Искусство соблазнения

      Это утро не было каким-то примечательным. Каждый день они проводили чуть больше часа под восходящим солнцем Тосканы, разделяя завтрак из только что приготовленных местных продуктов. Это были моменты, когда каждый из членов банды наслаждался тишиной или простыми беседами на обычные темы, до того момента, пока они не удалились в душные стены классной комнаты, чтобы попытаться впитать в себя все знания о том, как завладеть контролем над банком Испании. Но хотя бы на этот час они могли забыть о том, что им предстоит вскоре пережить или о том, что они потеряли ранее на этом пути.       — Токио, не передашь мне соль? — спросил Серхио женщину, сидевшую напротив него, указывая на крошечную деревянную емкость.       Тут же взяв соль, она протянула ее Профессору, но как только тот собирался забрать баночку, та одернула руку и дразняще щелкнула языком.       — Пожалуйста? — попытался еще раз мужчина, фальшиво улыбнувшись, не понимая поведения девушки.       Токио дьявольски ухмыльнулась в ответ, бросая ему вызов, и он понял, что дальше последует что-то нехорошее.       — Сначала ты должен рассказать нам, как вы познакомились с Инспекторшей.       — Лиссабон, — тут же поправила ее Ракель по привычке, но Токио только закатила глаза и вздохнула.       — Какая к черту разница.       — Она права, прошел уже месяц, а вы до сих пор ничего нам не рассказали, — вмешалась Найроби, откусив кусочек сыра.       Все уставились на парочку. Ракель, похоже, это не беспокоило, и она просто продолжала завтракать, Серхио же испытывал нервозность, желая избежать этого разговора.       — Потому что это вас не касается, — пробубнил он и опустил взгляд в свою тарелку, надеясь, что банда воспримет это как знак сделать то же самое. Но, как и ожидалось, этого не произошло.       — Да ладно, мы семья, — настаивал Хельсинки с блеском в глазах, получив одобрительное похлопывание по спине от Денвера.       — Точно. Просто представьте, что мы ваши дети, и мы расспрашиваем вас о том, как вы выполнили наше домашнее задание.       — Ну, представить вас детьми не так уж сложно, — заметил Серхио, получив в ответ смешок Ракель.       Повернувшись к ней, он заметил, что что она смотрит на него, приподняв бровь.       — Ты уверена? — тихо спросил он, светясь как новенький цент.       Как бы ему ни хотелось поведать их историю, он бы ничего не рассказал без ее согласия, но когда она ласково улыбнулась ему, он точно знал ее, что она совсем не возражает.       — Конечно.       Тогда Серхио повернулся к остальным за столом и поправил очки, мгновенно войдя в роль Профессора. — Ну, и что вы хотите знать?       Уже в следующую секунду посыпались бесконечные вопросы банды. Всем хотелось знать как, когда и почему.       — Хорошо, не все одновременно! — прервал этот шум Серхио, повысив голос и подняв руку вверх, наконец заставив неугомонных замолчать.       — Начни с самого начала, — предложил Богота, открывая бутылку пива, несмотря на то, что еще не было и девяти утра.       Легче сказать, чем сделать. Глубоко вздохнув, Серхио несколько секунд собирался с мыслями, не зная с чего начать.       — Ну, как многие из вас знают, я вел переговоры с полицией. Однако я не сказал вам, что планировал познакомиться с Инспектором… немного поближе.       — Добраться до ее трусиков? — пошутила Токио, вспоминая их первую встречу на пляже.       Банда отозвалась смешками.        — Нет, я планировал встретить ее в кафе и предложить свой телефон, когда у нее возникла бы необходимость позвонить кому-то. Я не планировал ничего другого, — поправил девушку Серхио, чувствуя на себе намекающие взгляды.       Казалось, только нахмурившаяся Моника пыталась вникнуть в суть повествования.       — А как ты узнал, что ей нужно будет воспользоваться телефоном? — спросила она, кормя Цинциннати бифштексом.       Мальчик насупился и начал канючить, когда заметил, что мама отвлеклась от своего занятия всего на несколько секунд.       — Я не знал. Я пришел туда, надеясь найти предлог, чтобы поговорить с ней, и я это сделал, — сказал он, улыбаясь маленькому мальчику напротив него, который заливисто хохотал от того, как Моника притворялась, будто вилка является самолетом.       — И ты его совсем не заподозрила? — спросил Хельсинки, водя указательным пальцем между ним и Ракель, и тут вмешалась она.       — Сначала я подумала, что он просто из вежливости одолжил мне мобильный. Но когда он пришел на следующий день и начал сыпать вопросами, я решила, что он журналист. Я даже обыскала его.       — Черт возьми! И что было дальше? — воскликнула Найроби, широко раскрыв глаза, и кусок сыра, что был в ее руке, упал на тарелку.       — Я доказал ей, что я не журналист, и она извинилась, — просто ответил Серхио, но банда продолжала смотреть, будто ожидая новой информации.       — И это все? — спросил Денвер.       Ракель восприняла его вопрос как намек и продолжила рассказ.       — Ну, нет. Я позвонила маме с его телефона, а когда она не смогла дозвониться до меня, она набрала Серхио. Ну, то есть Сальве.       На лицах банды появилось недоумение.       — Кто такой Сальва?       — Это фальшивое имя, которое я использовал, когда впервые представился ей. Это своего рода дань Сальвадору Дали, ну и название города.       Отхлебнув пиво, Богота усмехнулся.       — Тебе очень повезло, что она не соединила эти точки, да?       — Ему действительно повезло. Но это еще не все. Я случайно взяла его телефон, поэтому мне снова пришлось встретиться с ним, чтобы отдать его, — сказав это, Ракель повернулась к Серхио с лукавой ухмылкой.       Выражение его лица было полным отражением ее собственного. Оба дьявольски усмехнулись, прежде чем продолжить рассказ.       — И всего через несколько часов ты позвонила мне, чтобы пригласить на свидание, — самодовольно заметил Серхио.       — И ты согласился, — парировала она тут же. — Ну так что, мы удовлетворили ваше любопытство? Это то, что вы ожидали получить?       И в этот самый момент она почувствовала, как его рука мягко легла на ее обнаженное колено, посылая волну тепла по ее телу, несмотря на то, что прикосновение было целомудренным и нежным, ровно до тех пор, пока его пальцы не прошлись по ее бедрам, постепенно исчезая под желтой тканью платья.       Такого она точно не ожидала.       — Ты, — в конце концов пробормотала она, когда нашла в себе силы заговорить, наклонившись к нему так, словно просто потянулась за вилкой, — такой мудак.       — Понятия не имею, о чем ты говоришь, — так же тихо возразил он.       Выражение его лица выражало веселье. Кажется, он не собирался прекращать того, что делал. Его рука находилась под столом, скрытая от посторонних глаз, между ее бедер, рисуя маленькие круги на ее нервном узле сквозь тонкую ткань трусиков.       — И это все? То есть ты пошла на свидание, по уши втюрилась в него, и тебе было совершенно наплевать на то, что он преступник? — спросила Токио, совершенно не подозревая о том, что происходило практически под ее носом.       — Наоборот, — ответил он громче, чем обычно. — Ее коллега заподозрил меня, поэтому в ту ночь под дулом пистолета она заставила меня показать ей, где я живу.       — И в итоге мы занялись сексом, — небрежно поделилась Ракель, оторвав пальцами немного хлеба, и погрузив его в рот. Как только его пальцы прекратили свои движения, она воспользовалась моментом и сделала глоток его апельсинового сока, бросив на него самый озорной взгляд из всевозможных, заметив, как его кадык дернулся.       Однако поперхнувшаяся напитком Найроби вернула их в реальность.       — Быть этого не может…       Хельсинки похлопал ее по спине и протянул салфетку.       — Подождите, это было, когда заложники сбежали, и мы не могли связаться с тобой? — спросил он, уставившись на Серхио и Ракель.       — Ну, да. Нет причин для гордости, но знаете, я ни капельки об этом не жалею, — ответил Серхио, возобновив небрежное вращение на этот раз с большим напором, чем выбил Ракель из равновесия.       Она была одновременно так взбешена, возбуждена и тронута, что не могла решить, чего хочет — залепить ему пощечину, утащить его в их спальню или поцеловать, или все сразу.       — Да ты погляди, наш маленький неопытный Профессор просто становится мастером пикапа на наших глазах, — внезапно воскликнул Денвер, сопровождая комментарий своим фирменным смехом.       