Руины

— Гарри, где тебя носило? — вскинулась на него Гермиона, стоило ему только переступить порог библиотеки. Все пять лет их знакомства Гарри уходил каждый Самайн на руины своего дома, и по его личному и, конечно, никого не интересующему мнению, Мионе уже давно стоило смириться с этим фактом. — Герми, но ведь я больше не спрашиваю тебя, почему ты чуть ли не живешь в библиотеке, — заметил Поттер, доставая с полки первую попавшуюся книгу. Гермиона была маглорожденной волшебницей, обнаружившей в магии для себя как спасение, так и проклятие. Магия приносила смысл в ее серую жизнь, дарила тепло и уют. Быть ведьмой было счастьем, но, увы, мало кто мог принимать ее такой, какой она была. Родители-пасторы не были исключением. Грейнджеры лечили свою дочь всеми возможными способами: целители, святая вода, несколько раз приглашали экзорциста, но ничто не помогало. Закончилось все грандиозным побегом девочки, и не куда-нибудь, а в деревенскую библиотеку, где Гермиону с ее замечательной памятью и трудолюбием приняли всю с потрохами. Там она и встретила Поттера, который с горем пополам боролся с депрессией после смерти матери. Это получилось совершенно спонтанно, неразумно в некоторой степени. Они доверили друг другу свои тайны, поделились семейными и не только проблемами… Волшебники не стали близки в романтическом смысле слова, зато дружба между ними стала достаточно крепкой, чтобы они могли и сейчас, спустя пять лет, продолжать доверять друг другу. Слова Гарри стали достаточным аргументом, чтобы остановить поток вопросов со стороны Грейнджер, но не достаточным, чтобы девушка перестала бросать на него подозрительные взгляды. — Кстати, ты уже приготовил свою тыкву? — неожиданно спросила она, подозрительно весело улыбнувшись. На лице у Поттера отразилось невероятное страдание, будто бы его спросили не о тыкве, а о подготовленной гильотине. — Миона, нам по шестнадцать! — В пятнадцать ходили и сейчас пойдём, — резонно заметила девушка. — С самым старшим из колядовщиков у нас разница — пять лет. — Неважно! Главное — получать удовольствие в процессе. — Какое к Мордреду удовольствие? Герми, я даже резать эти тыквы не умею! Глупые магловские традиции! — простонал парень. — Много ты магических знаешь! Неожиданно Гарри замолчал, продумывая, очевидно, гениальную шутку. Воздух в библиотеке раскалился от магии, сдерживать которую они были не в силах. Улыбка, выросшая на лице у Поттера, была тем ещё зрелищем. — Герм… — протянул он, понизив голос до шёпота. — После стольких лет? … Лицо девушки сохраняло максимальные серьезность и спокойствие. — Всегда, — кивнула Грейнджер и, уже не сдерживая себя более, залилась веселым звонким смехом, тут же подхваченным другом. Возможно, это было абсолютно неправильно и бестактно высмеивать чужие чувства (чего они, конечно, не делали), но одно лишь воспоминание о Северусе Снейпе — волшебнике-фармацевте, безнадежно влюблённом в покойную мать Гарри, невероятно поднимало настроение. Сердца у ребят из камня сделаны не были, но и чувством юмора они не были обделены. Ничего не было удивительного в том, что странный сальноволосый, угрюмый и сверхэмоциональный маг вызывал в них и сострадание, и смех. Причём последнее — явно перевешивало… — Поттер… — прошипел сквозь зубы зельевар, разглядывая Поттера, что стоял в тени деревьев Запретного леса, недалеко от развалин Хогвартса. — Точная копия отца. Наверняка, Вы, мистер Поттер, не менее заносчивы и высокомерны, чем он… Гарри смотрел на мага и не понимал. Не понимал, как его, депрессивного, нелюдимого подростка, мог кто-то адекватный посчитать верхом общительности и задорности. Хотя, адекватностью от Снейпа и не веяло… — Но у тебя ее глаза, Гарри, — неожиданно флегматично заметил мужчина. — Это было оскорбление или похвала? — осторожно поинтересовался у него Поттер. — Скорее, констатация факта, — хмыкнул в ответ маг. В кустах раздалось какое-то непонятное движение. — Миона, можешь выходить, он неопасен, — рассмеялся Гарри. — Откуда такая уверенность? — За все время моих путешествий, знаете ли, сэр… Поттера тут же перебил властный взмах снейповской руки. — Семь лет — не то количество времени, чтобы иметь достаточный опыт, — возразил волшебник. — Знаете, мистер Снейп, меня уже начинает настораживать Ваша… осведомленность относительно