Искусство соблазнения

      Несомненно, это было последним, что ожидала увидеть Ракель.       Восемь членов банды, большая часть из которых была совершенно незрелой, остались в классе после занятий, вместо того чтобы устроить очередную попойку, в то время как самого собранного человека в банде не было нигде видно. Конечно, порой в них просыпалась тяга к знаниям, в противном случае никто из них не сидел бы в этой душной комнате вместо того, чтобы вести беззаботную жизнь на одном из островов, и их желание спасти друга не могло не трогать Ракель. Тем не менее, это затишье ее несколько напрягало.       — Почему вы до сих пор сидите тут? — спросила она, стоя на пороге комнаты.       Все обернулись в ее сторону, и только тогда она поняла, что произнесла это вслух. И хоть они выглядели умиротворенными, что-то в этом спокойствии волновало ее нервишки. Никогда не суди книгу по обложке, помнила она.       — Сегодня пятница, идет дождь, — ответил Денвер, поднося к губам бутылку вина с таким видом, будто тут не происходит ничего сверхъестественного. — Погреб тоже заперт.       Но Ракель это объяснение не устроило.       — И почему бы вам не разойтись по своим комнатам в таком случае?       — Такая себе идея, я становлюсь мокрой, когда кто-то оказывается в моей комнате, — выдал очередную похабщину рот Токио.       — Еще вечер, Лиссабон. Нам нужна компания, а комнаты слишком маленькие.       Однако было еще одно место, о котором они почему-то решили забыть.       — А гостиная? — спросила Лиссабон.       — Она заперта, — заявил на этот раз Палермо.       Это удивило Ракель, поскольку той комнатой кроме банды, да и то в такие вот холодные и дождливые вечера, никто не пользовался.       — Заперта?       — Да. Не хочешь присоединиться к нам? Вино отменное, — предложил Хельсинки, но шестеренки в голове Ракель уже начали вращаться, соединяя воедино недостающие паззлы.       — Возможно, чуть позже. Мне нужно кое-что проверить.       Она быстрым шагом шла по коридору, слыша за спиной приглушенные разговоры банды, что вскоре стихли. Никто, кроме нее, кажется, не догадался, кто именно забаррикадировался в гостиной, что носила свое название исключительно потому, что это была единственная комната с диваном. Поднеся кулак к дубовому дереву, она легонько постучала по нему.       Ответа не последовало. Она постучала снова, на этот раз приложив больше сил — в ответ одна тишина. Она предприняла третью попытку, получив аналогичный результат, однако сдаваться не собиралась. Она точно знала, кто именно находился там, нагло игнорируя громкий стук. И она уже готова была выбить эту чертову дверь, чтобы доказать свое предположение, но решила в последний раз попытать счастье, далеко не свое, а того, кто находился внутри.       — Серхио, я знаю, что ты там.       И вуаля, через несколько секунд она услышала как кто-то открывает дверь изнутри. Самодовольная улыбка расплылась по ее лицу. Инстинкты никогда не подводили ее. Но секунды ожидания затягивались, а дверь по прежнему оставалась технически закрытой, и она напряглась.       — Я могу войти? — спросила она.       Голос ее прозвучал тихо и был хриплым, но он услышал ее.       — Конечно.       Несколько нерешительно она повернула ручку и заглянула в комнату. К ее удивлению, Серхио спокойно восседал на диване перед шахматной доской, и похоже, был в отличном расположении духа.       — Почему ты заперся здесь?       Он впервые взглянул на нее, держа в руках шахматную фигуру.        — Я просто хотел немного уединения, — ответил он так, как будто это было самой очевидной вещью в мире, а затем поставил слона на новую позицию.       Ракель подозрительно приподняла бровь.       — В нашей спальне тоже достаточно уединения. Из-за тебя банда напивается в классе.       — Почему они не снаружи? — спросил он, не глядя на нее, полностью сосредоточившись на игре.       