Искусство соблазнения

В преддверии финала БД меня посетила муза и я снова взялась за перевод глав фанфика :) Надеюсь, вы еще со мной и ждете эту работу :) Поскольку глава получилась слишком объемной, я разделю ее на две части, вторая выйдет к концу недели :)       — Я одолжу твои шорты?       Вопрос вывел его из транса. Ракель не нужно было поворачиваться, чтобы почувствовать, что Серхио наблюдал за ней, пока она одевалась. Он вошел в комнату, чтобы найти свисток, но задержался дольше, чем планировал изначально, совершенно забыв о том, зачем вообще пришел сюда, поскольку его внимание мгновенно привлекла открывшаяся взору картина — обнаженное тело Инспектора. Он столько раз видел перед собой это зрелище — ее в одном нижнем белье, с очаровательным образом взъерошенными волосами, но никак не мог привыкнуть к этому, не веря тому, что ему было позволено лицезреть этот прекрасный вид.       — Что, прости?       — Я знаю, что ты смотрел на меня, — просто улыбнулась Ракель, обернувшись к нему, надевая красную футболку, подходящую по цвету к команде, за которую ей предстоит сегодня играть. — На сегодняшний футбольный матч. Мне нечего больше надеть, поскольку последний раз я видела свои единственные удобные шорты, когда кое-кто разорвал их пополам, бросив на кухонный пол. Верно. Его щеки стали красными, когда он вспомнил самый вкусный завтрак в своей жизни. Покачав головой, Серхио попытался вернуть мысли в нужное русло под пристальным взглядом явно довольной Ракель, которая прекрасно понимала, о чем он думал.       — Могу дать тебе те, которые обычно ношу сам. Все равно я не буду играть, — наконец, ответил он, разорвав зрительный контакт.       — Не будешь?       Пожав плечами, он достал из своего гардероба пару свободных черных шорт и передал их Ракель.       — Кто-то должен быть судьей.       Ракель округлила глаза.       — Хмм, интересно. Что же, используем это в своих интересах, — заключила она.       — Ты о чем? — спросил Профессор, поправив привычным жестом очки.       — Ну, я очень хорошо знаю рефери и знаю, как его подкупить, — расплылась она в дьявольской улыбке.       Профессору не составило труда понять, на что она намекает.       — Я тоже очень хорошо знаю рефери, и могу заверить тебя, что подкупить его нельзя.       — Посмотрим, — усмехнулась Ракель, решив, во что бы то ни стало доказать Серхио, что он неправ.       Наконец, он вспомнил, зачем вообще пришел в комнату и, взяв свисток, повернулся к Ракель, спросив:        — Идем?       Молча надев шорты, с хитрой улыбкой бывший Инспектор взглянула на Серхио. При виде и без того хрупкой Ракель в своих шортах, Серхио почувствовал прилив тепла к сердцу. Как случилось так, что это крошечное существо завладело им всецело?       — Пойдем, не будем заставлять других ждать, — сказал он, когда Ракель полностью оделась и, открыв дверь, по-джентельменски пропустил ее вперед.       Это был первый солнечный день недели, и банда не собиралась упускать возможность убедить Профессора, хотя скорее вынудить его организовать футбольный матч в целях «сплочения команды». И хотя он помнил, чем закончилась предыдущая попытка, все же решил дать им еще один шанс. Итак, все собрались на заднем дворе, который предварительно был подготовлен Хельсинки и Найроби для игры. У них было все необходимое — футбольные ворота, мяч и даже табличка для ведения счета, что несказанно удивило Серхио и вселило в него надежду на то, что сегодняшний день действительно поспособствует сплочению команды.       