find your treasure

Jurrivh – Suicide Note -Ты уверен, что с тобой не нужно идти? – Юнхо смотрит с нескрываемым волнением, хотя нужно показаться уверенным, но даже улыбка на губах не появляется.       Прошла целая неделя с той ночи в отеле и Хонджун может смело назвать эту неделю лучшей в его жизни. Каждое утро просыпаться с Сонхва, завтракать и принимать душ вместе, смотреть фильмы, работать, гулять по вечерам – все вместе. Когда ты буквально дышишь им, становится все слишком воздушным, словно их замок построен из мягких облаков и привкус сахарной ваты имеет. Многие могут подумать, что такой образ жизни быстро надоест и приестся, то ошибутся, потому что любовь этой пары только крепчает день ото дня и цвет набирает еще больше. Казалось бы, что их души не могут переплестись еще сильнее, но они умудряются нарушать все законы Вселенной и быть всегда вне целого мира. Их любовь – что-то высшее, непостижимое и такое красивое, только для них двоих с легким ароматом кокосового молока и нежного жасмина. Но жить в вате счастья до скончания лет – невозможно.       Если бы можно было отмотать время назад, то Ким определенно искал бы способы найти омегу среди миллиарда аккаунтов инстаграма, именно его глаза блестящие и написать первым на тот момент блондину Паку, что не был сломлен несчастной любовью и не штопал душу гнилыми нитями. Возможно, Джун не подошел бы ему и он выбрал все равно своего бывшего, но чего ворошить прошлое, когда все и так случилось, а измени хоть маленькую деталь, как жизнь приобретет совершенно другой поворот. Главное, что сейчас они вместе, верно? Все теперь так и только сам Хонджун виноват, что дошел до этого шага, что его совесть мучает, особенно в те моменты, когда держит длинные пальцы парня в своей руке и целует каждую костяшку, потому что слов, кажется, недостаточно, чтобы выразить свои чувства. Он его не предавал, не делал больно, но чувствует себя так, будто в руках держит нож, который предназначен для парня, что смотрит таким наивным взглядом, когда говорит заветное «люблю». Но стыдно, очень стыдно не только перед его Сонхва.       Его разрушает вина изнутри, каждый кирпичик омывая кислотой и разъедая сам фундамент его души, все-таки он не настолько прогнил, чтобы не чувствовать всей боли самобичевания. Был мальчишкой неопытным, глупым, не считался с чувствами парня, упиваясь собственным горем цвета черного, но и думать не смел, что Сонхва так же больно и так же все рушится. Хотелось бы уронить слезу, чтобы хоть как-то остудить горящую кровь, но пусто, так пусто, что уши закладывает, а в вакууме закричать не получается.       Только все начало налаживаться – встретил любовь всей своей жизни, отпустил прошлое, но само прошлое его держит постоянно и притягивает к земле, не позволяя встать, что уж говорить о свободном вдохе. В легких постоянно запах Сонхва, в крови тоже он и из мыслей не выходит, все с ним и связано: вся его прошлая ненависть, боль, горе – все он. Удивительный диссонанс, к которому привыкнуть нельзя, но как же это красиво – любить его и впадать в бесконечное безумие, а дна не чувствовать в черных глазах. Его самое ценное сокровище, только страшно, что в борьбе за него пираты погибали, а оно так и оставалось блестеть за сотнями замков.        В голове вопрос только красным горит: что легче – ненавидеть или любить? Ответ не находится, но знает – с грузом ответственности жить невозможно, поэтому ему нужен человек, с которым не страшно поговорить и во всем признаться. Это мог быть Юнхо, но он и так все знает и понимает, что в самом начале говорил Киму не растрачивать свои чувства на слепую ненависть и месть, потому что все повернется в другое русло - Джун будет еще сильнее прежнего себе кости выворачивать, но не слушал, до последнего убеждая себя, что за льдом ничего нет, только пустота и он никогда не полюбит такого, как Сонхва. Дурак. Самый настоящий идиот, потому что в него невозможно не влюбиться, в самого заботливого, нежного, любимого, страстного, доброго и еще миллион слов о нем. Самый невероятный, что был в начале знакомства, что им и остался. -Нет, - Джун головой медленно машет, - я должен сам с ним поговорить, - замолкает на несколько секунд, будто слова все забыл, - спасибо, Юнхо.       Смотрит в глаза друга, а там бесконечная жалость, которую видеть хочется меньше всего на свете, но Хо только кивает и губу прикусывает, больше ничего не говоря. Хонджун справится сам. Должен справиться.       Альфа выходит из машины, выдыхая резко и идет по нехоженой белой пелене. Хочется закурить.       