find your treasure

Billie Eilish – I love you       Это неправда.       Сначала он не понимает, почему земля становится слишком мягкой, а ноги проваливаются, будто под асфальт, но на самом деле, это только его ложь превратилась в фантомную вату сахарную с запахом болота. Каждый шаг дается все тяжелее: застилающие глаза слезы обжигают слизистую и не понятно от чего – то ли от воды такой соленой, то ли от картины, что не выходит из головы. Сонхва от него отшатывается в ужасе невероятном и с полнейшим разочарованием бегает глазами по его фигуре, пытаясь найти хоть что-то, что опровергнет его слова, а затем настала серая печаль с отрешенностью за руку, будто все, что было красным написано, смылось за секунды. Его голос со льдом, жесты и побелевшие губы, заставляют вернуться назад, но это только навредит еще больше, чем могло быть. То, как омега руку дрожащую вытягивал, чтобы не подошел, не дотронулся, разбивает еще сильнее, вскрывая нежную кожу запястий без предупреждения. Трещина.       Когда уже подъезжает такси, Хонджун не понимает, что говорит и как сейчас говорит, но водитель молча кивает и везет его куда-то. Горящий золотыми огнями Сеул, стал совсем мрачный, через призму собственного горя и пустоты, окрашиваясь в темные тона, вышедшие давно из тела. Взгляд впечатывает в бесконечные высотки, что когда-то царапали небо, а сейчас кажутся спичечными коробками, только сам мужчина не ощущает себя великаном среди них, напротив – самый жалкий муравей. Трудился во благо своей семьи, выстраивал планы и дом розовый, но мысли были чернее нефти, что запятнали светлые стены и отмыть никак не получалось, потому и пришлось взять спички в свои руки. Рушится, рушится быстро – не успел глазом моргнуть, как слышится треск шифера, а краска уродливыми кусками отпадает прямо на темную землю. Скол.        «Сам виноват» - то и дело кружится в голове, делая сердцу в сотни раз больнее.       Признание своих ошибок – первый шаг к их исправлению, но как в таких случаях можно что-то исправить, если рассказ о прошлом и был этим самым шагом?       Машина останавливается и Джун пару раз моргает, прежде, чем оглядеть свой спальный район, где живет уже года три, верно же? Кажется, что он не может вспомнить даже такой элементарной информации о себе - с закрытием двери в квартиру Сонхва, закрылось все в его жизни. Все в замедленной съемке, а звуков никаких не слышит, будто под водой находится. Все в тумане с едва ощутимым запахом газолина в воздухе, а глаза продолжает выжигать соленая вода, особенно в тот момент, когда Хонджун оказывается в своей прихожей. Треск.       Тихо и так пусто. Он тут не был давненько, привык жить у Сонхва и приходить не только в физический, но и душевный дом, где встречают с теплыми объятиями, улыбкой ярче солнца и с самой нежной любовью. Тут холодно и все так же на своих местах стоит, только нет привычных кружек кофе и ноутбука, что остался у Пака. Легким слоем пыли покрыты остальные предметы, как и он сам. В зеркало смотреть не хочется абсолютно, потому что увидит там разбитого, с опухшим лицом и покрасневшими глазами парня, что своими руками разрушил все. Боль.       Что делать дальше – не знает. Хонджун добился своего: причинил боль Сонхва, отомстил за то, в чем никогда он не был виноват, только вот долгожданной легкости не чувствует и счастья. Видимо, Юнхо и папа были правы, когда говорили, что это ни к чему хорошему не приведет, но слушать надо было их раньше, чтобы сейчас не сползать по ледяной стенке прихожей на пол вниз. Сделал все наилучшим способом, разбил парня до основания, при этом себя уничтожая в дребезги, и будь он на месте Хва, то никогда бы не простил за все это и никакие «я тебя люблю», не заставили бы поверить в чистоту слов и намерений. Подкрался так близко к сердцу, чтобы затем его вырвать и пустить яд в алую кровь, убивая все белые цветы, взращенные вместе. Звон.       