Его вопрос застал ее врасплох — как долго он находился тут, раз не заметил ужасную погоду.       — Потому что там дождь.       — О, — ответил равнодушно он.       Этот человек имел наглость запереться тут ото всех, фактически заняв одну из самых больших комнат, чтобы просто поиграть в настольную игру… одному, и даже не удосужился об этом сообщить.       — Значит, ты заперся здесь, чтобы играть в шахматы?       — Да, — было единственным, что слетело с его губ.       Ракель выжидающе смотрела на него, скрестив руки на груди, но мужчина не собирался, кажется, прояснять ситуацию. Видимо, пронзительный взгляд ее карих глаз все же произвел на него воздействие, и он выдавил из себя:       — Да, я сделал это.       Она закатила глаза, фыркнув.       Вот же дразнящий дурак.       — И почему?       — На кушетке намного удобнее, чем за моим столом.       Она усмехнулась. Этот человек хоть и был дураком, но определенно умным. И хоть ей показался не совсем убедительным такой ответ, она решила пока оставить его в покое. У нее было несколько вариантов времяпрепровождения в пятницу вечером — или наблюдать за тем, как банда напивается в очередной раз до умопомрачения, или остаться тут наедине с мужчиной, которого она желала. Выбор очевиден.       — Могу я присоединиться?       На этот раз удивился Серхио. Его расширенные глаза и хрипловатый голос сказали за него.       — К чему?       — К тебе. Я не вынесу компании тех людей, они сводят меня с ума.       Оба искренне рассмеялись, вспоминая моменты, когда банда была настоящей занозой в заднице для них, к тому же, привыкшие к уединению на Палаване, оба скучали о времени, что могли проводить наедине друг с другом. Неудивительно, что теперь они с жадностью ловили каждую возможность побыть вместе, даже риск быть пойманными, не мог их остановить.       — При одном условии, — заявил он, вырывая ее из потока мыслей.       Ракель потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить, о чем они говорили.       — При каком?       — Ты будешь играть со мной в шахматы.       В его просьбе не было ни намека на сарказм, шутку или насмешку. Серхио был совершенно серьезен в своем приглашении присоединиться к нему в чем-то, как она считала, практически священным для него, учитывая, что он часто сравнивал даже самые непристойные вещи с шахматной партией.       — Серхио, я не умею, — нервно отметила она, пожимая плечами.       — Я могу научить тебя, — поспешил заверить он, боясь того, что она может отказаться. — Ракель, да ладно. Это просто игра.       Его последние слова вернули ее к тому моменту, когда она последний раз просто играли. — Например, как в среду?       Широкая ухмылка скользнула по его губам, делая его невероятно очаровательным, и она могла поклясться, что видела как его щеки стали красными, когда он вспомнил тот день.       — На этот раз это действительно просто игра.       Эти слова успокоили Ракель. Она уселась на табурет перед ним, лицом к шахматной доске, что стояла на журнальном столике напротив и, судя по фигуркам, расставленным в хаотичном порядке, он уже давно играл один. Однако он быстро вернул все в исходное состояние, готовясь к сражению с противником, поставив перед ней белые фигуры, перед собой — черные.       — Цель состоит в том, чтобы поставить мат противнику. Ты выиграешь битву, когда фигура противника — король окажется под шахом, и тот не может сделать ни одного хода, чтобы его избежать, — проснулся в нем Профессор.       Он указывал на фигуру, что Ракель приняла за короля. Усмехнувшись, она взяла его за руку, и он тут же остановился.       — Милый, мне кажется, ты забегаешь вперед.       — Не волнуйся, сейчас мы вернемся к остальным фигурам и правилам игры. Мне хотелось начать обучение с конечной цели, чтобы поддержать твою мотивацию и концентрацию. Теперь давай изучим шахматные фигуры.        