Здесь всегда тихо. Вся атмосфера пропитана тишиной и только скрип снега под подошвой ботинок нарушает идиллию. Черные вороны наблюдают за непрошенным гостем, не смея даже шевелиться, только глазами-бусинками зорко рыскают, сидя на голых темных редких деревьях. Кажется, что все мертво и даже птицы не настоящие - все настолько застыло во времени, но нет ощущения угнетенности. Над этим местом никогда не будут властны секундные стрелки или кто-то из людей, тут та самая, в черном плаще проходит редко, потому что выдержать эти виды сложно.       Здесь холодно, но тем, кто лежит под промерзшей землей еще холоднее и обитые гробы не помогают согреться остывшей коже. Тут каждый кусочек пропитан слезами горя, отчаяния, боли. Воспоминания хранятся в каждой песчинке: как папа убивается за своим сыном, цепляясь руками за надгробие, как юный омега своего альфы дождался с войны, но только в цинковом саркофаге, а не в парадном костюме, как друзья кидают горсти земли в яму своему почти брату, с которым с самого детства были вместе. Тут немые крики в воздухе кружат, не долетая до ушей. Тут люди хоронят своих близких, друзей, возлюбленных, семью, оставляя в могилах трехметровых не только бездыханное тело, но и часть своей души, потому что не все справляются с утратой. Никто и никогда.       Кладбище – место тишины, скорби, вечного покоя и дом, где обитают тысячи душ покойных. Кладбище – место, погребения умерших. Кладбище – место, где Хонджун свое сердце разбил и жизнь разделил на «до» и «после».       Он хорошо ориентируется в бесконечных рядах одинаковых плит, знает, когда идти прямо, повернуть направо, пройтись до черного дерева и налево свернуть, а там десятый монолит стоит. Ким ступает тихо, будто боится нарушить тишину, но когда подходит к черному камню, то выдыхает шумно, от чего одинокая ворона взлетает с ветки. -Привет, - на губах ломаная улыбка, - прости, что так долго не приходил. Сам понимаешь - работа, дела.       С надгробия смахивает ладонью снег с особой осторожностью и на белейшее полотно кладет две алых гвоздики. Он все с такой же светлый, с черными волосами, глазами яркими, от которых свет теплый всегда исходил, такой же молодой и с улыбкой открытой, по которой Хонджун скучает безумно. По всему скучает, и Боже, как же не хватает тех моментов, когда играли по вечерам в приставку, Юнхо съедал всю пиццу и засыпал на диване, а они говорили всю ночь напролет обо всем на свете. Поддержка семьи, опора, самый старший, самый умный, но самый невезучий.        «Ким Мунбин» - белыми буквами на черном камне написано, снизу дата рождения и смерти. Ему бы этим летом могло исполниться двадцать восемь лет, и разница в эти четыре года между братьями порой совсем не ощущалась, только теперь разница в два года без него, кажется целой пропастью. -Знаешь, - начинает негромко Джун, - столько всего произошло, а я все не мог приехать и рассказать, - головой синеволосой чуть машет, - в машине остался Юнхо и мы часто вспоминаем о тебе и как ты нас гонял, если видел, как мы пьем пиво, а еще папа улыбаться больше начал. Я совсем забыл, какая у него улыбка, но смотрю на твое фото и сразу вспоминаю, - в голосе слабый намек на счастье, а взгляд от фотографии брата оторвать не может, - мне многое хочется рассказать тебе, Мунбин-а, но…       Хонджун не смирился. Каждый по-разному переносит горе: кто-то алкоголем заливает, плачет целыми сутками, седеет за несколько дней слов не говоря, а потом живут дальше. Но он никогда не сможет принять то, что его самый дорогой человек на земле, лежит сейчас под самой этой землей и если не верить в существование души, то наверняка его не слышит, но альфа чувствует его присутствие и всегда чувствовал в каждой мелочи, будь то дуновение ветра. Больно, так больно, что легкие горят в агонии и ничего поделать не может с этим. Мунбин похоронен тут почти два с половиной года и за такой огромный промежуток времени все не может отпустить эту боль. Его старший братик, обещавший быть рядом так и не сдержал свое слово. -Мне трудно, правда трудно, - губы поджимает в тонкую полоску и присаживается на корточки, чтобы лучше всмотреться в фотографию, - и ты помнишь, как я приходил сюда, кричал, что найду его и заставлю прочувствовать всю боль, что мы ощутили с папой, а Хо меня оттаскивал тогда, - выдыхает судорожно, собираясь с мыслями, - сейчас так стыдно за это, еще и курить начал, напиваться, тату набил, а потом в моей голове что-то переклинило. Помнишь, я обещал отомстить за тебя? И сейчас я понимаю, как бы ты на меня злился, - сердце сжимается в груди все сильнее, а первая слеза скатывается по щеке, - я виноват во всем, Мунбин-а, прости меня, если ты слышишь, прости. Я старался быть хорошим братом, хорошим человеком, но в кого я превратился?       