Теперь он один. Речь сейчас даже не о квартире, в которой температура падает с каждым новым вздохом, а в целом о ситуации, когда лишился человека, который любил его больше всего на свете, который свое плечо готов был подставить в любой ситуации, но Джун не сдержал обещание, которое давал Минхо – никогда не сделать больно его сыну. Он надеется, что Мунбин сейчас смотрит на него не так осуждающе и Хонджун отдал бы все на свете, чтобы обнять сейчас брата и попросить прощение, что не смог позаботиться о его самом нежном цветке в этом мире, что сейчас похож на руины. Пустота.       Мысль одна цепляется за другую, выстраивая целый калейдоскоп, но все настолько ужасное, что мужчина жмурится, будто от пощечины, размазывая слезы по щекам и прижимая колени ближе к себе. Снова, как маленький ребенок, не видящий света в своих темных комнатах, сидит и ведь знал, знал прекрасно, что так и будет, но подготовиться к такому невозможно. Сонхва его сейчас и знать не хочет из-за этого предательства и вряд ли верит всем словам любви, но их Ким говорил всегда с искренностью неподдельной, потому что сердце в шрамах хотело стучать в одном ритме с возлюбленным, но теперь может только кровоточить сильнее.       Любит до безумия, до боли в легких, до самого страшного греха, при этом отдавая свое тело и душу не жалея – настоящее сумасшествие, но такое сладкое, что если раз попробуешь, то не откажешься никогда. Люди думают, что если найдут человека, ради которого не жалко умереть, то в их жизни все будет светло от огромных чувств, но совсем не понимают, что умрут именно от этой самой любви.       Хонджун готов тысячу раз повторить слова прощения, но разве они помогут? Хонджун готов тысячу раз желать повернуть время вспять, но разве это возможно? Хонджун готов тысячу раз молиться Вселенной, чтобы все наладилось, но разве не она все расписала заранее?       Ким не знает, сколько он просидел в этой позе, смотря в одну точку, забыл, что конечности совсем затекли, а слезы неприятно стянули кожу. Он не знает, что делать со своими чувствами и разрушенным счастьем. Когда он загадывал на рождество, чтобы его в жизни стало все на свои места, то подумать не мог, что его место будет снова на дне без ярких звезд и невероятных глаз Сонхва. Это слишком больно – осознавать, что несколько часов назад в последний раз чувствовал на пальцах его тепло, целовал приятно-приторные губы и ловил лучи яркой улыбки счастливой, которой никто и никогда не был достоин, даже он. Последний раз. Слишком больно слышать отголоски хриплого голоса парня после пробуждения и глубокий смех, когда Луни начинает носиться по их кровати. Сонхва в каждом воспоминании, мысли, во всей его жизни и в каждой клетке тела забился белым жасмином. Хонджун не знает, как долго он сможет продержаться, но ему нужно научиться жить с пустотой вместо сердца.       Кое-как находит телефон в кармане и снова морщится от боли, глядя на заставку, где профиль Пака на фоне звездного неба. Невозможно от этих воспоминаний становится. Его сокровище, его единственный яркий лучик спрятался за свинцовыми тучами и это только вина самого Кима, что пират остался без корабля, души и единственного чистейшего бриллианта. Быстро пытается ввести пароль, что является датой их самой первой встречи в кафе и хочет закричать от боли, что легкие дерет своими когтями, но из последних сил сдерживается и пишет сообщение Юнхо. «Все кончено, Юнхо. Все кончено».       Руки опускаются, а слезы вновь рвутся наружу, только бы как-то облегчить боль горячего сердца и прикрывает веки, прокручивая каждую секунду проведенную вместе.       Он не знает, что делать.

***

      Ему больше не снятся сны. Если раньше, когда он не мог принять свои чувства - кошмары посещали почти каждый день. После того, как они начали жить вместе, то каждую ночь утопал в сахарной вате, хотя не так сильно и любил сладкое, но приторный вкус губ – это самое лучшее, что случалось в его жизни. Теперь же ему снится только темнота и то, если уснет на пару часов, потому что бессонница стала лучшей подругой сейчас.       