переводит на парочку, - пойдемте лучше чай пить.

***

      Все проходит тихо и мирно: Минхо, как обычно, болтает без умолку, Сонхва мило улыбается своим мыслям, Уджин поглядывает на выход, а Джун от чего-то проникся этой атмосферой дома Паков и растворяясь в ней. Как-то все по-особенному уютно, даже с этими бесконечными разговорами и домашними булочками от того, что он даже активно поддерживает беседу с Хо о черных и бежевых беретах.       Но когда Хва и Джин выходят из столовой, руку Кима хватает омега. Мужчина сначала смотрит на свое запястье, а потом глаза поднимает на Минхо, который смотрит с налетом грусти и надежды. -Что-то случилось? – спрашивает Хон, хмуря брови. -Просто я хочу с тобой поговорить наедине, - без былого озорства и веселья, - ты же не против?       Джун головой неуверенно машет и обратно присаживается на мягкий стул, что стоит напротив омеги, а тот только руками держится за спинку мебели, будто боится упасть или ищет поддержки. В мыслях сразу проскальзывает предположение о тяжелом разговоре, который будет обязательно связан с Хва. -Мы к тебе очень хорошо относимся, Хонджун, - глаза в глаза смотрит, - я и Уджин тебя обожаем, поэтому мы всегда будем на твоей стороне, чтобы не случилось и всегда можешь обратиться, если понадобится помощь, но у меня к тебе будет всегда одна просьба - прошу, не сломай его. Я только начал привыкать, что он приезжает не раз в три месяца и улыбается. Улыбается не так, как на фотографиях в инстаграме, ты меня понимаешь, да?       Джун понимает, как никто другой, потому что когда-то ненавидел эту улыбку до сжатых кулаков, до скрежета зубов и теперь сам видит, какие изменения они вместе прошли. Теперь его жизнь не будет полноценной без этой самой улыбки, такой солнечной и родной, утро нормально встретить не сможет, если не будет держать его руку, но сейчас старые раны будто вскрываются, когда Хо говорит об этом. -Так вот, - продолжает омега, поправляя рукава свитера, - я чувствую, как сильно ты его любишь, поэтому полностью тебе доверяю, но не причини ему той боли, через которую ему пришлось проходить. Сонхва не подарок, я знаю, - делает паузу небольшую, а у Джуна настроение с каждой секундой падает, - раньше он был гораздо мягче, но и сейчас не имеет тех колючек. Поэтому если у тебя есть что-то, что сможет его ранить, то лучше не говори об этом. Пусть будешь недоговаривать в этом плане, скрывать от него истину, но ты со временем забудешь и поймешь, что таким способом сохранил ваше счастье. Конечно, ты можешь с ним всем делиться, но я так боюсь лишиться Сонхва. -Я понимаю, - со всей серьезностью говорит, хотя в груди все рвется на мелкие кусочки, - и я, как вы – не хочу причинять ему боли.       Хонджун встает со своего места, показывая, что разговор закончен и не оборачиваясь, идет к деревянной лестнице. Он чувствует, как в спину врезается темный взгляд Минхо, но встречаться с глазами родителя, в которых только отчаяние и надежда плещутся, выливаясь ночами слезами на подушку, совсем не хочется. Ким не понаслышке знает, как больно видеть родителя с солеными дорожками на лице и как у самого сердце замирает от тихих всхлипов за стеной, но ничего сделать не может и не в силах помочь, потому что сам не знает как справиться.       Его совесть настолько сильно сжирает изнутри, что кости выворачивает от этого «полезного» молчания, а сердце болезненно стонет от устойчивого чувства – он не искренен с Сонхва. Разумеется, он его любит каждой чертовой клеточкой своего тела, но укрывать свои истинные причины знакомства и повышенного внимания, сравнимо с преступлением. Раньше он хотел сделать ему больно, а в итоге Вселенная переиграла все иначе и теперь страдает сам Джун, а потому закон бумеранга никто не отменял. От того и идет к комнате, от куда слышится веселый смех, тяжелыми шагами с огромной ношей на плечах и пытается улыбку нацепить, будто ничего не случилось.       Минхо так и остается в столовой, смотрит на цветы, чувствуя, что у Кима есть какие-то секреты, из-за этого и завел весь этот разговор. Так будет лучше для всех, даже если первое время Хон будет маяться от угрызения совести, потому что он мальчик с чистой душой, но так его сын не проронит больше ни одной горькой слезинки. В первое время в отношениях всем бывает сложно, но Хо верит, что они справятся несмотря ни на что, потому что настоящая любовь сильнее всяческих проблем, даже если она сама их и создает. Надеется, что Джун сделает правильный выбор.       А тем временем Ким осторожно нажимает на дверную ручку комнаты Джина, где два брата сидят на широкой кровати с ярко-зеленым пледом и с чего-то сильно смеются, но как видят синюю макушку, так сразу все внимание Сонхва переводится на нее.       