Хонджун коленями в землю упирается и голову опускает, роняя горячую соленую воду на руки и снег. Ему нужно высказаться и признаться во всем. -Мне тебя не хватает до сих пор. Не хватает твоих советов и умных разговоров, не хватает подзатыльника, чтобы мозги на место встали и я натворил столько ошибок, - рукавом утирает лицо, - но главная моя ошибка, что я ни в чем не разобрался, а решил сотворить собственный суд, только голову приходится мне класть на отсечение, - замолкает на минуту, а тишину разбавляет карканье ворон, - я хочу рассказать тебе о Сонхва. О том самом, которого я столько дней ненавидел всем сердцем, а теперь, - говорить это родному брату еще сложнее, когда слезы душат, а в горле ком, - я его люблю. Я без него жизни не представляю, Мунбин, ты прости меня, но мы вместе. Помнишь, ты рассказывал, что такое любовь? Именно это к нему и чувствую, пытаясь сделать его самым счастливым и у него сейчас все хорошо, правда. Ты же всегда хотел, чтобы он улыбался, так вот, он смог скинуть с себя весь лед и какой же он удивительный, - перед опущенными веками сразу образ парня появляется, - как же я ошибался на его счет. Да и ты всегда выбирал только хороших людей.       Едва ощутимый ветер под куртку задувает, вызывая тысячи мурашек, будто все слышит он, все понимает, но исповедь перед братом не заканчивается, точно так же, как и слезы из глаз. -Я хочу попросить у тебя прощение, что даже там не давал покоя своими выходками и хочу сказать, что Сонхва в надежных руках, только он ничего не знает, Мунбин-а, - шепотом говорит, а душу раздирает от крика, - я боюсь ему говорить, но мне так совестно, что он не знает такого огромного куска из моей жизни, не знает, что мой брат – самый лучший человек, - словно загнанный в угол зверек без света, такой же потерянный и несчастный, - я боюсь, как Хва отреагирует и мне кажется, это поставит точку в наших отношениях, но я буду бороться, потому что знаю, что такое любовь и счастье благодаря ему. Хотел сделать больно ему, а жизнь бумерангом сделала больно мне.       Снег плавится от слез, а лепестки красных гвоздик трепещут от легкого ветра. Хонджун сломался от собственного поражения и признания брату в своих чувствах к омеге, но так правильнее, так честнее и справедливее по отношению ко всем, пусть даже и Мунбин давно погребен, а Пак теперь не его забота.       Ким встает с колен, отряхивая замерзшую воду, и опять смотрит навечно улыбчивое лицо брата. Поддержка семьи, опора, самый старший, самый умный, но самый невезучий. «Ким Мунбин» - белыми буквами на черном камне написано и снизу дата рождения и смерти. -Я его люблю, больше чем ты, - носом шмыгает и припухшие глаза прикрывает, - хоть и ты готов был умереть за него, но я тоже, поверь. Если бы ты был жив и познакомил нас раньше, то знай, я бы никогда к нему даже пальцем не прикоснулся и в сторону не посмотрел бы, но теперь, - взгляд перед собой, - ни за что его не отпущу. Прости меня, если сможешь и да, Юнхо был прав – он ни в чем не виноват, потому что не сломался бы так же как я.       Больше говорить нечего, напоследок смотрит на улыбку, что так схожа с папиной, а в груди долгожданное спокойствие настало. Он идет по собственным следам не оборачиваясь, потому что верит, Мунбин бы был рад, зная, что два его дорогих и любимых человека счастливы, пусть даже друг с другом. Хонджун был всегда дураком, который велся на поводу своих эмоций, но теперь, брат бы похлопал его по плечу и гордился им, что поумнел и пытается исправить собственные ошибки. Он очень надеется.       Его мудрость пришла через боль потери, одиночество, слезы папы, уговоры Юнхо, страх потерять снова и любовь. Безграничную, невообразимую, самую чистую и искреннюю любовь, и все благодаря Сонхва. Тому самому, которого ненавидел до боли в сердце и теперь любит так же.       Тихими, но быстрыми шагами доходит до машины Чона, садится и молча кивает, что пора ехать. Никто не говорит ни слова, пока не отъезжают как можно дальше от кладбища, но Хо не выдерживает: -Ты ему расскажешь? – самый главный вопрос, который Киму поднимать не хотелось до последнего. -Я не знаю, Юнхо, - севшим голосом отвечает и сильнее в куртку кутается, глядя в окно, где бесконечные ряды черных монолитов стоят, а где-то там, десятый от дерева, лежит его брат, который так же любил Сонхва, - я ничего теперь не знаю.       Больше слов и не нужно, тут все и так ясно, поэтому Хонджун заранее попросился переночевать у Чона, чтобы все основательно взвесить и подумать, нужна ли так эта правда? Но рано или поздно, все всплывет наружу, а Ким станет еще более отвратительным человеком, что так долго скрывал это. Он не знает совершенно, как ему поступить, но понимает, что за все свои поступки нужно отвечать. Глаза заплаканные закрывает, в надежде, что полегче станет, но проваливается в сон, где нет никаких проблем и забот.       Кладбище – место тишины, скорби, вечного покоя и дом, где обитают тысячи душ покойных. Кладбище – место, погребения умерших. Кладбище – место, где Хонджун свое сердце разбил и жизнь разделил на «до» и «после».