Прошла уже целая неделя, как дверь закрылась и где-то там, в центре Сеула в большой квартире остался один Пак Сонхва с разбитой душой, которого до одури не хватает. Будто целый кусок жизни на живую отодрали, а перевязать забыли и от этой пустоты теперь не избавиться никак, только лишь прижигать алкоголем крепким. За все эти долгих семь дней, походящих на бесконечную каторгу, Хонджун спал часов десять максимум – не может без теплых объятий в этой ледяной квартире, где из открытых окон залетает морозный воздух с запахом городской суеты, а не любимого жасмина. Он очень похудел, помрачнел, под глазами темные тени залегают, что подчеркивают бледность кожи сильнее, а руки не выпускают сигаретных фильтров. Совсем потерял счет времени и тому, столько колючих выдохов сделал.       Хонджун с каменным выражением лица, привычно сидит на диване, подобрав под себя ноги, и рассматривает пустую стену, где висела раньше гирлянда. Сколько воспоминаний… -Знаешь,ты похож на чернику сейчас, - первое, что приходит в голову говорит Пак, а у Джуна лицо перекашивается от удивления, - подожди, мне Луни рвет подушку, - и телефон на диване оставляет, показывая белый натяжной потолок с многочисленными лампочками. … -Почему ты такой? – подперев кулаком щеку, пытается всмотреться в черные глаза Хва и чувствует, как лава в груди разливается. -Какой? – игриво голову вновь склоняет.       Невероятный?       Сейчас кажется это таким далеким и мысли, что стоило чаще говорить, какой Сонхва невероятный, любимый и самый лучший, не выходят из головы, но их корабль уже сел на мель. Всматривается в ровную поверхность и чуть его маска дрожит от слабой улыбки. Глаза пару дней назад пересохли, выплакав все слезы и боль черную наружу, разбивая собственное зеркало души на миллиард осколков острых, что вонзаются прямо изнутри и вспарывают мягкую плоть. Он не кричал, не стучал кулаками в стену, не пытался дозвониться до Сонхва, а молча заливал в себя соджу, роняя слезы на футболку. Каждый беду по-своему переносит и Хонджун ее внутри себя взращивает, чтобы в конечном итоге надеть маску. Как он раньше ненавидел все эти бесконечные скрытия настоящей личности Пака, как же хотел сломать каждую из них, чтобы взглянуть в пустоту безжизненную, но увидел целый космос с яркими кометами и звездами цветными. Презирал за этот стальной взгляд, который мог проткнуть насквозь или вызвать мурашки по всему телу, но теперь сам пытается свою оболочку оставшуюся скрыть за доспехами, чтобы окончательно не рассыпаться. Шьет душу свою старыми нитками и ваяет из гранита свое новое лицо с улыбкой на губах, что глаза черные бездонные не тронет больше. Он хочет закрыться от всего мира и за эти самые длинные семь дней прочувствовал на собственной шкуре, как было больно Сонхва все это время, и понял, почему скрывался за кривыми зеркалами. И стоило пройти столько разрушенных дорог, чтобы начать ценить чужую боль и видеть дальше своего носа? Люди – это не картонные фигуры и любой человек гораздо глубже, чем кажется.       Кофе остыл, а пепельница переполнена давно, Хонджуну нужно чем-то дышать и пытается вытравить белые лепестки из легких, только ничего кроме сигарет на замену не идет. Пусть он ради омеги отказался от них, но сейчас из-за него же делает очередную затяжку, выпуская дым в воздух. Стеклянное сердце, разум из камня, а в душе пустота полнейшая, что смешивается с тяжелым никотином и уродливыми узорами на стенках серых остается. Все, что было цветным – померкло.       Похолодевшими руками поправляет плед на плечах и берет телефон, чтобы набрать один единственный номер, который выучил наизусть. Три не долгих гудка и мягкий карамельный голос в трубке говорит: -Здравствуй, Хонджун, как ты?       Минхо слишком о нем беспокоится. Возможно, все люди будут переживать о тех, кого хоть немного знают и дорожат, но для Кима все человеческое становится чуждым, хоть этот омега заставляет его отвлечься от своих мыслей мрачных. -Я в порядке, - выдавливает из себя, пальцами перебирая темные волосы, на которых остался вымытый синий, - как вы? Уджину нравится репетитор по английскому?       