моей скромной персоны, — протянул Поттер. — И, да, Вы ошиблись — два. Какая досада! — Как я понимаю, спрашивать относительно остальных пяти не имеет смысла. — Совершенно верно, сэр, — с умным видом кивнула девочка возрастом с Поттера, вышедшая из-за деревьев с палочкой (и где она ее достала только?) наперевес. Северусу ничего не оставалось, кроме как смириться со своими временными двенадцатилетними собеседниками, а потом гордо уйти в закат, оставив за собой шлейф из терпких ароматов трав и зелий. И несколько книг с заклинаниями и рецептами. И вовсе он не заботился о мальчишке. Исключительно ради Общего Блага, дабы Поттер не покалечил никого из окружающих случайным магическим выбросом… Конечно, всех слов, сказанных зельеваром, дети не запомнили. Но вот его проникновенное «всегда» навеки залегло в их головах. *** Это было унизительно. В высшей мере. Они, всемогущие волшебники, вырядившись, как клоуны, ходили из дома в дом, прося, словно милостыню, конфетки к чаю. И как он до такого докатился? — Сладость или гадость? — проворковал Гарри, с трудом скрывая гнев за маской радушия. В глубине души парень надеялся, что эти-то глупые простецы точно выберут «гадость» Шорох фольги о фольгу разрушил его надежды. Что ж, придётся довольствоваться малым. — Гермиона, я пас, — серьезно объявил Поттер, когда девушка предложила прогуляться до соседнего села. — С меня и нашей деревни хватило. И не смотри на меня так, — тут же отрезал он, словив печальный взгляд подруги. — Одна ты тоже никуда не пойдёшь. — Ну и не надо. Больно хотелось. К тому же, сейчас у нас по плану праздничное поедание тыквенного пирога и честно заработанных конфет… *** Гарри ощутил этот аромат, уже подходя к дому. Тыквенный пирог. Из трубы клубами валил дым, а из окон гостеприимно лился тёплый мягкий свет. Не совсем осознавая, что делает, Гарри помчался к дому. Гермиона летела следом. Стоило им только оказаться внутри, как мир словно бы слегка преобразился. Украшенные комнаты, ворох листьев у порога и тощий шатен, стоящий у плиты и помешивающий будущий пудинг. — Том! — опомнился первым Гарри, подбегая к парню со спины и крепко его обнимая. Смеясь, Том убавляет огонь под сковородой и разворачивается, но лишь с тем, чтобы обнять Гарри в ответ. — Как поколядовали? — будто насмехаясь, интересуется он у Поттера. — Отвратительно, — признается зеленоглазый, слегка сжимая волосы на затылке Реддла. Гермиона закатывает глаза. Она даже не знает, что бесит ее больше. То, что двое этих гениев ещё ни разу не целовались, или то, что Том все ещё не сделал предложение Гарри. Нет, ну, а что, она ведь уже даже продумала свой наряд подружки жениха! Погасив свечи в люстре, они садятся за стол, едва различимый в мерцании нескольких небольших свечек. Такую обстановку принято обычно называть романтичной. Их трое: Гарри, Том и Гермиона. Наверно, это последние выжившие сильные волшебники. Конечно, где-то там ещё прячутся остатки чистокровных семей, но их неимоверно мало. С Гермионой Гарри познакомился в одиннадцать: она случайно колданула в посёлке, и с тех пор они учились магии вместе. Учил их Том, который уже между прочим раз двадцать пытался их посватать, аргументируя свои действия тем, что «сильный род не должен угасать». Говорил он это таким тоном, что Гарри хотелось забить на все и забыться в поцелуе с Марволо. Но это было бы неправильно. С Томом Гарри познакомился, когда ему было шесть. Поттер уже был круглым сиротой, бездомным оборвышем. Он уже на протяжении двух лет ходил и побирался по деревне. Там его Том и встретил. Гарри не знал точной причины: почувствовал ли Реддл его магию или же ему было просто скучно, но спустя несколько коротких встреч Гарри официально перебрался в небольшую хижину волшебника, став ему чем-то вроде брата (хотя Поттеру и мерещились иногда намеки на романтику). Том тоже, кажется, был в него влюблён. Ужин подходил к своему логическому завершению. Гермиона показательно зевнула и, сказав что-то о важности сна до полуночи, скрылась в своей комнате. Гарри вздохнул слишком тяжело. Между ними с Марволо уже достаточно давно царило необъяснимое ничем напряжение. Единственное, о чем мечтал брюнет, так это об отдыхе. — Пойду подышу воздухом, — стараясь не выдать своих эмоций, пояснил он Реддлу и быстрым шагом покинул столовую.