У Уджина довольно современный вкус, судя по комнате с белыми стенами и таким же полом в черную крапинку, огромный плазменный телевизор с подарком от брата - приставкой, а рядом стол из черного дерева с новым ноутбуком от популярной фирмы. Мебели не так уж и много: пару мягких стульев, круглый кофейный столик и угловатая кровать. Для подростка в самый раз, но берет небольшая зависть, что в его детстве не было такого, но зато у него было полно «живых» и счастливых моментов с братом и Юнхо, которые ни за какие деньги не купишь. -Я сегодня буду вашим оператором, - гордо заявляет Джин, подпрыгивая на кровати и телефон вверх поднимая. «Я настолько испорчен, что сразу подумал о порно» - мелькает в голове Кима. -Ты не против? - склоняя к плечу голову, спрашивает Хва, а Джун так и не научился отказывать ему. -Смотря, что мы будем делать, - присаживается рядом на кровать, смотря в глаза омеги, который только ухмыляется, видимо, тоже понял посыл. -Было бы круто вас вместе сфотать, - Джин оглядывает комнату, пытаясь найти симпатичное место, а позже его озаряет, - вот там, на полу.       Маленьким пальчиком указывает в сторону двери в гардеробную, возле которой огромное свободное пространство, но старшие только переглядываются, а Хва приподнимает бровь. -На полу? – еще раз уточняет брат с подозрением. «Мы что, порно будем снимать? Бред какой-то, я просто слишком озабоченный» - думает Хва, а потом головой встряхивает. -Да, сначала Хонджун-хен ложится, а ты будто опираешься на него, - воодушевленно объясняет ребенок.       Ким только плечам пожимает и встает со своего места, чтобы улечься на пол, подперев рукой голову. Хва как-то сомневаясь, оглядывает почти позу кучера Джуна и внутри молится, только бы вечер скорее настал. Альфа же с легкой ухмылкой на губах смотрит на то, как его парень в костюме присаживается на пол спиной к старшему. Все достаточно абсурдно смотрится, но под строгим взглядом Уджина, омега откидывается назад, принимая более удобное положение на боку Хона. -Сонхва-хен, успокойся – направляя объектив, говорит брат, - я же не заставляю вас целоваться.       Альфа тихо хмыкает и смотрит прямо в камеру, пока Хва думает, как будет позировать, но все выходит даже наилучшим образом. Пак давно знаком со съемками и быть моделью ему не в первый раз, но его мужчина не отстает и с уверенностью поправляет волосы, чтобы смотреться лучше. Спустя около десяти минут, когда на телефоне появляется уйма новых фотографий, Сонхва заворожено смотрит на них, и дело не в том, как он на них выглядит, а как они с Хонджуном смотрятся. -Вау, - тихо с придыханием произносит омега и сам не замечает, как легким движением пальцев оглаживает Кима. -Мне тоже нравится, - улыбается старший, устраивая подбородок на плече. -Вы вышли очень круто, а все благодаря мне, - гордо поднимает палец вверх маленький альфа, все же в семье Паков есть общая черта характера. -Кто бы сомневался, - закатывает глаза Хва, но потом вспоминает о своих словах в машине, - а теперь ты от меня никуда не денешься, - быстро чмокает в щечку возлюбленного и улыбается, видя вопросительные знаки в глазах.       Уджин держит телефон, с которого будет вестись трансляция, Хонджун сидит рядом с Сонхва и свой гаджет на стол поставил, чтобы удобнее читать комментарии. За пятнадцать минут подготовки к прямому эфиру, Ким несколько раз спросил себя: зачем ему это нужно и точно ли он любит этого парня? Но ответы были очевидны, вот поэтому и сидит, не зная куда деться, но уверенность Пака видна невооруженным глазом. Его любовь к вниманию никогда не пропадет и это прекрасно понимает, пусть даже Джун будет всего себя выжимать для него, но это не заменит признание публики, в котором всегда будет нуждаться. Осуждать – не за что, никто не виноват, что Сонхва слишком красив, а людям нравится наслаждаться искусством, так пусть и смотрят, все равно сердце другому отдано. -Я включаю, - объявляет братишка и лицо омеги в миг меняется. Опять в глазах властность, а на губах улыбка, больше похожая на усмешку. Этот образ холодного принца не вытравить никак, но как же удивительно в нем живет лед и пламя, и при этом знать наизусть эти две стороны – так необъяснимо приятно. -Привет, - смотрит в камеру, будто пытается заворожить зрителя, - думаю, мы все по друг другу скучали, хочется сделать заявление, что теперь мое сердце навсегда занято. Сегодня я не один, как вы заметили, - поворачивается к Джуну с трепетной любовью произнося, - это мой молодой человек. -Привет, - с легкой неуверенностью машет рукой, - меня зовут Хонджун и сегодня мы постараемся ответить на все ваши вопросы.       Пак счастья своего не скрывает улыбается широко и искренне только для одного человека, что взгляд свой сразу опускает в телефон, где уже десятки сообщений мелькают. Все почти одного типа: приветствия, комплименты и шок. -Тут многие спрашивают о том, как мы с тобой познакомились, а еще тебя нужно посадить за то, что скрывал меня все это время, - ухмыляется краешком губ. -Я скорее тебя посажу, - смотрит исподлобья, но при этом мило отвечает, - я тогда выпил очень много вина, вы, возможно, помните сториз с моими ногами и бокалом. Так вот, я написал, что хотел бы поговорить с кем-нибудь и написал сразу Хонджун. -Я тогда тоже был пьян, - прикрывает глаза ладонью Ким. -Я догадывался, - отвечает Хва, вспоминая ту ночь с теплотой, - тогда я подумал, что ты какой-то странный. -Я странный? – искренне удивляется, - это ты сказал, что у меня стремное имя и у тебя преподавателя по философии так же звали, но я не обиделся. Это я еще не говорю про чернику… -Все, это мы забыли, - улыбается младший, опуская глаза на стол, а Хонджун смотрит на него так влюблено, что комментарии просто взорвались от восхищения, а Уджин успевает сделать скриншот этой парочки, что вызывает бурю теплого ветра на душе.       