Каждый день – разные вопросы, но Пак прекрасно понимает зачем звонит Джун и к чему это все спрашивает. Отвлеченный и ненавязчивый разговор, будто дальних родственников и словно ничего не произошло. Они могут говорить обо всем на свете по минут тридцать, прежде чем Ким задаст главный вопрос. -У нас все хорошо, - старается как можно бодрее сказать, хотя у самого сердце бьется не спокойно за своего ребенка и его возлюбленного, - Уджин просто в восторге от учителя Ли, только он хочет, чтобы ты как-нибудь с ним позанимался тоже, - губу прикусывает и вздыхает слишком громко. – Хонджун, быть честным, мы тебя очень ждем и скучаем. Хоть я и не знаю, что между вами произошло, но мы всегда на твоей стороне и ты можешь считать нас своей семьей и просто приехать на чай, поговорить не по телефону.       То, как Минхо говорит искренне, заставляет зубы сильнее сцепить от новой волны боли и стыда. Он знает только то, что у них «временная» пауза в отношениях и просто поругались сильно, ведь идеальных отношений нет, верно? И Сонхва захотел отдохнуть, вот так вот просто. В это сложно поверить, тем более папа прекрасно знает характер своего ребенка, но Хо устал. Впервые у него самого опускаются руки, и он решает, что лезть в их жизнь и отношения слишком глупо. Понимает – все не так, как рассказал Хонджун, но выпытывать правду, которая вряд ли ему понравится – бесполезно. Альфа вызывает искреннее сопереживание и симпатию, а его разбитый голос день ото дня дает лишний раз повод для переживаний, от чего и предлагает свою помощь. -Спасибо, Минхо, - чуть улыбаясь ломано, - я обязательно как-нибудь к вам заеду - ложь, - мне очень приятно, что вы обо мне так беспокоитесь, - выдерживает паузу, чтобы задать тот самый вопрос. – Есть какие-нибудь новости от …       Ему больно произносить это имя вслух, но спасибо Минхо, что он сам все понимает и с тяжелым вздохом пытается сказать покороче. -Мы же ему эту квартиру купили, соответственно и все документы, права у него, - Джун тушит сигарету, встает с дивана и босыми ногами идет к открытому окну, - и наш знакомый риелтор сказал, что Сонхва выставил квартиру на продажу. Я понимаю, что это его дело, но он даже мне ничего не сказал, - с легкой обидой, а Ким замирает. – Мало того, что он только Уджину сказал, чтобы тот не волновался, пока его старший брат будет в Японии, так еще и решил избавиться от квартиры. -Вы же не думаете, - сдерживая дрожь, - что он там останется? Мы же только знаем, что он в Токио сейчас, может, он решил окончательно все поменять все и… -Хонджун, - перебивает Минхо и пытается успокоить, - я знаю прекрасно своего сына, и он никогда не переедет в малознакомую страну, тем более Луни сейчас у меня. Просто… ему надо время придти в себя.       Неужели, он настолько не хочет видеть Кима, что сбежал в другую страну и хочет уничтожить все воспоминания? Нет. Хонджун верит в их любовь до последнего, даже если сам прокурит свои легкие и душу дьяволу продаст за один только взгляд на Сонхва. Он будет верить в их счастье. -Я просто не знаю, - полушепотом говорит, - мне страшно его потерять навсегда. -Сонхва знает цену потери, поэтому со временем все станет на свои места, - с едва уловимой улыбкой в голосе. – Давай мы завтра поговорим, а то нужно Уджина отвести на футбол. -Да, конечно, передавайте ему привет. -Разумеется, береги себя, Хонджун.       Он бы с радостью, но ничего не может сделать с собой, кроме того, чтобы открыть окно пошире и посмотреть на солнце, выбивающееся из-за облаков мрачных. Лицо бледное подставляет ярким лучам, чувствуя себя чуть-чуть живым. Может, это был всего лишь сон, в котором они пропадали друг в друге? Ему больше объятий теплых, родного «мой хороший» и ничего не нужно, только чтобы Сонхва побыл рядом, простил и сказал, что по прежнему сильно любит. Ким взглядом скользит по надоевшим высоткам и впервые не ощущает этого огромного количества людей, будто весь город улетел в чертово Токио, вслед за Паком. Больно. Нещадно больно.       