Серхио продолжил объяснять способности каждой из фигур — среди которых была пешка, что могла двигаться вперед только на одну или две клетки, конь, что «прыгал» по доске, и ферзь, который мог передвигать любое количество квадратов по вертикали, горизонтали или диагонали.       Ракель изо всех сил старалась запомнить все правила, которых было довольно много, внимательно слушая и переваривая все, что он говорил. В другой жизни он был стал прекрасным учителем, и она лишний раз убедилась в том, что его прозвище, в самом деле, очень ему подходит.       — Можно мне внести некие изменения? — ее вопрос заставил его прерывать, казалось бы, бесконечный урок.       Он молча смотрел на нее, и она приняла это как знак того, что он дает ей возможность высказаться.       — Одна захваченная фигура, один вопрос.       Серхио нахмурился и поправил очки, сомневаясь.       — Что-то вроде «Я никогда не?»       Она не смогла сдержать насмешливой улыбки.       — Нет, что-то вроде «Правда или Действие»       — Нет, не получится, — отмел он ее идею, но это была бы не Ракель, если бы так быстро сдалась.       — Хорошо, тогда победитель скажет проигравшему, что тот должен сделать, — предложила она, но он все еще сомневался.       — Ну, давай же, соглашайся.       Ее настойчивость сработала, и с побежденным, но любящим вздохом, он, в конце концов, согласился.       — Ладно, давай попробуем.       Итак, игра началась. Первые шаги Ракель делала довольно осторожно, постоянно ища одобрения и подтверждения в его глазах, но вскоре вспомнила, что в данной ситуации они находятся по разные стороны баррикад. Против нее играл не Серхио, а Профессор, значит, для того, чтобы иметь хоть какие-то шансы на победу, ей нужно пробудить в себе Инспектора.       И тогда она стала наблюдать за его поведением, отмечая про себя, что когда он ходит, то практически не задумывается об этом, делает это будто на автомате, его руки уже знают, куда идти. Его реакция тоже стала предметом ее исследования. Всякий раз, когда она ставила фигуру на новое поле, он сначала бросал взгляд на нее, затем на доску. Это вдохновило ее провести небольшой эксперимент: в следующий раз, когда она поставила слона на поле, она выпрямилась, выставляя грудь вперед, такой совсем «случайный» побочный эффект, и тогда заметила, что его глаза задержались на ней немного дольше, чем до этого, он сглотнул, и тогда она поняла, что это и есть ее ключ к победе.       Игра продолжалась, и она постепенно все больше и больше подбрасывала дров в огонь. Расстегнула пуговицу на блузке, наклонилась вперед, пока двигала ферзя по полю, ловя его за тем, что он уставился в ее декольте. Некоторое время спустя, она слегка раздвинула ноги, совсем чуть-чуть, но достаточно для того, чтобы увидеть, как его щеки приобрели красноватый оттенок. И так, шаг за шагом, она заставляла разум Профессора помутиться, пока он окончательно не сдался ей, пока сам не подозревая этого.       Ракель внимательно осмотрела все фигуры еще раз, проверяя действительно ли верны ее подозрения — его король оказался в ловушке ее коня и слона, он больше не мог двигаться.       — Я только что выиграла?       Серхио только сейчас оторвал взгляд от нее и, прищурившись, уставился на доску. Его глаза расширились от шока.       — Как?       — Я же выиграла, да? — снова спросила она с надеждой.       — Да, но…       — Ха-ха! Шах и мат тебе, сукин сын! — воскликнула Ракель, переполненная гордостью и волнением, через несколько секунд до нее дошел смысл сказанного. — Упс, прости.       Но его это совсем не волновало, его беспокоило что-то другое.       — Как это случилось? Ты неправильно передвинула фигуру…       — Серхио, просто признай, что я обыграла тебя.       — Но… как? Я должен был предвидеть твои ходы… — начал он, но она быстро перебила его хихиканьем.       — Тебе просто не повезло.       — Нет, я не… Я просто пытаюсь понять…       — Меньше слов, больше дела. Пришло время для твоей расплаты, — хитро улыбнулась она.       