Все, что любит Сонхва, готов и полюбить Джун, если это сделает его счастливым, то привыкнет ко всему. «Какой Хонджун красивыыый! Незаконно встречаться двум таким людям» «Желаю найти каждому человека, который будет смотреть на вас так же, как Хонджун на Сонхва» «Где находят таких альф? 0.0 Что за завод милашек?» «Вы посмотрите, как поменялся наш Хва! Плачу слезами гордого папы, он выглядит такииим счастливым» «Они такие милые((( пожалуйста, пусть у их детей тоже будет инстаграм» «Сколько я спал, что Сонхва стал светлым и завел себе мужика? Чуваки….» Taylor Swift – This Love 18:03       Прямой эфир прошел довольно весело, возможно, альфа стал понимать, зачем Пак этим занимается, но все равно откидывается на кожаную спинку автомобиля без сил. Они около часа смеялись, отвечали на вопросы, вспоминали, как они познакомились и встретились в первый раз, подобрали Луни, поездки по городу, да и в целом делились моментами совместной жизни. Хва, будто напитался этой энергией, а из альфы высосали все жизненные силы.       Он забыл подарить подарок Уджину, но тот все равно не отходил весь оставшийся день, пытаясь постоянно веселить своего хена, Минхо же вел себя так, будто не было никакого разговора в столовой, но это и правильно – никто не должен знать об их тайных просьбах. Младший сын так не хотел отпускать брата и его возлюбленного, пришлось дать слово, что они приедут на следующей неделе, только Джина это не слишком развеселило, но улыбка на грустном лице все же появилась.       До огней большого города остается меньше километра, а Ким почти засыпает, не обращая внимания на ярко улыбающегося омегу, что бьет длинными пальцами по кожаному рулю и головой кивает в такт музыке. У него сотни иголочек впиваются изнутри, будоража кровь и позволяя воображению натягивать нервы все сильнее до треска. В его крови сплошь гормоны, которые не дают закрыть глаза даже на секунду, возможно, если бы Джун знал об его сюрпризе, то вряд ли бы так бессовестно зевал. -Заедем ко мне? Мне нужно пару курток забрать, - сквозь дрему говорит Хонджун, а Хва чуть челюсть не теряет. -Нет, мы сейчас едем на свидание, милый, - с возмущением, - хочешь ты этого или нет – мне плевать. -Если я потом смогу спокойно спать, то без проблем, - сладко причмокивает, а младшему так и хочется сказать, что спать они вряд ли сегодня будут, поэтому дает поблажку и не будит всю дорогу до отеля, только аккуратно проводит по синим волосам.       Для Хва этот путь казался длиннее сотни китов, а на самом деле они ехали двадцать минут. На платной парковке решает оставить машину и медленно наклоняется к губам Кима, чтобы подарить медленный поцелуй и тем самым разбудить, но хен только ладонью упирается в грудь парня, отталкивая. Пак беззлобно хмыкает на подобную выходку и прикусывает нижнюю губу, чуть оттягивая, получая тихий стон от альфы. -Милый, - легким шепотов в ухо, - сюрприз долго ждать не будет, просыпайся.       Хонджун только неразборчиво что-то бормочет, но спустя мгновение, когда Пак прикусывает мочку, открывает резко глаза и, хмуря брови, уставляется на возлюбленного. -Сонхва, в тебе нет ничего святого, - но младшего это никак не задевает, а только раззадоривает – хочется показать, насколько в нем этого самого «святого» осталось. -Я тебя тоже обожаю, - чмокает в щеку, будто маленького ребенка - до безумия нравится, как Ким морщит свой носик.       Как бы не сопротивлялся, но омега вытягивает его на улицу, держит за руку крепко и ведет к стеклянным дверям главного входа. Сонным взглядом Джун обводит само здание и вывеска кажется ему очень знакомой, а потом название «elegant» всплывает в голове. Юнхо месяца три назад писал о нем рецензию, тогда Чон записывал тысячу аудио и историй хвалясь, что ему дали пожить целых три дня в одном из самых роскошных новых отелей в Сеуле, где номер на одну ночь может стоить от семи тысяч долларов, а его поселили в одни из самых дорогих. Конечно, Хо написал огромную хвалебную статью, но не только из-за того, что его задобрили, но еще и придраться было не к чему, а вид из панорамных окон открывался головокружительный. «Роскошь, современный дизайн и огромные деньги – девиз этого заведения» - как сказал друг.        