Хонджун в очередной раз заходит в инстаграм на его страничку, чтобы открыть последнюю фотографию ночного неба и прочитать пост, текст которого знает наизусть. «Привет. Я на протяжении долгого времени был тут с вами, но всегда скрывал то, насколько плохо мне бывает. Представляете, за красивой оболочкой тоже кроются эмоции и я тоже человек, со своими проблемами и слезами. Теперь мне не страшно получить осуждение за свои эмоции, потому что не рассказанные переживания приводят к непоправимым последствиям. У меня была депрессия последние два года, и я не обращался к специалисту, прибывая в этом ужасном состоянии столько времени. Поэтому хочу попросить вас – позаботьтесь о своем ментальном здоровье, а если рядом есть люди, которые помогают научиться жить без этого тянущего чувства, то держитесь за них крепче. Мы все устаем от эмоций, выгораем, но порой лучше поделиться этим со своими близкими, чем заживо сгорать. Пожалуйста, помните, что ничего кроме правды вас не сделает счастливее, а любое сокрытие, рано или поздно становится явью и это может вспороть еще сильнее. Просто не врите, даже если вы думаете, что это единственный выход, то нихрена, забудьте, ничего кроме правды не говорите. Мы принимаем людей с их прошлым в настоящем, чтобы вместе построить будущее, но запомните! НИКАКОГО будущего быть не может, если прошлое выступает песочным фундаментом. И я не говорю о том, что мы должны остерегаться людей со скелетами в шкафах, потому что они у всех есть, просто вам нужно не бояться показать эти скелеты своим близким, чтобы потом не быть с разбитым сердцем. Пожалуйста, будьте честны перед собой и другими. Я благодарю Вселенную, что со мной рядом те, кто любит и желает мне только счастья, но порой нам надо всем отдохнуть от повседневности и убежать подальше от собственных мыслей. Поэтому не хочу много писать, но я беру отдых от социальных сетей, прошу, не пишите мне вопросов или слов поддержки – мне это сейчас вряд ли поможет, но искренне верю, что вы будете в порядке. Не знаю точно, когда вернусь, но верю, что когда-нибудь это произойдет. Буду скучать. Я по-прежнему люблю тебя»        Хонджун впивается пустым взглядом в знакомые строчки, раз за разом замечая, что все письмо написано в обращении «вы, вам, вас» и фраза в признании любви «тебя». Может, он слишком наивный, но пытается на себя перенять эти слова и хоть как-то ими укрыться от холодного зимнего ветра, который неожиданно сильнее становится от открытой входной двери. Miia – Dynasty       Юнхо вновь был в командировке и не мог навещать каждый день своего лучшего друга, чтобы хоть как-то вправить мозги, но кажется, что тут уже ничего не поможет. У мужчины мурашки ползут под пальто от этой зимы, что стоит в квартире, поэтому сняв ботинки, целенаправленно идет в гостиную, где Ким стоит у открытого окна, укутавшись в теплый плед. На полу валяются пустые бутылки из-под соджу и коньяка, на столе разбросаны пачки сигарет, пепельница переполнена, а кружка с кофе почти прилипла к поверхности. Создается впечатление, что тут не убирались около месяца, хотя Хо не было только несколько дней. Становится сразу понятно, что друг ничего не ест и питается только чистым никотином и кофеином, и от этой мысли необъяснимая злость закипает в крови. Хонджун сам во всем виноват, а сейчас еще вместо того, чтобы исправить ситуацию, губит свое здоровье окончательно, опуская руки. -И что ты тут устроил? – без привычной улыбки говорит Чон, смотря в спину мужчины.       Тот только оборачивается медленно и садится на диван, поджимая ноги, и даже взглядом беглым не одаривает альфу, продолжая стену рушить. Юнхо же совсем не узнает Джуна с его мешками под глазами, густой щетиной на щеках и опустошенными глазами, в которых только отголоски боли видны. Такая пустота бывает, когда лишаешься всего самого дорогого в своей жизни, теряя тот самый смысл существования в этих бесконечных лабиринтах серых. Нет моральных сил чтобы подняться с кровати, а внутри все иссохло, но люди – кузнецы собственного счастья, только не умеющие правильно обращаться с молотом. -Посмотри, во что ты превратил квартиру, - осуждающе произносит, широкими тяжелыми шагами подходит к окну, чтобы закрыть его и хоть как-то обогреть комнату, - во что ты сам превратился, Хонджун. Ты думаешь, Мунбин бы рад был такому состоянию? Или Сонхва вернется к тебе, если ты будешь себя гнобить?       