Ее слова тут же заставили его забыть о своем поражении, и вообще о том, что они играли в шахматы.       — Сними свою рубашку.       Серхио даже не пытался скрыть свое удивление.       — Правда? Я ожидал чего-то более сложного или смущающего.       — Меньше слов, больше дела, — повторила она.       Он некоторой неохотой он встал и начал развязывать галстук, затем потянулся к пуговкам на своей серой рубашке, мучительно медленно расстегивая их одну за одной. Ожидание всегда давалось Ракель тяжело. Сидя на краю своего стула, она ожидала, когда он выполнит ее требование, и когда он наконец-то сделал это, не прерывая зрительного контакта даже на какую-то долю секунды, она больше не могла бороться с желанием, и тут же встала, приближаясь к нему с соблазнительной улыбкой.       Она была достаточно близко, настолько, что он мог почувствовать ее теплое дыхание, ласкающее его обнаженную грудь, и в тот момент, когда она уже собиралась дотронуться руками до него, он нежно перехватил ее запястья, останавливая на полпути.       — Можно мне спросить кое-что?       Как ни странно, Ракель кивнула. Когда их глаза встретились, он спросил:       — Почему ты хотела, чтобы я снял рубашку?       — Это напомнило мне нашу первую совместную ночь в ангаре — скрипучий диван, шахматная доска, твоя обнаженная грудь, — с улыбкой призналась она, замечая как на его лице появилась понимающая ухмылка.       — Наша первая ночь вместе, — повторил он хрипло, его рука потянулась к пуговице, что она ранее расстегнула, чтобы подразнить его.       — Помнишь, как это было?       — Конечно, — усмехнулся он. — Мы были на свидании в разгар которого ты заставила меня отвести тебя в мое убежище, наставив пушку.       Она соблазнительно улыбнулась.       — Моя интуиция меня не подвела.       — Но мне удалось усыпить твою бдительность, соблазнив тебя, — подметил он. — Помнишь, как мы стояли и смеялись над тем, что ты подумала, будто у меня тут лаборатория по производству наркотиков?       И точно так же, как в тот раз, Ракель издавала приглушенный смешок, опустив взгляд в пол.       — Боже, мне было так стыдно.       — И ты поцеловала меня, чтобы сгладить ситуацию.       Глубоко вздохнув, она подняла взгляд на него. Его очки криво сидели на носу, что было совсем несвойственно такому перфекционисту как Серхио, и говорило, безусловно, о том что его мысли были настолько заняты ею, что ему совершенно не было никакого дела до всего остального. Казалось, она проникала своим взглядом в саму его душу, раскрывая слой за слоем его настоящего, так было тогда, три года назад, так есть и сейчас. Привстав на цыпочки, она слегка наклонила голову, чтобы поймать его губы. Поцелуй был нерешительным, отражающим их первый поцелуй. Однако как только они расстались ровно для того, чтобы мельком взглянуть друг на друга, Ракель нестерпимо захотелось попробовать его на вкус снова, его губы встретились с ее на полпути, ведомые общим желанием на двоих. Ее руки обвились вокруг его шеи, затем опустились на упругие плечи, их дыхание становилось все более сбивчивым. Он не прекращал водить пальцами по ее лицу, затем опустил руки ниже, пробежался по позвоночнику, притягивая ее еще ближе к себе, настолько близко, что в пространство между их телами не смогла бы втиснуться даже блошка. Его прикосновения были чистым экстазом.       Вдруг она отстранилась, выставив руки перед ним. Серхио напрягся, не понимая, что происходит, почему они прервались, но когда она ободряюще улыбнулась ему, он расслабился, понимая, что последует дальше. Однако и тут она удивила его — вместо того, чтобы пообещать больше никогда не наставлять на него пистолет, она спросила:       — Те же ощущения?       Слабый запах возбуждения начал окружать их, и он, кажется, только сейчас заметил насколько близко находились их тела, кожа к коже. Тот жар, что исходил от контакта с Ракель на некоторое время лишил его дара речи, но все же он смог найти в себе силы ответить.       — Всегда, — едва слышно прошептал он почти неузнаваемо низким голосом.       — Нет нужды напоминать тебе, что я больше никогда не буду направлять на тебя пистолет, да? — спросила она с толикой иронии, на что он только усмехнулся и покачал отрицательно головой.       — Теперь мы квиты.       Ракель пришлась по вкусу эта прогулка по воспоминаниям, и она с удовольствием продолжила ее, припав на этот раз к его губам с большей настойчивостью. Серхио удовлетворенно прорычал ей в рот, и она почувствовала, как уголки его губ изогнулись в поцелуе, на который он отвечал с неменьшей жадностью. За считанные секунды их поцелуй из нежного превратился в страстный, его язык нагло вторгся в ее рот, заявляя свои права на нее, но она снова резко отстранилась.       — И что было дальше?       — Ну, ты начала снимать с меня рубашку, но сегодня я сделал это за тебя.       Ракель рассмеялась, и он поймал себя на мысли, что это самая прекрасная мелодия, что он когда-либо слышал. Но выражение ее лица быстро изменилось, улыбка исчезла, ее место заняли страсть и тоска, и она деликатно провела пальцами по его груди, заставляя его вздрогнуть от приятных ощущений. Он так хотел притянуть ее к себе, но пока сдерживался.        — Но потом я подхватил тебя на руки и… — не договорил он, посчитав, что только дурак решил бы болтать вместо того, чтобы действовать. Его губы прижимались к ее, пока он пытался доставить их до дивана. Неуклюже приземлившись на него как тогда, они прервались на некоторое время.       — А дальше?       Он улыбнулся ей, расположив свои руки на ее бедрах, удерживая их на месте.       — Ты же сказала, что помнишь все.       — Просто хочу убедиться, что мы помним одно и то же, — подмигнула она, наклонившись вперед, чтобы атаковать его губы.       Их языки сплелись друг с другом в горячем танце, ее руки блуждали по его плечам, затем она вцепилась пальцами в его обнаженную кожу. Казалось, от нехватки воздуха у нее начала кружиться голова, но она не могла оторваться от него, не тогда когда так идеально ласкал ее рот, издавая эти восхитительные стоны, что заставляли пульсировать центр ее женственности.       Или это были ее стоны?       Достигнув своего предела, Ракель отстранилась, чтобы схватить ртом воздуха. Оба молча смотрели друг на друга, позволяя дыханию прийти в норму. Наклонившись, она прижалась своим лбом к его, заметив, что его щеки раскраснелись, грудь ходила ходуном, а глаза с пристально следили за ней. Вне всяких сомнений, они сейчас лицезрели одну и ту же картину — выражения лиц, полные любви, желания и чистой животной потребности раствориться друг в друге без остатка.       — Тогда позволь мне помочь тебе освежить в памяти те события, — ответил он, обжигая ее своим горящим взглядом.       Ее сердце затрепетало от осознания, что он непременно исполнит данное ей обещание, и полностью расслабилась в его руках, позволяя ему сделать с ней все, что он хочет. Серхио склонил голову и коснулся губами ее шеи. Ракель удовлетворенно вздохнула от поцелуев, что на ощупь были сравнимы с прикосновением крыла бабочки, и выгнулась дугой, открывая ему полный доступ к своему телу, почувствовав небольшую вибрацию от его смешка. Его борода восхитительным образом касалась ее, одновременно вызывая смех и дикое желание.       Без предупреждения он прикусил ее шею, вырвав из ее горла тихий удивленный взвизг, ее рука тут же инстинктивно устремилась вверх, хватаясь за его темные волны на затылке с такой силой, что он не смог сдержать своего стона. Он сильно посасывал ее кожу, устроив из этого целое шоу, что сопровождалось его рыками, руки впились в ее ноги, грозясь оставить там после себя следы.       