Серхио застенчиво улыбнулся замечанию Денвера, в это самое время его палец скользнул в нижнее белье Ракель и коснулся ее. Ракель резко вдохнула и выдохнула, когда он вошел в нее, сжав бедра, она попыталась остановить дальнейшее вторжение, но он уже оккупировал эту территорию и развернул на ней боевые действия. Он проник в ее сжимающиеся стенки, хотя и с небольшим сопротивлением, отчего она почувствовала его в себе еще острее. Не в силах больше сдерживаться, она издала звук блаженства, забыв, что рядом ней сидят девять взрослых и ребенок.       — Ты в порядке, Лиссабон? — обеспокоенно спросила Моника, заметив раскрасневшиеся щеки Ракель, приняв это за легкое недомогание.       — Я в порядке, — едва проговорила она, боясь, что выпустит следующий стон, что уже формировался в глубине ее горла, когда его большой палец принялся стимулировать ее клитор.       Этот скользкий ублюдок.       — Воды?       — Да, пожалуйста. Хлеб попал не туда, — Ракель взяла стакан с водой и медленно сделала несколько глотков, стараясь замести следы, в то время как он продолжал свои ленивые движения пальцев между ее ног, лишь слегка ослабляя давление, которое прикладывал. Несмотря на оглушительную тишину, внезапно воцарившуюся на террасе, все, казалось, поверили ей.       — Но ты не была с нами, когда мы сбежали. Когда ты узнала, что влюбилась в Профессора? — Токио приподнял бровь.       Ракель еще никогда не была так благодарна девушке за ее вторжение, потому что вопрос заставил Серхио замереть.       — Точно. Мы думали, что это случилось в доме в Толедо, когда вас обоих крутили по новостям, когда ты не ответил на несколько контрольных звонков и мы посчитали, что тебя раскрыли, — добавил Хельсинки и посмотрел на Ракель, но она была просто не в состоянии ответить, поэтому это сделал Серхио.       — Тогда она этого не знала. На самом деле, она даже выручила меня из тюрьмы, когда в тот день меня арестовал ее бывший муж.       — Становится все интереснее и интереснее. Думаю, мне нужен попкорн, — отозвалась Найроби со смешком, явно удивленная и благоговеющая перед таким сумасшедшим началом их истории.       И тут, впервые за утро, Марсель решил присоединиться к разговору.       — Тебя арестовали?       — Ну, не по той причине, про которую думаете вы. Я пытался вывести его из себя, в итоге у нас произошла стычка, в результате которой я обездвижил его, — ответил Серхио, внезапно скользнув вторым пальцем в нее с впечатляющей, но не удивительной легкостью.       Его глаза при этом абсолютно сосредоточенно смотрели на мужчину. Скорость, с которой он рисовал своим большим пальцем круги, становилась все быстрее, Ракель извивалась, отчаянно желая достигнуть развязки, но он одернул руку, почувствовав, что она близка, тем самым, не дав ей кончить. Она не могла ничем помочь себе, она могла только сжимать зубы и ждать, пока этот осел соизволит закончить свой рассказ о том, как его арестовали.       — …Поэтому я убедил женщину-полицейского позволить мне воспользоваться ванной, где я избил себя.       Она чуть не кончила, пока она рассказывал про ее жалкого бывшего мужа.       Он за это очень поплатится.       Однако, когда он начал объяснять, как она расстегнула его рубашку на глазах у всего участка, его рука вновь ожила и уже через несколько минут Ракель снова почувствовала, как волна возбуждения прокатывается по ее позвоночнику, грозясь выйти наружу. На этот раз у нее было время подготовиться к этому вторжению. Она успела занять удобную позицию до того, как Серхио вернулся к своему занятию и сейчас она максимально тихо, тщательно маскируя любые признаки оргазма, намеренно откусив слишком большой кусок хлеба, кончила в присутствии десяти ничего не подозревающих свидетелей. Это было очень плавный ход, и Серхио одобрительно улыбнулся ей, вытирая руку об ее трусики и извлекая ее из-под стола. Ну, по крайней мере, он закончил то, что начал.       — Мне было даже приятно, что он это сделал, — внезапно сказала Ракель, когда способность говорить вернулась к ней.       Она все еще была слегка покрасневшей, и это состояние усилилось, когда Серхио наклонился к ней и прошептал на ухо:       — Ты сказала мне это в постели тем вечером.       Легкий оттенок возбуждения в его голосе подтвердил то, что она уже предполагала: он более, чем возбудился, пока игрался и тогда она решила позволить мужчине отведать его же лекарство.       