И все бы ничего, но Хон не совсем понимает зачем они сюда приехали, даже когда Пак мило улыбаясь забирает ключи от номера. Заторможено осматривает интерьер, запоминая только золотые стены с коричневыми колоннами и многочисленные стеклянные мозаики. Сон проходит только тогда, когда младший нажимает кнопку лифта, а зеркальные двери закрываются. Видно, как Сонхва нервничает: быстро пальцами перебирает ремень сумки, что свисает с плеча и губы красные кусает, но ни на минуту руку не отпускает приятно-теплую. Внутри все скручивается в тугой узел, давя на самые легкие, становится трудно дышать, но возможно, это из-за того, что Джун так близко и смотрит через зеркало прямо в глаза своими черными омутами. Как же он манит до дрожи в коленях, особенно когда чуть охрипшим ото сна голосом тихо спрашивает: -И давно ты это спланировал? – бровь приподнимает одну, ему не нужно рассказывать, зачем они тут. Пусть он только что проснулся, но далеко не дурак, чтобы не догадаться и удивляться, как ребенок. -Эта идея появилась случайно, - отводит взгляд на носки черных туфель и поспешно выходит из лифта, когда тот останавливается на нужном этаже, ведя за собой альфу, - я просто хочу побыть с тобой. В номере должна быть бутылка шампанского и отличный вид, - не оборачиваясь говорит, - знаешь, романтика и все такое. Пусть это будет нашим вторым официальным свиданием.       Ключ-картой проводит, дверь не спеша открывает и свет не включает, сразу бежит к одинокому светильнику, что стоит возле кровати, чтобы не портить атмосферу, а Хонджун заходит в номер и замирает. Перед ним половина города как на ладони, десятки высоток горят разноцветным блеском, отражаясь и переливаясь, хоть так высоко, но звезд почти не видно из-за тысячи белых, желтых и нежно-фиолетовых огней, что в этом сумраке проникают в самую душу, разукрашивая ее как ночное небо. Идет к окнам, что почти во всю стену расположены и пальцами невесомо касается стекла, любуясь бесконечным потоком машин внизу. Бетонные джунгли с живыми людьми и миллионами мыслей. -Я так и думал, что тебе понравится, - тихо говорит Хва, боясь спугнуть атмосферу интимности. -Обожаю этот город, - смотрит, не отрываясь с замиранием сердца, - никогда не знаешь, что произойдет в следующую секунду: вот там выключился свет в офисе, наверно, альфа вернется к своей семье – к супругу и детям, или поедет в бар, где пропьет всю премию. Постоянно что-то меняется, ничто и никто не стоит на месте, и не важно кто ты, где, кем являешься – город будет по прежнему жить и двигаться. Сеул настолько огромен, что проглотит и не заметит, а раствориться в этой атмосфере очень легко, стоит только затеряться среди огромной толпы. Бывает так грустно, но когда посмотришь на все эти огни, то сразу вспоминаешь, что ты не один, а в мире миллионы людей, у которых свои разбитые сердца, сломанные души и проблемы пятиэтажные. Становится как-то легче от этого, пусть и не совсем правильно, но мысль, что даже совсем отчаявшиеся люди продолжают каждый день просыпаться по утрам, дает какой-то стимул, что ли, но если умрешь, то никто и не заметит этого. Парадокс, да? – Сонхва каждое слово отпечатывает на подкорке сознания, потому что давно с ним Джун не был таким откровенным и открытым, когда видно каждую струну прекрасной души, хочется его обнять крепко, показать – вот он я, весь твой, только улыбнись и не думай о плохом, но остается только молчать и слушать, - каким бы героем человек не становился в этом городе, но все рано или поздно о нем забудут. Но знаешь, что мне нравится особенно в этом Сеуле? Он не предсказуем. Никогда не знаешь, кем ты станешь завтра и кто тебе встретится – сегодня ты гроза улиц, а завтра встречаешь того, ради которого и умереть не страшно. Возможно, я тот самый счастливчик, который остепенился и нашел того с кем хочу провести всю жизнь, думаю, ты понимаешь меня, Хва-я, - поворачивается к омеге, который замер, сидя на кровати и смотрит в глаза с бесконечным космосом и в них Джун до безумия, - знаешь, я не такой хороший человек, как всегда казался, но ты делаешь меня с каждым днем лучше.       Рядом присаживается и берет вечно прохладные пальцы в свои горячие ладони и прижимается ненадолго губами к костяшкам, вкладывая в это действие все свои чувства, что не может объяснить в словах, но очень надеется, что его поймут правильно. Медленно отстраняется и продолжает падать в эти черные пучины, что похожи на самые темные закоулки ада, в котором Джун не раз был, но от глаз любимого веет только теплотой. Невероятно сложный, но в тоже время такой простой и родной, состоящий из миллиарда мыслей, миллионов заморочек, тысячи образов, сотен идей, десятков цветов и одной любви. Будто сама Вселенная создавала его по крупинкам, но судьбу решила придумать потяжелее, но вынес все на своих плечах и теперь влюблено смотрит на того, кто вернул к жизни. -Нам повезло, что мы когда-то нашли друг друга, - с улыбкой на губах и легким ветром на душе, что поднимает белые лепестки жасмина в воздух, - среди этого безумного города, когда за окном тысячи машин, мы слушаем друг друга и можем чувствовать эту любовь. Пусть ты и не был хорошим человеком, но тебя я всегда приму любого, каким бы ты не был, даже если весь мир пойдет против, я все равно буду за твоей спиной. Разницы нет, что было в прошлом, - выдыхает судорожно и чуть сильнее сжимает руку чужую. Страшно, тревожно, больше не больно, - оно сделало нас теми, кто мы сейчас, поэтому все так пусть и остается прошлым. Мы все совершаем плохие поступки, но главное, какие мы сейчас совершаем действия, потому что нам еще в будущее идти. Я не хочу, чтобы между нами были какие-то недоговоренности, понимаешь? Я тебе доверяю свою душу и тело, - ладонь Джуна прижимает к своей груди, а альфа растерянно смотрит на свои пальцы, под которыми сердце остервенело бьется от слов и чувств, - у меня из-за тебя вечная тахикардия, поэтому надеюсь, что ты так же мне доверяешь. Я тебя так сильно люблю, Ким Хонджун, как никого раньше, - кажется, слезы в глазах обоих застревают, - люблю безумно и благодарен Вселенной и вину, что мы вместе. Спасибо, что показал звезды в пустом небе.       