Когда все заняли свои позиции, громкий и пронзительный свисток возвестил о начале игры. Все сразу же последовали за мячом, который находился у Палермо, успевшим перехватить его. Умело перемещаясь из стороны в сторону по направлению к воротам команды соперника, он никому не позволял вмешиваться, оставив всех далеко позади. Было ясно, что он был упрямым и целеустремленным игроком с огромным опытом, но неспособным работать в команде. Он был волком-одиночкой, который не доверял никому, кроме себя, что он и демонстрировал на поле. Когда он забил первый гол в ворота команды Найроби, раздались довольные крики и стоны разочарования. И только один Серхио не проявил никакой реакции, молча наблюдая за игрой, не отдавая предпочтения какой-либо команде, оставаясь верным своей роли. Так было до тех пор, пока Ракель вдруг не появилась перед ним, положив свою руку на него грудь. Ее губы были так близко к нему, что она спокойно могла бы поцеловать его. Однако она не торопилась делать этого. Пока нет.       — Судья, это был офсайд.       — Разве? Нет, не похоже, — тяжело сглотнул он, изо всех сил пытаясь сохранить самообладание.       — О, это определенно было нарушение. Не могли бы Вы признать это? — умоляла она своими неотразимыми щенячьими глазами, хлопая совсем невинно ресницами. Накрутив его галстук на свои изящные пальчики, Ракель потянула Серхио в сторону, так чтобы они оказались в тени, где их нельзя было бы заметить остальным. Он прекрасно понимал, что должен был сказать ей, чтобы она прекратила манипулировать им, что должен был остановить ее или хотя бы попытаться оттолкнуть, но просто не мог сделать этого.        — Ракель… — вырвалось из него, и хотя он предполагал, что это должно было звучать как предупреждение, это скорее прозвучало как мольба о большем.        — Лиссабон, — поправила она его тут же, затем приподнялась на цыпочках и поцеловала его в шею.        — Не надо, — возразил он или, скорее, попытался, но было уже слишком поздно. Ракель сократила оставшееся расстояние между ними, теперь ее губы были напротив его собственных и уже через секунду она поцеловала его, мягко и деликатно, не спеша, так чтобы он мог почувствовать ее дыхание, тепло, исходившее от ее кожи, и даже вкус ее ванильного бальзама для губ. И только после этого она отстранилась.       Серхио, все еще охваченный ощущением близости и жаждой большего, позволил своим глазам оставаться закрытыми еще несколько секунд, размышляя о том, что только что произошло. Теплое дыхание Ракель на его шее вызвало у него дрожь, и когда он наконец-то открыл глаза, то наткнулся на дразнящую улыбку Ракель. Она играла грязно, и он попал прямо в уготовленную ею ловушку, даже не заметив, как его защитные стены рухнули.       — Возможно, после еще одного поцелуя я подумаю над этим, — пробормотал он, затаив дыхание, позволяя своим желаниям взять верх. Их взгляды тут же встретились, и то, что он увидел в глубине ее — было удивлением и самодовольством. Однако в тот самый момент, когда он готов был уже захватить губы Ракель своими, до них дошло, что тень не обеспечивает им достаточного уединения.       — Эй! Она подкупает рефери! — вдруг воскликнул Богота, привлекая всеобщее внимание к паре, и оба немедленно отстранились друг от друга, словно ошпаренные.       — Ничего подобного! — поспешила выразить свое несогласие Токио, поддержав Лиссабон в ее маленькой нечестной игре.       — Ага, заливай тут мне, — усмехнулся Богота.       — Они просто целовались, — нахмурившись, сказал Хельсинки, явно не понимая, что происходит. Но тут вмешался Палермо.       — Она манипулирует нашим рефери, используя свои эти женские штучки. Это же очевидно, слепые идиоты.       — Сам ты слепой идиот! — выкрикнул Денвер, показав Палермо средний палец.       Совсем скоро дискуссия превратилась в жаркий спор, только одна Стокгольм наблюдала за происходящим издалека, недоверчиво качая головой, в то время как Серхио и Ракель тихо стояли рядом друг с другом, явно подавленные тем, что стали яблоком раздора, их руки инстинктивно переплелись.       Невыносимый крик прекратился только тогда, когда раздался свисток, положивший конец бессмысленным препирательствам.       — Хватит! Это вам не чемпионат мира, закончим то, что начали и все, — сурово приказал Серхио, отстраняясь от Ракель, затем продолжил тем же тоном: — Лиссабон, возвращайся на поле.       