Ракель терпеливо ждала, пока он займет в удобное положение и продолжит рассказывать историю своего уникальнейшего и интереснейшего опыта в полицейском участке. Заметив, что он увлекся рассказом, двигая речь в профессорской манере, она осторожно провела рукой по ткани его штанов и тихонько расстегнула ширинку. Она оказалась в его трусах еще до того, как он успел закончил свою историю, и в полном изумлении наброситься на свой апельсиновый сок.       Он понимал, что ввязался в серьезную передрягу. Соблазняя ее с самым бесстрастным выражение лица, она и не подумал о том, что она может отплатить ему той же монетой. А это проблема, потому что он мужчина. Ее возбуждение не имеет видимых следов. Она же своими ручками может доставить ему множество хлопот.       — Вы до сих пор не рассказали нам, когда Ракель узнала о том, кто ты, — подметил справедливо Хельсинки.       На этот раз Ракель благородно взяла на себя инициативу, зная, что внимание Серхио в данный момент находится в другом месте и что кровь в его мозгу течет в совсем ином направлении.       — На следующий день, когда мы говорили о нашем будущем…       — Никаких личных отношений, да? — Денвер прервал ее своим шутливым замечанием, но ей было все равно.       — Я заметила волосок от парика на его пиджаке. Ракель продолжала рассказывать им о засаде, организованной полицией, и о таинственном клоуне с кроликом, внутри которого была спрятана камера. — Несложно было соединить две точки вместе, — заключила она.       Она чувствовала, как он кипит под ее прикосновениями, чувствовала его страстную ярость, вибрирующую волнами, и безмятежно улыбалась, продолжая выводить большим пальцем по его члену, пока не ощутила, как его бедра начали трястись. Он прикладывал титанические усилия, чтобы остаться неподвижным, но она знала, как добить его. Погрузив ноготь в маленькую впадину, ее любимое место, что она обожала целовать медленно и нежно, когда хотела продлить его удовольствие и свое тоже, ее любимое место, чтобы изводить его пытками, тыкая в него, когда ей хотелось разделаться с ним быстро и эффективно.        Палермо спросил, арестовала ли она его, и прежде чем ответить на вопрос, Ракель скользнула взглядом по лицу Серхио, с удовлетворением отмечая, как сильно тот сжимал челюсть.       — Скажи им, cariño, — сладким голосочком предложила она.       На ее лице играла маска совершенной невинности, в то время как ее рука сжимала его так, как ему нравилось. Она с триумфом наблюдала за тем, как он пытается подавить дрожь.       — Да, — прохрипел Серхио.       Ее большой палец скользнул вверх по вене, сильно нажимая на нее, а затем ее рука и вовсе обхватила всю его длину, и произнести хоть слово было почти невыполнимой задачей для него сейчас.       — То есть не совсем. Она надела на меня наручники и привела в дом в Толедо, чтобы устроить допрос. Я ей тогда все рассказал, — выпалил он на одном дыхании.       — А когда я хотела сдать его полиции, наш дорогой вдохновитель сбежал.       — Ты позволила мне сбежать, — возразил он, но Ракель лишь закатила глаза и еще сильнее сжала его член, заставив его вонзить ногти в деревянный стол. Его костяшки покраснели, она с ухмылкой наблюдала за его агонией, довольная тем, как легко ей удалось вывести его из равновесия.       Переведя взгляд на остальных, она как ни в чем не бывало продолжила свой рассказ.       — В этот момент мои коллеги тоже узнали, что он Профессор благодаря моему бывшему мужу, и думали, что я ему помогла, на самом деле это было не так. Ну, может, они немного были правы на мой счет, но сама я этого тогда не осознавала. В итоге у меня отобрали значок, и мне пришлось выслеживать его самой.       — И ты нашла его? — спросил Богота.       Она вздохнула, вспомнив, сколько ей пришлось пройти, чтобы поймать его.       — После нескольких часов просмотра записей с камер видеонаблюдения я это сделала. Однако на этот раз он надел на меня наручники.       Неверяще покачав головой, Найроби прикрыла рукой рот.       — Кто-то должен снять фильм о вас двоих.       — И что было дальше? Ты просто надел на нее наручники и все? — спросила Моника, покачивая сынишку у себя на коленях, подозрительно глядя на Серхио.       