Доказательство его возбуждения упиралось ей в бедро. С ухмылкой она медленно шевельнулась, дразнящее касаясь его выпуклости, что с каждым соприкосновением их тел становилась все более очевидной. Он вздрогнул от остроты ощущений и первобытный рык снова заполнил собой небольшое пространство, когда он усилил хватку своих рук на ее бедрах. Смех Ракель отозвался в его ушах, она продолжала прижиматься к нему, мучительно медленно, чтобы в полной мере насладиться ощущением его растущей эрекции. Он уткнулся носом в ее шею, закрывая глаза от удовольствия. Тяжелые вдохи и выдохи вскоре сменились протяжными стонами, его собственные бедра подстроились под ритм движений Ракель и теперь оба действовали в идеальном тандеме.       Его член подергивался и жаждал большего контакта, при котором между ними не будет никакой преграды в виде брюк, что по какой-то нелепой причине до сих пор были на нем. Она двигалась все быстрее и настойчивее, прижимаясь к нему так крепко, как только могла, но этого было уже мало. Он недовольно прорычал от разочарования от того, как близко, но при этом далеко она была от него, не желая ничего в этот момент, кроме как погрузиться в жар ее приветливого тела, нуждаясь в большем количестве ее прикосновений. Он не знал, сколько еще она намерена была дразнить его, но был уверен в том, что долго продержаться не сможет, поэтому крепко схватив ее за талию, развернул их, так что теперь он был сверху.       — Это было следующим шагом, — хрипло прошептал Серхио ей на ухо, убирая разметавшиеся пряди волос с ее прекрасного лица, прежде чем погладить ее по щеке большим пальцем. — Я хотел изучить тебя.       Его голос был таким нуждающимся и отчаянным, таким уязвимым, что знакомый жар внизу живота тут же усилился. Ее глаза пробежались по нему, и этот взгляд Ракель заставил его сглотнуть в предвкушении. Приблизившись к ней вплотную, он оставил невесомый поцелуй на контуре ее губ, заставляя волну мурашек прокатиться по ее позвоночнику.       — Кажется, что-то припоминаю, — улыбнулась она.       — Я так и думал, — выдохнул он. — А помнишь, о чем я тебя тогда спросил?        — Напомни.       Вдруг он резко сел. Ее взгляд скользнул к выпуклости на его штанах, в то время как он впился в нее своим, раздевая одними только глазами. Облизав пересохшие губы, она начала расстегивать пуговицы на своей блузке, одну за другой. Он жадно следил за ее движениями, сканировал взглядом ее фигуру, отмечая следы, что оставили его пальцы, его сердце бешено колотилось от желания поскорее слиться с ней в едином порыве. Однако он остановил ее прямо перед тем, как она собиралась избавиться от ткани, крепко схватив за руки, его взгляд задержался на ее взимающемся животе.       Ее сердце стучало не меньше его, он смотрел на нее с тоской и огнем, что способен был обжечь.       — Ракель, я попросил тебя сказать, что на тебе надето.       — Очень похоже на то, что ты говорил по телефону как Профессор. Тебе не казалось, что я быстро сопоставлю эти факты вместе и раскрою тебя?       Удивительно, этого она не помнила. Видимо, в тот момент ее мозг спал.       — Я, конечно, никогда не сомневался в том, что ты очень умна, но ты не могла ничего заподозрить, потому что тогда думала совершенно о другом, — самодовольно заключил он.       И ей очень захотелось стереть с лица эту его ухмылку.       — И что я ответила?       Не дав ответа на ее вопрос, Серхио встал с дивана, поднимая ее вместе с собой, а затем без предупреждения развернул ее, прижимаясь своим твердым членом к ее спине. Он целовал и покусывал ее плечо, его пальцы расстегнули молнию и скользнули в ее брюки, спуская их вниз по подтянутым ногам, а затем он вошел в нее двумя пальцами.        — Ракель, скажи мне, что на тебе надето, — прорычал он ей на ухо, повторяя свои предыдущие слова, его голос был низким и рокочущим.       При других обстоятельствах она бы без раздумий подчинилась его команде, но их игра еще не закончена.       — Проверь сам, — хмыкнула она.       Его пальцы замерли, и она издала стон разочарования, не понимая, почему он остановился.