Ошеломленная, она некоторое время смотрела на него, сузив глаза. Никогда раньше Серхио не разговаривал с ней так, как будто она была обычным членом банды. Должно быть, комментарии команды пробудили его отстраненную и холодную сторону. Но, посчитав, что заслужила это, Ракель, не оборачиваясь, вернулась на поле.       Первый тайм прошел без каких-либо эксцессов — обе команды забили по два гола, обошлось все без каких-либо дисквалификаций и фолов, никто больше не пытался подкупить рефери. Даже палящее солнце не способно было стереть с лиц участников банды улыбки, все без исключения наслаждались заслуженным отдыхом. Небольшая разминка пойдет только на пользу уму.       Ко второму тайму банда разыгралась не на шутку, все выкладывались по-полной, желая одержать победу. Ракель не отставала от своей команды, носясь по полю как сумасшедшая. И только Серхио стоял в тени, насупившись как мышь на крупу, не разделяя всеобщего восторга. Он старался даже не смотреть на Ракель, все еще испытывая неловкость из-за того, что их поймали. Эта ситуация изрядно позабавила бывшего Инспектора. В очередной раз взглянув на Профессора, приросшего к одному месту, она решительно выбила мяч у Боготы и направилась к воротам соперников. Не дав Марселю даже шанса, Лиссабон со всей силы ударила ногой о мяч, забивая гол. Теперь команда Токио вырвалась на одно очко вперед.       Денвер и Токио свистели, прыгали на месте и хлопали в ладоши, словно дети радуясь маленькой победе. Хельсинки же схватил Ракель, заключая ее в свои медвежьи объятия. Они успели сдружиться на последнюю неделю — во время одного из ужинов, после того как остальная часть банды прилично набралась и уснула, они провели несколько часов, беседуя так, будто знали уже друг друга много-много лет. Улыбнувшись товарищу по команде, бывший инспектор перевела взгляд на Профессора. Тот никак не отреагировал на то, что его девушка болталась, словно тряпичная кукла в воздухе, пока какой-то чужой мужик обнимал ее. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Ракель это задело. Задело то, что он не обращал на нее никакого внимания, вел себя с ней так же, как и с остальной частью банды — отрешенно. Ей хотелось подойти к нему, прижать к этой самой стене, что была за его спиной, чтобы выпустить наружу весь свой гнев. Как, черт возьми, она даже в такие моменты может думать только о нем? У нее, что совсем от любви мозг отключился?       К счастью, скоро возобновилась игра, и она смогла сконцентрироваться на чем-то еще, а не думать о том, как в Серхио могло уживаться два диаметрально противоположных человека. За игрой, она совсем не заметила, как быстро прошло время. Казалось, будто кто-то нажал кнопку перемотки вперед и вот уже Токио объявляет о том, что игра близится к своему завершению.       — На защиту! Минута, осталась всего минута!       — Давай же! — прокричал Палермо, ударив ногой по мячу, пытаясь передать пас Найроби, который успел перехватить Денвер и отправил мяч за пределы поля своим ударом. Найроби поспешила за ним, надеясь успеть перехватить его, но не успела добежать, услышав за спиной крики. Палермо вдруг треснул Денвера по голове и разразился проклятиями. Последний не остался в стороне и кинулся с кулаками на обидчика.       — Какого хрена ты творишь? — завопил Денвер.       Поняв, что сейчас футбольное поле превратится в месиво, Серхио тут же кинулся разнимать двух придурков.       — Разойдитесь! Немедленно разойдитесь! — повысил голос он.       — Он ущипнул меня за яйца! — попытался оправдаться Палермо. — Все видели это!       — Прекратите! Осталась всего минута, вы серьезно собираетесь потратить ее на разборки? — спросил Профессор, пытаясь вразумить спорящих.       — Я просто защищался, это он прилип к моей заднице! — не собирался уступать Денвер.       — Я видела, как ты трогал его за яйца, свинья! — добавила Найроби.       — Хватит! Ты больше не посмеешь снова трогать его… ни за какие места. Или вылетишь отсюда, — положил конец спору Серхио, не замечая горящего взгляда Ракель. Она сама не знала, что ее так сильно возбудило в этот момент, ну ладно, ладно, знала — эта суровость Серхио, приказной тон, его взбешенное состояние всегда разжигали внутри нее пожар.       — Ладно, по местам! — воскликнула Токио, вырывая Ракель из мира грез, в которых она пребывала. Заняв свою позицию, она попыталась прикрыть ворота от противников, но учитывая их внушительные габариты Боготы, сделать это было довольно сложно. Но не успела банда включиться в игру, как на поле разразился новый конфликт — Денвер стянул шорты с Палермо, когда тот намеревался поймать мяч.       — Фол! — закричала Найроби, но ее никто не слышал. Собравшись в кучку, девушки с интересом наблюдали за жарким спором, едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться.       Раздался свист — Профессор пытался вразумить таким образом обезумевших мужчин, но это не возымело никакого эффекта на них.       — Намечается драка, — пробормотала Найроби стоящим рядом Токио и Ракель. Интуиция девушку не подвела, уже через две секунды Хельсинки нанес удар Марселю. Не в силах больше сдерживаться, девушки рассмеялись.       — Хватит! — прогремел, словно гром среди ясного неба, голос Профессора. — Пенальти и красная карточка. Вон отсюда!       И с последним свистком, извещающим о начале игры, у команды Найроби появился последний шанс вырвать победу. Палермо горделиво встал перед Токио, растянувшись, демонстрируя свою уверенность, думая, что его поведение запугает противника, но все было бессмысленно.       Банда наблюдала за волнительным моментом, будто в замедленной съемке — Палермо слегка ударил по мячу, направляя его в правую сторону, желая увеличить свои шансы на взятие ворот, но Токио предугадала его действие и расположилась так, что без труда поймала мяч, не позволив тому попасть в сетку. И вот, победа у них в руках. Ракель тут же присоединилась к ним, разделяя с командой радость победы. Заметив разведенные в стороны руки Хельсинки, Ракель без раздумий запрыгнула на него и рассмеялась от всей души, чувствуя, как эйфория распространяется по всему ее телу. Это был первый раз, когда она чувствовала такое единение с бандой. В этот момент все казалось таким простым — даже выйти живыми из Банка Испании.       Радуясь победе, она не заметила одного — кое-кто еще жаждал обнять ее. Серхио стоял рядом и чувствовал себя неловко, его глаза пристально следили за тем, как руки и ноги его женщины в данный момент обвивают тело какого-то чужого мужика. С каждой секундой их объятие становилось все более… интимным. Единственное, что хотел сделать Серхио сейчас — это вырвать Ракель из лап Хельсинки и отпраздновать победу ее команды вместе с ней, но она, кажется, хотела совсем другого. Наконец, Хельсинки отпустил бывшего инспектора на землю, и только тогда женщина заметила сверлящего их взглядом Профессора.       — Я пошла в душ, нужно хорошенько отмыться, — произнесла она и, дернув Серхио за рубашку, привлекая мужчину к себе как можно ближе, тут же отпустила его и с гордым видом прошествовала мимо, оставляя ошарашенного Серхио наедине со своими мыслями.       «Она сказала это потому, что хотела, чтобы я пошел вместе с ней? Или, наоборот, не хотела этого? Может, она ждет кого-то другого? Хельсинки, например. Вдруг он, Профессор, больше не привлекает ее?» — ломал голову Серхио, наблюдая за удаляющейся Ракель.       Лиссабон тем временем зашла в монастырь и направилась в сторону одной секретной комнаты, которую она обнаружила как раз в тот вечер, когда они с Хельсинки беседовали поздней ночью. Похоже, никто кроме нее не знал о существовании этой ванной комнаты, что было только на руку Ракель — она могла спокойно расслабиться там. Закрыв за собой дверь, бывший инспектор поспешила избавиться от грязной одежды. Воспользовавшись тем, что ванна наполнялась водой, Ракель успела привести в некий порядок спутавшиеся влажные пряди волос. Налив себе бокал вина, который успела прихватить, проходя мимо кухни, считая, что это поможет ей расслабиться окончательно, Ракель забралась в ванну.       