Хонджуна разрывает от каждого слова Сонхва, что сказаны в этой ночной тишине, когда они вновь отдельно от всего мира существуют. Сердце глупое ребра ломает, а в легких белый жасмин застрял навечно и с этим ничего не поделаешь – его возлюбленный в каждой части его жизни теперь. Пропитались и проросли в друг друге на столько, что если расставание, то только на расстояние пары комнат, потому что больше не протянут, больше не смогут. Так любят, как любить нельзя, но они давно доказали, что исключения из всех правил. -Я тебя люблю, Пак Сонхва, - долгожданное облечение, которое болью на дне души оседает, - в тебе вижу все, о чем так мечтал и буду пытаться делать нашу жизнь с каждым днем лучше, только я прошу, - ищет поддержку в родных глазах, - останься со мной, несмотря ни на что, потому что ты мое самое бесценное сокровище, которого я боюсь лишиться, - и так отчаянно, - будь рядом, пожалуйста. -Мой король пиратов, - с легкой улыбкой, - я и думать о таком не смею, - а затем протягивает ему мизинчик для клятвы, - вместе навсегда? -Вместе навсегда, - вторит ему старший и скрепляет пальцы, улыбаясь вновь от такой детской выходки.       Их невинные клятвы имеют огромный вес для их самих, для их совести, но для Вселенной – это как пыль в пустыне, но позволяет забыть обо всех проблемах и отдаться желаниям без раздумий – они заслужили эту любовь, хоть и такую неустойчивую. Black Atlas – Sacrifice       Сонхва первый тянется к альфе, неуверенно наклоняя голову и прислонясь к чужим теплым губам, их никогда не устанет целовать, растягивая каждый миг. Хонджун моментально берет первенство в этом поцелуе и к себе ближе притягивает омегу, что льнет к крепкому телу, рукой зарываясь в светлые волосы. У Пака внутри все трепещет и потряхивает от предвкушения, окольцовывает шею мужчины, а дыхание уже сбивается, когда язык альфы проникает в его рот, изучая каждую клеточку. Поцелуй из нежного и робкого превращается в развязный, полный страсти и похоти, от этого становится слишком жарко, а Хонджун чувствуя это, скользит ладонями по плечам стаскивая дорогой пиджак и откидывает куда-то в сторону на пол. Движения дерганные, немного резкие, но даже такой крепкой выдержке может придти конец. -Снова на поводу инстинктов, животное? – отстраняясь, говорит в самые губы, зная, что это больше раззадорит альфу, но тот осторожно надавливает на грудь омеги, заставляя лечь на спину. Удивительно, как только поцелуи могут возбудить до сильного напряжения в штанах.       Джуну пиздецки плохо становится, когда младший отползает к подушкам и медленно-медленно ноги разводит в сторону, томно смотрит и наблюдает за реакцией Кима, что замер в восхищении. На губах Хва расцветает улыбка – ему не хватало таких взглядов диких, показывающих все влечение и желание, что хочется растянуть эти минуты в часы, но впереди у них целая жизнь наслаждения друг другом. Длинными пальцами проводит по шее, чуть оттягивая ворот футболки, показывая, что вот он, лежит перед ним такой горячий, такой недоступный, но при этом желающий только его. Безумие.       Старший же хочет, чтобы их первый раз запомнился, да, вот такие романтичные мысли в голове, хотя альфа внутри рвет цепи свои, только бы дотронуться до этого развратного парня, что волосы светлые откидывает на белоснежную подушку. Джун подвигается ближе, устраиваясь у разведенных ног и нависает над Сонхва, а тот снова играет в свою игру, забыв рассказать правила возлюбленному. -Хен, ты мне сделаешь хорошо, да? – глаза в глаза смотрит и виновато губу нижнюю прикусывает, будто совсем невинен. Раньше хеном никогда не называл, а сейчас по щелчку пальцев все меняется, но это чертовски сексуально, но он не останавливается - пальцами ведет по шее мужчины, чувствуя под горячей кожей безудержный пульс. -Малыш, - не намерен сдаваться просто так старший и рукой приподнимает подбородок Пака, - ты же помнишь, как ты общался со мной в самом начале? Ты слишком был нагл и невоспитан, а сейчас просишь быть хорошим с тобой? -Хен, - жалостливо, - тогда позволь я сделаю тебе приятное, чтобы ты не сердился так на меня.       