Стоит услышать имя любимого, как Ким голову поднимает резко, а на дне зрачков черных вспыхивают искры. -Он не вернется ко мне, - чеканит жестко, - и мне плевать, что сейчас происходит. Какая разница, что станет со мной? -Как ты можешь так говорить? – Хо неверующе машет и в голосе слышно разочарование вселенское, - вспомни, каким ты был всегда хорошим человеком, пусть ты и оступился, но это не дает права тебе загонять себя в яму, понимаешь? -Это ты нихуя не понимаешь, Хо, - с губ срывается смешок, когда Джун машет головой, скрыв глаза под темной челкой, - он сейчас в Японии и я ему не сдался такой. Что можно от меня ожидать? – вопрос в стенку, - того, что я опять его обману? Ты бы видел его глаза в тот момент, ты бы знал, как ему плохо было. Пусть найдет того, кто сможет о нем позаботиться и будет любить так же, как Мунбина.       Юнхо не хочет верить, что его Хонджун, с улыбкой солнечной, силами моральными такими, что горы можно было свернуть, сейчас сидит, как побитый мальчишка и слушать не хочет о том, чтобы вернуться к жизни. Ему не жаль, что он хочет сказать не самые приятные слова, но иного выхода нет. Злость рвется наружу и мужчина с трудом считает про себя до десяти. Это не его друг, что переживал все трудности с поднятой головой и чистым сердцем. -Ты сам вынудил меня это сказать, - тихо и размеренно, - знаешь, ты прав - ты превратился в того человека, с которым Сонхва никогда не будет счастлив, потому что ты похож сейчас на несчастного алкоголика, у которого одна дорога – могила, и ты себя в нее загоняешь. Сам виноват во всем, что сейчас происходит и жалеть тебя - последнее дело. Хочешь страдать и жить в этом дерьме, - дыхание переводит и руки в стороны расставляет, - пожалуйста, я даже против не буду, но подумай о Хва, который не меньше тебя страдает и ему сейчас нужен ты, но только не это твое подобие существования. – Голос с каждым разом повышается, а Ким головы не поднимает. - Сам натворил дел и руки опускаешь, будто тут ни причем, умей нести ответственность за свои поступки. Тебе нужно вымаливать прощение у него на коленях, пусть он хоть на Аляске будет – все равно. Взял бы, разузнал все о том, где он живет, вернулся бы к работе и делал бы хоть что-то, чтобы доказать свою серьезность, а ты, как крыса, прячешься, думая, что все кончено. Неужели, ты не видел, что он любит тебя до потери пульса? Поступаешь словно последнее чмо, ожидая, что тебя пожалеют, но когда тебя жалели, ты сопротивлялся и хотел отомстить, ну что? К чему привело это все? Оглянись просто! Я столько раз тебе говорил, Субин умолял простить и не брать грех на душу, но ты только бредил одной идеей и что? Тот, кто тебя обожает сейчас зализывает раны!       Ким заходится безумным смехом, из-за которого Юнхо немного опешил и глаза круглые впечатывает в хрупкое тело содрогающееся. Это отчаяние, выходящее за края и выливаясь на пыльный пол, где крошки зеркал души валяются ровным слоем. Это боль, выходящая из самого сердца, отравляя алую кровь, где лепестки жасмина прописались. Это одиночество, выходящее за пределы этой квартиры, где пылью остались воспоминания только. Его друг знал куда бить, куда надавить посильнее, чтобы окончательно разбить, в надежде, что соберется потом, а Джун только голову назад закидывает. -Ты думаешь, я совсем себя не виню? – в уголках глаз слезы, но только не понятно от чего они, - Ты думаешь, я его разлюбил? Нихуя, Юнхо, - в голосе безумном появляется злость, - я за него умереть готов, хотя эти семь дней и занимаюсь, а ты пришел и решил показать: «вот он, я такой хороший, всегда рядом, напомню тебе о том, какое ты дерьмо». Мне это не нужно, иди к черту, Хо, я сам разберусь с этим. Какой смысл лететь мне в Токио, звонить Минхо, если никто ничего не знает?       