Чувствуя, как напряжение в теле потихоньку сходит на нет, Ракель откинулась на спинку ванны. Холодный фарфор отлично создавал контраст с горячей водой, позволяя расслабиться еще больше. Вдохнув в себя легкий аромат розы — пены для ванны, которую она нашла под раковиной, по всей видимости, оставшейся здесь после Андреаса и его бывшей супруги, Ракель медленно помассировала свои плечи и, взяв в руки бокал, стоящий на краю ванны на деревянном подносе, сделала неспешный глоток, смакуя его вкус.       Уже давно она не чувствовала себя такой умиротворенной за пределами их с Серхио комнаты. Ракель редко выпадала возможность побыть одной, последние несколько недель были расписаны буквально по минутам, поэтому она ценила каждую свободную минуту, которую ей удавалось побыть наедине с собой, своими мыслями, поэтому сейчас она намеревалась в полной мере насладиться этой уединенностью. Но уже совсем в ее разум вторглись мысли о Серхио.       События этого дня всплыли в ее памяти помимо ее воли. Единственное, чего она хотела сегодня — этот сыграть с ним в безобидную игру, но он не оценил этого. Но в данный момент она испытывала совсем не разочарование. Ее захватило совсем другое чувство — возбуждение. Не в силах сдержаться, Ракель скользнула вниз и, закрыв глаза, прикоснулась к себе там, где больше всего жаждала. Она весь день держала это в себе, больше сдерживаться просто не могла. Решив помочь себе достичь освобождения, Ракель взяла насадку для душа и открыла кран. Погрузив насадку под воду, Ракель снова закрыла глаза и расслабилась. Прижав лейку к бедру, она наслаждалась тем, как теплая вода щекочет ее кожу, омывает кончики пальцев. Мучительно медленно она поднимала насадку все выше и выше, в предвкушении разведя ноги в стороны. Направив струи воды прямо к своему чувствительному месту, Ракель представила, что это не вода, а Серхио ласкает ее в этот самый момент, доводит до точки кипения и отступает в тот самый момент, когда ее тело готово вот-вот взорваться от захлестнувшей волны оргазма.       Решив, что лучше немного остыть, Ракель вернула насадку на бедро, но воображение услужливо подкинуло образы их утреннего с Серхио душа, урок стрельбы, их танцы, и она снова почувствовала, как жар внутри усиливается. Серхио всегда был таким внимательным, заботливым, полным решимости доставить ей удовольствие, будто главной целью его жизни было служение ей, ее желанием, что она невольно застонала. Снова закрыв глаза, она сосредоточилась на своих воспоминаниях и уже через несколько минут почувствовала, как его горячее дыхание опалило внутреннюю сторону ее бедра, а щетинистая щека коснулась чувствительной плоти. Продвигаясь все выше и выше, он оставляет легкий поцелуй на ее животе, параллельно лаская своими умелыми пальцами ее сгорающее от желания чувствительное место. Убрав руки только для того, чтобы довести ее до края своими губами, Серхио посмотрел на нее своими шоколадного цвета глазами. Зарывшись пальцами в его густые волосы, Ракель откинула голову назад и выгнулась дугой, чувствуя, что вот-вот взорвется от подступающей волны оргазма, но вдруг соскользнула и окунулась носом в воду.       Открыв глаза, она раздраженно выдохнула, понимая, что образ Серхио рассыпался в воздухе, оставив ее сидеть неудовлетворенную в полном одиночестве в ванной. Но она не собиралась сдаваться. Сменив положение так, чтобы на этот раз ничто не могло помешать ей, Ракель снова поместила насадку с теплой водой между ног. Совсем скоро она снова почувствовала нарастающее удовольствие и инстинктивно сжала ноги вместе. Крепко вцепившись в ванну, она откинула голову назад, готовая вот-вот взорваться, как вдруг дверь открылась и в комнату кто-то вошел.       — Блять, — раздосадовано пробурчала себе под нос Ракель, как в замедленной съемке наблюдая за тем, как бокал с вином летит вниз и разбивается вдребезги.       — Прости, не хотел прерывать тебя, — ответил знакомый голос до того, как она успела перевести взгляд с пола на дверь.       — Серхио, — облегченно выдохнула она. Ситуация могла бы быть гораздо более неудобной, если бы ее в таком положении застал кто-то другой. Однако последнее, что она ожидала — это то, что Серхио как ни в чем не бывало направится к раковине, чтобы привести себя в порядок. Будто не случилось ничего необычного, будто это не он застукал ее в столь интимный момент.       — Можешь продолжать.       — Что? — опешила она.       — Можешь продолжать делать то, что ты делала, — небрежно бросил он, наблюдая через зеркало за ее реакцией. Итак, он знал, чем она тут занималась еще до того, как вошел.       — Серхио, — вопросительно произнесла она его имя. — Ты собираешься просто стоять там и смотреть, как я ублажаю себя?       — Ты имеешь что-то против? — вполне серьезно спросил он.       Не сдержавшись, Ракель издала смешок. Этот мужчина оставался для нее загадкой даже спустя два года совместной жизни. Он мог быть милым и застенчивым джентльменом, холодным и сдержанным вдохновителем, дразнящим и соблазнительным любовником. Сальва, Профессор, Серхио. Он удивительным образом сочетал в себе трех диаметрально противоположных людей, что не могло не возбуждать Ракель.       Заметив, что Серхио пристально наблюдает за ней, ожидая ее дальнейших действий, Ракель опустила руку, поглаживая свое бедро, однако она не касалась себя там, он хотел, там, где она больше всего жаждала его прикосновений. Что же, в эту игру могут играть двое.       — Это был… интересный матч, — нарушила она первой напряженное молчание, наблюдая за тем, как Серхио продолжает умываться.       — Очень. Ты пыталась подкупить меня, и это видели все.       — Да, и с тех пор ты меня игнорировал.       Он вытер лицо и руки полотенцем, парировав:       — А ты прыгнула в объятия другого человека.       Ракель тут же перестала поглаживать внутреннюю часть своего бедра и приподнялась, чтобы снова встретиться взглядом с Серхио в отражении. Он почувствовал это и поднял глаза, встречая ее на полпути.       — Правда, я это сделала? Я даже не заметила, — пожала она плечами.       Серхио повернулся к ней лицом, его губы слегка подергивались от улыбки. Было чертовски сложно игнорировать ее обнаженную кожу, это зрелище было настолько прекрасным, что он едва сдерживался, чтобы не подойти к ней, но пока было не время.       — Ракель, послушай, я совсем не возражаю. Правда, не возражаю. Я просто хотел сказать, что ты играла не по правилам.       — Но ты не остановил меня.       — Эмм, ну ты неплохой манипулятор, — констатировал он, на этот раз не удержавшись и расплывшись в улыбке. В эту самую секунду рука Ракель переместилась к центру ее желания, нерешительно рисуя медленные и незамысловатые узоры. Он прикусил губу так сильно, что почувствовал во рту вкус крови.       — Откуда ты узнала о секретной ванной? — вдруг спросил он, переводя свой взгляд на ее грудь.       — Случайно нашла ее некоторое время назад. Ты никому о ней не говорил?       Серхио небрежно облокотился на раковину и покачал головой.       — Нет. Я хотел сохранить ее в секрете, чтобы избежать споров о том, кто может ее использовать. Я решил, что будет лучше, если ею никто не сможет пользоваться.       — И мне ничего не сказал.       — Ну, это справедливо, не так ли?       — Нет, потому что ты хотел в одиночку использовать ее, — отметила она с самодовольной ухмылкой, не разрывая зрительного контакта ни на секунду. Когда из ее легких вырвался мягкий стон, Серхио непроизвольно опустил взгляд туда, где находилась ее рука. — Полагаю, я тут не единственная, кто нарушает правила.