И эти большие глаза, в которых отражается весь город за окном, наполнены детской наивностью, но при этом взрослым желанием и от этих двух несовместимых вещей кроет еще больше, но Хва пытается настоять на своем и снова встать на колени перед альфой, но тот только ухмыляется сильнее. -Хочешь в свои руки взять? – приближается к уху, опаляя горячим дыханием, пуская тысячи мурашек по всему телу, - нет, мой хороший, у тебя это не получится.       Хонджун напоследок прикусывает мочку, чуть оттягивая и влажными поцелуями идет вниз по шее. Сонхва руками стискивает простынь под собой и голову сильнее откидывает, давая больше доступа к своей эрогенной зоне. Ким же не скупится в нежности, рукой оглаживая тело, а губами выцеловывая причудливые узоры, но черная футболка ему дико мешает, поэтому пальцами быстро цепляет подол и только одним взглядом просит приподняться, но сразу же переключается на свободные брюки, которые оказываются в одной куче одежды. -Так не честно, хен, - снова хнычет омега, холодными пальцами заползая под свитер альфы, - это тебе совсем не нужно.       Помогает старшему снять этот костюм шмеля и голодными глазами обводит плавные изгибы тела: тонкие ключицы, крепкую грудь с аккуратными сосками, линии пресса, по которым хочется провести пальцами, но стоит только руку потянуть, как Джун ее перехватывает и прижимает к кровати. -Ты и разрешения даже не спросил, - с легким недовольством, от чего омега разочарованно вздыхает, но спустя секунду рот открывает в немом стоне.       Хонджун рядом с изящными ключицами оставляет багровый засос, чуть прикусывая кожу, но сразу же зализывает, опускаясь поцелуями все ниже. Тело Сонхва – чертово произведение искусства и невозможно на него просто так смотреть, от того альфа пальцами проводит по выпирающим ребрам, что натянули тонкую шелковую кожу и надавливает на впалый живот спускаясь к резинке черных боксеров. Младший только в агонии бьется от каждого прикосновения легкого и чуть грубого, такой контраст, что голову кружит не на шутку, а запах кокосового молока впитывается в само сердце.       Ким носом ведет по внутренней стороне бедра, останавливаясь в опасной близости, от которой хочется выть, но Джун берет игру в свои руки и настала его очередь издеваться, хотя сам себе еще большую пытку создает. Все тело младшего напряжено – тронь и взорвется, а возбужденный член давно жаждет внимания. Жарко невыносимо на холодных простынях и под веками взрываются звезды, стоит альфе прикоснуться губами к головке через ткань. -Хен, прошу, - умоляет и в глаза черные пытается заглянуть, но там ничего святого не осталось и их опасный блеск ни до чего хорошего не доведет. -Мой хороший, о чем ты просишь? – он знает слабые места, как Хва обожает такие разговоры и как любит сам секс, от того и пытается выжать весь спектр эмоций. -Прикоснись еще ко мне, Хонджун-а, - этот жалостливый голос заставляет Кима оставить еще один поцелуй на стволе, но через ткань не настолько яркие ощущения. -Так? - явно издеваясь. -Еще раз, - но Ким на этот раз подцепляет пальцами резинку боксеров и тянет вниз.       Слышится резкий вздох облегчения, который резко сменяется легким полустоном, как только альфа языком проводит по всему члену. Придерживает его у основания и вбирает в рот головку, обводя языком по кругу. Спасите Сонхва, но как же хорошо от медленно-тягущих ласк Джуна. То, как он опускается чуть ниже и втягивает щеки, заставляет тело покрыться испариной, а пальцы на ногах сжаться. Паку страшно смотреть на своего парня и на то, как он делает самый охуенный минет в его жизни. Ладонями глаза прикрывает и стонет сдавленно от легкого нажатия пальцем на влажное колечко мышц, размазывая смазку вокруг, от этого хочется в горло закричать, но он только чуть бедрами вверх подается, упираясь в горячую глотку Кима. Тот только хмурится, все понимая и чуть темп ускоряет, быстрее двигая головой и случайно сталкивается со взглядом затянутым поволокой черной из похоти. Хва только от вида хочет кончить, но старший вовремя отстраняется и слышит разочарованный стон, а ведь так хотелось. -Нет-нет, - улыбается Хонджун распухшими губами, он доставит своему любимому удовольствие, но пусть потерпит немного, точно так же как и он, сидя у разведенных ног в джинсах, - еще не время.        Руки хочется потянуть и довести себя до разрядки, но знает, что альфа этого не позволит и остается Хва только прикусывать внутреннюю сторону ладони и простыни под собой комкать. Джун еще раз оглядывает тело его мальчика, что смотрится божественно в слабом свете небольшой лампы и в огнях ночного города, где никто не знает об их маленьком мире под темными облаками. Искусство с растрепанными светлыми волосами, капельками пота на висках, багровыми засосами на ключицах, ребрах, груди и внутренней стороне бедер – весь в его метках, но разве кто-то против? Он его полностью: телом и душой, сердцем и головой.        Старший встает с кровати, подхватывает с пола сумку парня и раскрывает ее, обнаруживая новую пачку презервативов. Подготовленность его парня удивляет настолько, что бровь взлетает вверх и оборачивается через плечо, вновь встречаясь с взглядом диким. Хва оглядывает крепкую спину и таинственную татуировку. В темноте ее очертания похожи на карту и что-то круглое, но это сейчас не столь важно, как важно желание. Кажется, ему никогда так сильно не хотелось, чтобы его трахнули, даже течки не сравнятся с этой ночью и тем, как ему жарко, плохо, влажно.       