Желваки на лице альфы сжимаются от каждого слова и Юнхо из последних сил сдерживается, чтобы не вмазать другу – вдруг мозги на место встанут. Это не Хонджун, это лишь его подобие, которого не было даже после смерти Мунбина, и это именно он обещал всегда быть рядом с Чоном – в горе и в радости, даже несмотря на такое поведение, Хо держится и остается стоять перед другом, пока в его сердце сквозит ледяным ветром. Быть честным, Киму невероятно больно от слов лучшего друга, что отрывают присохшие бинты от гнойных ран, но скрывает горе за смехом. -Ты показываешь сейчас себя того, кем никогда не являлся, - обижено говорит альфа, переводя взгляд в окно, где тучи снеговые медленно плывут, закрывая солнце. Пытается войти в его положение и оправдать, но ни черта не получается простить его. – И не думай, что все кончено. -Я похоронил себя с Мунбином, - встает на слегка пошатывающиеся ноги, - а сейчас из-за меня умирают наши отношения с Сонхва и тебе знакомо это чувство, когда из-за тебя все идет по пизде, - Хонджуну стоило бы заткнуться, но остатки алкоголя в крови заставляют лезвию скользнуть в глазах, - ведь отец мог бы быть жив, да? – с ядом неоправданным.       Это брошенные неосторожно, чтобы только сделать так же больно или укусить исподтишка, совсем не так должны были звучать и нести в себе такой смысл, но сказанные слова уже не вернуть. В таких спорах надо всегда думать о том, что говоришь, потому что это может стать последним, что говорили друг другу.        На Юнхо словно ведро ледяной воды вылили. Он не хочет верить, что это могло сорваться с губ его лучшего друга. Хонджун прекрасно знал всегда, как тяжело Чон переживал смерть своего родителя и как рыдал ночами, что последние слова были не «я тебя люблю». За ним всю жизнь тянулся и тянется скрытый огромный хвост вины в смерти отца, будто не случись того конфликта, то он так же бы сидел в своем кресле и критиковал журналистику, даже если бы Хо стал успешен в этой сфере, если бы не… И Ким это знал, прекрасно знал, как друг прятал свою боль за маской бесконечного веселья и улыбки с глупыми шутками. Знал и обещал, что всегда будет рядом, но сейчас бьет неосознанно в самую больную точку, будто их подростковые клятвы совсем ничего не значили никогда и каменные замки их дружбы шатаются от землетрясений.       Мужчина моргает пару раз и не жалеет, что сжимает большую ладонь в кулак и замахивается для четкого удара в челюсть. Хонджун не успевает моргнуть, как костяшки прикладываются аккурат по кости и пересохшим губам, и чувствует, как волнами боль расходится отрезвляющая и кожа нежная лопается. Отшатывается назад, упираясь ногами в диван, и равновесие не держит, падая на него. Глаза испуганные фокусирует на Чоне, который челюсти плотно сжал и даже не морщится от боли, что Хонджун ему принес. Они никогда не дрались, не спорили, но таких слов Хо просто не мог допустить и простить будет невероятно сложно. Лучшие друзья всегда друг о друге знают почти все, и пользоваться этой информацией в таких целях – полнейшее предательство. -Юнхо, нет, прости, - испугано говорит Ким, держась рукой за разбитую губу и совсем не обращает внимания на струящуюся кровь, что горячим ручьем спускается на футболку, - я не хотел этого говорить, ты же знаешь… -Знаю, - чеканит мужчина, - поэтому иди к черту, Хонджун. Возможно, когда останешься по-настоящему один и будешь нести за это ответственность, то поймешь, сколько боли ты причинил своим близким из-за собственного эгоизма.       Джун ему сделал невероятно больно, но еще больнее делает факт того, что его друг хоронит себя заживо и совсем не хочет бороться за свое счастье, пытаясь укусить других, будто горю его поможет. Напоследок Юнхо одаривает его взглядом с темно-синим разочарованием и уходит не оборачиваясь, совсем не видя кристальные слезы полнейшего отчаяния.       Когда слышится оглушающий хлопок дверью, кажется, что все время застыло, но только теплые красные разводы на домашней футболке сильнее расходятся уродливыми узорами, точно такими же, как сейчас в душе у мужчины. Это конец. Понять бы только: когда его жизнь повернула в ту сторону, где шипы острые от роз без самих нежных лепестков и лезвия острые, на которые упал без шанса выбраться. Своими руками писал о ненависти, каждую строчку кровью наполняя и сжигая огнем злости, сам же прорастил самые светлые и возвышенные чувства к тому, кого не мог видеть без сжатых кулаков. Берег, лелеял, целовал и боготворил Сонхва совместно со своей любовью, боясь так за будущее, потому что прошлое наполнено гнилью и что теперь? Вторая половина сердца бесполезного у младшего в руках, а лучшему другу нож вонзил неумышленно. Что дальше?       