Мое чудо.

Наконец-то комната была прибрана и приведена в надлежащий вид. Правда теперь изодранные шкуры пустили на мешки, в которых можно было хранить разные засушенные травы, золотые монеты. Да и пришлось немного повоевать с Эльдаром: тот наотрез отказывался отдавать меха, которыми он укутался. О, какие стояли крики и шипения в спальне! С горем пополам слуги все прибрали, и в комнате царил порядок. Правда, гусиный пушок и перышки летали по комнате, если подует ветер. Но зато их пытался поймать котенок. Играясь, он немного оклемался, но не подпускал к себе никого, сразу же шипел и забивался в свой уголок. И ел он, если поднос поставят на кровать; брал мясо и снова метался в свой угол, жуя его и проглатывая целыми кусками, словно дикий зверь. Фридриха беспокоили раны котенка. Тому бы надо лежать в постели и не двигаться, а Эльдар, согнувшись, сидел в уголке и смотрел на оборотня своими огромными глазами, следя за каждым его шагом. - Ничего страшного не будет, - промолвил Рэймунд, когда Фридрих обратился к нему с волнующим вопросом. - Самое главное было обработать раны в тот день. Мази очень хорошие, помогают. - Да, Рэймунд, мази хорошие. Но... - Не волнуйтесь, вожак, Эльдар - кот. У котов прекрасная регенерация, чем у нас, волков. Он быстро оклемается. И шрамика не останется на нем. Шрама-то на теле может и не останется, зато в душе... И не шрамы вовсе, а рубцы. - Благодарю, - сдержанно сказал Фридрих, выходя из избы лекаря. Поежившись от подувшего холодного ветра, мужчина взглянул на небо. Солнце садилось, и робко появлялись первые звезды. Скоро наступит зима, первые морозные холода уже на землях вожака. С каждой появляющейся на ночном небе звездой в душе Фридриха вселялись и разрастались сомнения. Из головы все никак не выходили слова Нарина. ... котенок был невероятно сладким... началась его течка... не сцепиться было бы преступлением... Из-за пережитого стресса у Эльдара могли произойти изменения в организме, и из-за этого могла бы быть течка. И она могла так же прекратиться из-за издевательств Нарина. А котенок им буквально пропах насквозь... Могло радовать лишь то, что соитие могло произойти без сцепки, при этом шанс забеременеть крайне мал. Но по словам этого безумца... Альфа сжал зубы и зарычал. Все ложь! Ложь! Фридрих вернулся домой ближе к ночи. Тихонько зайдя в спальню, он обнаружил, что Эльдар спит на кровати, закутавшись в уцелевшие шкуры. Бедный котенок замерз. А ведь раньше, когда еще только начали быть холодными ночи, Эльдар во сне прижимался к Фридриху, обнимая его руками и ногами, словно лоза. А сейчас котенок боялся малейшего прикосновения к своей кожи, боялся резкого слова или неосторожного шага. Волк прилег рядом со своим мальчиком, рассматривая его. Его белые ушки стоят торчком и смешно подрагивают; Эльдар так мило уткнулся своим курносым носиком в краешек одеяла, тихонько посапывая. Невинный котенок. Для Фридриха Эльдар навсегда останется невинным даже после всей той грязи, что он пережил. И даже если он забеременел, Фридрих примет ребенка как своего собственного, воспитает как своего родного сына. А пока... Волк убрал упавшие на глаза белые пряди волос и невесомо прикоснулся своими губами ко лбу котенка, целуя. Мужчина накинул на Эльдара еще шкуру и повернулся на бок, рассматривая свое чудо в лунном свете и невесомо лаская кончиками пальцев нежную бархатную щеку котенка. Если выдался шанс, то почему бы не использовать его, чтобы прикоснуться к самому дорогому?..