Хонджун беззлобно ухмыляется, медленно приближаясь к своей жертве - сегодня омега позволит себе быть слабым и выстанывать чужое имя, но как же хочется почувствовать заполненность внутри и ускорить эти бесконечные шаги.       Альфа кидает пачку на кровать и, остановившись в пару сантиметров, расстегивает ширинку, а Паку только остается наблюдать за сие происходящим не в силах шевельнутся под тяжелым нефтяным взглядом. Киму нравится смотреть, как трепещут длинные ресницы и движется быстро кадык от частых глотаний вязкой слюны, ему нравится весь Сонхва и он совсем не жалеет, что они так долго тянули с этим сближением, потому что оба сейчас вкушают каждую секунду.       Медленно снимает чертовы джинсы, вслед стягивая боксеры, освобождая налитый кровью член внушительных размеров, от чего омега вновь стонет, наблюдая, как презерватив натягивается на орган. -Нравится? – хриплым голосом спрашивает Ким, видя в глазах напротив, что нравится. -Просто сделай это, прошу, - его желания и удовольствия превыше всего, потому альфа и показывает свои внутренний темперамент, при этом заботясь о своем мальчике.       Хонджун присаживается у разведенных нежно-нежно целуя острую коленку и палец аккуратно вводит в задний проход, но на удивление все получается очень легко и добавляет второй. Мягкие стенки расслабленны и податливо принимают в себя и третий палец, а старший хищно улыбается. -Кто-то себя уже растягивал? – шепчет, разгоняя мурашки вновь. -Я всегда готов для тебя, - хриплым голосом отвечает Сонхва, опускаясь вниз, тем самым насаживаясь на грубые пальцы, выпачканные в природной смазке, - каждый день в душе бываю на десять минут дольше ради тебя, - языком проводит по пересохшим губам и в пояснице резко прогибается, когда Джун надавливает на простату, но говорить продолжает смотря на сосредоточенное лицо любимого. – Помнишь, когда я пропал из-за течки? Я тогда только тебя представлял: как ты будешь пальцами двигаться во мне, как твой крепкий член войдет, ты прикоснешься ко мне, а я тебя ногами буду к себе прижимать. Понимаешь, как мне сейчас плохо?       Все цепи внутри рвутся, что Ким хватает грубо под колени к себе притягивает и наклоняется над предвкушающим парнем, чтобы тихо на ухо прошептать: -Какой же ты невыносимый.       Входит без предупреждения одним резким толчком, а омега вновь выгибается в спине, насаживаясь насколько это возможно и свои невероятные брови заламывает вверх. Джуна же сводит с ума эта узость и то, как в нем влажно и горячо, а мягкие стеночки сжимаются вокруг члена. Он у Сонхва первый после долгих двух лет и от этой мысли кроет еще сильнее.       Первые движения плавные и медленные, доводящие до дрожи по всему телу и белых облаков под веками. Альфа не может насытиться этим телом и приоткрытым ртом, что хватает судорожно воздух. -Смотри на меня, - ладонь устраивает на щеке и большим пальцем проводит по распухшим губам, которые сразу обхватывают подушечку и языком обводит, смотря прямо в глаза, не отрываясь ни на секунду, даже когда толчки усиливаются и становятся грубыми.       Головка проходит по простате, а омега стонать громче начинает, срываясь на редкие крики, и ногами обхватывает талию мужчины, крепко сцепляя их за спиной, чтобы быть ближе и чтобы утянуть его за собой на дно их персонального ада. По телам обоих проходят сотни разрядов электрических, тысячи вспышек и раскаленная лава течет по венам, согревая души. На крепких плечах остаются красные полосы от отросших ногтей и мелкие синяки от сдавливания, но не держаться равно головокружению бесконечному. Младший никогда теперь не отпустит его, потому что прошел все испытания ради того, чтобы быть с этим человеком и сам будет стараться стать самым родным и близким. Невероятный, волшебный, любимый.       Все для удовольствия Сонхва, только бы видеть его заломаные брови и скатывающиеся капельки пота по вискам, что теряются в светлых растрепанных волосах, а сам же Пак готов заплакать от счастья и того, как с ним обращается его парень и как он этого ждал. Его сердце разрывается от любви к нему и безудержного чувства желания. Лучший, безумный, любимый.       Стоны сменяются резкими выдохами, а они в свою очередь меняются на выкрики имени альфы и это является лучшей музыкой для ушей. Комнату заполняет запах секса с примесью кокоса и жасмина, раздаются шлепки двух влажных тел, воздух пропитан их тайной, их любовью, их близостью такой долгожданной и ничто не может их разлучить, когда смотрят друг другу в глаза не отрываясь, будто гипнотизируя, но на самом деле говорят душами о своих чувствах и сплетаются в узлы из красных нитей шелковых. Нежность, страсть, вечность.       