Он на дне. Именно там, где и должен был всегда быть, начиная с того момента, как в яму глубокую опустили алый гроб. Не научился жить без прошлого, не научился отпускать людей, любить чисто и без злых умыслов, быть человеком не смог. И кристальные слезы на его щеках, что разбавляют кровь – это лишь маленькое доказательство, что что-то внутри осталось и не до конца сгнило, но зачем себя каждый раз заново воскрешать, если душа продана только одному человеку, что сейчас в другой стране?       Хонджун устал быть слабым и всю эту неделю только и жил в прострации, совсем забыв, что где-то за окнами есть настоящая жизнь и даже если нет Мунбина и Сонхва, то он должен продолжать дальше дышать, если и не для себя, то для папы, Юнхо, который пытается сейчас оправдать поступки лучшего друга, но только сильнее сжимает руль автомобиля, пытаясь сдержать предательские слезы боли, разочарования и жалости. Возможно, именно этот удар в челюсть, что ноет сильно и разговор с альфой, хоть как-то открыли глаза на реальность вокруг него и видит теперь не выдуманную серость собственного мира.        В голове у Кима только образ Сонхва когда он смеется, засыпает, держит за руку, смущается, стоит прикоснуться губами к его рукам. Сколько воспоминаний за такой короткий промежуток времени… Но если раньше он хотел стереть все подчистую, перемотать время назад, чтобы никогда не встретить его в амплуа врага или парня Бина, то сейчас боится растерять малейшие крупицы их моментов. Боится больше не увидеть его черных глаз, в которых настроение меняется за секунду, а тепла хватит, чтобы растопить все ледники земли и как он раньше этого не замечал?       Хонджун устал быть глупым, причиняющим боль, злым, ненавидящим, трусом, но только не влюбленным. Его чувства к Сонхва – лучшее, что случалось в его жизни, и сейчас, когда он подкуривает очередную никотиновую палочку, думает о его светловолосом мальчике. Альфа до конца хочет верить, что он когда-то вернется, сможет простить и обнимет, тихо шепча: «я так по тебе скучал, мой хороший». Пусть отчаяние ударяет каждый час, но он будет стараться жить и верить, потому что вера – единственное, что у него остается.       Все самые темные краски остаются на серых стенах души, но места для ярких солнечных лучей всегда найдутся. Сонхва – его сокровище, самый невероятный, любимый, неземной, сейчас где-то далеко, но его фантомные прикосновения ощущаются так сильно, что Хонджун невольно дотрагивается до щеки, где были когда-то ледяные пальцы. Возможно, Юнхо прав, что стоит начать жить и что-то делать. Юнхо прав, что он жалок и сотворил все свои проблемы сам, невзирая на все отговорки. Юнхо абсолютно прав, что он поймет всю боль, которую причинил своим близким и раскается.       Ему чуть времени и обязательно поймет в каком русле двигаться, чтобы дойти до новой точки невозврата и шагнуть за дверь, где среди мириад созвездий есть его только одна звезда, до которой он обязательно дотянется, даже если потребуется вся жизнь.       Людям нужно разговаривать, а не скрывать все в себе, учиться принимать и прощать, не бояться осуждения и собственных слез. Ведь недаром говорят: что имеем – не храним, потерявши – плачем. Только как бы он не пытался вытравить хоть немного жасмина – у него не получится, да и желания нет. Хонджуну просто нужно научиться жить дальше без Сонхва, при этом продолжая его любить. Наденет маску, чтобы каждый день походить на прошлого себя, но свою искалеченную душу никому не откроет, ожидая только одного человека, делая маленькие шажки только к одной мечте. Вставать по утрам, купить ноутбук для работы, на которую совсем забил, готовить кофе и запихивать насильно рамен, потому что они бы не хотели, чтобы мужчина загнулся просто так и самое главное – помириться с Юнхо, хоть это и будет труднее всего, потому что слова каждый раз будут боль приносить, а пока он докуривает очередную сигарету, смотря на хмурое небо.       Хонджуну всего лишь нужно научиться жить без Сонхва.