Именно тогда Ракель отпустила его и, хотя он старался не показывать этого, она знала, что он хочет продолжения. Она знала, что он хочет, чтобы она подтолкнула его к освобождению. Молчание затягивалось, никто из них не нарушал его, Серхио понимал, что теперь его очередь говорить, но несмотря на то, что он был свободен от ее хватки, он никак не мог продолжить. Он боялся того, что она продолжит свою сладкую пытку, как только он откроет рот, решив смутить его перед учениками. Но у него не было другого выбора.       — Потом она еще просила лекарства, укусила меня, я ей рассказал, зачем все это делаю, мы поцеловались…       — Вы целовались?! — воскликнул слишком громко шокированный Денвер.       — Ну, она поцеловала меня.       Токио посмотрела на Ракель с огромным уважением.       — Должна признать, у тебя яйца, Инспектор.       — Я знаю тебя десять лет своей жизни, и никогда даже представить себе не мог, что ты влюбишься в своего врага всего за пять дней. Кто ты, черт возьми, такой и что ты сделал с Серхио? — совершенно ошеломленный Палермо оглядел его с ног до головы, пытаясь разгадать эту загадку. Серхио лишь беспомощно пожал плечами.       — Любовь приходит, когда ее меньше всего ждешь, — улыбнулся он, нервно теребя салфетку.       Моника улыбнулась про себя, прекрасно понимая, о чем он говорит.       — И чем все закончилось?       — Мне пришлось отпустить ее, чтобы помощник Инспектора не выдал мое местонахождение. Он знал, где я. И благодаря Лиссабон нам удалось сбежать, — закончив предложение, он встретился взглядом с женщиной, что сидела слева от него, и осыпал ее чистым обожанием, получив в ответ такую же реакцию с ее стороны. Их руки нашли друг друга под столом и крепко сплелись, на этот раз без поддразнивания.       — Ты никогда не говорил нам об этом, — заметил Денвер.       — Думаю, я сам не мог в это поверить. Я до сих пор не верю, — признался Серхио, еще крепче сжав руку Ракель в своей, словно пытаясь убедить себя, что она здесь, с ним, что она настоящая. Что это просто самый прекрасный сон, от которого он вдруг проснется и в который тут же захочет вернуться.       Токио, откашлявшись, прервала их момент единения, наполненный светящимися любовью глазами.       — Последний вопрос: Палаван.       — Это не вопрос, — поправил Серхио, слегка раздраженно, но она лишь равнодушно посмотрела на него.       — Вы понимаете, о чем я, Профессор.       Прежде чем он успел что-либо сказать, Ракель тепло улыбнулась, давая понять, что ответит за него.       — В тот день, когда мы говорили о нашем будущем, и я узнала о том, кто он, он предложил мне переехать с ним на тропический остров, дав четыре открытки, чтобы я выбрала место, куда мы отправимся. Этим местом был Палаван. Я не решалась снова взять их в руки после всего, что произошло, но через год все же осмелилась и тогда обнаружила там координаты на обороте. Не долго думая, я купила билет на самолет и отправилась туда в надежда отыскать Серхио.       — И она это сделала, — добавил он в заключении, констатируя то, что было очевидно.       Некоторое время банда смотрела на них с широко открытыми глазами от изумления.       — Если никто не снимет о вас фильм, это сделаю я. У меня есть деньги. Я могла бы нанять Дженнифер Энистон и Киану Ривза в очках, чтобы изобразить вас, — в конце концов Найроби прервала молчание с несомненной искренностью, заставив всех за столом разразиться смехом. — Или Патрика Демпси с бородой!       — Подожди, теперь самые важные вопросы. Как прошло воссоединение, секс и… , — прежде чем Токио успела закончить фразу, Серхио хлопнул в ладоши, показывая тем самым, что он закончил.       Если бы свидетельство его возбуждения не выпирало так сильно, он бы поднялся со своего места.       — Конец истории.       — Но…       — Конец истории, — повторил он таким строгим голосом, что даже Хельсинки чуть выпрямился. — Вы уже получили достаточно информации. А теперь идите и готовьтесь к уроку, а мы с Лиссабон приберёмся тут.       Банда поняла, что разговор окончен и, сдавшись, сделала так, как было велено, покинув террасу один за другим. Все, кроме Токио. Та продолжала сидеть на месте, пристально изучая Серхио.       — Что? — не выдержал он.       — Ничего, — понимающе усмехнувшись, встала она наконец-то со своего места.       Дождавшись пока Токио скроется из виду, Ракель прищурившись, скрестила руки на груди. — Я думала, что сегодня очередь Палермо и Денвера убирать.       — Произошла путаница, не будем же мы теперь их возвращать.       — И ты допустил намеренно эту путаницу по причине того, что желаешь чисто из альтруистских побуждений навести тут порядок, или же причина в том, что ты пытаешься скрыть свою эрекцию?       Скажи это кто-нибудь другой, Серхио покраснел бы как помидор и заикался, его плечи бы напряглись от дискомфорта.       Но с ней все было иначе.       — Ты прекрасно знаешь, почему я это сделал.       Что-то манящее светилось в ее потемневших глазах, затуманенных желанием. — Уверяю Вас, что понятия не имею, почему Вы так поступили, Профессор.       Это щелкнуло в нем переключатели. Крепко схватив ее за руку, призывая следовать за ним, Серхио повел ее в узкий коридор, что довольно редко использовался. Если она действительно не знала, почему он это сделал — хотя он был уверен, что знала, — он намерен был открыть ей глаза на причину своего поведения.       Ракель окинула взглядом окрестности, чтобы убедиться в том, что здесь кроме них никого нет, затем перевела лукавый взгляд на него, и уже в следующее мгновение оказалась прижатой к стене. Ее рот был тут же атакован лихорадочным поцелуем, его сильные руки обхватили ее бедра, чтобы приподнять ее и обвить около своих. Они неохотно расстались только тогда, когда им перестало хватать воздуха.       — Это, — прорычал он ей на ухо, заставляя ее почувствовать вибрацию его низкого баритона на своей коже, — было жульничеством.       — Ты первый это начал, — отрезала она без намека на жалобу.       — Ты это заслужила.       Ракель откинула голову на холодную кирпичную стену, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. — Может, уже закончим то, что начали, а?       По его лицу расплылась похотливая улыбка.       — Не думаю, что ты заслуживаешь этого сейчас.       К его удивлению, она рассмеялась. Возможно, это было не так уж удивительно, учитывая тот факт, что она читала его, как открытую книгу, а это означало, что она прекрасно сознавала, что сейчас он ни за что не остановится. Они достигли точки невозврата.       Зарывшись волосами в его волосы, она потянула его на себя, ее рот вторил безумию его поцелуя, его руки неустанно блуждали по ее теплой коже, снова забравшись под желтое летнее платье. Мягкий стон удовлетворения сорвался с ее губ, когда он провел пальцами по ее напряженным соскам и искусно сжал упругую кожу через ткань. Она издала удивленный вдох, когда он развязал бантики на платье, позволив тому довольно бесцеремонно упасть на пол.       Она открыла рот, намереваясь задать ему вопрос, но прежде чем его имя успело сорваться с ее губ, он наклонился и схватил ее за шею рукой, втягивая в жгучий поцелуй, в то время как его бедра вжимались в ее центр женственности, воспламеняя их обоих с каждой секундой все больше и больше. Инстинктивно она еще крепче обхватила его ногами и обвила руками мужскую шею, желая быть как можно ближе.       Они оба были более, чем готовы перейти к главному блюду сегодняшнего утра.       — Серхио, — захныкала она, чувствуя, как его свободная рука скользит по ее боку и спускается к внутренней стороне бедер, а затем начинает дразняще выводить незамысловатые узоры по нижней части ее живота. Вздрогнув от его прикосновения, она зарылась носом в его плечо, в то время как ее руки пытались дотянуться до проклятой молнии на его брюках.       Он тут же последовал ее примеру и, сжав ее трусики в кулак, быстро стянул с ее ног как раз в тот момент, когда она освободила его. Ее умелые пальцы жадно водили по всей длине его члена, вырывая из его груди тихие стоны. Взяв себя в руки, он решил покончить наконец с начатым и плавно направил себя в нее. Запрокинув голову, она обхватила обеими руками его плечи и, закрыв глаза, прожила каждой клеточкой своей кожи то, как он медленно и уверенно проникал в ее, заявляя права на душу и тело, покрывая свое возбуждение ее скользкой влагой.       — Быстрее, — простонала она, не в силах больше выносить это мучительное ожидание. Жар был почти удушающим. - Пожалуйста.       