Хва уже не выдерживает и со стоном протяжным кончает, пачкая свой живот и живот альфы, что к нему сильнее прижимается. Старший ускоряется внутри тела омеги, доводя себя до оргазма и изливается в презерватив спустя несколько толчков. Голова падает на плечо младшего и оба дышат, как загнанные звери, но оба перед глазами видят только звезды и чувствуют, как горят легкие. Пак обессилено поднимает руку, чтобы обнять альфу и зарыться пальцами в синие волосы, что взмокли и растрепаны, хочется теперь просто лежать так, смотреть на ночной город и не думать ни о чем, потому что они вместе, рядом. John Legend – all of me -Как же я тебя обожаю, - говорит Джун и оставляет на шее мягкие поцелуи поверх засосов, где под кожей бьется остервенело пульс. -Ты уже можешь с меня слезть, - хрипло смеется Пак с того, как Хон выходит из него и ворча, снимает защиту, завязав откидывает ее и укладывается рядом на подушку, при этом прихватывая салфетки, что предусмотрительно лежали в сумке.       Старший морщится от болючего прикосновения ткани с многочисленными царапинами, но двигается ближе к возлюбленному, чтобы тот улегся к нему на грудь. -Ради этого, я готов оставаться в этом номере пожизненно, - Сонхва взгляд переводит на миллионы огней города, что освещают удивительным светом комнату, пока Джун заботливо протирает ему живот.        На душе так спокойно-спокойно и уютно, что не верится в это. Будто моменты эти ускользнут, а вся встреча с Хонджуном окажется обычным сном и он забудется с наступлением утра, но горячие руки, блуждающие по телу и ладонь, что сжимает крепко его собственную, не дает усомниться во всем происходящем. Пока весь город живет в безумном темпе, время вокруг них застывает в который раз, давая возможность насладиться их любовью. Волшебство в расстоянии пяти сантиметров, кроющуюся в легких взмахах ресниц и нежных прикосновениях губ, их любовь – одно сплошное невообразимое чудо среди зимы, от того и цветут их цветы в душе пышными садами. Самые одинокие в этом мире нашли друг друга, чтобы быть одинокими вместе, но при этом такими целыми. Возможно, фраза «все, что не делается, то к лучшему», является правдивой, а после черной полосы наступает всегда белая, точно такая же, как цветы жасмина. Исключения из правил, неправильные, но такие безумно влюбленные и ничто не сможет сломать их обещания, что сказаны в самое сердце.       Омега мягко и сонно улыбается, сжимая теплые пальцы Кима и растворяется в этом моменте без остатка. Его любовь к этому мужчине растет в геометрической прогрессии, хотя, казалось бы, куда еще больше? Но это помешательство ему нравится. -Смотри, как красиво, - поднимает их переплетенные руки вверх, любуясь. Все как тогда, когда все только начиналось, но любое слово запоминается и отпечатывается где-то глубоко в душе на цветных стенах красными буквами, потому что любовь имеет только этот цвет. -Красиво, - соглашается Хонджун, потому что красивее этого, только сам Сонхва, что зачаровано смотрит на их руки своими блестящими черными глазами. Невозможно его ненавидеть, когда он сначала кричит его имя и содрогается под альфой от оргазма, а потом невинно хлопает ресницами и радуется их сплетенным пальцам.       От одной маленькой мысли о том, что прошлое никогда не отпустит, по телу проходит мелкая дрожь, которую, к счастью младший не замечает, а Джун тяжесть в груди чувствует, даже сейчас его совесть не оставляет его в покое, напоминая, насколько он был озлоблен и горел желанием отомстить. Глупый, безрассудный, ослепленный.       Пусть сейчас он готов свое сердце к ногам Сонхва положить, но спокойно жить, когда весь разум заполняется теми воспоминаниями о том, какой он был раньше и что хотел сотворить. Ненависть к самому себе распространяется с каждым вдохом жасминового воздуха, но тепло от горячей слезы, что упала на его грудь, заставляет очнуться от самобичевания. -Эй, ты чего? – пальцами поворачивает голову парня, заставляя посмотреть на себя, но видит только улыбающегося парня с двумя косыми дорожками от слез. -Все в порядке, - и громкий шмыг носом, - я просто счастлив быть с тобой и я безумно тебя люблю. -Какой же ты невероятный, - хрипло смеется Ким.       Такой милый, уютный, родной, что Хонджун не удерживается и целует мягко и нежно, поглаживая по волосам светлым. Если дом, это то место, в которое ты хочешь возвращаться, потому что знаешь, тебя там любят и примут любым, то Ким нашел этот самый дом в одном единственном человеке, который спустя пять минут засыпает в его объятиях на груди, сладко посапывая.       А Хонджун еще пол ночи уснуть не может, наблюдая, как огни зданий зажигаются и гаснут, как облака плывут по черному бесконечному небу и одинокий месяц совершает свой обход. В голове тысяча мыслей, но ни одну за хвост поймать не может, все только отрывками касаются его и заставляют брови хмурить, пока оберегает заботливо сон своего возлюбленного. С этим нужно что-то делать, пока его недосказанность не превратилась в огромный снежный ком, который свалится на них двоих придавливая тяжелым грузом прошлого и разрушая будущее. Нельзя допустить малейшего разрушения того, что они вместе построили.       Ему срочно нужно посоветоваться с братом.