Он моментально выполнил ее просьбу, со стоном припав ртом к ее обнаженной ключице, оставляя хаотичные горячие поцелуи на каждом свободном участке ее влажной кожи. Установив идеальный темп, он снова и снова входил в нее, с каждым разом усиливая силу толчком, погружаясь в нее все глубже и глубже, растягивая ее стенки все больше и больше, заставляя ее спину выгибаться в ощущении катарсиса.        — О боже, да, — простонала она, запрокидывая голову назад, чтобы дать ему больше доступа, в то время как ее бедра сжимали его еще сильнее, чтобы впитать как можно больше его. Сомкнув ее запястья над головой, удерживая их правой рукой, он достиг максимальной скорости. Переполненная ощущениями, она ругнула на его плечо, заглушая протяжные стоны, что вырывались из нее один за одним вместе с ругательствами.       Прикусив зубами его плечо, Ракель стала вращать бедрами, желая увеличить трение. Уткнувшись лицом в ее шею, он тихо постанывал. Восхищенная улыбка расплылась на ее губах, но в тот момент, когда он грубо толкнулся в нее, ее выражение лица сменилось на удивленное, и очередные звуки блаженства вырвались из ее рта, подстегнув его действовать в таком темпе и дальше. Крепко вцепившись зубами в его кожу, она пыталась заглушить свои стоны, что становились все отчаяннее, приобретая очертания крика дикого животного. Еще один толчок, и ее глаза потеряли фокус.       Она отчаянно хваталась за его тело, становившееся с каждой секундой все более влажным, в то время как он трахал ее с дикой страстью. Его низкие стоны и бессвязное бормотание заполнили маленькое пространство, смешиваясь с ее непрекращающимися стонами. Его горячие ладони прожигали ее кожу насквозь, ее руки зарылись в его волосы, жестко вцепившись в темные волны, используя их как опору и рычаги воздействия на него одновременно. Она тяжело дышала, стонала и бормотала ободряющие слова, предназначенные только ему, пока он пытался поймать с ней одну волну. Ее ноги еще крепче, так крепко насколько это вообще возможно, обхватили его бедра, когда он снова грубо толкнулся в нее, все ее тело выгнулось дугой, предвещая о скором наступлении оргазма.       — Серхио, я так близко… — прохрипела она.       Его губы отыскали ее, жадно глотая ее мольбу, толчки становились все неистовее, что полностью соответствовало ее ожиданиям, и дальше больше. Закатив глаза, она едва смогла ответить на его жаркий поцелуй, резкие стоны вырывались из ее горла, когда ее развязка становилась все ближе и ближе…       Его палец вдруг с грубой настойчивостью стал потирать ее чувствительный клитор, и всего через пару секунд на нее обрушилась мощнейшая волна оргазма. Она не видела ничего перед собой, кроме размытых очертаний его лица, дергаясь и дрожа, она с диким воплем достигла своего освобождения. Ее бедра лихорадочно тряслись от пульсирующего удовольствия. Она практически ничего не слышала вокруг себя, погрузившись в вакуум, но все же в этом тумане смогла распознать его стон, хриплый и напряженный, будто он отчаянно тянулся к чему-то, чего, казалось, не мог получить, но вскоре он сбился с ритма, и тогда она поняла, что ему таки удалось поймать с ней одну волну.       Ее спина снова выгнулась, когда он напрягся и прижался бедрами к ее, вызывая в ней еще одну резкую волну удовольствия, срывая свое имя с ее губ. Он ответил ей лихорадочным стоном, зарываясь лицом в ее золотые пряди.       На мгновение все стихло, она лениво касалась пальцами его волос, позволяя ему прийти в себя. Тяжело дыша, он прижимал ее к себе, постепенно приходя в себя.        — Я имел в виду то, что сказал.       Его внезапное признание вернуло ее на землю, заставив открыть глаза и вопросительно посмотреть на него.       — Любовь пришла ко мне, когда я меньше всего этого ждал.       Ракель не могла не улыбнуться на его признание. Прижавшись лбом к его, она впитывала в себя каждое мгновение блаженной тишины и близости.       — Профессор, я прекрасно понимаю, чем вы сейчас там занимаетесь, судя по тому, что со стола вы так и не убрали, и я совсем не хочу прерывать вас, но вынуждена напомнить, что сейчас уже десять минут девятого и все ждут Вас вместе Лиссабон в классе, — донесся с террасы голос Токио, что положил конец их единению.       — Они приходят, когда ты меньше всего их ждешь, — усмехнулась Ракель.       Серхио с улыбкой припал к ее губам, позволив себе ощутить вкус блаженной близости, прежде чем они вернутся к своим обязательствам.